— Нечего таращиться, я с тобой развожусь
Утро выдалось хмурым. Нине не хотелось верить в то, что ее сюрприз для мужа окажется неудачным.
— Он должен смягчиться, взять меня с собой на корпоратив, иначе зачем я наряжалась? — подумала Нина.
Она с нежностью посмотрела на спящего родного человека и решила, что еще есть время, пусть поспит. Минут через двадцать она с ним поговорит, ну, а пока накроет на стол. Егор проснется, а все уже горяченькое, свежее на столе. Ну разве это неприятно?
Ей было в радость заботиться о муже. Он стал важной частью ее жизни, единственной сбывшейся мечтой. Остальные две не сбылись. Нина думала, что вовсе не о такой жизни она мечтала. В юности собиралась стать известным художником и многодетной мамой, в итоге стала преподавать рисование в школе, а родить так и не смогла. Она пыталась не думать о словах врача после очередного срыва беременности, но не получалось.
— Не надо больше рисковать, это слишком опасно для здоровья, попробуйте усыновить.
Нина бы и усыновила или удочерила, но разве ее эгоистичному Егору как-то объяснишь, что мир может вращаться не только вокруг него?
— Чего тебе еще не хватает для счастья? Многие женщины вообще одиноки, а у тебя есть я, нормальный, здоровый, работоспособный мужчина без вредных привычек. Освободись я, да на меня встанет очередь из желающих пойти по венец!
Были подозрения, что кого-то из стоящих на него в очереди следующих потенциальных жен Егор уже начал рассматривать, но подтверждений пока не было.
Это поначалу Нина все хотела как-нибудь накопить денег и все же уйти в свободное плавание, став вольным художником, но потом прикипела к детям. Рисование — это не просто какие-то там занятия. Для ребят это возможность проявить себя в творчестве и поделиться душевными переживаниями. Возможно, никто из них никогда и не станет художником, но усвоит, что творческий потенциал очень важен. Он дарит крылья, дарит ощущение свободы. Так что больше Нина не хотела становиться частным художником. Талант у нее, если честно, был, но не такой уж прямо гигантский, что мир потерял гения в ее лице. А в школе она может утешать, развивать маленьких личностей, и когда-нибудь они с теплом ее вспомнят.
Нина и сама помнила свою школьную учительницу рисования, благодаря которой сама погрузилась в творчество и обрела смысл в жизни. Вот она хотела стать такой путеводной звездой для маленьких творцов.
Нина посмотрела на мужа. Он явно проснулся, но делал вид, что спит.
Знала, что сегодня у него мероприятие на работе, но он не хочет брать ее с собой.
— Может, не навязываться уже? — подумала Нина.
— Нет уж, надо пробовать, мы и так в последнее время отдалились.
— Егор, возьми меня с собой на корпоратив, — позвала она мужа негромко, чтобы не рассердить, хотела сделать ему сюрприз.
Купила платье на распродаже, оно ей так шло. Нина надела его до того, как разбудила Егора, и даже сделала макияж и прическу. Для утра она выглядела странно. И все же серое платье идеально подчеркивало тонкую талию, а классическая длина не мешала любоваться стройными ножками. Хотя Нине было уже слегка за тридцать, она сохранила почти девичью фигуру. Женщина пошла в породу мамы и бабушки, с возрастом те только хорошели. Не расплывались даже после родов, хотя Нина была бы не против стать шариком, лишь бы у нее появился ребенок. Да что там, если бы даже из-за малыша ушел муж, пожалуй, она бы это пережила.
Конечно, неловко в этом признаться, но стать мамой было большей мечтой, чем оставаться женой.
И все же она решила поступить мудро, помириться с мужем, наладить отношения и снова поднять тему усыновления или удочерения. Для этого и нужно было волшебное платье.
Поэтому обычно прямые волосы соломенного цвета она завила в мягкие локоны, и они красиво обрамляли лицо с правильными чертами. Глаза зеленого цвета были подчеркнуты коричневыми тенями, совсем чуть-чуть, утро все-таки. Вот если муж согласится взять ее с собой на корпоратив, тогда можно нанести чуть больше макияжа, а для демонстрации того, какой красивой она может быть, вполне достаточно.
Полный мужчина с узкими плечами еще несколько минут делал вид, что не слышит ее. Нина накануне делала намеки, а Егор совсем не хотел брать ее с собой, но она постучала его по плечу, потом предложила позавтракать, и стало понятно, не отстанет. Так что Егор нехотя протер небольшие карие глаза. На круглом лице виднелся след от подушки с правой стороны. Лицо у мужа, как и всегда с утра, было слегка помятым, будто еще не проявилось, только сделан набросок.
Егор не любил вставать утром хоть немного пораньше и нарочно отпросился у босса, мол, поскольку будет корпоратив, хорошо бы выйти на работу не раньше обеда. Начальник разрешил, но Нина как назло захотела его растормошить.
— И что стоишь тут как кукла. На витрине, что ли? — муж без восторга отреагировал на сюрприз.
Он не стал грубить вслух, ограничился легким недовольством.
— Ты что, потратила деньги без спроса? Я тебе что, миллионер? — возмутился он. — Или ты всё-таки взялась за ум и даёшь частные занятия?
Егор прекрасно знал, что его правильная жена не считала благородным брать плату за занятия с детей и их родителей, это тоже раздражало. Все-таки он был обычным офисным работником, так что лишние деньги дома не помешали бы, но этой графине, которая сейчас торчит перед ним в наряде, конечно не приходило в голову облегчить мужу жизнь, хотя это, с точки зрения Егора, являлось прямой обязанностью каждой жены. И чем старше становилась Нина, тем больше должна была его задабривать, чтобы он не бросил ее. Тем более еще и родить сама не могла.
А сама курица всё никак не могла догадаться, что должна приносить больше пользы и подлизываться при этом к нему. Да, у нее сохранилась неплохая фигурка, но это никак не заменяло свежести молодости, как у Олеси.
Егор тут же вспомнил томную высокую брюнетку с выдающимся бюстом и длинными ногами. Вечером на корпоративе они должны были встретиться. Олеся была очень молодой и совсем нескучной, неотягощенной моральными принципами, как его курица-графиня, и он собирался провести вечер с любовницей.
— Нет, ты же знаешь, я отказала директору школы, когда он предлагал брать деньги за доп. занятия. Многие не могут себе этого позволить, а у всех должны быть равные условия.
Поэтому я купила платье на премию, свою собственную, и стоило оно совсем недорого. Всё равно последний наряд я покупала два года назад, — оправдывалась жена.
Она всегда начинала быстро говорить, когда расстраивалась.
— А, вот как, со своей премии. А я думал, мы семья, и деньги кладутся в общий котел, — возмутился Егор.
— Но ты же иногда, то есть даже не иногда, тратишь деньги на своё усмотрение.
Нина потупила взор и покраснела.
— А, бунт на корабле. Надо же, как посмела ответить. Обычно такого не случается, — с усмешкой подумал Егор.
— Я мужчина, и всё, что я делаю, хорошо для семьи. Ты замужем, но я не за женой. Так что не обязан ничего объяснять, и не возьму я тебя ни на какой корпоратив. Совсем совесть потеряла, еще и претензии высказывает. Никакого уважения!
Егор почесал живот. Потом встал, отправился принимать душ. Постарался мыться так долго, чтобы Нина ушла на работу. Ему не хотелось продолжать разговор. И все же она задержалась. Так что, когда Егор вышел в полотенце, жена все еще стояла в своем дурацком наряде, жалостливо посмотрела и сказала:
— Егор, ну пожалуйста, для меня это правда важно. Так я буду знать, что ты меня все еще любишь и что живу я с тобой не зря.
На глазах у Нины выступили слезы.
— Продавливает на жалость, вот манипуляторша.
— Я уже всё сказал. Мужчина своего мнения не меняет.
Егор был уверен. Всякие творческие занятия — это что-то совершенно ненужное. На хлеб не намажешь. Все это придумали разные малахольные, чтобы чувствовать себя менее ущербными.
Когда он услышал звук захлопнувшейся двери, вздохнул с облегчением. Прошаркал на кухню. Жена заботливо накрыла стол. И даже прикрыла второй тарелкой и сверху салфеткой, чтоб не остыло.
— Прям как старушенции. Разве сейчас так кто-то делает? Ладно, пусть будет, если не продолжит качать права.
Чавкая, Егор великодушно разрешил жене остаться в его жизни. В конце концов, разные соблазнительные Олеси тоже стареют, и нет смысла жениться на одной из них, лучше обновлять их, как машины, после того, как поездишь какое-то время.
Ну, а жена — вечная ценность. И эта курица-графиня особых хлопот не доставляла, сама себя обслуживала, зарабатывала не меньше его и выполняла все работы по дому. Опять же, симпатичная, смотреть не противно. У многих знакомых Егора жены выглядели гораздо хуже.
— Да, пусть будет, но не на корпоративе, — подумал Егор, когда чайник закипел, и засмеялся, вспомнив, с каким жалким видом на полном серьёзе Нина выслушивала его сентенции о том, что мужчина принимает в семье все решения, и ему надо доверять.
— Вот же лохушка! Да, мне определенно повезло с женой. Такой и должна быть супруга, либо очень и очень богатой. Другие-то кому вообще сдались? Польза должна быть от жены.
Польза! Последнее слово Егор несколько раз произнёс вслух и сладко зажмурился. Подумал, что можно пойти на сытый желудок еще поваляться в кровати, раз зануда ушла на свою работу и, наконец, перестала его донимать.
А вечером с работы Нина пришла в другом настроении, делала вид, что совсем не хотела на корпоратив. Дурачилась просто.
— Ладно, у меня сегодня всё равно внеклассные занятия. Я бы и так не пошла. Просто проверяла тебя, хотела платьем похвастаться, комплимент получить.
— Ага, как же, так он и поверил. Виляла хвостом, как собачка бродячая. Так ей хотелось пойти с хозяином туда, где весело и вкусно. Ничего, перетопчется. Ему только на руку, что Нина сама же отказалась, а если начнет ныть, он ей это припомнит.
— Что ж, я так и почувствовал, что тебе не очень-то это надо, поэтому и отказал. Рад, что не обидел тебя. — Он решил притвориться понимающим.
— А что ты носишься по дому, как угорелый? — спросила Нина.
Муж и правда, бродил с потерянным видом. Вроде уже собрался, но всё никак не уходил.
— Да телефон где-то потерял. Скорее всего, где-то дома, хотя кто его знает, может, и в офисе оставил. Я же туда заезжал. Эх, не помню, — ответил Егор.
— Ну ладно, я поищу. А ты иди, похоже, опаздываешь, — ответила Нина.
Она все еще была обиженна на мужа, но не хотела, чтобы он это заметил. Нина пыталась скрыть своё разочарование. Как он смотрел на неё утром, будто ей лет девяносто, и она посмела тут вырядиться, как молоденькая, дал понять, что неуместно такое. Ну и ладно, пусть идёт себе один, а она проведёт вечер с детьми. Не самый плохой вариант. Все лучше, чем находиться рядом с человеком, который считает тебя вторым сортом и даже стесняется брать с собой на корпоратив.
— Может, наберёшь меня? — спросил Егор.
— Да, хорошо. — С невинным видом Нина похлопала ресницами и сделала вид, что и в правду ему звонит, на самом деле просто создала такую видимость.
Она собиралась порыться в телефоне мужа и выяснить, почему он так охладел, так что не в её интересах было отдавать ему трубку, если она и правда находилась в доме.
— Нет, не слышу ни вибраций, ни звонка, похоже на работе оставил. Ладно, ехать пора, — Егор засобирался и даже не поблагодарил её за отглаженную с вечера рубашку.
Муж постоянно воспринимал её домашние хлопоты как нечто само собой разумеющееся. Нина привыкла. Только буркнул ей напоследок:
— Сними это дурацкое платье. Выглядишь в нём пошло, будто была на дискотеке для перезрелых дам и забыла переодеться, — сказал он напоследок.
У Нины выступили слезы на глазах. Муж говорил неправду. На работе все сказали, что она выглядит прекрасно, и дети были в восторге, да и у самой Нины был вкус. Это платье было уместно и днём, и вечером. Вот только если бы она пошла на корпоратив, одела бы нитку бабушкиного жемчуга и сделала чуть более яркий макияж, дополнила бы наряд туфлями на шпильках.
Ладно, посмотрим, красавчик, что ты от меня скрываешь. То, что муж разозлил Нину, вело её в состояние боевого задора. Она позвонила на его телефон уже по-настоящему. Из старого кресла раздалась вибрация. Нина извлекла аппарат из недр мебели, он провалился за сиденье.
Первым делом бросилось в глаза, что её собственный звонок отобразился как от абонента «сестра». Нина точно помнила, что в первые годы брака она значилась в контактах как любимая, потом перекочевала в жена, затем фигурировала как просто Нина, и вот дожила. Теперь уже Егор её от кого-то скрывал.
Это не сулило ничего хорошего. Нина порылась в сообщениях, в фотографиях, но не нашла ничего подозрительного. В глаза бросился только пригласительный с ярким изображением корпоративного логотипа, он был именной. На фото было видно, что под ним лежит ещё один, но на чьё имя неизвестно. Конечно, два пригласительных на фото ничего не доказывали, возможно, Егор просто взял второй для коллеги, но сегодняшнее невнимание расстроило Нину, а то, что она теперь стала его сестрой и вовсе добило.
Так что она решила, что сразу после внеклассных занятий отправится на корпоратив, хочет того муж или нет.
- Нарисую сама себе пригласительный, вряд ли кто-то будет внимательно разглядывать. Егор говорил, приглашенных много будет, - подумала она, и заранее надела ту самую нитку жемчуга, взяла с собой нарядные туфли, приготовила маленький симпатичный клатч вместо обычной сумки.
План был такой: она с невинным видом скажет Егору, что нашла телефон, и решила срочно ему вернуть. А вдруг, какой важный звонок, и будет хлопать ресницами...
Муж уже давно разговаривал с ней как с глупышкой, будто она ничего не соображала. Так почему бы и Нине не взять ту же тактику на вооружение?
Дети пришли в восторг от того, как чудесно она выглядела. Шестилетний Мишка - беспризорник, так и сказал:
— Нина Петровна, вы сегодня сами как красивая картина.
С этим сложным ребёнком была особенная история. Он уже было начал воровать, хотя и по мелочи. Жизнь на улице у него была трудной. Мама умерла, а в детдоме жить не хотел. Так что один полицейский, Семён, отправил Мишу к ней на занятия с надеждой, что мальчуган отогреется и захочет вернуться к нормальной жизни. Нина гордилась тем, что это вполне удавалось. Правда, обычная живопись мальчугана не интересовала.
Он привык рисовать на улице граффити, и Нина решила его не перевоспитывать, а научить создавать работы в том же стиле, но малого формата. Объяснила, как надо освоить прорисовку деталей, и Миша втянулся. Ему нравились занятия, да и способности были. Раньше мальчишка расписывал стены и даже машины тем, кто его гонял, а теперь пытался делать работы не из мести, а из любви к творчеству.
Этот переход оказался сложным. Иногда работы Миши выходили довольно кровожадными и грубыми, но всё больше появлялось нейтральных и даже созидательных работ. Прогресс был налицо.
— Мне очень нравится, — сказала Нина, когда Мишка показал ей собственное имя, написанное в пастельных тонах.
Вокруг мальчик как мог изобразил жемчуг и даже набросал профиль женщины. Вышло своеобразно, но красиво и трогательно.
— Кстати, дети, давайте попробуем сегодня сделать работы в жанре граффити. Это будет полезно, а Миша нам поможет.
Нина была в рассеянном состоянии. Ей нужно было нарисовать еще пригласительный, а Мишке нравилось быть лидером. Да и другие ребята давно хотели научиться рисовать как он. Так что преподаватель решила, что всем будет полезно, если сегодня она даст свободу творчества.
Подделка билета давалась непросто. Типографскую глянцевую бумагу сложно было скопировать. Нина старалась как могла, но подделка была заметна. Она и не догадывалась, что беспризорник несколько раз подкрадывался к ней и заглядывал через плечо. Не знала она и то, что Миша решил, что у неё проблемы, и захотел помочь, проследив за ней с этой целью.
Хитрый мальчишка не сказал, что позвонил полицейскому и предупредил, что занятия будут идти дальше.
Нина не заметила, что мальчик увязался за ней. Она накинула скромное пальто и подумала, что для торжественных мероприятий стоило бы приобрести что-то более эффектное или хотя бы просто новое. Но Егор был довольно жадным, сама же довольствовалась малым. И всё же сейчас контраст видавшей виды верхней одежды с нарядным платьем её расстраивал.
Ресторан находился не очень далеко от школы. Надо было пройтись пешком минут двадцать пять. И всё это время Нина рисовала в воображении картины одну ужаснее другой. Её с позором разоблачат и выгонят. Да-да, точно. Обратят внимание на то, как бедно она одета.
Егору-то они выкроили из семейного бюджета на новое пальто в этом году. А ей муж сказал, мол, зачем в школе нарядно одеваться, ты же порядочная женщина, и объяснил, что ему надо ходить на переговоры, а ей якобы незачем покупать новую одежду. На том и порешали - Нина может подождать. Она всегда шла на уступки. Как будет, так и будет.
Она встала в очередь на проходной. Сердце билось учащённо. Люди были нарядными, весёлыми, никто не был в таком поношенном пальто, но её как будто даже не замечали. Нина чувствовала себя первоклассницей, которая прокралась на бал для старшеклассников с глупым нарисованным пригласительным. Она была нежеланным гостем, охранник обязательно заметит её неуверенность, и то, что билет подделан, тоже. Теперь Нина была в этом уверена.
Её в очередной раз передёрнуло, её очередь приближалась, а уверенность уменьшалась ещё больше. Вдруг кто-то дёрнул её за рукав, а затем детский голос прокричал прямо на ухо:
Она обернулась и с удивлением посмотрела на Мишу.
— Как он здесь оказался? Что ему нужно?
Нина так и спросила мальчика, а Миша прошептал:
— Вы же ко мне хорошо относитесь, вот я и решил сделать добро. Видел, как вы рисовали пригласительный. Хоть вы и хороший художник, но получилось так себе. Вот я и стырил пригласительный у одной дамочки. Держите.
Мальчик протянул билет, на котором значилось какое-то женское имя. Ребёнок с гордостью сказал:
— Фотографий там нет. Дамочка и дамочка, никто не будет разбираться.
— Миш, ну нехорошо это. Больше никогда так не делай, ладно? Но должна признать, мне, правда, страшно. Но это в последний раз, когда мы нечестно поступаем.
Нина покраснела и взяла у ребёнка билет.
Её страхи были небезосновательны. Охранник и правда внимательно рассматривал пригласительный, но паспорта не проверял. Просто сверял фамилию с теми, что находились в списке. Потом вычеркивал прошедших.
Мишка её просто спас. Когда охранник, не глядя на неё, лениво предложил войти, Нина тут же затесалась в толпе у гардероба. Наконец-то она смогла избавиться от своего пальто и остаться в удачно подобранном наряде.
Наконец Нина испытала облегчение. Уже началась программа, и женщина с удовлетворением отметила, что смотрится она совсем не хуже, а даже несколько лучше, чем многие присутствующие. Кое-кто из приглашённых даже с завистью смотрел на её лаконичный, но со вкусом подобранный наряд.
— Простите, вы Егора не видели? — спросила она у нескольких гостей.
Все отрицательно качали головой. Людям было всё равно, никто не пытался помочь.
— Да вон он! — сказал, наконец, кто-то, и Нина заметила мужа.
Он был в первых рядах, занимал столик прямо у сцены. Рядом с ним, тесно прижимаясь и хихикая, сидела высокая брюнетка в чёрном, очень красивая, намного моложе Нины. Егор держал руку существенно ниже талии брюнетки, они сидели боком, так что она не могла не видеть этого интимного похлопывания. Незнакомка явно была довольна.
Сердце забилось неистово. Ну сейчас она ему покажет. Так вот почему Нина указана в контактах как сестра. Спасибо за подарочек. Не будет она придумывать никаких причин. Просто надает ему оплеух и уведет за собой. Хватит молчать. Достаточно быть покорной и понимающей. Вот к чему в итоге это всё привело.
Удружил ей Егор. Нина уже почти прорвалась к мужу, как вдруг кто-то больно схватил её за руку чуть выше локтя. Она с возмущением оглянулась и увидела охранника.
— Вот и попалась воровка! Что тебе здесь надо?
Рядом с ним стояла настоящая хозяйка билета, по которому прошла Нина. Каким-то образом охранник запомнил, что она прошла по чужому билету, а когда обратилась пожилая блондинка, у которой пропал пригласительный, по камерам заметили беспризорника и Нину, которой тот передавал билет.
Охранник был очень доволен своим расследованием. На нее стали оглядываться люди. Все шептались. Кто-то даже сказал, что, возможно, она преступница. Другой же утверждал, что просто карманница. Люди сверлили Нину глазами. Она смотрела на Егора умоляющим взглядом, махала ему рукой и сказала охраннику:
— Там мой муж, я к нему пришла.
— Да не смешите. Ну-ка, давайте посмотрим, что там у вас в сумочке. А этот мужчина на вас даже не смотрит, у него уже есть спутница.
Охранник прямо у всех на глазах обыскал сумочку и успокоил присутствующих, сказал, что ничего опасного не обнаружено.
— Какие хитрые воровки-то пошли, а! затесалась в толпу и надеялась поживиться, - сказала одна дама.
— И ведь выглядит прилично, — заметила другая.
Вдобавок ко всему, охранник нашел в ее сумочке нарисованный пригласительный, помахал им и сказал:
— И давно вы этим промышляете, подготовились на все случаи жизни. Ну-ка пойдем отсюда. Так и быть, не буду на этот раз вызывать полицию, но больше здесь не появляйтесь, мне проблемы не нужны.
Чуть ли не под аплодисменты охранник выставил Нину из ресторана. Егор же и вида не подавал, что она имеет к ней отношение. Вот же подлец. Еще и демонстративно чмокнул при ней новую знакомую и злорадно улыбнулся. Это что же получается? Нина думала, у нее обычная семья, а тут вот что вышло. Она совсем не знала своего мужа, предатель.
С плачем она шла по улице и не знала, как ей теперь жить со всем этим. Лил противный дождь, а зонт она забыла. Впрочем, как всегда, Нина не любила зонты и капюшоны. Так уж сложилось. Дождь она обычно любила, но вот не сегодня. В этот день и дождь был каким-то противным предателем, будто заставлял плакать еще больше. Она знала, что тушь размазалась, хоть и называлась в магазине водостойкой, и что похожа она на бледную ведьму, ну и пускай.
Теперь уже всё равно, после всего этого.
— Тёть Нин, да вы не обращайте внимания. — Кто-то снова дёрнул за рукав.
— Мишка, мой сегодняшний соратник. Давай я отведу тебя домой. И спасибо тебе, ты мне помог.
- Но в итоге мы поступили нехорошо, и это я во всём виноват.
- Я уже взрослая, — сказала ребёнку Нина.
Не могла же она его бросить на улице, ему ведь еще хуже, у него дома какой-то противный отчим, так сказал полицейский, поэтому Мишка постоянно сбегает из дома.
— Знаете, а я понял, что вы искали мужа, слышал, что вы его звали. Мой отчим тоже предал маму, она заболела, а дядя Петя даже в больницу не приходил, потом похоронил и ни слезинки не проронил.
И меня он не стал никуда отдавать только потому, что с мамой они были не расписаны, и ему пришлось бы уйти из квартиры, вот он и не отказался от опеки, но ему на меня наплевать. Он был бы рад от меня избавиться, я это точно знаю, — вздохнул мальчишка.
— Да, надо что-то придумать. Ты же вроде пытался жить в детском доме? — спросила Нина.
Горе ребёнка заставило её забыть о собственном.
— Там меня еще больше обижали. Дяде Пете хотя бы все равно. Вообще лучше всего на улице. Хотя, если бы был выбор, то я бы всегда был на ваших занятиях. Вам правда понравилась моя работа? — спросил кудрявый, смугловатый крепыш.
Нина подумала, что и у нее вполне мог быть сын того же возраста, и вздохнула при этом. Погладила его по голове и сказала, что он очень талантлив.
- Надо дальше рисовать, и тогда, однажды, можно стать настоящим художником.
Так они болтали, о том и о сём, и плакать не расхотелось. Она проводила Мишу до дома.
Сказала, что надо поговорить с Семеном, полицейским, который так о нём заботился. Возможно, он придумает какой-нибудь выход.
— Да, дядь Семен тоже когда-то сбегал из дома, он мне рассказывал, а человек он хороший, поговорю с ним, — задумчиво сказал Мишка каким-то слишком взрослым тоном.
Она не спешила домой. Долго гуляла по освещенным улицам, даже потеряла счет времени. И только через пару часов, придя в себя, осознала, что дико замерзла. Она же вся вымокла до нитки, а тут еще ветер холодный поднялся. Домой идти не хотелось, прям жуть как не хотелось. И это еще мягко было сказано, но больше-то некуда было деваться. Пришлось идти.
Нина подумала, что ситуация и у нее, и у Миши очень похожа. Муж был изрядно под шофе и очень зол на нее, набросился прямо с порога.
— Вернулась, гулена! Что это за выходки? Опозорила меня перед всеми, еще и рукой махала. Надо же было украсть пригласительный именно у заместительницы моего босса! Ты назло это сделала? — набычился Егор.
— Ты бы лучше объяснился по поводу любовницы. И я нашла твой телефон. Знаю, что я теперь не жена тебе, а сестра.
Нина тоже решила все ему высказать, раз уж все равно поссорились.
Сколько можно было держать в себе? Хватит с неё.
— Нет у меня никакой любовницы, а вот ты, просто психованная, голову тебе надо лечить, — муж тряс головой весьма правдоподобно.
Если бы Нина собственными глазами не видела его руку на пятой точке брюнетки, то поверила бы. А теперь слишком устала, чтобы спорить, так что исполнила свою мечту и закатила ему мощную пощёчину.
И хотя муж был намного выше и здоровее, но пошатнулся и выкатил на неё бешеные глаза.
— Нечего таращиться, я с тобой развожусь.
Она гордо прошла мимо и закрылась на кухне. Там стоял диванчик, на котором гости спали, когда приезжали. Там она и решила переночевать. В однокомнатной квартире, за которую они с таким трудом выплатили ипотеку, больше негде было уединиться даже на время.
Муж что-то проорал сквозь дверь, но Нина заткнула уши. Она не собиралась сейчас его выслушивать, просто выключила свет и жадными глотками пила воду в темноте.
Как получилось так, что они стали чужими?
Когда Егор давно улегся спать, Нина всё вспоминала, как начались отношения.
Она только начала преподавать в школе, когда познакомилась с Егором, была домашней девушкой. Мама и бабушка души в ней не чаяли, замуж не торопили, советовали не размениваться. С Егором познакомилась на хорошей выставке. Он старательно изображал, что интересуется живописью. Потом все же признался, что нахватался умных слов от друга детства.
Тот был довольно известным художником.
— На самом деле я ничего в этом не понимаю. Для меня это просто какие-то цветные пятна, — сказал Егор.
— Просто вы мне понравились. Очень сильно. И вот я пытался произвести впечатление, а потом стыдно стала. Ну, глупо как-то притворяться тем, кем не являешься, — сказал Егор.
— Не надо так переживать, вы не обязаны разбираться в живописи. Я вот тоже мечтала стать великим художником, но работы пока слабоваты. Смотрю на жизнь реально и реализую свою вторую большую любовь — к детям. Когда-нибудь у меня их будет много.
Нина на самом деле влюбилась в него с первого взгляда. Разумеется, сразу поняв, что в живописи молодой человек не смыслит ничего, но делал вид, что выслушивает его замечания внимательно. Тогда она просто почувствовала, что Егор такой понятный, теплый, родной и близкий. И она знала, что они поженятся, надеясь, что родят много детей. И вместе доживут до внуков и правнуков. Почему она тогда так решила, Нина и сама не знала.
Следующие несколько месяцев девушка все уши прожужжала маме и бабушке о том, какой Егор хороший и замечательный. Те смотрели на нее настороженно, советовали не торопиться.
В личной жизни женщинам в семье не очень везло. Бабушка родила маму после того, как ее муж погиб в автокатастрофе. Будто жизнь обменяла одну любовь на другую. Что до мамы, она и вовсе родила Нину от женатого.
На тот момент она не знала о его коварстве, искренне верила, что вот-вот поженится, но в итоге папа Нины остался в семье и делал вид, что просто ничего не было. Так они и ютились женской семьей в двухкомнатной хрущевке на окраине. Одна комната была отведена Нине, как и всё самое лучшее, в другой жили мама и бабушка.
— Не слишком ли ты торопишься? — в один голос сказали ей самые близкие, узнав, что она собирается в ЗАГС.
— Мам, бабушка, вы ничего не понимаете?
Нине было неудобно признаться, что на тот момент она уже была беременна. Казалось, вот оно счастье: свадьба и долгожданный малыш. Всё и сразу. Как же ей повезло!
Они расписались скромно. Своего жилья у мужа не было, и жить на голове у родственников Нины он тоже не захотел, так что молодые взяли ипотеку.
Нине это показалось очень благородным. Она не жаловалась на то, что молодой муж высчитывал всё до копейки. В доме завелась тетрадка, куда они прикалывали чеки и записывали покупки. Всё приобреталось строго по списку. Первое разочарование наступило, когда Нина потеряла ребенка на раннем сроке.
Муж не посочувствовал, а лишь сказал:
— Знаешь, это даже хорошо, малыш тут явно был бы не ко времени.
Нина проглотила эту обиду, а маме и бабушке вообще не сказала о том, что ждала ребенка, она несла это горе одна на своих хрупких плечах. Ипотека и скудные условия помогали, как ни странно, пережить душевную рану.
Надо было много работать и постоянно ужиматься, на переживание оставалось не так много времени и сил. Так что Нина как будто и смирилась с тем, что всё произошло именно так. Она понимала, что стала скорее соратницей, чем любимой. Но Нина была так влюблена в мужа, и ей было достаточно того, что у неё было. К тому же оставалась надежда, что когда родится малыш, он оттает окончательно.
Они же были такими молодыми. Ещё через несколько лет Нина вновь забеременела и опять потеряла ребенка. Муж снова не поддержал её. Но она была благодарна хотя бы за то, что он не обзывал её пустышкой и не укорял. Егор вёл себя так, будто не произошло ничего особенного: да просто вырвали зуб, ну и ладно, не более того.
— Не будем погружаться в трагедии, нам ипотеку надо платить. — Вот что сказал Егор.
А через два года они наконец-то избавились от долгового рабства. И потому Нина подумала, что на этот раз сможет выносить беременность. Она ничего не сообщила мужу и держалась дольше, чем было первые два раза, но ребёнка всё равно потеряла. Тогда-то врач и сказал, что рожать и даже просто беременеть для Нины опасно.
Вот так и получилось, что они с Егором поженились и родили вместе только квартиру. Досталась она им с большим трудом. Нина, при всей любви к мужу, не могла не заметить, что при скудной зарплате она вкладывала половину или даже больше. Это было обидно. Егор явно заныкивал деньги.
Пару раз она даже высказывала ему это, но муж с негодованием отвечал:
— Да я стараюсь для семьи, езжу в командировки, и бывают незапланированные расходы, или предлагаешь всю жизнь жить на твою учительскую зарплату? У меня хотя бы перспективы есть.
После того, как они выплатили ипотеку, муж к ней резко охладел. У них были иногда отношения, но разговаривать с ней Егор почти прекратил.
А если и ронял какие-то слова, то как-то пренебрежительно, на автомате. Нина думала, что он так по-своему, по-мужски переживает то, что в семье нет детей, не придиралась к этому, терпела всё.
Пусть себе играет в начальника и сильного мужчину, зачем напоминать, что вкладывались они либо поровну, либо она больше.
Коллеги по работе часто жаловались Нине на то, что мужья не ценят, что они делают домашнюю работу, что наряжаются для них, а воспринимают как должное. У Нины таких проблем никогда не было. Она выросла в любви, они заботились и делали это всегда с радостью, так что и её не раздражало заботиться о любимом человеке.
Она знала, что Егор вырос с мачехой и вечно отсутствующим отцом. Когда он вырос, его просто выкинули из жизни, так что Нина и на это делала скидку. Считала, что он напитался хорошим отношением, как аккумулятор, и тоже сможет отдавать тепло и заботу. Перестанет, наконец, быть таким диким. Но время шло, а муж так и не заряжался.
И Нина начала понимать, что в этой семье вообще что-то нужно только ей. Мужу, похоже, было всё равно. Ситуация в ресторане её просто добила. Иллюзий не осталось. Было ясно, что та брюнетка у Егора не первая.
А когда наступил рассвет, Нине вдруг пришел в голову один страшный вопрос — а было ли когда-то иначе в сердце её мужа? Может, она все себе придумала? И на самом деле всегда любила только она?
Ей не хотелось отвечать на этот вопрос, хотя ответ напрашивался сам собой. Утром Егор убежал на работу пораньше, дулся на неё. Но Нина зря думала, что на этом её пытка закончилась. Кто-то из учителей был вчера на корпоративе и успел распустить слухи, так что она чувствовала себя Шутом Гороховым.
Казалось, что у неё на невидимом колпаке звенели бубенчики.
— Юрий Алексеевич, ну хоть вы-то не будете кидать в меня камень, я ведь не делала ничего особенного, — сказала она, когда директор вызвал её к себе в кабинет.
— Может, надо было проводить дополнительные платные занятия?
— На современных мужей не стоит надеяться, — сказал худосочный невысокий седой мужчина не без злорадства. Юрий Алексеевич был заинтересован в платных услугах лично. Учителя, которые их проводили, добровольно отдавали ему половину. Поэтому его так раздражала эта Нина, которая думает о себе не весь что. Она решила не спорить. С мужем правда была сложная ситуация, а если будет разводиться, ей нужна работа.
Пока поделят квартиру, время пройдёт. Мама уже получила инвалидность, и сейчас они жили на две небольшие пенсии.
Если придётся идти к ним, нельзя виснуть камнем на шее, хотя мама и бабушка с радостью бы тянули её на себе.
— Юрий Алексеевич, я поняла, подумаю, возможно, вы правы, но давайте вернёмся к разговору позднее, я и так с трудом сегодня веду уроки, — жалобно попросила Нина.
Это сработало. Шефу понравилась её покладистость.
— Что ж, можете не оставаться на дополнительный кружок, там всё равно нет платежеспособных, так собралась какая-то безденежная шушера.
Нина и на это не стала возражать. Очень болел Бог, ей просто нужно дойти до дома. Она не понимала, откуда боль. Если бы подкосились ноги или заболело сердце, голова была бы ясна. Такое бывало и раньше, от расстройства. Но Бог-то каким боком? Она извинилась сама перед собой за тавтологию. Нина вышла на улицу. Опять лил дождь, но она уже не обращала на него внимание, мечтала доползти до дома. Оставалось всего пять минут, но вдруг она поняла, что просто не может дальше идти, и уселась на мокрую скамейку.
Понимала, что замерзнет, испачкает пальто, но ощущение было такое, что если не сделает этого, упадет носом в ближайшую лужу. В боку снова появилась резкая боль, на этот раз настолько сильная, будто ударили током. Она завыла и потеряла сознание.
Миша узнал об отмене занятий кружка, заволновался, решил поговорить с ней, но всё стеснялся подойти. Он же никому не нужен был в своей жизни, кроме мамы и, разве что, дяди Семена. Пожалуй, еще Нине он был симпатичен, но Миша точно не знал, так что очень боялся оказаться навязчивым. Но когда увидел, что Нина ему не отвечает, разволновался не на шутку и позвонил дяде Семену.
Больше он никого не знал, а отчима, как всегда, уволили с работы. Он был злой и нетрезвый, больше некому было звонить.
— Миша, я вызову скорую, и ты тоже так сделай на всякий случай, я приеду в больницу, — взволнованно сказал полицейский.
Неотложка приехала быстро. Они решили, что мальчик — это сын Нины, и разрешили поехать с ней. Так Миша и узнал, что у нее диагностировали аппендицит. Врач сказала ему:
— Ты вообще просто герой, спас маме жизнь. А папа твой обещал приехать.
— Ну да, дозвонился прямо перед тобой, Семен, кажется. Он скоро будет.
Врач решила, что мальчик немного не в себе от переживаний и потому плохо соображал. Она предложила ему чаю. Когда Семен приехал, Нину уже увезли на срочную операцию. Она не могла понять, что с ней происходит.
Ей говорили про какого-то сына, мужа, которые за нее очень волновались, но она точно помнила, что детей потеряла еще до их рождения, а мужу на нее было все равно. Попыталась сказать это врачу, которая почему-то была похожа на ту самую любовницу мужа, но женщина Нина ласково сказала ей, что просто действует наркоз, и ей может много чего показаться.
Все и правда вертелось перед глазами. Нина толком ничего не поняла. А когда очнулась, первым делом увидела молодую женщину, которую ее муж трогал на корпоративе.
— Я ваш лечащий врач, в рубашке родились, — сказала женщина и снова начала говорить про мужа и сына.
Нина была настолько шокирована, что не спорила с ней. И наконец поняла, что вызвали неотложку Миша и Семен.
— Так вы любите Егора? — прямо спросила она.
Женщина посмотрела на нее с тревогой. Она явно не понимала, о чем речь.
— Егора? Кто это? Вы как себя чувствуете? — спросила доктор.
— Ну, моего мужа. Вы были с ним вчера на корпоративе. Я ещё украла пригласительный. Так получилось, — пыталась объяснить Нина.
— Погодите, вы про то мероприятие самой крупной компании в городе? Там работает моя сестра. Сначала я подумала, что вы ещё не пришли в себя, но теперь понимаю. Вы перепутали меня с Олесей. Она там работает секретарем, — сказала врач и объяснила, что её зовут Людмила.
— Так Семён был с Олесей, а выглядит таким порядочным мужчиной, — удивилась врач.
— Семен… Нет, Семен не мой муж. Мы просто товарищи. Я помогаю ему с Мишей. Это долгая история. А мужа моего зовут Егор, — попыталась объяснить всё подробно Нина, но получалось не очень.
И Люда долго уточняла, прежде чем всё наконец поняла.
— Да не плачьте вы. Моя сестра, она такая… Знаете, в своё время увела у меня мужа. Такой уж Олеська родилась. Нравится ей крутить романы с женатиками, принципов вообще нет. Но вы не волнуйтесь, она быстро бросает мужчин, ну если, конечно, это вас хоть как-то успокоит. Я вот к своему не смогла вернуться после предательства, хотя он валялся в ногах, — вздохнула Людмила и показала ей фото, на котором изображена сестрой.
Так у Нины отпали последние сомнения. Оставалось только удивляться такому совпадению.
— Извините меня, пожалуйста, вы мне жизнь спасли, а я на вас набросилась подозрениями. Вы просто так похожи. Знаете, мой муж называет меня курицей-графиней, потому что я зануда и соображаю медленно, — извинялась Нина.
— Никто не вправе вас так называть. Вы просто задали вопросы, которые беспокоят. Это нормально. Мой муж тоже себе много чего позволял, а я игнорировала звоночки. Думала, у него плохое чувство юмора и такое же воспитание. Но это не уважение, и такое почти не лечится, — вздохнула Людмила.
Она ещё тепло улыбнулась подруге по несчастью. На душе стало как-то светло. Нина вдруг поняла, что не всем она безразлична. Когда ей было плохо, откуда-то взялись Миша и Семен, спасли её, а эта замечательная женщина провела ей операцию. Всё было не так уж и плохо.
— А вот и Миша. Они с Семеном пришли вас проведать.
— Знаете, может, я не просто так приняла их за ваших родственников, — Людмила заговорщицки подмигнула и растворилась, но перед этим рассказала, что вспомнила, почему мальчик казался ей знакомым.
— Она лечила его покойную мать. Очень интеллигентная была женщина, так любила сына. Жаль, что её больше нет. Но мы, правда, не могли помочь.
— Тетя Нин, ты как? — Мальчишка был очень рад.
— Жива, и всё благодаря вам, — Нина улыбнулась мужчинам, а они рассказали ей историю спасения.
Семен подчеркнул, что основным героем был ребенок, а Мишка от гордости выпятил грудь.
Ему было очень приятно. Вдруг он оказался нужным и важным, как же давно ему этого не хватало. Семен и Миша навещали её каждый день, иногда даже по два раза, приносили фрукты, воду, пирожки. Ей не особенно было это на пользу, но Нина была благодарна.
Егор позвонил пару раз, говорил недолго, сказал, что нет у него времени на посещение, но он пока ещё её ждёт. Намекнул, что это ей вернулся бумеранг за то, что обидела хорошего человека, под последним подразумевая, разумеется, себя. А когда позвонил второй раз, настроение резко изменилось. Егор категорично сказал:
— Я всё решил, будем разводиться, и, Нина, не пытайся меня вернуть. Я долго терпел, но теперь хватит.
Нина после этого весь вечер проплакала, пока никто не видел, но потом решила, что всё даже к лучшему. Видимо, муж решил окончательно сойтись со своей любовницей. Что ж, это лучше, чем тайно изменять на стороне.
В это время Егор и Олеся были обеспокоены вовсе не своими отношениями. Да, притяжение между ними было, но всё-таки каждый из них считал себя свободным охотником, и больше всего — любовники мечтали о том, чтобы разбогатеть, и никакие принципы в расчёт не принимались. Они казались себе и другим интересными, смелыми, азартными и страстными людьми без комплексов, и презирали всяких зануд, которые не хотели рисковать, а потому были обречены всю жизнь работать.
Охотились они на босса Егора и Олеси, Романа Николаевича. На том корпоративе они незаметно опоили его специальным лекарством. Ну, а потом никто не удивился, что холостой начальник в обнимку с привлекательной брюнеткой сел к ней в машину.
Олеся отвезла Романа Николаевича домой, разделась, сняла с него одежду и сфотографировалась рядом в кровати в соблазнительном белье. Поскольку Роман Николаевич был в разводе, они решили добавить перчика. На фото Олеся якобы плакала и чуть ли не защищалась от босса. Ну, а то, что тот вообще спал, на фото не было видно. Об этом позаботился Егор.
Дальше Олеся сообщила Роману Николаевичу следующее...
— Если вы не дадите мне серьезную сумму денег, прессе будет интересно узнать, что вы принуждаете к сожительству симпатичных подчиненных.
— Я не боюсь шантажа, у вас нет никаких доказательств, а в полиции я скажу, что меня опоили, — возразил начальник.
— У вас неделя, иначе всё будет выложено в сеть. Разумеется, я поставлю квадратики на самых неприличных местах, — захихикала Олеся. - Тем более, что ничего между нами не было, как удобно.
— Кстати, вы уволены, — заявил начальник.
— Ой, как я испугалась, — Олеся притворно сделала расстроенное лицо.
Она была готова к такому развитию событий. Конкуренты заплатили намного больше, чем мог бы дать начальник. Конечно, этот скандал не вылился бы ни во что серьезное, но зато помог бы испортить репутацию Романа Николаевича.
А конкурентам только это и было нужно. Потому что в этом случае крупная сделка, которая намечалась, досталась бы им, единственным прямым участникам. Конечно, Олеся была бы рады получить деньги и от Романа Николаевича тоже, но особо на это не рассчитывала. Начальник всегда отличался упрямством и принципиальностью.
Любовники сдержали свое обещание, и скоро в сети появилось много ссылок, в которых Роман Николаевич выставлялся гнусным персонажем. Он попытался объяснить всё потенциальным партнерам, но те решили отменить сделку.
— Как вообще можно было позорить врача? Вы знаете, что её теперь увольняют? — возмутились несостоявшиеся партнеры.
Роман Николаевич только тут осознал, что у его бывшей сотрудницы есть сестра-близнец. И поскольку он продавал медицинское оборудование, решили, что именно её он и мучил своими приставаниями.
Журналисты даже писали, что он ей угрожал. Желтая пресса выдавала странные и ничем не подтвержденные фантазии.
— Надо хотя бы познакомиться с этой Людмилой. Как так вышло, что с ней перепутали Олесю? — подумал Роман Николаевич.
И когда увидел её, понял, что перепутать было нетрудно.
— Теперь, когда вы еще и приехали, скандала не миновать.
— Я и так еле защищалась от обвинений, — сказала Людмила.
— Знаете, ну, раз уж так получилось, могу устроить вас в частную клинику. Большинство моих хороших знакомых прекрасно знает, что я ни в чём не замешан. И еще, я нанял частного детектива, чтобы всё расследовать, так что приглашаю вас вечером в кафе. Нужна любая информация. Нельзя просто так проглатывать эти обвинения, — предложил Роман.
Белобрысый, кудрявый мужчина с мягким взглядом голубых глаз и волевым подбородком почему-то сразу вызвал у Люды доверие. Она подумала, что терять уже нечего. Согласилась. И всего через несколько дней Роман сообщил, что Олеся нарочно подставила сестру. Журналисты вовсе не случайно подумали на Люду. Сестра назло сделала всё так, чтобы выставить её крайней.
— Не знаю, за что она меня всегда ненавидела, я любил её. Олеська родилась на час позднее и с детства со мной соревновалась. Потом это как-то переросло в ревность, а затем, похоже, в ненависть, — с грустью рассказывала врач.
— Знаете, а вы ведь совсем не похожи. Вот от вас тепло идет, а Олеся холодная, злая. И теперь, когда я вас узнал лучше, никогда бы не перепутал, — улыбнулся Роман. Он явно ей симпатизировал.
Еще через несколько дней разразился скандал. Какие-то журналисты сфотографировали их в кафе. На фото Людмила плакала. Роман же сидел с неподвижным лицом. Это был тот самый момент, когда она жаловалась на ненависть сестры. Но выглядело всё так, будто Роман продолжал мучить её и принуждать к отношениям.
— Бизнесмен проявляет чудеса вседозволенности. Мало ему публичного унижения жертвы, — гласил заголовок интернет-издания с огромными просмотрами и вопиющей плохой репутацией. Материал перепечатали все подобные СМИ.
— Ну всё, с меня хватит, Людмила Ивановна, вы переходите все границы. Признайтесь, вам нравится позорить нашу больницу. Крутите-ка свои шашни за пределами нашего заведения. — тут таки мне место.
И как это раньше я считал вас порядочным человеком? — сказал главный врач.
— Алексей Павлович, ну я тут совсем ни при чём. У нас и не было ничего. Роман мне просто помогает. У нас проблема общая. Я же вам говорила. — Люда побледнела от такого известия. Это было так несправедливо. Она ведь всегда мечтала быть хирургом. С таким трудом достигла этого, и у неё были хорошие результаты. Спасала людей. Теперь же, при малейшем подозрении, её просто вышвыривают.
— Помню я ваши басни — коварная сестра-близнец и всё такое, но я не верю. Вы либо ненормальны, либо просто прохиндейка. В том и другом случае нам вы не нужны. — Главный в упор не верил в существование Леси, хотя Люда показывала фото и даже свидетельство рождения своё и сестры.
Возможно, Алексей Петрович просто не хотел знать правду и не желал оставлять проблемного хирурга, вот и весь секрет.
— Надеюсь, у вас хватит ума подать заявление по собственному, иначе я вам организую такую репутацию, что пожалеете, — так прошипел начальник в конце их разговора.
Она набрала номер Романа и сказала, что если предложение работать в частной клинике ещё в силе, то она согласна.
— Случилось что-то? — поинтересовался бизнесмен.
Ему нравилась эта женщина все больше и больше. И да, он мог бы устроить её на работу, но понимал, репутация для неё намного важнее денег. Вряд ли такая принципиальная врач смогла бы быстро отойти от такой несправедливости. Когда Люда рассказала всё, что случилось, Роман ответил:
— Сегодня никакого заявления не пишите, у меня есть связи, пообещаете?
— Ладно, хотя хуже уже быть не может, — вздохнула Люда.
Она не верила, что бизнесмен хоть как-то сможет ей помочь, но ошибалась. Роман уже собрал много доказательств на Олесю и её подельника, объявил их партнерами, и очень вовремя. Те отказались от контракта с конкурентами и заключили сделку с ним, даже на более выгодных условиях, чем договаривались прежде. Так они перед ним извинились за то, что поверили голословным заявлениям мошенников.
— В своё оправдание можем сказать, что мы тогда провели экспертизу и фотошопа не обнаружили, вот и подумали, что это правда, — извинился главный партнер.
Седовласый высокий мужчина с ясным взглядом серых глаз.
— Сергей Петрович, вы можете не давать мне лучшие условия, я бы предпочел, чтобы вы использовали свои связи и помогли той женщине, врачу, её ведь вот-вот уволят. А это несправедливо, — ответил Роман.
— Да уж, ещё раз убеждаюсь в вашей порядочности. Знаете, одно другому не мешает. Эту Людмилу не уволят, а вот вы всё же получите лучшие условия. Заслужили, — Сергей Петрович крепко пожал Роману руку.
Он выполнил своё обещание. На следующий день главный врач излучал искренность, когда лебезил перед Людой, даже собрал весь персонал и объявил:
— Мы все приносим извинения, и пусть это будет уроком. В глубине души мы не сомневались в порядочности Людмилы. Ну да, потому и хотели вышвырнуть, — подумала она, но вслух вежливо поблагодарила. Незачем было унижать главврача, ведь ей ещё предстояло с ним работать.
— Что ж, когда всё наладилось, могу я тебя пригласить на настоящее свидание, раз уж нас сфотографировали вместе? Может, это был знак? — улыбнулся Роман.
К тому времени Люда уже знала его нехитрую историю. В студенчестве женился, потом жена соблазнилась легкими деньгами, нашла себе кого-то побогаче из близкого круга Романа, правда, поставила не на ту лошадку, новый муж прогорел, а Роман поднялся. Но когда бывшая решила к нему вернуться, Рома не принял ее, хотя к тому времени еще любил.
Вот и все. Он считал, что больше не будет заводить серьезных отношений. Какое-то время встречался с женщиной намного старше себя. Потом расстался и решил вообще завязать с личной жизнью. Противно было встречаться с тем, кого не любишь. И Рома решил, что он однолюб, и больше на чувства он не способен. Но встретил Людмилу, и она как-то ворвалась в его сердце.
Он решил, что не упустит своего шанса, и предупредил, что поматросить и бросить его не получится, он настроен на серьезные отношения. Людмила почувствовала, что Роман не шутит, хотя он при этом и улыбался, и пообещала бережно хранить его сердце, не давая ложных надежд. Она и сама вообще-то искала человека на всю оставшуюся жизнь.
Их роман развивался почти два года. Уже Нина, которая стала подругой Люды, вышла замуж за Семена, и они почти усыновили Мишу, а Роман все никак к ней делал предложение. Людмиле было не по себе, но не может же она сама ему себя предлагать.
– Нин, ты, кстати, знаешь, твоему Егору и этой его Алисе так никто и не заплатил за шантаж.
Еще и Рома их уволил. А с такой репутацией сама знаешь, кому они нужны. Видела твоего бывшего, работает дворником в соседней школе. Совсем опустился. Ну, а моя сестричка, живее всех живых, выходит замуж за какого-то состоятельного пенсионера, она всегда пристраивалась.
– Да, Егор просился назад и очень удивился, что я вышла замуж, сказал, что я всегда была стервой, уверен, что крутила роман у него за спиной, а я не стала перед ним оправдываться, пусть думает, что хочет. Вы с Ромой-то когда поженитесь?
Нина знала, что подругу очень беспокоил этот вопрос.
– Хотела бы я это знать, – сказала с расстроенным видом Люда.
И вышла в дамскую комнату припудрить носик и заново накрасить покрасневшие от навернувшихся слез глаза. В это время оставленный ею на столе кафе телефон завибрировал. Нина решила взять трубку, увидев, что это Роман. Он же не знал, что они подруги.
– Нина, а где моя-то? – спросил мужчина.
– Какая она твоя? Женись сначала, – назидательно сказала Нина. Не то, чтобы она намекала, но напоминала – затягивать не стоит.
– Да я как раз и забирался это сделать, всё никак не мог решиться.
– Думаешь, шансы есть? – спросил Роман.
Нина не выдала подругу, но пообещала задержать в кафе, раз уж Рома решился. Люда вернулась за столик грустная. Нина, как и обещала Роману, ничего не сказала о его звонке.
Так что, когда заиграл оркестр, и ведущий объявил, что сейчас будут делать предложение одной даме, Люда сказала:
За столиками было несколько одиноких женщин, и не подумала Люда только на себя. Сначала внесли огромную корзину с душистыми красными розами и поставили ее прямо перед Людмилой. А потом появился смущенный Роман с коробочкой и сказал извиняющимся тоном:
– Если это все слишком пафосно, то прости, я думал, думал, а мне сказали, что это классический способ.
С этими словами он протянул ей колечко. Оно подошло идеально. Роман молчал, будто остолбенел. Люда ждала тот самый вопрос. Музыканты тихо продолжали импровизировать. Люди таращились на молчащих мужчину и женщину, которые остановились на самом интересном месте. Нина написала на салфетке:
И как суфлер помахала бумажкой за спиной растерявшейся Людмилы. Роман выдохнул с облегчением. Наконец-то он понял, что еще не до конца сделал предложение. Просто спросил, подходит ли кольцо. А вопрос ты не задал. Вот почему она смотрела на него так и молчала.
– Ты согласна? – спросил он очень тихо.
Но прислушивающиеся последние минут десять люди всё услышали, и раздались громкие аплодисменты. Так что её "да" он скорее прочитал по губам, чем расслышал, но это было уже не важно. Рома подскочил и пригласил её танцевать, просто не мог ждать с объятиями, а танцы – такой удобный повод прижаться к любимой на глазах у всех, и волшебная музыка парила над влюбленными.
А может, они парили над ней? Рома думал, что он и правда однолюб, но любовь пришла только сейчас.
Людмила, как ни странно, думала о том же самом.
А потом они вместе пошли в новую жизнь, но танец этих двух влюбленных сердец так и остался с ними навсегда.