Уинтерфилд (Новелла). Глава 254
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ранний доступ к главам на Boosty: https://boosty.to/bibi_yatagan
Глава 254.
Ренсли, заранее услышавший объяснение, вчера отреагировал точно так же. Тогда Амин и Гизель шаг за шагом изложили ему вывод, к которому пришли. До тех пор, пока Ренсли не смог принять эту попытку.
Разумеется, то, что он выслушал объяснение, не означало, что желание остановить его исчезло. Он лишь понял, что больше не осталось оснований отговаривать. Поэтому Ренсли молча слушал, с подавленным выражением лица.
— Я Амин, студент магической школы. Я ещё со времён начала обучения продолжал попытки установить координаты местоположения мира мёртвых.
По представлению Гизеля Амин неловко поднялся. Антон Сорель нахмурился.
— Подземный мир не относится к нашему миру. Как можно определить местоположение такого места.
— Разумеется, в обычных условиях это невозможно. Поэтому я пробовал и исследовал разные способы.
Хотя он и был королевским магом, Амин жил как тень одного человека. Говорить перед людьми, полными сомнений, ему было трудно, и он несколько раз сглотнул сухую слюну.
— Многие пытаются объяснить загробный мир с точки зрения пространственных понятий нашего мира, таких как «верх», «низ» или «за пределами». Я тоже сначала так думал. Но в ходе исследований мы пришли к выводу, что мир мёртвых является пространством с иным уровнем духовной глубины. Это место с высокой духовной плотностью и сопротивлением, куда можно попасть, только если душа опустится ниже определённой глубины. Иными словами, даже если тело живое, при условии что только душа сможет погрузиться на определённую глубину, возможно войти в мир мёртвых.
Изначально Амин был магом с редкой способностью создавать иные пространства. Эта способность идеально подходила для данного исследования.
Два выдающихся мага объединились, задействовали королевские ресурсы и приложили все силы к цели, поэтому результат был закономерен.
— Объясню на примере этого замка. Душа живого человека может подняться только до третьего этажа, а подземный мир находится как будто на пятом. Из-за разницы духовного давления душа живого не может туда добраться. Но если магией выдержать это давление, вход становится возможным.
— Даже так, всё равно это кажется опасным. Разве одного лишь входа достаточно?
— Разумеется, риск неизбежен. Душа живого без тела не сможет вернуться. Необходима связь, соединяющая тело и душу. Подобно тому как ныряльщики, привязавшись к кораблю верёвкой, входят в море, для входа в мир мёртвых такая связь абсолютно необходима.
Это было именно то, что два мага объяснили Ренсли вчера вечером. Духовная линия жизни, соединяющая мир мёртвых и мир людей, закрепляется магическим кругом и кровью заклинателя. Если она прервётся, душа исчезнет и не сможет вернуться.
В ушах Ренсли всё это по-прежнему звучало крайне опасно. Одна лишь возможность того, что можно не вернуться, внушала ужас.
Однако они долго убеждали его, насколько надёжно будет выстроен магический круг и сколько людей будут его охранять. Этот магический круг ни в коем случае не может быть легко нарушен или разрушен, а линия жизни является лишь метафорой для облегчения понимания и вовсе не представляет собой хрупкую нить или верёвку.
Сейчас стоит мирное время, когда не нужно опасаться нападений монстров, и даже в самом мире мёртвых напрямую воспрепятствовать этой попытке невозможно. Следовательно, реальная степень риска чрезвычайно низка.
О духовной силе и магии Ренсли всё равно не мог полностью понять, сколько бы ни слушал. Что он мог поделать. Глубокой ночью Ренсли отказался от попыток удержать Гизеля. Воля того, кто намерен исполнить свой долг, всегда сильнее трусости того, кто хочет уклониться от ситуации.
— ...Тогда сколько всего человек должно отправиться? Нужно будет отобрать необходимых людей из армии и рыцарского ордена...
На твёрдый ответ Гизеля на этот раз все затаили дыхание. Антон сразу же застыл с каменным лицом.
— Прошу прощения, Ваша Светлость, но это кажется слишком опасной мыслью.
— Это не так. Как только что говорил Амин, нельзя понимать дела за пределами границы человеческими представлениями. Это не наземная война, ведущаяся на континенте, и я тоже не иду сражаться. Сколько бы ни пошло людей, это лишь затруднит построение магического круга и тем самым увеличит риск. Если уж приводить сравнение, то мой поход в мир мёртвых на этот раз ближе к дипломатическому визиту. Если бы всё можно было решить силой, в мире мёртвых с самого начала могли бы силой утащить меня. Но поскольку это невозможно, они и взяли заложника, прикрываясь кровной связью.
Белая волчица говорила то же самое. Какими бы божественными ни были существа, они не могут нарушить законы и принципы, поддерживающие мир. Эти слова были словно тонкая нить спасения, успокаивающая тревожное сердце Ренсли.
— Это моё решение и к тому же государственное дело. Теперь важно лишь выполнить всё без ошибок, поэтому прошу всех следовать указаниям и исполнить возложенные обязанности.
Все в замке Великого герцога знали, каким правителем является Гизель Зибендад. Есть правители, которые по таким вопросам спрашивают мнения подданных и раздумывают, но он был человеком, принимающим решения в одиночку.
Это можно назвать самоуправством, но именно благодаря этой решительности Олденрант наслаждался невиданными прежде миром и процветанием. Нельзя слепо следовать, принимая лишь удобное и отвергая неудобное.
Несмотря на подробные объяснения Амина, с лиц людей не сходили тревога и недоверие. Даже после того как все разошлись, Фрида осталась.
— Скажи честно. Ты действительно сможешь вернуться?
— Разумеется. Если я не смогу вернуться, в этой попытке не будет никакого смысла.
И всё же Фрида долго молчала, прежде чем заговорить.
— Когда ты, не сказав ни слова, отправился искать Великую герцогиню, я сказала тебе вот что. Ты слишком старателен, поэтому иногда можешь довериться людям и поступить так, как подсказывает сердце.
— Помню. Я тогда сказал, что заново понял, что получал от многих людей больше привязанности и поддержки, чем думал.
— Да, я верю тебе. Но на этот раз…
Она оборвала фразу на полуслове. Когда она опустила голову, а затем подняла, её глаза, полные тревоги, вновь обрели привычную твёрдость.
— Нет, Ваша Светлость. Раз вы приняли решение, значит на то есть основания. Я буду ждать дальнейших распоряжений.
Когда все разошлись, Великий герцог и Великая герцогиня наконец остались наедине.
Гизель первым обратился к молча стоящему Ренсли.
— ...Вы ведь всё объяснили вчера.
Гизель подошёл ближе. Мягкая и изящная рука провела по щеке Ренсли.
— У вас всё время мрачное выражение лица.
— Ничего не поделаешь, Ваша Светлость. Я не то чтобы не умею лгать, но даже в такой ситуации не способен изобразить фальшивую улыбку.
Ренсли редко испытывал чувство сожаления. Он старался относиться ко всему легко и позитивно, при этом в глубине души жил с лёгким цинизмом по отношению к жизни, и в этом не было ничего странного.
Возможно, он жил так, чтобы не возлагать ожиданий, лишь бы не разочаровываться. Рождённый незаконным сыном королевской семьи, он был воспитан так, чтобы впитать в себя оскорбления и унижения. Поскольку возможностей, за которые можно было ухватиться, было немного, он старался не питать поспешных надежд. Человек мог прожить не такую уж плохую жизнь, довольствуясь мимолётной радостью и непосредственным удовлетворением.
Но в последнее время Ренсли каждый день терзался сожалением. Неужели чувство сожаления было столь мучительным? Каждый раз, когда он по одному перебирал в памяти то, что произошло прошлой зимой, ему казалось, будто сердце изнутри разъедает.
За всю жизнь он ни разу об этом не задумывался. Возможно, это даже не было настолько серьёзным желанием.
Живя, человек непрестанно начинает желать чего-то. Порой это мгновенный импульс, порой довольно вязкая привязанность. Но человек не может обладать всем, чего желает, и в этом нет необходимости. То желание тоже со временем естественно бы рассеялось.
Гизель сказал, что кокон, созданный между ними, стал результатом желания заклинателя. Не всякое желание, соединяясь с магической силой, обретает материальную форму, но как в основе принципа рождения человека лежит соединение желания и судьбы, так и здесь было то же самое.
Если бы он не таил в себе такого желания, то и результат бы не возник, и Гизель, возможно, не оказался бы в столь опасном положении.
— Во всём виноват я. В подземный мир должен отправиться я вместо вас.
— Тот, кого желает подземный мир, это только я. Даже если туда пойдут ещё несколько человек, ситуация не решится.
— Я говорю это не потому, что не понимаю этого…
— Я уже говорил в прошлый раз, контракт с подземным миром заключил я сам. Как правитель страны, я совершил опрометчивый поступок, и если меня за это осудят, мне нечего возразить. Но, Ренсли, даже если бы я вернулся в тот момент, я бы сделал тот же выбор.
Вероятно, так и есть. Тогда это было для него лучшим решением.