Привел в дом беременную любовницу, а через год пожалел
— Максим, стой!
— Ань, ну что ты там опять увидела?
— Максим, там кто-то стонет...
— Очередной бродяга, который перепил. Слушай, пойдём, а? Я устал и спать хочу.
— Макс, я должна посмотреть.
Муж грубо сказал:
— Я не понимаю... Такое ощущение, что какие-то бомжи тебе важнее мужа.
Аня же пробиралась между кустами. Она сразу заметила человека — тот лежал на боку и стонал.
— Вам плохо? Где болит?
Анна осторожно перевернула его и ахнула. Весь бок куртки был буквально пропитан кровью.
Максим взывал к её совести:
— Ань, говорю тебе, пошли, мне в восемь на работу!
Анна, уже вызвавшая скорую, резко повернулась к нему:
— Ты что, предлагаешь бросить его здесь и умирать?
— А ты предлагаешь мне завтра идти на работу с больной головой и мешками под глазами? Одним бомжом меньше — воздух чище... В общем, я пошёл. Надумаешь — догонишь!
Аня с удивлением проводила взглядом мужа, который действительно не стал её ждать — просто скрылся в темноте.
— Да нет, не может быть, чтобы он бросил её тут одну! — пробормотал мужчина булькающим шёпотом. — Вы идите, зачем вам из-за меня ругаться?
Аня тут же к нему наклонилась:
— Так, вам сейчас нельзя разговаривать. Дышите ровно, старайтесь не делать глубоких вдохов... Вон, слышите? Скоро подойдёт скорая...
Она выскочила на дорогу — показать, куда ехать. Через пятнадцать минут мужчину увезли. Доктор посмотрел на неё хмуро:
— Анна Николаевна, если не ошибаюсь?
— Да, всё верно.
— Заедьте завтра к нам, пожалуйста. Напишите объяснительную — как, где и что. Вы же видите — нет документов.
— Конечно, без проблем. А куда вы его?..
— Так на Пушкинскую, больше нигде не возьмут.
Аня кивнула, проводила машину взглядом, подняла воротник и быстрым шагом двинулась в сторону дома. Можно, конечно, вызвать такси, но ждать всего минут десять, а до дома — пятнадцать. Добралась без приключений.
... Да, идя сегодня в гости к свекрови, она готовилась к тому, что весь вечер придётся слушать, какой прекрасный Максим и какая никчёмная жена ему досталась. Но узнать о том, что её муж всё-таки ничтожество — к этому она была не готова.
Вообще, их семейная жизнь какой-то странной была. Максим был её пациентом, попал в больницу с аппендицитом.
Анне было уже тридцать два, и когда этот мужчина стал оказывать ей знаки внимания, она как-то быстро растаяла. Раньше времени особо не хватало на то, чтобы заняться семейной жизнью — всё отдавалось работе. Ну, бывают такие люди, которые любят свою работу; вот и Аня была из таких. А тут, как-то всё само собой сложилось...
Правда, первую встречу с матерью Макса она, конечно, никогда не забудет. Но не это же главное. Главное, что у них семья.
Максим сидел на кухне, мрачно посмотрел на неё и монотонно заговорил:
— Знаешь, Ань... Я когда женился на тебе, думал — у меня жена будет: всегда свежая еда, наглаженные рубашки, что жена меня будет ждать с работы и всё такое... А что получил? Ты даже от ночных смен не отказалась, хотя это ты должна была сделать в первую очередь!
Анна повесила плащ и повернулась к нему:
— Почему? Ты ведь прекрасно знал, что я врач. Я должна помогать людям.
Макс поморщился:
— Я тебя умоляю. Каким людям? Этим, которого ты сегодня спасла? Да он сейчас поправится, а потом в тёмном уголке проломит тебе голову — чтобы кошелёк отобрать.
— Макс, не говори ерунды. Я готовлю, стираю, убираю, хожу на работу. Или ты хочешь, чтобы я сидела у окошка и тебя ждала?
— Ну... хотелось бы.
— А на что мы тогда жить будем? Я что-то не припомню, когда ты давал денег на хозяйство.
Муж подскочил.
— Я не собираюсь продолжать разговор в таком тоне. Ты ещё скажи, что в том, что у нас в семье всё кувырком, виноват я.
— А что, у нас в семье всё кувырком?
— Ты сегодня спишь в комнате. Я устал. Мне на работу. Я хочу выспаться.
Он вошёл в спальню и треснул дверью, закрыв её за собой.
Аня пожала плечами. Её не в первый раз «выселяли» из спальни, а в нормальных семьях выселяют обычно жёны, а тут муж. Наверное, у них и правда ненормальная семья.
Она расстелила диван, легла. Ушла раньше, чем муж проснулся. Сначала по привычке взялась готовить ему завтрак, потом остановила себя, постояла посреди кухни и поставила тарелки-кастрюльки в раковину.
— Ничего, два яйца сможет сам себе пожарить, — пробормотала она.
Посмотрела на часы — освободилось целых тридцать минут. Аня решительно взяла косметичку и пошла в ванную.
СМС от мужа пришла, когда она уже поднималась на крыльцо больницы:
— Ты будешь просить прощения за своё поведение, я остался без завтрака.
Аня спокойно положила телефон в карман. Пускай побесится, наверное, сейчас изливает душу матери.
— Анна Николаевна, вы сегодня классно выглядите! — улыбнулась молоденькая медсестра.
— Ты перестань, Наташ, прям засмущала меня, — растерянно улыбнулась Аня.
В ординаторской все умолкли, как она вошла. Потом рентгенолог громко сказал:
— Думаю, что выражу общее мнение, но ты, Анечка, просто прекрасна.
Она уже сто раз пожалела, что вообще решила накраситься.
— Анна Николаевна, а вы знаете, что к нам вчера привезли вашего протеже? — вдруг обратился к ней коллега-хирург.
— Какого протеже? — удивилась она. — Ничего не понимаю.
— Да на скорой. На Пушкинской его не приняли, вот скорая сюда привезла. Как сказал Михалыч, который на скорой: "Анна Николаевна нашла, вот пусть и лечит".
— Да не переживай ты, операцию сделали, жить будет!
Аня улыбнулась:
— Господи, что-то у меня в последнее время всё как-то очень странно происходит…
— Ань, это ещё не всё. Мужик-то этот, когда очнулся, телефон запросил, позвонил кому-то, и тут у нас через полчаса — такая делегация! Оказывается, он из этих…! А кто-то из родственников решил избавиться от него. Но то ли ты помешала, то ли просто не доделали начатое… В общем, мужик выжил. И теперь, похоже, всем, кто участие принимал, будет… ну, трындец.
— Дядька оказался серьёзным, — добавили врачи.
Аня покачала головой:
— Так, всё, хватит информации, всё потом… Кто врач мужчины?
— Так ты и врач, мы его к тебе определили!
Аня вошла в палату. Пациент сразу повернул голову. В темноте она его не рассмотрела, даже примерно не видела: сколько лет, как выглядит… А сейчас поняла — ему чуть больше сорока. Но в принципе на этом всё, потому что выглядел он не лучшим образом.
— Это вы? — спросил он, присматриваясь к ней.
Аня улыбнулась:
— Как вы себя чувствуете?
— Как будто меня танк переехал… Спасибо, что не прошли мимо.
— Ну что вы, я же врач. Давайте-ка вас осмотрю.
Смена пролетела незаметно, но Аня очень устала. Было столько комплиментов, что после обеда она заперлась в туалете и смыла всю косметику. Странно, конечно… Она-то всего ничего подкрасилась, а столько слов услышала! Как-то уже отвыкла, что ей восхищаться можно. Муж уже года два не говорил ей никаких комплиментов. А учитывая, что жили они всего пять лет, то это почти половина их жизни. Но она как-то привыкла…
Тем более, что Макс не раз повторял:
«Им ведь не по пятнадцать, так что к чему эти телячьи нежности?»
И она, в принципе, была с ним согласна.
Аня вставила ключ, но он не поворачивался. Вздохнула — снова Максим закрылся, а ключ вытащить забыл. Придётся звонить, поднимать его с дивана.
Но звонить не пришлось. Дверь сама распахнулась. Ну, наконец-то!.. Максим был какой-то перевозбуждённый.
— Что-то случилось?
— Конечно, я, наконец, поумнел. Входи.
Аня ничего не понимала, вошла… и увидела их чемоданы.
— А это что?
— А это, Аня, твои вещи. Знаешь, я тут подумал и понял: тебе же нравится лечить бомжей, но совсем не нравится ухаживать за мужем. Вот и решил тебе предоставить возможность заниматься любимым делом. Как ты понимаешь, квартира — это моя, так что тебе нужно просто уйти.
— Максим, ты с ума сошёл? Куда я сейчас пойду? На улице вечер, а в моей однушке живут жильцы.
— Ну, это меня не волнует. — Максим крикнул: — Светочка!
Из комнаты вышла какая-то девица, поддерживая руками большой живот.
— Вот, это Светик. И, как ты видишь, ждёт от меня ребёнка.
Аня видела, как неудобно этой девице с животом. Она, похоже, надевала его только тогда, когда Максим был рядом. Ну не для неё же этот спектакль-то, да?
Аня подхватила чемоданы и молча вышла из дома. Нужно поплакать — тогда станет легче. Но слёз, почему-то, не было, была только пустота внутри. Она постояла немного и двинулась в сторону больницы. Поспит на диване в ординаторской, а завтра утром позвонит жильцам… Блин, у них же ребёнок, ну как выгонять таких? Эх, может, себе что-то снимет.
Голова болела, мысли путались. Аня с облегчением увидела знакомое здание. Как же она устала… Дежурный врач удивлённо посмотрел на неё, а потом на её чемодан.
— Ну, может, оно и к лучшему, — вздохнул он. — Не видно у тебя на лице в последнее время особого счастья. Ладно, Ань, отдыхай, я в процедурный перекочую.
Он вышел, а она, наконец, расплакалась. Уснуть никак не удавалось. Ночью вышла на улицу, встала, прислонилась спиной к стене.
— Это вы…
Аня вздрогнула.
— Вы что здесь делаете? Вам же вставать можно на три минуты!
Пациент махнул рукой.
— Да вы что! Я в жизни столько не лежал. Вот если лежать буду, то точно помру. — Он пригляделся. — А что это у вас?.. Вы что, плачете?
Аня отвернулась, но пациент зашёл с другого бока и смотрел на неё какими-то испуганными глазами.
— Анна Николаевна, что случилось? Да не молчите вы, я могу помочь, у меня куча возможностей.
Она слабо улыбнулась.
— Нет, вы не можете помочь, да и возможности ваши вряд ли тут пригодятся.
— Но вы же даже не сказали, что случилось! Как вы можете говорить, что я не способен помочь?
— Меня бросил муж. Вернее, он меня выгнал, приведя на моё место другую.
Мужчина какое-то время смотрел на неё, потом… улыбнулся.
— Поздравляю.
Аня нахмурилась.
— Издеваетесь, да?
— Нисколечко. Вы только что избавились от человека, который не любил вас, не ценил и не уважал.
— Это почему вы так решили?
— В смысле почему? Да потому что он променял вас на кого-то там. Вы должны быть счастливы, что избавились от такого человека. А всё остальное решается на раз.
— Анна Николаевна, там вам снова цветы принесли!
Аня, которая уже была в операционной, улыбнулась:
— Спасибо, Наташа.
Медсестра вздохнула:
— Как, наверное, здорово иметь такого мужа…
— Да, — улыбнулась Анна Николаевна и поправила халат. — Каждую смену, как вы здесь, шлёт мне цветы.
— А вот почему?
— Ну, вы же с ним видитесь? — Наташа ловко приколола на груди значок и смотрела с любопытством, с интересом, почти по-детски.
Аня сначала хотела отмахнуться, сказать: «Ну что за глупости», — но вдруг заметила во взгляде Наташи неподдельное восхищение, даже зависть. Слегка рассмеялась:
— Мой муж говорит, когда я ухожу на смену, он страшно скучает. А ещё… боится, что мне тут кто-нибудь внимание уделять будет. Так что его букеты — это вроде как его оберег.
Наташа вздохнула мечтательно:
— Эх… Когда я соберусь замуж, только за такого, как ваш муж…
Анна тихо посмеялась:
— Всё, Наташа, работаем! Так… давай, кого сегодня «чинить» будем?
Она взяла первую историю болезни, привычно, не глядя, подошла к столу. И тут… сердце глухо ухнуло в груди:
На операционном столе кто-то смотрел ей прямо в глаза.
Максим. Бывший.
— Аня!
— Ты?
— Ты…
— Ну, если боишься, могу позвать другого хирурга, — голос у неё дрогнул, но тут же вернулась обычная твёрдость.
Максим на секунду прикрыл глаза, поморгал:
— Нет… Не надо. Я помню, ты хороший доктор…
Он повернул голову, взгляд обеспокоенный, почти испуганный.
— Ты что, замужем?
— Замужем. И не пойму, какое это отношение имеет к операции?
— Да нет, конечно… — Максим взглянул куда-то в потолок. — А у меня вот не срослось. Светка… обманула. Ребенок не от меня. Вообще, как-то не везёт мне.
Он замолчал, потом словно набрался храбрости:
— Аня… Может, вернёшься? Всё как раньше будет… Ну хорошо же жили, а?..
Анна мигом сделала знак анестезиологу, и Максим стал терять связь с реальностью, голос послушно уносился в сон:
— Если бы ты меня слушалась… если бы делала, как я говорил… Всё бы хорошо было… Это ты виновата… И что Светочка так со мной — тоже ты…
Анестезиолог покачал головой, надел маску и тяжело вздохнул. Подмигнул:
— Может, всё-таки другого врача звать?..
Анна махнула рукой:
— Да не надо, Петрович. Мы с ним чужие люди. Да и родными, по большому счёту, никогда… не были.
Она вдруг сама удивилась этой фразе. В груди стало легко.
Петрович прищурился с хитрой улыбкой:
— А знаешь, последнее время ты прям распустилась как роза. Не того ли?..
— Ты про беременность, что ли? — фыркнула Анна. — Ну, можешь не говорить, если не хочешь, но глаз у меня наметан.
Анна улыбнулась, тепло, без злости:
— Ох, Петрович, ну ничего от тебя не скроешь! Даже муж ещё ничего не знает, а ты уже всё раскусил…
— Да, дорогая, я в медицине не первый год… и таких чудес навидался! Молодец. Поздравляю, Аннушка.
Она сдвинула маску на лицо, взяла в руки скальпель, ощутила его прохладу. В груди — совсем другое чувство: покой, лёгкость, радость.
— Муж каждый день мне сто раз говорит, какая я молодец. А теперь и ты! Ну что, Петрович, пора бомжа штопать.
Они взглянули друг на друга по-свойски, без лишних слов, и оба знали: сейчас всё хорошо, и всё правильно.
Ведь Максима привезли со свалки — там случилась потасовка, очередная разборка между бродягами. А на операционном столе он вдруг стал просто одним из многих, нуждающихся в помощи. Бывшим.