Вернулась через месяц из роддома, а у мужа уже другая. Знал бы он, как жена отомстит

Октябрьское утро встретило Люсю запахом дезинфекции. Привкус металла во рту — от волнения, всегда так с ней было. Большие окна роддома пропускали тусклый свет, намекая: впереди нелёгкое время.

В коридоре Люся стояла с сумкой и крепко прижимала к себе сына — Артём спал спокойно в голубом одеяле. Месяц на сохранении и сами роды — всё слилось в одно: белые стены, скрип тележки, приглушённые разговоры, ожидание. Она мечтала скорее домой — к мужу, который уверял:

— Всё хорошо, Люсенька. Справляюсь, скучаю.

В назначенный день Дмитрий появился в дверях. Что-то сразу насторожило Люсю: аккуратно подстрижен, новая рубашка, незнакомый дорогой запах. Не его. Он подошёл, осторожно обнял за плечи.

— Родная… Как я соскучился! Как наш богатырь?

Она посмотрела на мужа пристально — впервые за долгое время. Дмитрий избегал её взгляда, рассматривал ребёнка с нарочитым восторгом — слишком громко, слишком много слов. Обычно сдержанный, теперь расточал комплименты, будто играл роль.

— Всё хорошо, Дима, — тихо сказала она. — Врачи разрешили домой.

Дорога прошла в тишине. Дмитрий вел машину осторожно, поглядывал назад на Артёма. Вёл себя подчеркнуто заботливо — неестественно. Улыбался, говорил негромко:

— Дом в порядке. Генеральную уборку сделал, всё для малыша купил… Даже обои переклеил в детской, помнишь? Мы ведь всё собирались, а руки не доходили.

Люся кивнула, а внутри сжалось: когда он успел? Дмитрий домашние дела не любил, а тут — образцовый муж. Двухкомнатная квартира встретила их запахом свежести, всё сияло — будто ремонт только закончили.

Но чем внимательнее Люся осматривалась, тем больше замечала: всё вокруг изменилось. Диван в гостиной стоял не там, где она его помнила. Журнальный столик развернут под другим углом. На подоконнике — новая фиалка в красивом горшке. Она остановилась, задержав взгляд на цветке.

— Красиво, правда? — заметил Дмитрий. — Решил немного освежить обстановку. А цветок мне дала тётя Вера. Сказала, фиалки полезны для ребёнка.

Слова звучали логично, но не успокоили. Люся прошла в спальню и остановилась: здесь тоже всё было иначе. Новое, дорогое постельное бельё, на туалетном столике — неизвестные кремы и чужая расчёска.

— Дим, — позвала она. — Откуда эта расчёска?

Дмитрий появился в дверях с Артёмом на руках. Скользнул взглядом по столу:

— Наверное, твоя старая. Я делал уборку, мог перепутать.

Но Люся знала — у неё не было такой расчёски: дорогая, профессиональная, с натуральной щетиной. Кремы тоже — явно не из тех, что она привыкла покупать. Всё выглядело чужим, не по-домашнему.

Вечером, когда Артём уснул, они ужинали на кухне. Дмитрий рассказывал, как проводил дни — работа, встречи, хозяйство. Но что-то не сходилось: его речь была сухой, обрывистой, как будто он что-то утаивал.

— Как на работе? Не загружали сильно? — спросила Люся, помешивая чай.

— Нет, всё как обычно, — отозвался он, отводя глаза. — Иногда задерживался, но ничего особенного. Ты же знаешь, как это бывает.

Раньше он делился с ней всеми подробностями, теперь — только общие слова.

После ужина Люся пошла в душ. За месяц в роддоме — это было первое настоящее удовольствие. Зайдя в ванную, сразу увидела: на полке стоят два шампуня — её обычный и ещё один, дорогой, для окрашенных волос. Она шампунь такой не покупала, волосы не красила.

Рядом — дорогой скраб, крем для рук, гель для душа с экзотическим запахом. Всё расставлено аккуратно — но точно не её руками. Люся прочитала на флаконе: для светлых окрашенных волос, цена — в несколько раз выше её обычного.

— Кому понадобился такой шампунь? — мелькнула мысль. Дмитрий всегда брал самый простой.

Возвращаясь в спальню, она снова посмотрела на кремы: дорогие, для молодой кожи. Для кого всё это?

Тональный крем на столике был светлее её обычного. Помада — ярко-алая, в дорогом футляре. Люся таких оттенков не носила, всегда выбирала спокойные тона.

В постели она долго лежала рядом с Дмитрием, слушала, как он дышит, пыталась понять, что происходит. Всё напоминало её жизнь, но ощущалось чужим. Лишь месяц назад, уходя в роддом, она знала каждую вещь на своём месте. Теперь всё выглядело чисто, красиво... но не по-домашнему.

Утром, собираясь на работу, Дмитрий задержался у шкафа дольше обычного. Выбирал рубашку, тщательно укладывал волосы новым гелем, побрызгался одеколоном.

— До встречи, родная, — сказал он, целуя Люсю в щёку. — Если что-то нужно, звони. Постараюсь пораньше вернуться.

Люся осталась одна с Артёмом, которого укачивала тёплая дремота в коляске. Она решила осмотреть квартиру, пытаясь разобраться, что причиняет ей такое беспокойство.

В прихожей — новое зеркало в раме. В шкафу — несколько дорогих деревянных вешалок. На полке — освежитель воздуха с навязчиво сладким запахом, которого раньше не было.

Но больше всего поразила кухня. Дмитрий всегда ел просто и не увлекался готовкой. В холодильнике теперь лежали дорогой сыр, красная рыба, экзотические фрукты, баночки с деликатесами. В шкафчике — новые специи, кофе в зёрнах. Раньше всегда брали растворимый.

Докапываясь до сути, Люся заглянула в мусорное ведро — и замерла. Среди обёрток — упаковка от дорогого набора декоративной косметики: тени, румяна, помады известного бренда. На дне — чек, датированный тремя неделями назад.

— Значит, куплено, пока меня не было... — прошептала Люся.

Вечером, когда Дмитрий вернулся, она решила не торопиться с обвинениями. Лучше спросить напрямую, вдруг всё объяснимо.

— Дим, а откуда у нас в мусоре упаковка от дорогой косметики? — спросила Люся как можно спокойнее.

Дмитрий застыл с ложкой супа на полпути ко рту. В его глазах мелькнула паника, но он быстро взял себя в руки, лицо снова стало спокойным.

— А это… Я покупал подарок для сестры на день рождения. Помнишь, у Оли был день рождения две недели назад. Хотел сделать ей приятное. Она же любит всякие женские штучки.

Объяснение прозвучало логично, но Люся помнила — подарки Оле они всегда выбирали вместе. И обычно это были скромные вещи. А главное, Оля была брюнеткой с карими глазами, а косметика в том наборе явно подходила блондинке со светлыми глазами.

— А что ты ей еще дарил? — Люся старалась говорить просто, будто между делом.

— Да так, мелочи всякие… Цветы, конфеты. Знаешь, как бывает: покупаешь на подарок — и хватаешь всё подряд, лишь бы угодить, — пробормотал он неуверенно, словно не верил сам себе.

Люся не стала давить. Надо подумать, надо время… Она отложила разговор до лучших времён.

Ночью долго не могла уснуть. Рядом мерно дышал муж, но привычное его присутствие теперь не успокаивало. Слишком много странностей за один день. Мелочи, которые раньше исчезли бы из памяти, теперь складывались в какую-то тревожную картину.

Она встала, подошла к окну. За стеклом мерцали огоньки окон — чужие семьи, чужие заботы. Жизнь продолжается…

Раньше казалось, что у них тоже обычная, счастливая семья. Но теперь закрадывалась тень сомнения: что-то изменилось, пока её не было, и не только в квартире.

— Люсенька, родная! — сказала она, обнимая Люсю. — Как я рада, что ты вернулась. Как дела, как малыш? А то я уж беспокоиться начала… Дмитрий такой загадочный стал в последнее время.

— А что с ним было? — осторожно поинтересовалась Люся, приглашая соседку на чай.

Тётя Вера устроилась за кухонным столом и, отхлебнув, принялась рассказывать:

— Да так… Стал какой-то другой. Раньше ведь как было: придёт с работы, поздоровался, если встретимся в подъезде, — и всё. А тут вдруг галантным каким-то стал. То цветок принесёт, то про здоровье поинтересуется… И одеваться стал лучше — всегда при параде ходит.

Она помешала сахар в чае и продолжила, понижая голос:

— А ещё, извини, что в чужие дела лезу, но у вас тут такая суета была в последние недели. То машина незнакомая во дворе стоит, то кто-то по лестнице в каблуках цокает… Я сначала думала — это к кому-то из других жильцов, а потом заметила: все к вам направляются.

Сердце Люси забилось чаще. Она постаралась говорить спокойно:

— А что за машина была?

— Да красивая така-а-ая… иномарка. Белая. И девушка из неё выходила — молодая, стройная. Блондинка… очень красивая, надо сказать. Я первое время подумала, может, родственница какая приехала помочь Дмитрию, пока тебя нет…

Тётя Вера покачала головой и шмыгнула носом:

— А потом как-то странно стало… Уж очень часто она стала появляться!

Люся почувствовала, как земля уходит из-под ног. Все подозрения, которые она пыталась отогнать, вдруг приобрели реальные очертания: блондинка, дорогая косметика для светлых волос, новые вещи в доме, изменившееся поведение мужа…

После ухода соседки Люся осталась одна со своими мыслями и страхами. Картина становилась всё более ясной — и от этой ясности становилось страшно. Пока она лежала в роддоме, борясь за жизнь и здоровье своего ребёнка, муж, видимо, развлекался с другой женщиной.

И не просто развлекался: судя по всему, у него были серьёзные отношения с той самой блондинкой, которую видела соседка.

Вечером Дмитрий пришёл домой в приподнятом настроении. Он принёс цветы и коробку конфет, что было для него совершенно нехарактерно в обычные дни.

— Это ещё зачем? — удивилась Люся.

— Да так, захотелось сделать приятное жене, — ответил он, но в его глазах Люся увидела что-то похожее на вину.

— Ты столько пережила, а я… Хочу, чтобы ты чувствовала себя любимой и желанной.

Эти слова, которые ещё неделю назад растрогали бы её до слёз, теперь звучали фальшиво. Слишком много внимания, слишком много заботы — после месяца, когда он навещал её в роддоме через день и всегда торопился уйти.

Укладывая Артёма спать, Люся смотрела на сына и думала о том, что делать дальше. Она могла попытаться поговорить с мужем открыто, потребовать объяснений. Но что, если он станет всё отрицать? А если она ошибается, и у всего происходящего есть невинное объяснение?.. Но если не ошибается?.. Что тогда? Развод? Жизнь одной с маленьким ребёнком? Финансовые трудности?..

Она была в декретном отпуске. Денег у неё не было. Работы — тоже. А Дмитрий мог просто уйти к своей молодой блондинке и оставить их с сыном ни с чем.

Поздним вечером, когда Дмитрий принимал душ, вдруг зазвонил его мобильный телефон, который он забыл в спальне. Люся машинально взглянула на экран — и там высветилось: Инга. Кто такая Инга? Среди общих знакомых такого имени не было.

Телефон продолжал звонить, и Люся поняла — вот он, шанс узнать правду. Рука сама потянулась к телефону, но в этот момент из ванной донеслось сиплое журчание воды: муж заканчивал мыться. Звонок прервался, на экране появилось уведомление о пропущенном вызове. Дмитрий вернулся в спальню с полотенцем на плече и сразу схватил телефон. Увидел пропущенный — нахмурился, но ничего не сказал.

— Кто-то звонил? — спросила Люся как можно более невинно.

— Да так, рабочие дела. Завтра разберусь, — бросил он, тут же вышел в коридор с телефоном.

Люся услышала приглушённый голос мужа, говорящего с кем-то. Разговор был коротким, но интонации показались ей слишком мягкими — почти нежными, совсем не похожими на рабочие.

Когда он вернулся, Люся уже лежала с закрытыми глазами, притворяясь спящей. Дмитрий лёг рядом, но она чувствовала, что он долго не засыпает — ворочается, о чём-то видимо думает.

Так закончился второй день после возвращения домой. День, который окончательно убедил Люсю: её подозрения имеют под собой основания. Месяц её отсутствия изменил не только интерьер квартиры. Он изменил их жизнь.

Теперь ей предстояло выяснить, насколько серьёзны эти перемены и можно ли что-то исправить. Инга. Это имя крутилось у неё в голове, не давая покоя. Кто она? Как давно длится их связь с Дмитрием? И самое главное — что дальше?.. Останется ли он с семьёй или уйдёт к новой пассии?

Потому что неизвестность была хуже любой правды, даже самой горькой.

Ночь прошла в тревоге. Люся просыпалась каждый час — то от плача Артёма, то от собственного беспокойства, вглядывалась в темноту и прислушивалась к дыханию мужа. Дмитрий спал крепко, даже слишком крепко для человека с чистой совестью — раньше он всегда вскакивал от малейшего звука, а теперь словно провалился в какую-то непробудную пучину сна.

В пять утра Артём снова заплакал, требуя кормления. Люся поднялась, взяла сына на руки и прошла на кухню, чтобы не будить мужа. За окном ещё царила предрассветная темнота. Но где-то далеко уже просыпались первые звуки города: гул дальней дороги, лай собак, скрип калиток. Пока она кормила сына, в голове крутились вчерашние открытия — имя Инга, пропущенный звонок, тайный разговор в коридоре… Всё это складывалось в картину, которую она не хотела видеть, но которая становилась всё более отчётливой.

Самое болезненное было даже не то, что муж мог ей изменять, а то, как естественно он лгал, глядя ей в глаза.

Около семи утра Дмитрий появился на кухне — уже одетый и собранный. Обычно он не торопился на работу, мог позволить себе спокойно позавтракать и полистать новости в телефоне.

А теперь хватал чашку кофе и бутерброд на ходу, словно куда-то опаздывал.

— Доброе утро, родная, — сказал он, целуя её в макушку. — Как спалось? Малыш не сильно беспокоил?

— Всё нормально, — ответила она, внимательно взглянув на его лицо. — А ты куда так рано торопишься? Обычно ты до восьми дома сидишь.

— Да планёрка у нас рано сегодня. Новый проект начинаем. Нужно всё обсудить с командой, — объяснил Дмитрий. Голос у него был всё таким же неестественным — слишком много подробностей для простого объяснения. Раньше он говорил коротко: «Работа… дела… увидимся вечером». А теперь расписывал каждый свой шаг, словно заранее готовил алиби.

— А во сколько вернёшься?

— Не знаю точно… Может, задержусь, если проект сложный окажется. Не жди меня к ужину.

После его ухода Люся осталась одна с ребёнком и своими мыслями. Она понимала: сидеть сложа руки и строить догадки бессмысленно. Нужно было либо найти доказательства своим подозрениям, либо убедиться в их беспочвенности. Третьего не дано.

Около десяти утра она вышла с коляской во двор — надеясь встретить кого-нибудь из соседей.

Октябрьский воздух был прохладным и свежим, жёлтые листья шуршали под колёсами коляски, создавая особую меланхолию осени. На скамейке у подъезда сидела тётя Вера с книгой в руках.

— А, Люсенька! — обрадовалась пожилая женщина. — Как дела? Малыш как?

— Всё хорошо, тётя Вера. Спасибо, что вчера зашли… А то я совсем растерялась после роддома, всё кажется новым…

— Да ты что, родная. Это нормально. У меня сестра тоже, когда из больницы выписывалась, несколько дней не могла к дому привыкнуть, — Люся присела рядом на скамейку, укачивая коляску.

— Тёть Вера, а вы не могли бы мне рассказать подробнее про ту девушку, которую видели у нашего подъезда? Просто мне показалось, что Дмитрий что-то недоговаривает…

Пожилая женщина внимательно посмотрела на неё и, видимо, увидев в глазах тревогу, решила говорить откровенно.

— Слушай, Люся, я, конечно, не люблю в чужие дела лезть, но раз ты сама спрашиваешь… Эта девушка появилась где-то недели три назад. Сначала изредка, потом всё чаще. Молодая такая, лет двадцать пять, не больше. Красивая, очень — блондинка, стройная, одевается дорого.

Тётя Вера помолчала, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— И что ещё? — осторожно подтолкнула её Люся.

— Ну, она не просто приезжала. Я же на пенсии, дома сижу, из окна всё видно. Они с Дмитрием встречались у подъезда, потом уезжали вместе на её машине. А несколько раз она к вам в квартиру поднималась.

Сердце Люси ёкнуло. Получается, эта Инга не только встречалась с её мужем где-то на стороне, но и бывала у них дома. В их семейном гнёздышке, среди их вещей, возможно, даже в их постели…

— Тёть Вера, а вы случайно не запомнили номер машины?

Пожилая женщина хитро улыбнулась.

— А ты думаешь, я совсем уж старая стала? Конечно, запомнила! У меня память на цифры хорошая. Хочешь — запишу?

Люся кивнула, доставая телефон. Информация могла пригодиться, хотя она пока не знала, как её использовать.

Вернувшись домой, она уложила Артёма спать и принялась за более тщательное обследование квартиры. Вчера она смотрела поверхностно, а сегодня решила изучить каждый уголок.

В спальне, за шкафом, она обнаружила заколку для волос — красивую, дорогую, явно не свою. В ванной комнате, в щели между стиральной машиной и стеной, нашлась тушь для ресниц известного бренда, которую она никогда не покупала. А в кармане халата Дмитрия, висевшего в спальне, лежала записка с номером телефона и подписью: «И». Вероятно, та самая Инга.

Особенно болезненным было осознание того, что всё это происходило, пока она лежала в роддоме, борясь за жизнь своего ребёнка. В те моменты, когда ей было особенно тяжело и страшно, когда она мечтала о муже и доме, он развлекался с другой женщиной в их семейной постели.

Около трёх дня зазвонил телефон. На экране высветилось имя свекрови.

— Алло, Люся! Как дела, родная? Как внучек?

— Здравствуйте, Елена Петровна! Всё хорошо, спасибо.

— А Дмитрий как? Не сильно переживал, пока ты в больнице лежала, — в голосе свекрови слышалось что-то странное, словно она задавала вопрос не просто так.

— А что, он жаловался вам на что-то?

— Да нет, не жаловался. Просто он как-то странно себя вел последнее время. То придёт к нам весёлый какой-то, то, наоборот, мрачнее тучи. И вообще стал реже появляться. Раньше каждую неделю заезжал, а тут месяц почти не видели.

Люся насторожилась. Свекровь была наблюдательной женщиной и хорошо знала своего сына.

— Елена Петровна, а он не говорил, где проводит время? Может, с друзьями встречается?

— Вот именно, что не говорил. А раньше всегда рассказывал: то с Серёжей в гараже возился, то с Андреем на рыбалку ездил. А теперь отделывается общими фразами: «дела», «работа», «устал».

После разговора со свекровью картина стала ещё более ясной. Дмитрий не только изменял жене, он скрывал свои похождения от всех родных и близких. Это говорило о том, что он прекрасно понимал неправильность своего поведения, но продолжал вести двойную жизнь.

Вечером он вернулся домой около восьми, что было довольно рано для человека, который обещал задержаться на работе. Выглядел он странно — одновременно уставшим и возбуждённым, словно пережил напряжённый, но приятный день.

— Как дела, родная? — спросил он, целуя её в щёку. — Как малыш? Как ты себя чувствуешь?

— Всё нормально. А у тебя как дела? Проект обсудили?

— Да, всё хорошо. Сложный проект, но интересный. Правда, придётся много работать в ближайшие недели.

Она внимательно наблюдала за его лицом, пытаясь поймать признаки лжи. И они были: он избегал её взгляда, слишком активно жестикулировал, в голосе звучали нотки неискренности.

— А с кем ты работать будешь? Команда большая?

— Да нет, не большая. Несколько человек из нашего отдела, плюс привлечённые специалисты.

— Мужчины или женщины тоже есть? — вопрос прозвучал как будто невинно, но Дмитрий явно напрягся.

— Разные... А что, это важно?

— Да нет, просто интересно. Ты же рассказывал, что в вашем отделе в основном мужчины работают.

— Ну да, но на проект могут привлекать из других подразделений.

Разговор явно его нервировал, и он поспешил сменить тему.

— Слушай, а не сходить ли нам завтра в магазин? Нужно купить ещё кое-что для малыша.

Предложение было разумным, но показалось ей ещё одной попыткой отвлечь внимание от неудобных вопросов.

После ужина Дмитрий сел смотреть телевизор, а Люся занялась домашними делами. Около десяти вечера зазвонил его мобильный. Он быстро взглянул на экран и нахмурился.

— Извини, это работа. Нужно ответить, — сказал он и вышел на балкон, плотно закрыв за собой дверь.

Люся подкралась к балконной двери и попыталась расслышать разговор, но он говорил слишком тихо. Только изредка до неё доносились отдельные слова:

— Не могу… Понимаешь, завтра…

Когда он вернулся, лицо у него было встревоженное.

— Проблемы на работе? — спросила она.

— Да так, мелочи. Завтра разберёмся…

Но по его виду было понятно, что проблемы серьёзные и касаются они не работы.

Ночью, когда Дмитрий заснул, Люся осторожно встала и прошла в гостиную. Ей нужно было всё обдумать, проанализировать собранную информацию и решить, что делать дальше. Факты были неумолимы: чужие вещи в доме, показания соседки, странное поведение мужа, тайные телефонные разговоры. Всё указывало на то, что у Дмитрия роман с некой Ингой, и роман этот длится уже несколько недель. Самое болезненное было осознавать, что измена началась именно тогда, когда она больше всего нуждалась в его поддержке. Месяц в роддоме был для неё испытанием: страх за ребёнка, одиночество, неопределённость. А он в это время наслаждался свободой и новыми отношениями.

Но что делать теперь? Устроить скандал? Потребовать объяснений? А если он всё отрицает? Или, что ещё хуже, если он признается и потребует развода? Она была не готова к такому повороту событий. С другой стороны, жить в неведении тоже было невыносимо. Каждый его взгляд, каждое слово, каждый жест теперь казались фальшивыми. Как можно строить семейную жизнь на лжи и недоверии? Она думала о сыне, мирно спящем в детской кроватке. Он был так мал, так беззащитен. Имела ли она право разрушить его семью из-за собственных подозрений? А может быть, наоборот, имела ли она право обречь его на жизнь в атмосфере лжи и предательства?

К утру она приняла решение. Нужно было получить неопровержимые доказательства. Если Дмитрий действительно изменял ей — она должна была знать об этом всё. Только тогда можно будет принимать решение о дальнейшей судьбе семьи.

Утром, провожая мужа на работу, она внимательно проследила, в какую сторону он поехал. Обычно он ехал в центр, где находилась его фирма. А сегодня машина повернула в противоположную сторону. Быстро собравшись, она вышла из дома с коляской, села в автобус и поехала по тому же маршруту.

Ей повезло: в одном из дворов она увидела знакомую машину Дмитрия. Рядом стояла иномарка, которую, судя по всему, видела тётя Вера. Люся устроилась на скамейке в соседнем дворе, откуда хорошо просматривалась парковка. Ждать пришлось недолго. Около полудня из подъезда вышли двое — Дмитрий и молодая блондинка. Они шли, обнявшись, и со стороны выглядели как влюблённая пара. Девушка была действительно красивая: высокая, стройная, одетая со вкусом и явно дорого. Выглядела она лет на двадцать пять, может, чуть больше. Рядом с ней Дмитрий казался помолодевшим, более уверенным в себе. Они долго стояли у машин, о чём-то разговаривая. Потом поцеловались — не как друзья, а как любовники. Долго, страстно, не стесняясь прохожих.

Люся почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и унижения.

Одно дело — подозревать. Совсем другое — видеть своими глазами. Муж, отец её ребёнка, человек, которому Люся доверяла больше всех на свете, целовал другую женщину. Да с такой страстью, какой в их отношениях не было уже давно... Они вдвоём сели в машину Инги и уехали. Люся осталась одна на скамейке, укачивая коляску и впитывая в себя горечь унижения.

Хотелось плакать. Хотелось кричать — рвануть за ними, устроить скандал прямо посреди улицы. Но рядом спал её маленький сын, а ради него она должна была держаться. Домой Люся вернулась разбитой. Теперь у неё были неопровержимые доказательства измены. Но что с ними делать — она по-прежнему не знала.

Вечером Дмитрий вернулся с виноватым видом и букетом роз.

— Это зачем? — спросила она, стараясь говорить спокойно.

— Да так, — попробовал улыбнуться он. — Захотелось сделать тебе приятно. Ты у меня такая красивая, замечательная жена, мама...

Слова звучали красиво, но после утреннего потрясения казались издёвкой. Как он может говорить ей о любви, только что вернувшись от любовницы?

— Спасибо, — сухо ответила она, ставя цветы в вазу.

— Люся, а что с тобой? Ты какая-то грустная...

— Устала просто. Ребёнок плохо спал, — отозвалась она, скрывая дрожь в голосе.

Он обнял её за плечи — и она с трудом удержалась, чтобы не отстраниться. Его прикосновения, ещё недавно такие желанные, теперь казались фальшивыми, неприятными...

— Знаешь что, давай завтра вечером сходим куда-нибудь? — предложил он. — Попросим мою маму посидеть с малышом, а мы с тобой выберемся, как в старые добрые времена.

Предложение показалось ей особенно циничным. Проводить с ней время, будто ничего не произошло, когда на самом деле встречается с другой... Неужели он такой наивный — думает, всё можно скрыть, жить на два фронта?

— Посмотрим... — уклончиво сказала Люся. — Как дела будут.

Тем вечером, укладывая сына, она смотрела на его маленькое личико и думала: детство этого ребёнка может оказаться совсем не таким, каким она мечтала. Не полная счастливая семья, а развод, алименты, короткие встречи с папой по выходным...

А может, ещё есть способ всё исправить? Может, роман мужа — просто незначительное увлечение, которое пройдёт? Стоит ли пытаться вернуть его, напомнить, что связывало их много лет? Но для этого нужно было больше знать о сопернице...

Кто она такая? Чем занимается, что предлагает Дмитрию такого, чего не может дать законная жена?.. И вдруг — словно щёлкнуло: а если поговорить с этой Ингой? Завтра, когда муж уйдёт на работу, Люся попробует найти её и разобраться. Женщина — с женщиной. Без истерик, без криков. Лицом к лицу. Выяснить: серьёзно ли соперница настроена, готова ли действительно идти на разрыв чужой семьи ради своего удовольствия?.. Или просто играется?

Решимость росла внутри, крепла с каждой минутой. А окончательно оформилась, когда далеко за полночь вдруг зазвонил телефон Дмитрия. Он быстро поднял трубку и, как обычно в такие моменты, вышел в коридор, прикрыв за собой дверь. Разговор был коротким — но интонации… нежные, интимные, почти шепчущие. Люся слышала сквозь приоткрытую щель. Вернувшись, он соврал без тени стыда:

– Коллега по работе звонил… Завтра важный проект, надо обсудить.

Какие могут быть рабочие вопросы — в полночь?.. И почему «коллега» разговаривает таким ласковым голосом?.. Ложь становилась всё более откровенной и грубой. В глазах Дмитрия мелькала какая-то дерзкая самоуверенность. Он, кажется, всерьёз верил: она ничего не замечает. Что можно водить её за нос. Но нет. Завтра всё изменится. Завтра Люся узнает правду о сопернице — и примет своё, единственно важное решение о браке.

Утро пятницы началось как всегда. Дмитрий метался по квартире, торопливо подбирал одежду, что-то бормотал о срочных делах и встречах. Люся молча наблюдала за его суетой, цепляясь взглядом за каждую новую деталь. Новый галстук — разве такой у него раньше был? Дорогой одеколон. Чуть резковатый, явно не тот, что они всегда покупали в соседнем магазине. Особая тщательность — выбирал рубашку долго, отложил две, выбрал белую, с запонками.

– Сегодня могу задержаться, – сообщил он, застёгивая часы. – У нас презентация проекта. После неё, возможно, корпоратив будет…

– Корпоратив в пятницу днём? — смягчённо улыбнулась Люся, покачивая на руках проснувшегося Артёма.

– Ну да… неформальная встреча с партнёрами… Ты же знаешь, как это бывает в бизнесе, – его голос становился всё менее убедительным.

Было заметно: он нервничает. Прячет глаза, перебирает слова, то и дело оглядывается в зеркало. Раньше Дмитрий вообще был плохим лгуном — всё выдавали глаза, руки, интонация. А тут… Видимо, за месяц измены он стал натренированным. Опыт, так сказать. Цинизм — новая норма.

– Хорошо. Удачи на презентации, – сказала Люся спокойно. Поцеловала его в щёку, проглотив горечь.

Когда дверь за ним захлопнулась, она действовала быстро: покормила сына, собрала сумку, оделась, взгляд невольно скользнул по укромным уголкам квартиры, будто она уходила надолго… Но нет. Просто ей нужно было узнать правду.

По вчерашним наблюдениям, Дмитрий встречался с любовницей около полудня. Значит, времени достаточно: и доехать, и собраться с мыслями.

Адрес дома, где стояла машина Инги, Люся запомнила. Новый жилой комплекс, в респектабельном районе, не хоромы чиновников, но явно дороже их старой серой «панельки». Во дворе — с десяток машин, но белой иномарки пока нет.

Люся уселась на скамейке в скверике напротив. Артём мирно спал в коляске под пухлым пледом, а сама она мучительно вглядывалась в окна — вдруг мелькнёт в одном из них её соперница? Какая она, Инга? Молодая, яркая, может быть — слишком уверенная?.. Или замкнутая и несчастливая, ищущая в чужом муже то, чего многие года не получала сама?..

Солнце медленно ползло по домам. Люся ждала — и думала: хватит ли у неё смелости взглянуть страшной правде в лицо?..

Часы тянулись мучительно медленно. Люся смотрела на облака, которые вытягивались ленивыми ватными прядями по голубому небу, и подмечала: в этом дворе совершенно другая жизнь. Мамочки ведут детей в садик — кто-то смеётся по телефону, кто-то торопится, привычно балансируя на каблуках. Все заняты своими делами. Никто не подозревает, что вот тут, через дорогу, затаилась жена, готовая встретиться… с чужой женщиной. С той самой, за которой уже месяц живёт в доме щемящая боль.

Вот — кажется...

Дверь подъезда медленно распахнулась. На крылечко вышла женщина лет тридцати пяти, может, чуть моложе. Высокая, стройная, в сером шерстяном пальто и мягком шарфе. Волосы — в пучок, губы натянуты в мимолётной полу жалобной улыбке. В руке — ключи от машины. Она окинула двор внимательным взглядом и подошла к белой иномарке, притормозив на мгновение, словно ожидая чего-то.

Люся сделала вдох, подняла капюшон куртки, поправила плед на Артёме и тронулась навстречу своей неизвестной сопернице.

— Извините, пожалуйста... — голос её дрожал, — вы Инга?

Женщина удивилась, но не испугалась:

— Да, а... мы знакомы?

Вот оно — решающий момент. Можно было бы всё бросить, уйти. Не хватит сил — сдаться на полпути. Но, разве месяц подозрений, бессонных ночей, этой боли — всё это зря? Отступать поздно.

— Я... жена Дмитрия, — сказала Люся чуть громче, чем рассчитывала. — Нам нужно поговорить. Пожалуйста...

Инга едва заметно вздохнула, опустила ключи в карман пальто. Её взгляд стал серьёзнее. Она кивнула в сторону сквера:

— Пойдёмте, только не кричите, прошу. Недалеко от детской площадки есть скамейка, там потише...

Они шли молча, только колёса детской коляски цокали по брусчатке. Люся старательно уговаривала себя не дрожать и не начинать плакать — рано. Сначала она всё узнает, а там... посмотрит.

— Вы же всё понимаете, да? — первой нарушила молчание Инга, когда они присели на лавку. — Не надо устраивать мне сцену на людях. Вы хотите спросить — кто я такая, что я дала вашему мужу?

— Да, — глухо выдохнула Люся, — хочу. Просто скажите — почему? Чем вы лучше меня ? Или у вас всё это... игра?

Инга медленно подняла взгляд — не осуждающий, не вызывающий. Скорее — усталый, даже немного сочувствующий.

— Мне кажется, вы ищете не те ответы... — понизила голос Инга. — Это не о том, кто лучше. Это о том, кому сейчас больнее.

Люся стиснула пальцы на краешке скамейки. Вот она, правда.

— Он говорил, что у вас всё плохо, что вы перестали быть близкими, — вздохнула Инга, — я сначала даже не хотела... Я не хотела становиться разлучницей, поверьте. Мы познакомились случайно, у него глаза были такие… усталые. Я почувствовала — человек потерял себя, не только в семье, вообще… А дальше пошло само собой. Мне тоже было одиноко. После развода мужчины рядом не было, привыкла всё решать за себя. Вот… нашли в друг друге какие-то отверстия в душах и стали затыкать их вместе.

— Но семья… — Люся почувствовала, как ком поднимается к горлу. — У нас сын маленький. Это ничего не значит?

— Я не лезла первая, — почти шепчет Инга. — Если бы он любил вас, просто ушёл бы? Я не забираю, не держу. Но, видно, мужчине важно, чтобы его дома ждали, а где-то ещё — понимали. Я не знаю, почему он выбрал этот путь.

Они молчали долго. Артем спал.

— Значит, для него вы — отдых, а я… обязанность? — наконец спросила Люся.

— Не знаю, — честно признаётся Инга. — Я не просила ни квартиры, ни денег, ни любви навсегда. Мне с ним хорошо здесь и сейчас. Но если бы он захотел остаться с семьёй — я бы не держала.

Люся смотрела на Ингу, и в этих глазах разглядела что-то совсем не лукавое… Может быть, даже немного знакомое. Наверное, так она смотрит на себя в зеркало после долгого дня — отчаянно и устало.

Есть ли у этой встречи смысл? Можно ли спасти то, что давно потрескалось по швам? Или пришла пора перестать жить ожиданиями, встряхнуться и… выбрать себя?

Время возвращаться домой.

Люся предложила завтра встретится в кафе.

— Женщина с женщиной. Думаю, у нас есть, о чём... поговорить.

— Не думаю, — голос стал жёстким. — У нас с вами нет общих тем для разговора.

Инга повернулась и хотела пойти к машине, но Люся не отступила.

— У нас есть общая тема, — сказала она чуть тише. — Её зовут Дмитрий. И ещё одна тема — мой месячный сын, который остался без отца из-за ваших отношений.

Слова прозвучали тише, чем хотелось бы — но достаточно ясно.

Инга замерла, не оглядываясь на Люсю.

— Я не обязана с вами разговаривать.

— Не обязаны... — Люся опустила голову. — Но, может быть, стоит? Хотя бы из... женской солидарности?

Инга медленно обернулась. В её глазах читалось любопытство, смешанное с раздражением.

— Хорошо. Пять минут. Но не здесь.

Она ушла к машине и уехала. Люся растерялась; неужели соперница просто сбежала от неудобного разговора? Но через несколько минут белая иномарка вернулась и остановилась у кафе на противоположной стороне улицы.

Кафе было небольшим, но уютным: деревянная мебель, приглушённый свет, запах кофе и выпечки. За столиком у окна сидела Инга, уже успевшая заказать капучино. Люся устроила коляску рядом со своим стулом и тоже заказала кофе.

— Итак, о чём вы хотели поговорить? — голос Инги звучал холодно, но в нём явно чувствовалось напряжение.

— О том, что происходит между вами и моим мужем.

— Ваш муж — взрослый человек. Он сам принимает решения.

— Решение о том, стоит ли разрушать семью с маленьким ребёнком?

Инга усмехнулась, помешивая кофе серебряной ложечкой.

— А кто сказал, что он разрушает семью? Может быть, он просто получает то, чего не может получить дома.

Слова снова прозвучали как пощёчина, но Люся заставила себя сохранить спокойствие.

— И что же он получает у вас такого особенного?

— Понимание. Внимание. Возможность почувствовать себя мужчиной, а не придатком к коляске и памперсам.

— Понятно... А вы понимаете, что он женат? Что у него есть сын?

— Конечно, понимаю. Но это его проблемы, не мои.

Цинизм в голосе соперницы поражал. Она говорила о разрушении чужой семьи так, словно речь шла о смене прически.

— А если бы у вас была семья, дети, и какая–то женщина увела бы вашего мужа?

— У меня нет семьи. И детей у меня нет. Поэтому такие гипотетические вопросы меня не интересуют.

Люся внимательно посмотрела на собеседницу. Инга была красивой, ухоженной, явно не бедной. Почему же она связалась с женатым мужчиной?

— А вы его любите? — вопрос прозвучал неожиданно даже для самой Люси.

Инга на секунду растерялась, потом усмехнулась.

— Любовь — понятие растяжимое. Мне с ним интересно.

— Интересно настолько, что стоит разрушить семью?

— Я ничего не разрушаю. Это ваш муж делает выбор каждый день. И пока он выбирает меня.

В её голосе появилось что–то торжествующее, что особенно больно ранило Люсю.

— А вы знаете, что он лжёт мне каждый день? Придумывает рабочие встречи, корпоративы, проекты...

— Вам нравится мужчина, который так легко обманывает? — Люся смотрела пристально, почти с вызовом.

— Он не обманывает. Он просто пытается никого не ранить. Это благородно с его стороны, — спокойно ответила Инга.

— Благородно? — Люся не смогла сдержать возмущения. — Изменять жене, которая месяц лежала в роддоме, — это благородно?

Инга пожала плечами.

— Он рассказывал мне про ваши отношения. Вы уже давно живёте как соседи по коммуналке. Никаких чувств, никакой близости. Только быт и обязательства.

— Это он так сказал? — голос Люси дрожал.

— Он многое рассказывал. О том, как вы его не понимаете, как зациклились на ребёнке, как потеряли к нему интерес.

Каждое слово било как молотом. Получается, Дмитрий не просто изменял, а ещё и очернял её перед любовницей, оправдывал своё предательство...

— И вы ему поверили?

— А почему бы не поверить? Мужчины не лгут о таких вещах, — с наивностью проговорила Инга.

Наивность соперницы поразила Люсю — неужели она думает, что изменяющий муж говорит любовнице правду о семейных отношениях?

— А вы не думали о том, что он может точно так же лгать и вам? — прошептала Люся. — Рассказывать, какая вы особенная, а дома говорить жене, что задержался на работе...

Впервые за время разговора в глазах Инги мелькнуло то ли замешательство, то ли сомнение.

— Дмитрий не такой. Он честный человек.

— Честный человек не изменяет жене с месячным ребёнком, — тихо, но твёрдо сказала Люся.

— Люди меняются. Ситуации меняются. Он просто понял, что хочет другой жизни.

— А вы готовы дать ему эту другую жизнь? Или вам просто нравится играть роль любовницы? — вопрос прозвучал болезненно, и Инга явно напряглась.

— Это не ваше дело.

— Мое, потому что речь идёт о моём муже и отце моего ребёнка.

Они помолчали, изучая друг друга. В кафе звучала тихая музыка. За окном медленно опадали осенние листья, добавляя всему разговору ещё больше грусти и неопределённости.

— Скажите честно, — наконец нарушила тишину Люся, — вы планируете увезти его из семьи? Или это просто развлечение?

Инга долго молчала, вертела в руках чашку с остывшим кофе.

— Я не планирую никого уводить. Если он захочет остаться со мной — останется. Захочет вернуться к вам — вернётся. Это его выбор.

— А если я скажу ему, что знаю о ваших отношениях?

— Скажите. Посмотрим, что он выберет, — в голосе Инги звучала уверенность, которая больнее всего ранила Люсю. Получается, соперница настолько верила в свою победу, что не боялась открытого противостояния.

В этот момент Артём проснулся и заплакал. Люся взяла сына на руки, аккуратно укачивая его — и это простое родительское движение казалось выразительнее любых слов.

Инга наблюдала за этой сценой с выражением лёгкого отвращения.

— Вот видите... — сказала она, — вся ваша жизнь крутится вокруг этого ребёнка. А где же место для мужчины? Где романтика, страсть, внимание к нему?

— Ребёнку месяц, — тихо ответила Люся. — Это временные трудности.

— Может быть. А может быть, это навсегда. Дмитрий боится именно этого.

Инга встала, доставая из сумочки деньги за кофе.

— Было интересно познакомиться. Но, думаю, нам больше ни о чём говорить.

— Подождите. Скажите хотя бы, что вы от него хотите? Серьёзных отношений? Брака?

Инга усмехнулась:

— Я хочу того же, что и любая женщина: внимания, заботы, красивой жизни. А он может это дать.

— А любовь?

— Любовь — это слишком громко сказано. Но мне с ним хорошо. И ему со мной тоже.

Она направилась к выходу, но у двери обернулась:

— Знаете что, дам вам совет. Не пытайтесь его вернуть слезами и скандалами. Это только оттолкнёт. Если хотите сохранить семью, станьте такой женщиной, ради которой стоит отказаться от любовницы.

С этими словами она ушла, оставив Люсю наедине с плачущим ребёнком и горькими мыслями.

Дорога домой показалась бесконечной. Каждое слово соперницы крутилось в голове, причиняя новую боль. Особенно ранило то, как Дмитрий представлял их семейную жизнь. Неужели он действительно считал её плохой женой? Или просто искал оправдание своему поведению?

Дома она долго сидела на кухне, пытаясь переварить полученную информацию. Инга оказалась не такой, как она представляла. Не роковая красавица-разлучница, а довольно циничная особа, которая просто пользовалась ситуацией. Ей не нужна была чужая семья — она хотела получать от жизни удовольствие без обязательств.

А что хотел Дмитрий? Похоже, он и сам не знал. Метался между семьёй и любовницей, пытаясь сохранить и то, и другое. Но рано или поздно придётся выбирать.

Вечером он пришёл домой весёлый и довольный — с подарками: дорогими конфетами для неё и игрушкой для сына...

— Как прошла презентация? — спросила она, наблюдая за его лицом.

— Отлично. Проект одобрили, партнеры довольны.

— А как дела дома?

— Нормально. Гуляли с Артемом, встретила кое-кого из знакомых.

— Кого именно? — в его голосе прозвучала настороженность.

— Да так, соседку встретила. Тетя Вера рассказывала разные местные новости.

Он заметно расслабился.

— А что за новости?

— Да ничего интересного. Кто-то съезжает, кто-то въезжает. Обычная соседская болтовня.

Они ужинали, и Люся внимательно наблюдала за мужем. После разговора с Ингой она видела его словно в новом свете. Как легко он лжет, как естественно играет роль заботливого семьянина. А через несколько часов наверняка позвонит любовница и расскажет, какая у него скучная домашняя жизнь.

— Дим, а ты счастлив? — неожиданно для себя спросила она.

Он поперхнулся чаем и удивленно посмотрел на нее.

— Что за странный вопрос?

— Просто интересно. Мы так редко говорим о таких вещах.

— Конечно, счастлив. У меня прекрасная семья, здоровый сын, любимая работа. Чего еще желать?

Слова звучали правильно, но в них не было искренности. Он говорил то, что должен говорить заботливый муж, но сердце в этих словах не участвовало.

— А если бы ты мог что-то изменить в нашей жизни, что бы это было?

Вопрос заставил его задуматься. На лице промелькнули разные эмоции: растерянность, раздражение, что-то похожее на вину.

— Не знаю. Наверное, хотелось бы больше времени проводить вместе. Без детских забот, без домашних дел. Как раньше.

— Это возможно организовать. Можем попросить твою маму посидеть с Артемом, сходить куда-нибудь вдвоем.

— Да, конечно. Обязательно сходим, — кивнул он. Но энтузиазма в его голосе не было. Скорее, желание поскорее закончить неудобный разговор.

Поздно вечером, когда Дмитрий уснул, Люся лежала в темноте и размышляла о прошедшем дне. Встреча с соперницей многое прояснила, но и многие вопросы остались без ответа. Одно было ясно точно: так больше продолжаться не может. Жить в атмосфере лжи и недоверия невозможно. Завтра она примет окончательное решение о том, как поступить дальше. А пока нужно было набраться терпения и сил.

Впереди её ждали трудные разговоры и болезненные решения.

Суббота началась с тяжелого разговора. Люся проснулась с твердым намерением закончить эту игру в прятки раз и навсегда. Она устала от лжи, от подозрений, от жизни в постоянном напряжении. Дмитрий сидел за кухонным столом с чашкой кофе и газетой, изображая заботливого семьянина, который проводит выходной с женой и ребёнком.

— Дим, нам нужно поговорить, — сказала она, усаживаясь напротив с Артёмом на руках.

— О чём? — Он не поднимал глаз от газеты, но по напряжению в плечах было видно, что он насторожен.

— О нас. О нашей семье. О том, что происходит.

— А что происходит? Всё же нормально.

Его упорное нежелание понимать, о чём речь, только подливало масла в огонь. Люся глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Дима, я знаю про Ингу.

Слова прозвучали тихо, но эффект был — как от взрыва. Дмитрий резко поднял голову, лицо его побледнело, в глазах мелькнул страх.

— О чём ты говоришь? Какая Инга?

— Та самая Инга, которая звонит тебе по вечерам. Та, с которой ты встречаешься, пока якобы работаешь. Та, чьи вещи я нашла в нашем доме.

Он молчал, судорожно обдумывая, что сказать. На лице сменялись эмоции — от отрицания до растерянности.

— Люся, я не понимаю, откуда у тебя такие мысли…

— Не надо, — резко оборвала его она. — Не надо больше лгать. Я видела вас вместе. Вчера разговаривала с ней.

Последняя фраза окончательно добила его. Он откинулся на спинку стула, словно получил физический удар.

— Ты разговаривала с ней?..

— Мы мило побеседовали в кафе, — почти усмехнулась Люся. — Она рассказала мне много интересного про наши семейные отношения. Оказывается, я плохая жена, которая не понимает своего мужа.

Дмитрий закрыл лицо руками. В кухне повисла тишина, нарушаемая только тиканьем часов и тихим сопением Артёма.

— Люся, это не то, что ты думаешь…

— А что это? — её голос стал ледяным. — Просвети меня.

— Это… просто случилось. Ты лежала в больнице, мне было тяжело одному, я встретил её случайно…

— И решил развлечься? Пока жена борется за жизнь ребёнка?

Голос её дрожал от гнева и боли. Все эти дни она пыталась найти оправдание его поведению, надеялась на хоть какое-то разумное объяснение. А теперь он сам подтвердил худшие подозрения.

— Ты не понимаешь. Мне было очень плохо… Я боялся, что потеряю тебя, что что-то случится с ребёнком. А тут появилась она…

— И ты решил забыться в её объятиях?

— Не говори так цинично. Она меня понимала, поддерживала…

— Поддерживала в постели?

Дмитрий вскочил из-за стола, начал ходить по кухне, как загнанный зверь.

— Да, было и это. Но дело не только в сексе. Мне не хватало… Не знаю, как объяснить. Лёгкости, что ли. Возможности просто быть мужчиной, а не машиной для зарабатывания денег.

— А теперь что? Ты планируешь уйти к ней?

Вопрос застал его врасплох. Он остановился, глядя в окно на осенний двор.

— Я не знаю. Честно — не знаю.

— То есть ты сомневаешься между женой с ребёнком и любовницей без обязательств?

— Не упрощай всё так примитивно, — впервые за этот разговор в его голосе прозвучала агрессия. Словно он забыл, кто на самом деле виноват.

— А как же не упрощать? У тебя есть семья. Сын. Обязательства. И есть развлечение на стороне. И ты выбираешь развлечение.

— Это не развлечение… Инга… Она особенная. С ней я чувствую себя живым.

— А со мной ты чувствуешь себя мёртвым?

— Не мёртвым, но… усталым. Всё время усталым. Работа — дом, ребёнок… Твоя беременность, роддом… Когда всё это кончится?

В его словах прозвучало что-то детское, инфантильное. Словно он ожидал, что жизнь будет лёгкой и беззаботной навсегда.

— Дима, тебе тридцать пять лет. У тебя сын. Это и есть взрослая жизнь.

— А почему она должна быть такой тяжёлой?

— Она не тяжёлая. Она ответственная. Но, видимо, ты к этому не готов.

Люся встала, покачивая Артёма. Сын, словно чувствуя напряжение родителей, плакал не переставая.

— Знаешь что, Дмитрий? Я устала. Устала от твоей лжи, от попыток сохранить то, чего уже нет. Если ты хочешь быть с ней — иди.

– Но тогда иди честно.

– А как насчёт Артёма?

– Артём останется со мной. Алименты ты будешь платить исправно.

– Постой, я не говорил, что хочу развода.

– А что ты хочешь? – Люся посмотрела прямо в глаза мужу. – Продолжать жить на два дома? Врать мне и врать ей?

Дмитрий сел обратно за стол, положив голову на руки.

– Я не знаю, что я хочу. Мне нужно время подумать.

– Времени у тебя было целый месяц. За это время ты успел завести любовницу, обустроить для неё нашу квартиру, сочинить мне кучу небылиц... Думаю, этого достаточно для принятия решения.

В дверь позвонили. Дмитрий вздрогнул, словно ожидал самого худшего.

– Кто это может быть? – пробормотал он.

Люся пошла открывать. За дверью стояла Инга – элегантная, красивая, с букетом цветов в руках.

– Добрый день, – сказала она спокойно. – Можно войти?

– А зачем?

– Поговорить.

– Втроём?

– Думаю, пора расставить все точки над «и».

Люся отступила, пропуская непрошеную гостью. Инга прошла на кухню, где сидел Дмитрий с каменным лицом.

– Привет, дорогой, – сказала она, протягивая ему цветы. – Как дела?

– Инга, зачем ты пришла? – В голосе Дмитрия звучало отчаяние.

– За тем, что надоело играть в прятки. Твоя жена вчера нашла меня и устроила допрос с пристрастием. Думаю, пора поговорить открыто, – она села за стол, словно была хозяйкой в этом доме. – Итак, Дмитрий, ты рассказал жене о наших отношениях?

– Да, – мрачно ответил он.

– И какие выводы ты сделал?

– Никаких пока.

Инга усмехнулась:

– Тогда позволь мне тебе помочь. Я не собираюсь ждать, пока ты определишься. Либо ты идёшь со мной, либо остаёшься здесь. Третьего не дано.

– Инга, не торопи меня.

– Дорогой, мне двадцать восемь лет. Я не планирую тратить лучшие годы на мужчину, который не может принять решение.

Люся молча наблюдала за этой сценой. Было что-то унизительное в том, как они обсуждали её будущее, словно она была предметом мебели.

– А что, если я не готов делать выбор прямо сейчас? – спросил Дмитрий.

– Тогда выбор сделаю я, – ответила Инга, вставая. – Я ухожу. Надолго. И возвращаться не планирую.

– Постой...

– Нет, Дмитрий. Я дала тебе шанс. Ты его не использовал.

Она направилась к выходу, но у порога обернулась.

Слова прозвучали как пощёчина. Дмитрий побледнел, а Люся почувствовала странное удовлетворение.

продолжение выйдет сегодня, анонс опубликую в Телеграмм