Комплекс омеги (Новелла). Глава 9
Копировать и использовать перевод запрещено! Ссылка на телеграм канал: https://t.me/bibi_yatagan Ссылка на книгу: https://tl.rulate.ru/book/129514
Противоречие
Глава 9.
Влюблённость — это чувство, полное противоречий. Можно решиться отпустить человека, но всё равно продолжать мечтать о будущем с ним. Не признаваясь в своих чувствах, ожидать, что он сам их поймёт. Или, ненавидя его, всё равно не уметь по-настоящему разлюбить.
Сегодня утром, не выспавшись, я провёл два часа, собираясь выйти из дома, что было прямым продолжением этих противоречивых чувств. Заявляя, что оставлю Чхве Тхэгёма, я тщательно укладывал волосы и перебирал гардероб. Время от времени на меня накатывали мысли о бесполезности всего этого, но грусть мгновенно вытеснялась другими эмоциями.
Тот факт, что у меня нет шансов на взаимность, и что я решил отказаться от него, — всё это забывалось перед лицом новой волны ожидания. Это было похоже на то, что я чувствовал в девятнадцать, когда только осознал свои чувства к Чхве Тхэгёму, перед каждой встречей с ним. Одной мысли о том, что я снова увижу его, было достаточно, чтобы полностью забыться.
— Now, for this part, the error can be occurred in the...
Интересно, какую лекцию сейчас слушает Чхве Тхэгём? Эта мысль, мелькнув в голове, моментально породила целую цепь ассоциаций. Поза, в которой он сидит на стуле, привычки при записи, как он иногда дремлет, нахмуренные брови, если материал оказывается сложным.
Наверное, он слушает, положив руку на подбородок. Его длинные ресницы отбрасывают тень на глаза, а аккуратные губы плотно сжаты. Я вспомнил его профиль, который изредка удавалось наблюдать. Его прямой нос и чёткая линия подбородка были словно с картины. Иногда на это лицо падал солнечный свет, и я забывал о уроке, полностью погружаясь в наблюдение за Чхве Тхэгёмом.
«Не смотри на меня, а сосредоточься».
Удивительно, но Чхве Тхэгём всегда с поразительной точностью понимал, когда я смотрел на него. Это доказывали его лёгкие упрёки, брошенные даже без того, чтобы повернуть голову в мою сторону. Конечно, я не отворачивался. Я также опирался рукой на подбородок, принимая ту же позу. Если так сидеть секунд пять, он в конце концов смотрел на меня и с улыбкой качал головой, как будто сдаваясь.
Как бы хорошо было, если бы мы были на одном факультете...
Мы бы вместе составляли расписание, сидели рядом в интернет-кафе, выбирая курсы. В перерывах ходили бы в библиотеку, а потом, возможно, спонтанно решили бы прогулять лекции. Мы бы вместе вступили в клуб, ходили на мероприятия для первокурсников, ездили на выезды и участвовали в фестивалях. Как и раньше, делали бы всё вместе.
Если бы я не любил его... Если бы я не проявился как омега, был ли хоть малейший шанс? Если бы я тогда не избегал его, мог бы я попасть на его факультет и остаться его лучшим другом?
Нет, всё это — лишь сожаления. Это было невозможно, и от этого становилось больно. А из-за боли я не мог отпустить. Кончилось всё тем, что я поступил в тот же университет, а последним средством защиты стал другой факультет. После пяти лет усилий, не сумев отпустить, теперь я желал хоть одну лекцию иметь с ним вместе. Это было слишком большим противоречием.
— More important thing is, the noun that could...
Осознав это, я внезапно вспомнил отложенные чувства. Тоска — это то, чему можно научиться. Ощущение пустоты и бессмысленности, которые накатывают после разлуки с ним. Эти чувства, из-за которых я вчера ночью не мог уснуть, снова пришли ко мне. И они, вероятно, останутся до тех пор, пока я не увижу Чхве Тхэгёма завтра.
Приходя в университет, я встречал Чхве Тхэгёма. Этот факт, казалось, приносил лишь радость, но на деле был похож на клинок с двумя лезвиями.
— На сегодня всё, закончим здесь.
Стук учебника о стол вырвал меня из мыслей. Я автоматически посмотрел на часы и понял, что лекция подошла к концу. Я мельком взглянул на ассистента, стирающего записи с доски, и затем на пустую тетрадь. Тихо вздохнув, я заметил, что на ней было написано: «Чхве Тхэгём».
Вздох вырвался сам собой. Всё из-за того, что я столкнулся с Чхве Тхэгёмом впервые за пять лет. Я специально записался на все гуманитарные дисциплины, связанные с английским языком, чтобы избежать его. Но, как назло, место проведения вечеринки для первокурсников оказалось тем же, что и у студентов с факультета управления. Всё, что казалось тщательно продуманным, рухнуло перед лицом этой настоящей случайности.
Честно говоря, вчера вечером я был рад встретить его. Моя грудь всю ночь не переставала волноваться, из-за чего я не мог уснуть, а в редкие минуты дремоты перед глазами вставало лицо Чхве Тхэгёма. Я даже немного надеялся, что снова смогу быть с ним, как раньше.
Но, оглядываясь назад, это была вовсе не такая уж хорошая вещь. Почему я избегал его пять лет? Разве не для того, чтобы оставить эти чувства позади и остаться друзьями? А теперь, не успев даже упорядочить свои мысли, я вдруг снова оказался перед ним.
Если бы я не встретил его, всё могло бы остаться так, как есть. Но раз уж это произошло, пути назад уже не было. Поняв, как сильно я хотел увидеть его, я больше не мог собрать в себе смелость снова отвернуться.
Пока я пребывал в задумчивости, большинство студентов покинули аудиторию. Мне тоже следовало пойти пообедать, но моё тело казалось тяжёлым, словно его парализовала апатия. Эмоции, словно на американских горках, метались вверх-вниз, лишая сил.
Кто-то вдруг коснулся моего плеча. Я резко повернул голову и увидел лицо, которое стало мне знакомо прошлым вечером.
Ким Дохён держал в руках учебник по нашему предмету и ручку. С виду было ясно, что он только что слушал лекцию. Более того, он сидел прямо за мной.
Неужели я провёл два часа на лекции, даже не заметив его присутствия?
Спросил я с некоторой неловкостью. На лице Ким Дохёна отразилось странное выражение, после чего он с лёгким раздражением ответил:
— Я думал, вы притворяетесь, что не замечаете меня, но вы правда не знали?
Если бы я знал, я бы точно что-нибудь сказал. Например, спросил, как он проводил домой Пак Сонджэ.
— Ну вы даёте. Даже перекличка была.
Сколько человек на этой лекции? Разве реально услышать и запомнить все имена? Честно говоря, даже если бы я услышал его имя, я бы вряд ли сразу понял, что это он.
Смущённо добавил я. Дохён пожал плечами и закрыл учебник с тетрадью, легко ответив, что ожидал, что я хотя бы раз оглянусь. Я мельком вспомнил его тетрадь, полную записей, и решил при удобном случае попросить её.
Внезапно Дохён поднял голову и посмотрел на меня. Встретившись с ним взглядом, я едва заметно вздрогнул. Неужели он понял, о чём я думал? Однако он сменил тему, что мгновенно развеяло мои опасения.
— О чём вы так думали во время лекции?
Во время лекции? Дохён кивнул в сторону моих рук.
— Ваши руки за всё занятие даже не шелохнулись.
Ах, он это заметил. Я почувствовал неловкость и прикрыл свою тетрадь ладонью. Конечно, пустую тетрадь это не скроет, но, по крайней мере, он не увидит надписи «Чхве Тхэгём». Ещё бы он подумал, что я всю лекцию ничего не делал, а теперь собираюсь просить его записи. Хотя, строго говоря, он был бы прав.
— Просто... не могу сосредоточиться.
Казалось, вопрос был задан без особого смысла. Ким Дохён молча собрал свои вещи, не требуя продолжения разговора. Я тоже без лишних слов начал убирать со стола, не забыв быстро закрыть тетрадь, чтобы никто ничего не заметил.
Когда он уже закончил собираться, Дохён снова позвал меня. Вместо ответа я обернулся и встретился с его сверкающим взглядом. В тот момент меня охватило странное чувство дежавю, смешанное с лёгкой тревогой.
— С кем вы собираетесь обедать?
Этот вопрос был мне до боли знаком. Ещё до перерыва в учёбе я слышал его каждый раз, когда приходили новые первокурсники. Обычно, когда они так улыбались, за этим следовало одно из двух: либо просьба угостить их обедом, либо желание съесть что-то особенно вкусное. Более того, я ведь сам вчера обещал угостить его.
— Да вроде ни с кем не договаривался.
Я ответил неохотно, хмурясь. Было очевидно, что он собирается воспользоваться моим обещанием. И, конечно же, Дохён широко улыбнулся и тут же предложил:
— Тогда давайте пообедаем вместе.
Таких, кто хотел, чтобы я их накормил, всегда было много. Но обычно они приходили толпой, а потом исчезали так же быстро, как и появлялись. Большинство старались избегать обедов один на один с сонбэ, особенно со мной, так как я не был особо дружелюбным старшим. Обычно я просто покупал то, что они хотели, а потом быстро уходил.
— Вчера вы хорошо добрались домой?
Но Ким Дохён сидел напротив меня в японском ресторане, совершенно не испытывая никакой неловкости. Он был на пять лет моложе меня, на четыре курса ниже, но, похоже, его это нисколько не смущало. Он без колебаний выбрал, что хочет поесть, и даже сам привёл меня в ресторан. По степени наглости он мог бы соперничать с Пак Сонджэ.
— Ты не опоздал на последний автобус?
Дохён выбрал суши. Он заказал себе суши-сет, а я — набор с гречневой лапшой. Пока мы ждали заказ, он спокойно подготовил воду и палочки. Кивнув, он ответил:
— Нет, мой дом в странной близости — вроде и пешком можно, но это занимает минут пятнадцать, если идти быстрым шагом.
— Правда, неудобное расстояние.
Для его высокого роста пятнадцать минут пешком — это, скорее всего, не так уж и близко. Такое расстояние особенно неприятно, если проспал или опаздываешь, потому что на транспорт рассчитывать неудобно.
— Ты нормально довёз Пак Сонджэ, не бросил по дороге?
— Хотел бросить, если честно, но вы же попросили, так что не смог.
— Если Пак Сонджэ это услышит, он заплачет.
Хотя звучит, будто вовсе не шутка. Я ничего не сказал, лишь промолчал, оставив свои мысли при себе.
Все стандартные вопросы, которые я мог бы задать, уже закончились. Это же не собеседование, чтобы спрашивать о его хобби или сильных сторонах.
— Сонбэ, какая лекция у вас следующая?
Ким Дохён задал вопрос, прежде чем в воздухе успела повиснуть неловкая тишина. Его глаза, полные любопытства, почему-то вызывали у меня чувство дискомфорта.
— У меня современная английская литература.
Неужели ему так интересно, что я слушаю? Возможно, это просто безобидный вопрос, но его поведение со вчерашнего дня всё равно кажется мне подозрительным. К тому же, он ведь вчера назвал меня омегой. Я невольно чуть отодвинулся назад, и в ответ он только прищурился и улыбнулся.
— Говорят, этот профессор строгий. Вы справляетесь?
— Да, если ходить на лекции, всё нормально. Экзамены тоже несложные.
Или мне показалось, или я почувствовал альфа-феромоны. Они были не такими сильными, как у Чхве Тхэгёма, но всё же достаточно выраженными, чтобы даже я, со слабым восприятием, ощутил их. Неужели он тоже доминантный? Я размышлял об этом, пока подносил стакан воды ко рту.
И вдруг, меня накрыло волной феромонов. Это было именно так — накрыло. Словно их действительно вылили. Эта сила, словно удушающий поток, обрушилась на меня. Если бы я был обычным омегой, то наверняка уже тяжело дышал бы и не смог устоять на ногах.