Осторожно, хищник (Новелла). Глава 2
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 2.
Пё Юнтэ был человеком с отвратительным характером и на редкость неприятным. Его лицо и крепкое телосложение были слишком хороши, чтобы принадлежать такому типу.
Шёл четвёртый день с тех пор, как Пё Юнтэ перевёлся в школу, и, если у него действительно была фобия хищников, то он вообще ни с кем из плотоядных не разговаривал.
В такой деревенской глуши, конечно, почти не было зверолюдей вроде львов или тигров, но он не разговаривал даже с маленькими и милыми хищниками, такими как кошки, лисы или дикие коты.
Кошки ведь почти родственники, разве нет.
К тому же маленькие травоядные тоже редко решались заговорить с таким крупным хищником, как чёрный леопард.
В итоге Пё Юнтэ стал в школе изгоем. Таким же, как он сам. Только если его сторонились потому, что он был пугающим хищником, то Пё Юнтэ не любили просто из-за мерзкого характера. Пусть он и был крупным, но, в общем, дело было именно в этом.
Чонсо украдкой покосился на Пё Юнтэ, сидевшего за соседней партой. Было не холодно, а он неизвестно куда дел жилет и сидел в одной лишь школьной рубашке.
Он смотрел на доску, но по его смертельно скучающему лицу было ясно, что на урок он совсем не обращает внимания.
И при всём этом, напрочь забыв о гордости, Чонсо невольно восхитился про себя.
«Профиль у него… правда красивый».
В такой глуши людей с подобной внешностью почти не встретишь.
У Пё Юнтэ линия от ровного лба до кончика носа была особенно плавной. Чонсо машинально тронул свой нос. Он не считал своё лицо некрасивым, но переносица у него была немного низкой.
«Если мять, станет выше. Но почему лицо Пё Юнтэ кажется мне странно знакомым».
С первого дня от него исходило какое-то необъяснимое чувство дежавю. Может, видел по телевизору. Он всё-таки был достаточно известен. В новостях иногда мелькали сообщения о том, что Пё Юнтэ обедал с популярными знаменитостями, да и его инстаграм не уступал другим инфлюенсерам. Сын семьи чеболей, да ещё и с такой внешностью, так что даже те, кто не особо сидел в соцсетях, знали хотя бы его имя. Однако когда он видел его по телевизору, никаких особых мыслей не возникало, а вот вживую появлялось ощущение какой-то знакомости. Это было не похоже на чувство от встречи со знаменитостью, скорее на ощущение, будто они где-то уже встречались раньше.
Пока Чонсо, размышляя об этом странном чувстве, продолжал словно пощипывать переносицу, раздался насмешливый голос.
— Ты ведь не думаешь, что от этого она станет выше.
Оказалось, что он уже смотрит на Чонсо. Приподнятый только с одной стороны уголок губ ясно выражал пренебрежение.
Чонсо почувствовал, как кончики ушей заливает краска, но, сделав вид, что ничего не произошло, опустил руку.
Даже на такой резкий ответ Пё Юнтэ продолжал смотреть на него. Каждый раз, когда Чонсо украдкой косился в сторону, он натыкался на эти ярко-жёлтые глаза, и от этого становилось не по себе.
— Чего так пялишься. Укушу ведь!
Он зря показал зубы, Пё Юнтэ лишь лениво приподнял уголки губ. Он выглядел спокойным, словно совсем не впечатлён, будто перед ним кто-то жалкий пытается выпендриться.
— Чонсо, ты такой мелкий, почему сидишь за самой задней партой.
Видно хоть что-нибудь впереди? В вопросе было полно насмешки. Чонсо сверкнул глазами и сложил уши наискосок.
— Тебе какое дело. Не разговаривай со мной!
Даже перед лицом полной угрозы Пё Юнтэ оставался лишь мягким. Его взгляд задержался на откинутых назад ушах.
Казалось, что в этой глуши все ходят с открытыми ушами и хвостами, но так делал только Со Чонсо. Остальные всё хорошо прятали.
Решив, что такого быть не может, Пё Юнтэ потер пальцами туповатый кончик уха Чонсо.
— Почему ты всегда ходишь с открытыми ушами, пытаешься казаться милым?
Коричневое ухо мелко задрожало, будто от щекотки. Хищники ласки хоть и редки, но он их видел, однако этот был куда меньше всех, что он встречал, может, потому что ещё молодой.
— Или ты ещё ребёнок, который даже уши спрятать не может.
От насмешки Чонсо грубо оттолкнул его руку и покраснел. Это было не столько от смущения, сколько от злости.
Пё Юнтэ бросил взгляд на его пояс, будто ожидая, что штаны снова порвутся и выскочит хвост. И заметил неаккуратно зашитый шов.
Если так криво зашивать, штаны и будут рваться.
Не то чтобы у хвоста были лезвия, но почему они так легко рвутся. Мог бы просто купить новые.
— Не неси чушь. Думаешь, я буду к тебе снисходителен только потому, что ты чёрный леопард?
— И если не будешь, что ты сделаешь.
Мелкий ублюдок. Пробормотал он вполголоса и расплылся в улыбке с ямочками настолько глубокими, будто их выточили напильником. Чонсо дрожащими губами смотрел на Пё Юнтэ.
Казалось, он хотел что-то сказать, губы шевелились, но звука не было. Он лишь стоял с обиженным лицом.
— Хватит болтать. Со Чонсо, Пё Юнтэ. Вы вообще собираетесь заниматься на уроке?
Как раз в этот момент раздался упрёк учителя, и Чонсо тихо ответил.
Похоже, он сильно разозлился, его круглые щёки едва заметно подрагивали.
Мелкие или крупные, детёныши хищников ему не нравились. Может, потому что выглядит как мышонок, так и тянет всё время ткнуть его пальцем.
Жёлтые глаза постепенно наполнялись тёмным блеском.
Но слишком отвлекаться нельзя. Причина, по которой он упрямо вернулся в эту глушь, была слишком веской. К тому же терпение Пё Юнтэ уже подходило к пределу.
Он отвёл взгляд от Чонсо. Но бессознательно высунул язык и медленно провёл им по сухим губам. На кончике языка будто осталась досада, как когда приходится отказаться от уже пойманной добычи прямо перед собой.
После окончания школы Чонсо собрал сумку. Брать с собой было особо нечего, но рюкзак был бесполезно большим. В основном потому, что он приносил в школу еду.
Пока Чонсо запихивал пустые контейнеры в сумку, Пё Юнтэ молча наблюдал за ним.
— Такой мелкий, а жрёт как не в себя.
Сам ничего не даёт, а только придирается. Чонсо, похоже, окончательно решил игнорировать Пё Юнтэ, даже не взглянул на него и упрямо застегнул молнию на сумке.
Ха, теперь даже внимания не обращает. Пё Юнтэ пробормотал, будто не веря.
Как раз в этот момент вошёл классный руководитель.
— Так-так, сегодня все хорошо поработали! Особых объявлений нет, так что можете идти домой.
Судя по всему, у него были дела, поэтому он говорил быстрее обычного. Девушка, сидевшая в центре, встала и сказала: «Смирно, поклон». Как только поклон закончился, ученики толпой покинули класс.
Чонсо тоже лёгкой походкой вышел в коридор.
— А, что за ерунда. Почему класс 2-5 до сих пор не закончил?
— Не знаю. Говорят, сегодня в классе нашли зажигалку, и их классный жутко взбесился.
Подслушивая болтовню ребят из соседнего класса, Чонсо покинул школу.
Подслушивать было плохо, но иначе у Чонсо почти не было возможности узнать, что происходит в школе. К тому же у него были слишком чуткие уши, и если он слышал, то ничего с этим поделать не мог. Вот и всё.
Дом Чонсо находился в глухом месте, далеко от центра уезда Данган. Из-за этого ему приходилось ехать на автобусе почти час, и даже после этого ещё двадцать минут идти пешком, чтобы добраться до дома.
Голова Чонсо покачивалась в такт толчкам автобуса, спускавшегося по извилистой горной дороге. Надев коричневый школьный рюкзак на грудь и прижимая его к себе, Чонсо долго дремал.
— Эй, школьник! Просыпайся! Конечная!
От крика водителя Чонсо резко поднял голову. Вместе с этим настороженно встали и его уши. Широко зевнув, Чонсо потёр глаза и поднялся.
Как только Чонсо вышел, деревенский автобус заглох. Примерно через двадцать минут он снова тронется с места.
Чонсо, спеша поскорее добраться домой и отдохнуть, ускорил шаг, но вдруг замер.
— А, точно. Надо купить сосиски.
Чонсо обернулся и зашёл в магазинчик рядом с автобусной остановкой. Бабушка оставила дверь приоткрытой и смотрела телевизор.
Чонсо взял из небольшого открытого холодильника венские сосиски и чесночную ветчину. На мгновение он задержал взгляд на лежащем рядом сыре, а потом всё-таки взял и его, три штуки.
Скрип, раздвижная дверь полностью открылась, и бабушка вышла, бросив взгляд на то, что он держал в руках.
— Я знаю, что двенадцать тысяч.
Чонсо достал из кошелька одну купюру в десять тысяч и две по тысяче. Карточкой расплатиться тоже было можно, но Чонсо пока предпочитал наличные.
Так было проще сразу понять, сколько у него осталось.
— Пятьсот в сдачу дам. Не уходи пока!
Бабушка открыла денежный ящик и, порывшись, вытащила монету в пятьсот вон.
— Малыш, пока не ходи в сторону Кансанджэ.
Кансанджэ был холмом всего в двадцати минутах ходьбы от дома Чонсо. Это была горная тропа, куда он иногда выбирался, поэтому, принимая сдачу, он недоумённо наклонил голову.
— Там сейчас бродит очень большой пёс. Говорят, он такой большой, почти как медведь.
— Настоящий пёс? Не зверочеловек?
Может, потому что это была деревня, но случаи, когда зверолюди разгуливали в исходном облике, встречались довольно часто. Чонсо и сам, выходя ночью на прогулку, обычно гулял именно в исходном облике.
Бабушка с серьёзным лицом покачала головой.
— Нет, настоящий пёс. Говорят, стоит только приблизиться, сразу бросается, так что будь осторожен. Ворота обязательно запирай покрепче.
Чонсо сложил покупки в сумку и вышел из магазина. Большой пёс. Интересно, сбежал из чьего-то дома? Он был лаской, очень быстрым и ловким, но на всякий случай решил пока не ходить в сторону Кансанджэ.
Скорее всего, его скоро поймают или он сам вернётся домой.
Пройдя двадцать минут, Чонсо добрался до дома.
Он громко крикнул, но ответа не последовало. Чонсо по привычке пересёк двор и растянулся на веранде. Весна всё ещё словно стеснялась, ветер был холодным.
Дрожа всем телом, Чонсо зашёл внутрь, сразу включил электрическое одеяло и растопил печь.
Вскоре, когда стало тепло, Чонсо бросился на разогретое одеяло. Однако то, что с мягким шлепком упало на одеяло, оказалось крошечной лаской.
Ласка с коричневой спинкой и белым брюшком яростно тёрла своё вытянутое тело о мягкое одеяло и размахивала хвостом в воздухе. Когда нос наполнился мягким, тёплым запахом и едва уловимым бабушкиным ароматом, от охватившего уюта само собой вырвалось довольное урчание.
Растянув длинное тело перед тёплой печью, он чувствовал, будто всё раздражение за сегодняшний день, направленное на Пё Юнтэ, исчезает без остатка. Осталось сходить в школу только завтра, а потом выходные.
Мысль о том, что целых два дня не придётся видеть того чёрного леопарда, радовала, но всё же в глубине души что-то продолжало цеплять.