Нашел в лесу женщину и отогрел, но вскоре за ней пришли
Иван Петрович, или попросту Петрович, как его называли уже лет 15, медленно брёл по зимнему лесу. Стоял крепкий мороз. Снег звонко скрипел под ногами. Вечерело.
Пожилой мужчина проработал лесником почти полвека, без малого 47 лет. Солидный срок.
Нравилось Петровичу его дело. Лес он с детства любил и понимал. Деревья успокаивали, дарили силу и энергию. Им можно было доверить любые тайны. Иван Петрович так и делал в юные годы. С любой обидой, с любым переживанием сломя голову, летел в чащу, чтобы рассказать сосне или березе о своей беде.
А те молча слушали, сочувственно качали кронами и, как тогда казалось, успокаивали мальчика на своём мало кому понятном языке. Животных Иван тоже любил, подкармливал лесных обитателей, часами наблюдал за жизнью белок или птиц.
А вот с людьми у Петровича как-то не складывалось.
В отличие от деревьев и птиц, они его не понимали, считали странным, глупым, ленивым.
Даже родители ругали мечтательного и задумчивого сына за то, что тот мало помогает по хозяйству. Ровесники никогда не принимали Ивана в свои компании, да паренёк и не стремился. Куда интереснее ему была размеренная и увлекательная лесная жизнь.
Там не было места зависти, вранью, подхалимству. Всё максимально честно и логично. Поэтому и стал лесником.
Жить в лесной сторожке, присматривать за вверенным участком, постоянно слышать приятные, знакомые с детства звуки.
Первое время мужчина никак не мог поверить своему счастью.
Работу свою Иван Петрович делал хорошо, даже сейчас, будучи уже в возрасте, не хотел мужчина оставлять свой пост, придется снова вернуться в деревню, а там ничего и никого.
Нелюдимый Иван так и не женился, не завёл своей семьи, о чём, кстати, ни разу не пожалел, несмотря на пророчества знакомых и родственников.
Родителей давно уже нет на белом свете, брат и сестра перебрались в город, остались, конечно, в деревне знакомые соседи, но общение с ними утомляло Ивана. Приходилось притворяться заинтересованным, выслушивая скучные вещи, поддакивать. Мужчина всего этого не любил.
Сейчас он вышел перед сном осмотреть подконтрольные владения. Петрович уже делал сегодня вечерний обход, но…
Было у него предчувствие, что-то точно случилось.
Размеренно устоявшуюся жизнь леса нарушали нехарактерные звуки. Ночные птицы подали голос раньше, будто их напугали. Деревья как-то странно шумели.
— Нет, надо выйти и осмотреть территорию.
За столько лет лесничества Петрович научился доверять своему чутью. Пришлось влезать в толстый пуховик и огромные валенки, натягивать рукавицы и шапку-ушанку. На всякий случай мужчина прихватил ствол, мало ли.
Лесных зверей он не боялся, люди, явившиеся под покровом ночи в сосновую чащобу, тревожили его куда сильнее.
Стремительно темнело. Вот уже стало сложно разглядеть что-то в сгущающихся сумерках. Петрович достал фонарик. По мере того, как мужчина углублялся в чащу, его беспокойство нарастало.
И вдруг в круг света от ручного прожектора попала какая-то куча тряпья. Слишком неестественно выглядела она на фоне чистого снежного покрывала. К куче вели глубокие следы. Мужчина бросился к находке. Вблизи это оказалась замерзающая женщина лет 60, одетая только в брюки, блузку и домашние тапочки. Это при таком-то морозе.
Бледная кожа, синие губы, женщина почти спала.
Ещё десяток минут на таком морозе и всё. Делать что-либо будет уже поздно.
— Как она оказалась в этой глуши? Сюда явно, случайно не забредёшь. И почему женщина так легко одета? Ладно, все вопросы потом. Сейчас нужно спасать человека.
Петрович растормошил незнакомку, та с трудом разомкнула веки, увидев мужчину, она ни капли не удивилась. Лесник стянул с себя пуховик, на нём тёплый шерстяной свитер, продержится, завернул в куртку женщину. Идти она уже не могла, поэтому мужчина потащил её на руках. Шел в полной темноте, потому что фонарик теперь ему держать было нечем.
— Скорее, в тепло, к пышущей жаром печке.
К счастью, женщина оказалась некрупной, а Петрович — крепким, несмотря на свой солидный возраст. В домике мужчина осмотрел незнакомку — полусонная, озябшая, бледная. Но следов обморожения на открытых участках тела еще не видно, видимо, она пробыла на морозе не так долго, и все же надо действовать. Мужчина усадил незнакомку в кресло.
Та, оказавшись в тепле, начала быстро приходить в себя. Сейчас ее била крупная дрожь. То ли озноб, то ли стресс из-за пережитого.
Ведь ясно, что произошло что-то страшное.
Петрович дал ей один из своих шерстяных свитеров. Женщина быстро натянула его и обняла себя руками, пытаясь унять дрожь. Петрович тем временем поставил перед ней таз с почти горячей водой, предлагая попарить ноги.
— В баню бы её сейчас, чтобы до самых костей пропарилась.
У лесника имелась собственная банька во дворе. Но пока её растопишь, столько времени пройдёт, а женщине нужно согреться как можно скорее. Женщина с благодарностью посмотрела на Петровича и опустила ноги в воду.
А молчаливый, но явно добрый хозяин уже подносил ей большую чашку тёплого молока с мёдом.
— Спасибо, — наконец, могла выдавить незнакомка.
Петрович пригляделся к ней внимательнее. Женщина явно не бедная, судя по одежде. Живёт, скорее всего, в городе, не похожа на деревенскую, а в глазах столько страха и боли.
— Петрович. Иван Петрович. Ну, или Иван, — лесник, как и всегда при знакомстве с новыми людьми, смущался и терялся.
— Огромное вам спасибо. Если бы не вы, меня бы уже просто не было. Такой мороз.
— Нет, — сказала Анна, — не надо скорую. Я чувствую себя хорошо уже. Нужно срочно вызвать полицию. У вас есть телефон?
— Вызывайте скорее наряд. Я в опасности.
Может, и вы тоже! И мой сын! Мой сын в огромной опасности!
Иван Петрович поспешно достал с полки мобильник с крупными кнопками. И тон женщины, и сама эта странная ситуация не располагали к лишним сомнениям. Конечно, случилось что-то страшное. Выяснять, что именно, времени сейчас нет.
— А что… А что мне им сказать-то? — уточнил Иван Петрович, слушая длинные гудки в трубке.
Анна решительно взяла телефон из его рук. Петрович не возражал. Разговаривать с людьми — не его конёк.
— Срочно, срочно пришлите наряд полиции! — срывающимся от паники голосом кричала Анна в трубку.
Она уточнила местоположение у Петровича и четко, несмотря на дрожь, продиктовала дежурному, куда ехать.
— От меня пытался избавиться опасный человек. Он ненормальный, но очень умный. Зовут его Сергеев Максим Андреевич. Убежал из больницы. Пробейте по базе фото. Сейчас, скорее всего, направляется в больницу имени Пирогова в городе. Туда тоже пошлите наряд. Там мой сын, Фёдор Карпов. Ему угрожает опасность.
Петрович слушал и пытался хоть что-то понять. От Анны кто-то пытался избавиться. Этот кто-то убежал из учреждения для душевнобольных и сейчас едет к сыну этой женщины.
Что за триллер?
За всю долгую жизнь Петрович не пережил столько событий, сколько за эти полчаса. Наконец, Анна нажала кнопку сброс.
– Сначала не поверили, – сообщила она Петровичу. – Я слышала по голосу, что не верят, но я их убедила. К нам едет полиция, и в больницу к моему Феденьке тоже. Только бы успели, только бы они успели.
Лесник лишь кивнул головой. Мол, понятно, хотя, конечно, понятно, ему ничего не было, но заваливать вопросами собеседника не в его характере.
Даже в этой странной ситуации Петрович молча сел за стол и начал чинить большую плетеную корзину. Физический труд всегда его успокаивал.
Женщина начала свой рассказ сама. Получилась целая исповедь.
А Петрович оказался идеальным слушателем, внимал каждому слову и ни разу не перебил, понимал, Анне необходимо высказаться. Да и интересно, конечно, было, как она оказалась в лесу без верхней одежды и тёплой обуви.
Анна выросла в обычной советской семье. Мама, папа, младший брат. В школе девочка училась прилежно, но звезд с неба не хватала, твёрдая хорошистка. Ещё Анюта занималась в музыкальной студии, осваивала фортепиано, как хотели родители.
Девочка с ранних лет пыталась соответствовать ожиданиям мамы и папы, поэтому после одиннадцатого класса поступила в педагогический.
Родители хотели, чтобы дочь стала учительницей.
В положенное время Анна вышла замуж, за мальчика из хорошей семьи, сына коллеги отца. Родители с обеих сторон были довольны, они помогли молодоженам получить отдельную двухкомнатную квартиру.
Анна чувствовала себя в браке вполне счастливой. Андрей оказался внимательным и заботливым мужем, интересным собеседником, надежным другом. Молодые люди учились, работали, путешествовали, встречались с друзьями. Всё было хорошо, просто замечательно, но...
Спустя пару лет после свадьбы родители мужа и жены стали требовать внуков. Андрей тоже мечтал о ребёнке. Да и сама Анна уже чувствовала, что готова стать матерью. Но ничего не получалось. Годы шли, а заветная беременность всё не наступала. Это омрачало счастье молодой семьи.
Ровесники уже воспитывали малышей, многие не по одному, а вот к Анне аист не спешил.
Конечно, супруги обследовались, но то ли медицина в то время была не на высоте, то ли действительно причины не было, только не нашли никаких отклонений ни у Анны, ни у Андрея. Врачи разводили руками, советовали ждать и пытаться, а ещё больше отдыхать, правильно питаться, меньше нервничать.
Ничего не помогало, у ровесников дети уже в школу ходили, Анна не могла спокойно смотреть на детские вещички, сразу слезы к глазам подступали.
Она работала учителем начальных классов. Каждый день общалась с малышами. У нее уже должен был быть такой же сын, ну или дочь. Женщина злилась на судьбу.
Забыться и жить полной жизнью никак не получалось.
Когда терпеть душевные муки уже не было сил, а надежда на беременность испарилась полностью, Анна предложила мужу другой вариант.
Она долго его обдумывала, взвешивала плюсы и минусы, и пришла к выводу, что готова на это.
– Может, возьмём ребёнка из детского дома?
— Чужого? – Андрей выглядел растерянным. – Может, лучше ещё немного подождём, попробуем новое лечение. Я не уверен, что смогу принять чужого малыша.
– Чужих детей не бывает, – отрезала Анна. – А лечение? От чего лечиться-то? Врачи говорят, что с нами всё в порядке, а ребёнка всё нет.
С тех пор женщина начала целенаправленно обрабатывать мужа, подталкивать его к серьёзному решению. Ей во что бы то ни стало нужен ребёнок, собственный, чтобы гулять с ним, воспитывать его, учить, наряжать в красивые костюмчики, кормить вкусненьким, чтобы обсуждать с подругами успехи и неудачи любимого чада.
Анна мечтала показать крохотному человечку этот мир, познакомить его с природой и её чудесами, подарить сыну или дочке массу положительных эмоций и ощущений.
А потом, когда муж уже был не против усыновления, Анна случайно увидела передачу про детский дом, находящийся в соседней области. Сердце сжималось при виде брошенных бедных крошек. Кому-то дети даются слишком легко, незаслуженно легко.
Как можно отказаться от такого чуда?
Анна всегда больше склонялась к дочке, хотела заплетать ей косички, шить платьица, покупать кукол. Да и вообще, девочки, они такие нежные, такие милые, куколки просто.
Но на экране телевизора она увидела трёхлетнего мальчика Федю и поняла, что пропала. Худенький, светловолосый, курносый, забавный такой, а глаза... Малыш смотрел своими голубыми, широко распахнутыми глазами прямо ей в душу. Столько в этом взгляде было теплоты и беззащитности.
Анне захотелось забрать этого мальчика в семью, и как можно скорее.
– Феде срочно нужны тепло и забота близких!
Тем же вечером Анна смогла окончательно убедить мужа в том, что им всё-таки совершенно необходим приемный ребенок. Андрей наконец дал свое согласие и в ближайшие выходные супруги ехали в соседнюю область, в тот самый детский дом, где жил Федя.
Анна заранее договорилась по телефону о встрече с малышом, заодно и расспросила о его здоровье. Оказалось, что Федя, на удивление, беспроблемный малыш.
Странно, конечно, почему такой симпатяга, да ещё и здоровенький, до сих пор не в семье.
Анна прекрасно понимала – за такими детьми обычно очередь.
Видимо, им просто очень-очень повезло и это судьба.
Но в детском доме стало понятно, почему такой красивый, здоровый ребенок до сих пор не нашел родителей. Правда, не сразу, а только после того, как состоялось знакомство с малышом.
Федя поначалу смотрел на Андрея и Анну настороженно, но с любопытством, в первые минуты не хотел брать у них подарки, а потом осмелел, освоился. С каждой минутой Анна всё сильнее и сильнее влюблялась в мальчика. Ей нравилось в нём всё, его мимика, жесты, голос, даже запах, такой родной, такой свой. Андрей тоже растаял.
Уже после этой трогательной встречи, сидя в кабинете директора, потенциальные приемные родители узнали о Фёдоре больше.
Оказывается, в этом же детском доме воспитывается его старший брат, четырёхлетний Максим. Мальчишки родились у совсем молодой, но уже крепко пьющей матери. Кто их отец или, скорее, отцы, неизвестно.
— Неблагополучная семья часто попадала в поле зрения органов опеки.
Детей у матери не изымали. Худо-бедно, но та справлялась с воспитанием сыновей. А потом случилось страшное. Мама малышей во время очередной попойки погибла от рук сожителя. Дети в этот момент находились в квартире, спали в соседней комнате.
Анна и Андрей растерянно переглянулись.
– Да уж, Федору пришлось пережить многое.
Но ничего, скоро он будет в семье, а они уж постараются обеспечить ему счастливое детство…
– Мы бы хотели забрать мальчика как можно скорее, – сказала Анна.
– Не все так просто, – директор покачала головой. – Как я уже сообщила, у Феди есть брат, и усыновить мальчиков можно только вместе, иначе никак.
Анну будто чем-то тяжелым по голове огрели. Она уже видела себя мамой Феденьки, милого, доверчивого малыша со светлыми кудряшками. Еще один ребенок в эту картину никак не вписывался.
— Можно познакомиться с Максимом? - Андрей уже задавал директору конкретные вопросы.
В отличие от Анны, его, похоже, не смущала возможность стать отцом сразу двух мальчишек. Странно, учитывая, что он на одного-то ещё совсем недавно не соглашался.
– Это тоже вполне здоровый мальчик, но он немного старше, вы же понимаете, там уже характер и всё такое.
– Мы хотим увидеть и его, – решилась, наконец, Анна.
Паренёк сразу не понравился женщине. Она изначально воспринимала его как преграду собственному семейному счастью, довесок милому малышу Феде, который придётся терпеть.
Макс даже внешне разительно отличался от младшего брата, смуглый, с ёжиком жёстких тёмных волос, угловатый. Но самым примечательным был его взгляд, колючий, недоверчивый и, на удивление, проницательный для ребёнка такого нежного возраста. Что-то в выражении лица и движениях мальчика сразу насторожило Анну, но желание забрать Федю было сильнее интуиции и здравого смысла.
Максим смотрел на усыновителей оценивающе, на вопросы отвечал неохотно. На Анну он произвёл неприятное впечатление, чем она и поделилась с мужем в машине по пути домой.
– Ну, а что ты хочешь? Ребенок рос сначала с неблагополучной матерью-алкашкой, потом в детдом попал, как ему еще выглядеть?
Андрей явно настроился на скорое отцовство. Мысль о том, что в их семье появятся сразу два сына, окрыляла его.
– Только представь, у нас будет сразу два орла. Это такая радость и гордость. Два брата, два друга – это же такая мощь! Всегда о брате мечтал, кстати.
Анна не разделяла восторгов супруга. Что-то в Максиме настораживало и отталкивало её. Ей хотелось забрать из детского дома только одного Федю, милого, родного малыша, но это невозможно. Или двоих, или никого.
Так и появились в семье Анны и Андрея два сына сразу – четырёхлетний Максим и трёхлетний Федя.
Родители подготовились к приезду мальчиков, оформили для них просторную детскую. Наконец-то Анна испытывала от прогулок по детским магазинам не боль, а воодушевление. Она накупила сыновьям целую гору игрушек и книжек. Постельное бельё с машинками, уютные тёплые халатики, светильник в виде Микки Мауса. Радостные хлопоты перед приездом сыновей окрыляли, настраивали на позитив.
Адаптация у детей проходила по-разному. Федя проявлял любопытство, исследовал территорию, искал контакта с новыми родителями, а Максим затих.
Первую неделю он был как замороженный, сидел на кровати, обнявшись с плюшевым медведем. Мог часами смотреть в одну точку, на просьбы не реагировал, на вопросы отвечал односложно и почти ничего не ел. Оказалось, это был самый спокойный период жизни, потому что потом старшенький разошелся в полную силу и показал свой истинный нрав.
Все началось с порчи вещей. Максим однажды просто взял фломастер и разрисовал свежие обои в детской. Анне было жаль только что сделанного ремонта, но она с пониманием отнеслась к проступку мальчика. Все-таки ребенок, детям свойственно портить вещи, на ошибках они и учатся. Анна провела долгую беседу с Максимом, не ругала, не упрекала, просто рассказывала, почему нельзя рисовать на обоях и для чего нужно беречь свой дом.
Малыш согласно кивал, внимательно глядя в глаза приемной матери и тем же вечером разрисовал стены в коридоре, зале и кухне.
Когда Анна потребовала объяснений, Максим лишь загадочно улыбнулся.
По его взгляду, женщина поняла, мальчишка сделал это специально, назло.
Дальше — больше. Разрисованные обои оказались только цветочками. Сломанная бытовая техника, разбитая посуда, выброшенные в окно тетради, которые Анна взяла домой на проверку. Макс каждый раз будто бы ставил перед собой конкретную цель — вывести Анну из себя. Если женщина сдерживалась, списывая неприемлемое поведение на стресс и адаптацию ребёнка, мальчишка делал что-то ещё более впечатляющее.
Андрей уверял, что всё можно исправить любовью и заботой, будто бы Анна не пыталась.
Она всегда покупала игрушки и сладости обоим детям, обоих же водила в парк аттракционов и кафе, и книжки им перед сном читала, и занималась с малышами чтением и рисованием, и много разговаривала с сыновьями, и обнимала их постоянно, Федю с искренним удовольствием, Макса через силу, но всё же.
Только вот Федя откликался на всё это ответной любовью и нежностью, даже старался по-своему заботиться о родителях, то водички нальёт, то конфетой угостит.
Он мог просто подбежать к Анне, сидящей над тетрадками, и прильнуть к её плечу, в такие моменты сердце женщины таяло от нежности.
Максим же, казалось, он не испытывает никаких чувств к приёмным родителям. Полное равнодушие в глазах иногда сменялось злостью и раздражением. Как бы Анна ни пыталась расположить мальчика к себе, сколько бы времени не уделяла ему лично, всё напрасно. Всё равно, что о бетонную стену головой биться.
В детский сад Максим проходил только полгода.
Вёл он себя там просто отвратительно. Обижал детей, грубил воспитателем, кидался едой и наслаждался произведённым эффектом.
Скоро стали поступать жалобы воспитателей. А потом и вовсе родители собрали подписи за то, чтобы Макса перевели в специальный детский сад.
— Но, вы же понимаете, у ребёнка явные проблемы. К нему нужен особенный подход. В коррекционных детских садах есть специалисты, которые умеют работать с такими малышами.
Это предложение тогда возмутило Анну до глубины души.
Макс рос очень сообразительным ребёнком, всё схватывал буквально на лету, несмотря на ужасное поведение. Нет, Анна не могла допустить того, чтобы Максим попал в спецучреждение.
«С волками жить, по-волчьи выть».
Женщина уверяла себя, что окружение окажет на старшего сына негативное влияние, произойдет откат в развитии и вообще ничего хорошего не получится.
Но и в обычном саду при таком отношении воспитателей, администрации и родителей мальчика оставлять не дело.
Супруги посовещались и решили, что Анна временно оставит работу, будет заниматься детьми, уделит особое внимание Максиму, станет для него мамой, воспитателем и учителем в одном лице.
А потом, когда мальчик выправится, Анна вновь вернётся в школу.
Женщине тяжело далось это решение. Всё же она очень любила свою работу, но дети — это, конечно, важнее, тем более они так долго их ждали.
Теперь Анна находилась с Максимом в режиме 24 на 7. Это было очень тяжело. Когда мать привыкала к очередным выкрутасам и прекращала реагировать, он находил ее очередное больное место.
— Ты толстая, — заявил Макс с наглой ухмылочкой Анне, когда та примеряла перед зеркалом новый сарафан. — Толстая. И еще от тебя воняет потом.
Анна опешила. Слова ребенка болью отозвались в ее сердце. А чуть позже женщина вспомнила, что недавно говорила с подругой по телефону о диетах. Анна планировала сбросить пару килограмм к летнему выезду на море. Видимо, Макс подслушал и теперь использовал эту информацию, чтобы задеть её.
Нет, если Максу было что-то нужно, он умел найти подход к родителям и добиться своего. Особенно эффективно его чары действовали на Андрея, который искренне жалел старшего сына, считал проблемы с его поведением следствием психологической травмы и слишком многое ему позволял.
Мультики до двух ночи? Да, пожалуйста, завтра всё равно выходной.
А Максим так трогательно просит. В компьютерную игру целый час играть? Ну ладно, можно иногда. Шоколадный торт вместо полноценного обеда по просьбе старшенького? Хорошо, время от времени можно и побаловаться. Анну всё это ужасно раздражало. Она пыталась держать Максима в рамках. Если мальчик не воспринимает ласки и добрые отношения, то должна сработать хотя бы дрессура, но понимания у мужа она не встречала.
— Ты просто не смогла его полюбить, — печально покачал головой супруг в ответ на очередную просьбу жены быть построже со старшим сыном. — Очень жаль. Но сразу было заметно, что Федя тебе нравится больше.
Анна была уже на грани отчаяния.
— Ты целыми днями на работе, я с ним одна бьюсь. Ты просто даже не видишь, что он творит.
— Ну что поведение? Ну да, вещи портит, не слушается. Все пацаны так делают. Тем более он у нас еще и травмированный. Не забывай, в каких условиях Максу пришлось провести первые годы жизни.
Но скоро и Андрею пришлось признать, что с Максимом что-то не так. Мальчик, который на момент усыновления спокойно ходил в туалет, вдруг начал мочить постель по ночам.
Сначала родители думали, что это следствие болезни, и ребёнок не виноват, но потом выяснилось, Макс точно делает мокрые дела специально.
Как иначе объяснить, что каждое утро, подложенное под простыню клеёнка, валялась на полу, и намоченным оказывался именно матрас, который почти невозможно очистить?
— Не мог же он всё это провернуть во сне? — Анна пыталась достучаться до Макса, выяснить причину его новой проблемы, но, как всегда, тщетно.
— Ты что, таким образом привлекаешь внимание? — спросила женщина, внимательно глядя в ничего не выражающие чёрные глаза мальчика. — Тебе ведь уже семь, скоро в школу. Неужели не стыдно? Скажи, как мы должны себя вести, чтобы ты не злился?
Максим лишь ухмыльнулся, и эта наглая улыбочка стала ещё одним доказательством того, что паренёк вполне может себя контролировать. Он специально выводит из себя приёмных родителей, злит их, будто бы мстит за что-то, только вот за что? За то, что забрали из приюта, накупили много красивой одежды и игрушек, возят на море, вкусно кормят? За то, что Анне пришлось ради него оставить работу?
Федя исправно посещал свою группу, обзавелся в садике друзьями, а Анне приходилось заниматься с Максом дома, и это был тяжелый, неблагодарный и очень неприятный труд. Андрей целыми днями пропадал на работе и не мог в полной мере понять супругу. Скоро у Максима появилось еще одно любимое занятие — ставить родителей в неловкое положение в людных местах. Это могло случиться где угодно, на прогулке, в парке, в гостях, в магазине.
Макс вдруг начинал требовать чего-то заведомо невыполнимого, например, погладить слона в зоопарке или прокатиться на вертолёте. Получив отказ, паренёк закатывал истерику. Да ещё какую, с валянием на земле или полу, судорогами, слезами, громкими воплями.
Конечно, окружающие не оставались равнодушными к этим сценам. Останавливались, смотрели, что-то советовали, с осуждением разглядывали краснеющих родителей, которые не смогли нормально воспитать ребенка. Мальчик рос, становился умнее и изобретал все более изощренные способы воздействия на приёмную мать. Максим начал причинять вред всем, кого Анна любила. Началось всё с кошки, любимицы всей семьи старушки Муськи.
Сначала Макс просто бил её, таскал за хвост. Бедняжка, привыкшая к любви и уважению, не знала, куда скрыться от маленького мучителя. Наказания не помогали. Макс продолжал издеваться над кошкой. А потом он её подстриг, вернее, выстриг в шерсти Муськи безобразные проплешины.
Видимо, бедная кошка в процессе вырывалась, потому что кое-где на её теле виднелись порезы, а может, Макс поранил её специально, это бы ничуть не удивило Анну. Тогда-то женщина впервые испугалась по-настоящему.
С ними в квартире живёт злобное, неизвестно на что способное существо. Он уже взял в руки ножницы. Кто знает, что придёт ему в голову в следующий раз. А ещё Максим стал обижать Федю.
Раньше, как ни странно, он брата не трогал, вообще не обращал на него внимания. Анна слышала истории знакомых о ссорах их детей. У них ничего подобного не происходило. Макс и Федя существовали будто бы в параллельных мирах, которые практически не пересекались, не играли вместе, но и не ссорились. Теперь же Федя частенько прибегал к матери в синяках и ссадинах.
Макс кидался на брата по любому поводу. Не так ответил, случайно взял его вещь, прошёл слишком близко от его кровати. А ещё старший воздействовал на младшего психологически. Запугивал монстрами, якобы живущими в шкафу и под кроватью. Врал, что родители скоро сдадут их обратно в детский дом. Жизнерадостный, весёлый Федя стал сам на себя не похож. Бледный, молчаливый, тревожный.
Глаза постоянно на мокром месте, чуть что сразу в слёзы.
Анне было больно смотреть на перемены, происходящие с её любимым малышом.
И во всём этом виноват он, Макс. Этот мальчишка делает жизнь их семьи невыносимой. Причём намеренно. Как же Анна ненавидела его. Какое же отвращение вызывали у неё вид и голос Максима.
Анна давно собиралась показать старшего сына врачу. Его поведение становилось всё более ненормальным и пугающим. Но не спешила с визитом к врачу. Если ребенка поставят на учёт, это может сказаться на его дальнейшей жизни. А она, хоть и не испытывает к Максу никаких тёплых чувств, но всё же чувствует ответственность за него. Но случай с кошкой показал — медлить больше нельзя. Они все уже до предела измотаны поведением Максима.
У Андрея вообще больное сердце. Ему ни к чему такие стрессы. Да и Фединому развитию и счастью выходки брата явно не на пользу.
Нет, дальше так продолжаться не может. Анна записала сына на приём. Замиранием сердца она ждала консультации одного из самых опытных детских врачей города.
Вдруг случится чудо, и доктор выпишет таблетки, которые решат проблему раз и навсегда.
На приеме Анна удивлялась, глядя на Максима. Он вдруг до неузнаваемости преобразился. На столе перед пожилой женщиной в белом халате сидел собранный серьёзный мальчик с безупречными манерами. Всё то, о чём перед осмотром Макса рассказала профессору Анна, никак не вязалось с этим милым, послушным ребёнком...
Доктор долго беседовала с мальчиком, задавала вопросы, просила рассказать об увлечениях и хобби. Максим отвечал так, что Анна не узнавала старшего. Во-первых, оказалось, что у сына грамотно, хорошо поставленная речь. Он умеет виртуозно владеть голосом. А ещё у него, похоже, врождённый дар убеждения.
Это был максимально адекватный ребёнок, а не бесёнок, лишивший покоя всю семью. Доктор предложила Максу пройти несколько тестов. Через плечо мальчика она заглядывала в его работы и кивала самой себе головой, будто видела подтверждение уже сделанным выводам. Потом врач с ласковой улыбкой попросила Макса выйти в игровую комнату.
— Ну что ж, — сказала она, строго глядя на Анну, — мне все ясно, ребенок абсолютно здоров и даже более того, опережает сверстников в интеллектуальном развитии, но малыш находится в постоянной тревоге, у него перманентный стресс, и все дело в ревности, похоже, вы разделяете своих приемных сыновей, одного любите, а вот второго так и не смогли принять.
Анне важно было доказать этой женщине-профессору, что Макс и вся их семья нуждаются в помощи.
- Я много занимаюсь с Максом, работу ради него бросила, а он… Он делает страшные вещи. Я его уже бояться начинаю.
- Мне прекрасно ясны ваши мотивы. - Голос доктора стал ледяным и жестким. - Взяли двоих мальчиков из детского дома, но не рассчитали силы. Теперь вам нужна справка от врача, чтобы со спокойной душой сдать старшего ребёнка назад в детский дом. И при этом, чтобы вашего младшего любимчика не забрали. Мол, администрация детдома соврала, скрыла диагноз. Я вас таких, знаете, сколько перевидала.
Анна уже поняла, что здесь ей помощи не добиться.
— Я права. А вот вы, прежде чем детей усыновлять, должны были понимать, что это вам не котята.
Анна вернулась домой в самом мрачном расположении духа. У нее было столько надежд на этот визит к врачу, но, похоже, что выхода у них нет. Макс еще какое-то время пребывал в образе примерного мальчика. Ведь, может же, почему-то это открытие больше пугало, чем радовало Анну.
Макс не просто больной ребёнок, который закатывает истерики и не умеет контролировать своё поведение, нет, он, оказывается, способен виртуозно владеть собой, располагать к себе людей.
Это так странно, он ведь совсем малыш, в школу только в этом году пойдёт и уже так талантливо притворяется, как с ним жить дальше, он ведь начнёт взрослеть, станет сильным. Страшно, за себя, за мужа, за Феденьку. Анну очень пугало, когда Макс зависал, такое с ним случалось периодически, раз-два в день точно, в эти моменты он сидел и смотрел перед собой каким-то пустым взглядом, жутковатая картина, и звать его было бесполезно, он просто отключался. Часто это происходило во время особенно долгих нотаций родителей.
Женщине казалось, что он в это время пребывает в каком-то неведомом мире.
Но вообще внимание Максим любил. Анна заметила это почти сразу. Ему нужно было, чтобы его умоляли, уговаривали, даже ругали, лишь бы только видели. Женщина, зная эту особенность сына, часто реагировала на его выходки полным равнодушием.
А вот другие велись — врачи, родственники, соседи. Чем больше вокруг Макса билось взрослых, постепенно теряющих контроль над эмоциями, тем счастливее мальчишка выглядел.
Пришла пора Максу стать первоклассником. На первом же собрании в школе Анна выслушала от учительницы массу восторгов по поводу старшенького.
И умный он, и схватывает все на лету.
Читать умеет, рисует красиво, считает в уме лучше четвероклассников.
— Молодец, мама, отлично ребёнка к школе подготовила, все бы так, — восторгалась молодая учительница.
Не готовила она Максима к школе, вернее, пыталась, конечно, но он отказывался с ней заниматься, швырялся ручками и тетрадками, устраивал истерики, обзывался.
Врач на приёме говорила о высоком интеллекте Макса. Похоже, что это действительно так, да и… его талант выводить всех окружающих из себя, манипулировать, притворяться, тоже явно свидетельствовал о том, что Макс далеко не дурак.
Анна надеялась, что Максим найдёт себя в школе, заинтересуется учёбой, повзрослеет, изменится, пересмотрит своё поведение, но надолго его, конечно, не хватило.
Учительница чуть ли не каждый день звонила Анне и жаловалась на Макса.
То он под парту во время урока садится и песни оттуда поёт, то по шкафам учительским шарит, то забирает у одноклассника вещи прямо из их портфелей, то дерётся и обзывается.
При всём этом недюжинный интеллект, сделанные за пару минут контрольные на «отлично», мгновенный ответ на любой заданный по теме урока вопрос.
— Может, ему скучно в обычной школе? — с надеждой спрашивала учительница. - Ему надо в другую, специальную, для одаренных детей.
Анна, как никто, поняла молоденькую коллегу. Ей тоже хочется избавиться от этого злобного монстра, который, похоже, неисправим.
Дома становилось все тяжелее, Макс по-прежнему оскорблял Федю и обижал его физически, портил вещи, делал все наперекор родителям, исправно каждую ночь мочил матрас, сколько их уже пришлось поменять всего за полгода, страшно вспомнить. Истерил по любому поводу, добавились угрозы, страшные, жуткие пожелания родителям и брату, но тревожнее всего были, его ночные бдения.
Макс с самого начала очень мало спал. Долго засыпал, просыпался еще до рассвета и бродил по квартире, зажигал газ, гремел кастрюлями, громко включал музыку. Это было невыносимо для всех домашних. К концу первого класса на педсовете все же было принято решение отправить Максима к врачу.
Анна ликовала, теперь-то от неё не отмахнуться. Макс допустил ошибку, показал себя во всей красе в школе. Игнорировать заявления учителей и родителей его одноклассников невозможно.
И да, Максу всё же дали справку о диагнозе.
Для этого пришлось несколько раз полежать в больнице. Мальчику рекомендовали лечение и домашнее обучение.
Анна надеялась, что таблетки и процедуры совершат чудо. Поведение Макса изменится, из него можно будет еще вырастить нормального человека. Но мечтам о счастливом будущем не суждено было сбыться. Эффект от лечения был, теперь Макс, по крайней мере, хорошо спал ночью, но в целом стало только хуже. От лекарств мальчишка становился какой-то заторможенный, чем-то похожий на зомби, и это состояние злило паренька.
Он ненавидел таблетки, ненавидел родителей, заставляющих его их принимать, злился на весь мир за то, что его забрали из школы, теперь учителя приходили к нему домой. А в классе у Макса было столько потенциальных жертв, целых 30 одноклассников, и как же интересно было доводить их, запугивать, манипулировать ими.
А что теперь? Только мать, давно привыкшая к выходкам проблемного сына и потому не дающая нужных эмоций. Анна всё чаще задумывалась о том, чтобы вернуть Максима в детский дом. Этот ребёнок с тяжёлым диагнозом. Когда она брала его, то ничего об этом не знала, так что всё логично, Федя останется в семье, а Макс вернётся в систему, и пусть там с ним работают специалисты, обладающие нужными знаниями и образованием.
А она не справляется. Ей тяжело не только от постоянных выходок старшенького, но и от того, как такая жизнь сказывается на Андрее и Феде. Женщине страшно было признаться в этом самой себе, но она надеялась, что однажды старший сын просто не вернется домой с прогулки, убежит, уйдет с кем-нибудь, или его заберут.
Макс постоянно, несмотря на ее неоднократные предупреждения, гулял в небезопасных местах: свалки, заброшенные стройки, пустыри. То ли его действительно манили подобные локации, то ли, как обычно, назло родителям старался.
У мужа от постоянных стрессов и обострились проблемы с сердцем.
Пьет таблетки горстями и часто плохо себя чувствует. Федя, тот вообще растет неуверенным в себе и запуганным. Бедный малыш. От природы он очень чуткий и добрый.
Семья вспоминала о том, что такая нормальная жизнь только во время госпитализации Максима в больницу. Теперь, когда у мальчика был диагноз, ему приходилось время от времени ложиться в стационар. Домочадцы всегда ждали этого события с нетерпением. Отдых от бесконечных истерик и угроз, отсутствие необходимости постоянно что-то ремонтировать, выкидывать и очищать — это было так приятно, что Анна всё чаще заговаривала с мужем об официальном отказе от старшего сына.
Андрей поначалу отговаривал жену от поездки в детский дом.
– Как это вернуть? Он же не котёнок. Взяли, значит, должны растить, лечить. Да и как жить-то потом с этой мыслью, что ребёнка бросили?
Но Максим сделал всё для того, чтобы снова вернуться в детский дом. В итоге сдался и Андрей. Мужчина давно планировал покупку нового автомобиля и целенаправленно копил на свою мечту. Максим прекрасно знал о желании отца, не раз слышал разговоры взрослых. И вот, наконец, Андрей нашел нужный вариант.
Снял накануне деньги в банке, так как продавец просил рассчитаться наличкой. Стопка новеньких хрустящих купюр лежала в ящике комода, который стоял в спальне Андрея и Анны. Утром женщина проснулась от сдавленного вскрика мужа. Оказывается, Андрей выдвинул ящик комода, чтобы взять деньги. Через час у него была назначена встреча с продавцом. Но мужчину ждал неприятный сюрприз. Вместо перехваченной канцелярской резинкой стопки банкнот, в ящике он обнаружил клочок бумаги, на котором была нарисована издевательски ухмыляющаяся рожица Микки Мауса.
Максим. Больше взять деньги было некому, да и рисовать так профессионально в их семье только он и умел. Анна пыталась как-то отдать старшего в художественную студию, но Макс, обладавший несомненными талантами к рисованию, наотрез отказался посещать это заведение. Взрослые бросились в комнату Максима. Тот уже не спал, сидел на кровати с жуткой улыбочкой и, казалось, ждал родителей.
– Где деньги? – строго спросил отец, легонько встряхнув сына за плечи.
– Какие? – Макс, как всегда, делал вид, что не понимает, в чем его обвиняют.
Но парня выдавали веселые искорки в темных глазах. Он явно наслаждался ситуацией. Эмоции родителей были для него желание конфеты шоколада.
– Те, что я положил в ящик комода. На них я планирую купить машину, на которой отвезу вас всех к морю.
– Что-то припоминаю. – Максим владел ситуацией на все сто процентов. Он дёргал родителей за нервы, выводил их на эмоции. Слишком взрослое поведение для человека восьми лет от роду.
– Где деньги? – повторил свой вопрос Андрей.
Он старался казаться спокойным, но Анна видела. Мужчина на грани срыва. Даже губы начали синеть.
Неудивительно, супруг так долго копил нужную сумму. Откладывал зарплаты и премии. Он давно мечтал о новом автомобиле.
– Ты знаешь, папочка, деньги так хорошо горят и хрустят при этом. Аромат просто волшебный. Я такой костёр вчера развёл на пустыре. Красота!
– Ты что, сжёг все деньги? – Андрей побледнел.
– Нет, не все. Сначала купил себе шесть эскимо, но половину выкинул, не осилил.
Андрей молча развернулся и пошёл в спальню. Анна поспешила за ним. Она видела, что мужу становится нехорошо. Супруг шёл, покачиваясь, и вдруг сел на пол. Сполз прямо по стенке. Не теряя ни секунды, Анна набрала телефон скорой.
У Андрея случился инфаркт. Проблема назревала долго, и утренний стресс спровоцировал приступ. Врачи подоспели вовремя. Мужчину доставили в больницу, поместили в реанимацию. Сутки Анна жила, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Боялась, что это из больницы с печальными новостями. Федя все время был рядом, обнимал и успокаивал, хотя у самого в глазах слезы стояли.
Он очень волновался за приемного отца, которого любил искренне и беззаветно. А вот Максим пребывал в прекрасном расположении духа и продолжал трепать нервы матери и брату. Например, задавал вопросы о похоронах, рассказывал об опасностях инфарктов. Анна старалась не обращать на мальчишку внимания.
К счастью, всё обошлось. Андрей выкарабкался. Врачи сказали, что мужчине нужно быть осторожнее, вести здоровый образ жизни, много гулять, по возможности избегать стрессов.
Но жизнь с Максимом сама по себе была одним большим стрессом.
Поэтому Анна решилась. Она не собиралась рисковать здоровьем и счастьем своих любимых людей из-за человека, который никогда не оценит её стараний.
Макс отправится обратно в детский дом. И точка.
Конечно, решение непростое. Всё же мальчик четыре года прожил в их семье. В него столько всего вложено. По-своему, Анна привязалась к мальчишке, но дальше тянуть нельзя. Сначала женщина съездила в детский дом одна. Андрей ещё лежал в больнице, и добилась встречи с директором.
Это была та же самая женщина, что когда-то беседовала с воодушевлёнными и настроенными на счастливое приёмное родительство супругами.
– Да, ситуация сложная, – резюмировала женщина, выслушав долгий рассказ Анны. – Значит, всё-таки у мальчика диагноз. Бедный ребёнок. Не прошло его детство с матерью-алкашкой бесследно.
- Возможно, тут дело не в этом. Федя ведь рос в той же самой семье. Но он абсолютно нормальный ребёнок. Доброжелательный, отзывчивый. Со своими проблемами, конечно, но с Максом не сравнить. Старший. Это просто монстр какой-то. Он превратил жизнь всей нашей семьи в ад.
- Конечно, вы имеете право вернуть Максима в наше учреждение. Тем более у него есть диагноз, о котором вы при усыновлении не знали. Бедный ребёнок столько пережил и снова в казённый дом.
Анна вдруг поняла, что ею пытаются манипулировать. Директор явно давит на жалость, взывает к совести.
Ну уж нет, с ней такие штучки не пройдут.
- Федя ведь пережил то же самое. Но он нормальный мальчишка. Дело в какой-то врождённой аномалии. А вот вы не дообследовали ребёнка перед тем, как предлагать его на усыновление. Не все готовы воспитывать больного малыша, так что...
- Да, вы правы. Просто Макс, он всё видел. На его глазах погибла его мать от рук выпившего сожителя. Отсюда и проблемы.
Анна опешила. Такое даже страшно было себе вообразить. Она уже давно не испытывала к Максиму ничего, кроме отвращения, смешанного со страхом. Но теперь вдруг ей стало безумно жаль этого мальчишку, только это всё равно не имеет никакого значения.
Она старалась. Она целых четыре года билась за то, чтобы старший сын нормально себя вёл, но всё тщетно. Его поведение становится всё более опасным. К нему явно нужен особый, профессиональный подход.
Анна старалась выбросить тот день, когда они вернули Максима в детский дом из головы, но не получалось. Паренёк понял, что его везут вовсе не на очередной осмотр, где-то на полпути, узнал дорогу, хотя в последний раз ехал по ней совсем малышом.
Мальчишка закатил истерику прямо в салоне автомобиля, визжал, выгибался всем телом, оскорблял приёмных родителей словами, которые в норме восьмилетка и знать не должен.
Обещал отомстить, жестоко отомстить. Пытался помешать Андрею вести машину. Но Анна была готова к чему-то подобному. Она крепко держала отчаянно сопротивляющегося парня. По её щекам катились слёзы, только женщина их не замечала. Ей было больно, горько. Она чувствовала себя последним человеком, предателем, безответственной кукушкой и в то же время понимала, что по-другому нельзя.
Максим бесился не из-за того, что расстается с любимыми людьми, приёмными родителями и братом. Нет, у этого ребенка напрочь отсутствовало чувство привязанности. Анна убедилась в этом за годы жизни с Максимом. Мальчишка страшно боялся лишиться всех тех благ, что у него были – собственная комната, модная одежда, гаджеты, путешествия, вкусняшки, игрушки.
Конечно, Анне было жаль Макса, но оставлять его и дальше в семье – это очень опасно. Причём не только для домочадцев, но и для окружающих.
Впоследствии Анна ни разу не пожалела о своём поступке. Да, первое время им с мужем пришлось тяжело, они даже переехали, надоело молчать в ответ на вопрос соседей о том, куда делся второй мальчик, а говорить правду, язык не поворачивался. И началась у семьи совсем другая жизнь – спокойная, счастливая.
Анна не могла забыть о Максиме. Иногда она даже просматривала его анкету, мальчика снова предлагали для усыновления, но теперь у него была другая группа здоровья. В личном деле значился серьёзный диагноз.
Федя стал совсем взрослым, с серебряной медалью окончил школу, потом с красным дипломом институт, отслужил в армии, устроился на работу, стал инженером на местной ТЭЦ. Анна и Андрей не могли нарадоваться на сына. Успешный, красивый, отзывчивый. Он был очень внимательным к родителям.
Хотя уже жил отдельно, часто заезжал к своим старикам в гости и всегда не с пустыми руками. Его даже не нужно было просить о помощи. Фёдор будто бы чувствовал, когда нужен матери и отцу, и сам появлялся в нужный момент. Анна обожала вечера, когда сын после работы заезжал к ним на чашечку чая.
Они сидели, разговаривали обо всём и ни о чём. Это было очень-очень приятно, правда, за счастье пришлось заплатить большую цену, но это в прошлом, теперь-то все уже хорошо, они заслужили эту радость.
А потом Федя женился, его супруга Катя стала Анне и Андрею дочкой, у них с невесткой сложились удивительно тёплые отношения.
Теперь традиционные вечерние посиделки стали ещё веселее и душевнее. Когда внезапно от сердечного приступа умер Андрей, именно Катя и Фёдор вытащили Анну из мрака. У мужа с молодости сердце пошаливало, но всё же женщина надеялась встретить с супругом старость.
Дети были рядом в трудный момент. Глядя на эту парочку, Анна и представить себе не могла, чтобы с ней сейчас было без Феди и Кати. Какое счастье, что когда-то они с мужем решились взять ребёнка из детского дома.
Окончательно выбраться из тяжёлого состояния женщине помогла новость о том, что она скоро станет бабушкой.
Конечно, было больно от того, что Андрей не дождался внука. Он был бы замечательным дедом. И всё же жизнь заиграла новыми яркими красками. На УЗИ выяснилось, что у молодожёнов будет двойня, ещё и королевская, мальчик и девочка. Срок родов уже приближался. Анна в предвкушении радостного события посещала местные магазины с товарами для малышей.
В её шкафу уже целая секция была заполнена милыми вещичками для крошек. Этой одежды близнецам точно хватило бы лет до трёх. И тут очередной удар судьбы, будто мало их было в жизни.
Фёдор и Катя попали в ДТП. Сын сильно пострадал, его забрали в реанимацию.
У Кати были менее серьёзные повреждения, но удар пришёлся на живот и малышей не спасли. Анна во всём винила себя, считала, что это её так жестоко наказывает судьба. За то, что избавилась тогда от Макса, не прошла испытания. Экспертиза показала, что кто-то намеренно вывел из строя тормозную систему в автомобиле Фёдора.
Началось следствие, проверялись разные версии. Наиболее вероятной выглядела та, в которой в преступлении подозревались бизнес-конкуренты Фёдора. Незадолго до аварии он открыл свой бизнес, и дела у него шли в гору, что не всех устраивало. Фёдора спасли, сейчас он уже лежал в обычной палате, и оставаться в больнице ему нужно было ещё как минимум месяц, для восстановления необходимо несколько операций.
А вот Катю выписали достаточно быстро. Бедная девочка не смогла жить в их с Фёдором квартире, где всё напоминало о потере. Они ведь уже даже детскую для малышей приготовили. Катя уехала к родителям в деревню. Ей нужно было сменить обстановку.
Анна прекрасно понимала невестку. У самой сердце кровью обливалось всякий раз, как взгляд натыкался на приготовленные для внука и внучки вещички.
Что уж говорить о Кате, потерявшей детей на таком большом сроке. К счастью, жизни Фёдора больше ничего не угрожало, хотя, конечно, ему ещё лечиться и лечиться.
Анну очень тревожил тот факт, что всё это подстроили. Если бы это была случайная авария, другое дело, но ведь кто-то умышленно испортил тормоза в автомобиле.
Следствие, конечно, велось, но почему-то Анна не особенно верила в то, что преступников найдут. Сам же Фёдор и предположить не мог, кто это сделал. Не было у него даже догадок.
Это случилось неуютным февральским вечером. Анна возвращалась домой из больницы.
Фёдор выглядел таким потерянным, таким подавленным. Он тяжело переживал потерю детей. Да и состояние Кати его очень тревожило. В подъезде почему-то было темно, будто все лампочки на этажах вдруг перегорели. Странно, такого раньше никогда не случалось. Лифт тоже не работал. Наверное, опять какой-то сбой, свет отключили.
Анна поднялась на седьмой этаж, немного запыхалась. Что поделать, не девочка уже. Открыла дверь ключом и вдруг почувствовала, как её сильно толкнули в спину. Женщина упала на пол своей тёмной прихожей. А кто-то, почти невидимый в сгущающихся сумерках, уже запирал дверь изнутри. Анну окатило ледяной волной страха. Она была близка к панике.
Помощи ждать неоткуда. Анна пыталась разглядеть в темноте человека, втолкнувшего её в квартиру, но в вечерних сумерках выделялся лишь его силуэт.
Это мужчина. Высокий, худой, но зачем он здесь? Что ему вообще нужно?
Незнакомец щёлкнул выключателем. Прихожую озарил тёплый свет. Значит, свет всё-таки не отключили. И тогда Анна, наконец, разглядела незваного гостя и узнала его. Узнала, хотя с тех пор, как она видела его в последний раз, прошло почти 20 лет.
Вне всяких сомнений, это был Максим, повзрослевший, возмужавший мальчишка, которого она когда-то вернула в детский дом. Тот же колючий взгляд темных глаз, та же злобная ухмылка на губах. И вот тогда Анне стало еще страшнее. Она понимала, что вряд ли Макс забежал повидаться с женщиной, бывшей его приемной мамой, целых четыре года. Он пришел мстить, как и обещал тогда, по дороге в детский дом.
– Здравствуй, мамочка. – Наконец, нарушил тишину незваный гость.
Голос его звучал вполне дружелюбно, даже как-то успокаивающе, почти нежно. Анна поднялась с пола и смело взглянула в глаза бывшему приемному сыну.
– Что это значит? Что ты себе позволяешь? Я сейчас полицию вызову.
– А это вряд ли, – улыбнулся Макс.
Ловким движением руки он стащил с плеча Анны сумочку и вытряхнул её содержимое прямо на пол. Мобильник с глухим стуком ударился о кафель. Мужчина подхватил его, повертел в руках. А потом со всего размаху швырнул о пол, так что стеклянные осколки мелкой пылью брызнули во все стороны.
Анна зажала рот рукой. Резкие движения, импульсивные поступки. Если до этой сцены еще можно было надеяться на благополучный исход встречи, то теперь в намерениях Макса сомневаться уж точно не приходилось.
– Не хочешь узнать, как мне жилось всё это время, пока ты, папаша и Федька наслаждались путешествиями, общением, прогулками, праздниками?
- Понимаю, тебе пришлось тяжело, но я пыталась. Я честно пыталась достучаться до тебя. Только ты ведь всё делал мне назло. Чем больше я тебя хвалила, чем больше уделяла тебе внимания, тем сильнее ты пакостил, переходил все границы дозволенного. В конце концов, находиться с тобой рядом стало просто опасно.
- И вы просто избавились от меня. Сдали, как испорченный товар, в магазин.
На Анну вдруг накатили воспоминания. Она вновь испытала горечь и отчаяние тех дней.
– Мы пытались тебя лечить, вспомни. Ты отказывался, злился на нас. Становилось всё хуже и хуже. Поверь, мне нелегко далось это решение. И мне тяжело было все эти годы осознавать, что так получилось.
– Тебе тяжело? – На губах Макса заиграла та самая злобная ухмылочка, а взгляд сделался жёстким и каким-то ледяным.
– Да что ты знаешь о том, что такое тяжело? Хочешь, расскажу об этом подробнее?
– Что, Максим? Страшно услышать правду? Так вот, в детском доме мне было плохо, очень плохо. Меня унижали, оскорбляли, привязывали на ночь к кровати, били, заставляли убирать за другими воспитанниками, я мыл туалеты, менял вонючие памперсы малышне, меня всё это злило, очень злило, и я стал мстить им, мстить им всем.
Он ненавидел воспитателей. Его бесило в них всё. Лицемерие, жестокость, равнодушие, даже внешность. В мыслях мальчишка вытворял с ними страшные вещи. Но в реальной жизни ему не хватало сил. Зато маленький Макс мог делать мелкие подлости. Забирал деньги из сумочек персонала, пачкал одежду взрослых, рвал на кусочки отчёты и другие документы.
Конечно, его ловили, жестоко наказывали, оставляли без ужина, запирали на всю ночь в подвале, били. И этим злили ещё больше. Это была их ошибка. Взрослые думали, что заставят Макса бояться, добьются его послушания запугиванием, но злость лишь придавала мальчишке сил.
В его голове рождались новые планы.
Максима пытались лечить, давали ему какие-то таблетки, от которых путались мысли и всё время хотелось спать. Парень чувствовал, что тупеет от этих препаратов, потому научился удерживать их под языком, а потом выплёвывать.
Поведение его становилось всё хуже, о том, чтобы попасть в новую семью, не было и речи. Во-первых, возраст уже солидный, усыновители предпочитают детей лет до пяти. Во-вторых, диагноз, который навесили на него прошлые приемные родители — пожизненное клеймо. В общем, спустя какое-то время Макса перевели в специализированный интернат для детей с ментальными нарушениями.
Его, решающего в уме задачки для старшеклассников. Мальчик вынужден был постоянно находиться среди умственно отсталых подростков. Это было то еще испытание. Правда, парню удалось запугать других воспитанников до такой степени, что все они старались держаться от него подальше. Даже самые агрессивные и сильные. Это было несложно.
Макс всегда умел находить слабые места окружающих. Всё это время мальчишка представлял, как сейчас живёт без него брат, наверное, купается во внимании и любви приёмных родителей. Те покупают ему красивую одежду, гаджеты, велосипеды и самокаты. Возят к морю, устраивают для Федьки дни рождения. Тот как сыру в масле катается, а ему, Максиму, приходится гнить заживо в таком ужасном месте.
Несправедливо. Как же ему хотелось явиться домой и отомстить Анне и Андрею. И Федьке, конечно, тоже. За их предательство. За их сытую, спокойную жизнь. За все их радости.
Перед сном Макс любил помечтать о встрече с приемными родителями. В том, что рано или поздно это произойдет, мальчишка не сомневался.
Они пожалеют, что так обошлись с ним. Каждый раз в своих мыслях Максим расправлялся со счастливым семейством по-разному. Скорее бы настал этот миг, а пока… Пока мальчишка был еще слишком маленьким и слабым, чтобы хоть что-то предпринять. Приходилось мириться со временными неудобствами, но потом все обязательно изменится.
Макс готовился. Читал оставленные персоналом газеты и книги. Смотрел телевизор. Ему нужно было оставаться в курсе того, что происходит в мире, чтобы потом, обретя свободу, не растеряться на улице, а действовать чётко и организованно. А ещё паренёк занимался спортом. Отжимался, подтягивался на перекладине, поднимал гантели.
Конечно, в интернате регулярно проводились занятия ЛФК, но этого не хватало для того, чтобы оставаться сильным. А Макс не мог себе позволить быть слабым. У него была цель, ради которой он стойко преодолевал все трудности. Убежать из интерната не представлялось возможным. Заведение находилось далеко за чертой города и было обнесено высоким забором с колючей проволокой.
Но после 18 лет Макса перевели во взрослое учреждение. Режим там оказался менее строгим. Здесь парень решил зарекомендовать себя с хорошей стороны. Ему нравилось выводить людей, он буквально питался их негативными эмоциями, но ради великой цели пришлось взять себя в руки и немного поголодать. Макс умел казаться адекватным, когда хотел.
Он стал идеальным пациентом и лучшим помощником персонала. То шкаф передвинет, чтобы уборщица могла протереть под ним пыль, то поможет медсестре донести тяжёлый поднос с лекарствами на пост. Парень не переставал удивляться тому, как это легко — надувать окружающих и манипулировать ими. Скоро он сделался всеобщим любимчиком. Люди улыбались ему, говорили комплименты, удивлялись его доброте и отзывчивости.
Макс смущался, а сам мысленно оскорблял их, плевал им прямо в лица.
Никто даже не догадывался о том, что происходит у него в голове, а если бы узнали, то, наверное, убежали бы в панике как можно дальше.
Макс набирался сил, продумывая детали плана. Приятно было думать о том, что момент встречи с предателями все ближе. Контроль за Максом ослаб. Ослаб настолько, что ему даже доверили встречать у ворот машину, привозившую из прачечной чистое постельное бельё.
В обязанности Макса входило отпирать и запирать ворота. В новую должность Макс вступил в октябре и понял, что это его шанс вырваться на свободу. Нужно только дождаться лета, чтобы уйти по тёплой погоде. Так проще.
– Скоро приёмные родители и Федька-предатель получат сполна.
От этой мысли даже дух захватывало. Ничего не радовало Макса так сильно, как скорая встреча со счастливым, благополучным семейством. То-то они все удивятся.
Мужчина отсчитывал дни до лета. Его нетерпение всё нарастало. В душе снова всколыхнулись давно забытые чувства. Ярость, злость, обида. А потом он случайно увидел по телевизору репортаж о брате Фёдоре, талантливом инженере, недавно открывшем собственное дело. В интервью успешный красивый мужчина охотно делился опытом.
И Макса переклинило. Он решил уйти на следующий же день. Даже несмотря на то, что на дворе стоял январь. Не мог он больше ждать, просто не мог. Не должны они жить счастливо ещё несколько лишних месяцев.
– Хватит. Пришла пора расплачиваться.
Ночью мужчина обшарил сумки и карманы персонала. Ещё и в кассу залез. Он давно знал код от сейфа. Сумма набралась неплохая. На дорогу и еду точно хватит. Тёплая одежда у него имелась. Пациентов государство снабжало фуфайками, валенками, рукавицами и свитерами. Так что никаких преград на его пути не было. И вот, впустив утром, как обычно, машину из прачечной в интернатский двор, мужчина, никем не замеченный, выскользнул за ворота.
Вот она, долгожданная свобода. До города километров пять. Дойдет за час быстрым шагом. Под ногами хрустел снег. На сердце пели соловьи. Легкий морозец бодрил. С неба ярко сияло солнце.
Счастливый Максим возвращался в город, где жили его приемные родители и родной брат. Мысль о том, что они не подозревают о приближающейся беде, грела душу.
– Но я не понимаю, – перебила Макса Анна. – Ведь тогда, когда вы с Федей были совсем малышами, мы ведь очень старались, заботились о тебе, покупали сладости, игрушки, уделяли тебе внимание. Почему? Почему ты так безобразно себя вёл? Будто бы мстил мне за что-то.
– А я и мстил, – ответил Максим. – За нелюбовь, за равнодушие, за то, что ты не моя настоящая мама. Она-то меня любила, говорила, что я на неё очень похож. С ней я был по-настоящему счастлив, я был ей нужен, понимаешь? А для остальных мелкий Макс был пятым колесом в телеге, балластом, от которого хотелось бы поскорее избавиться. Я часто сравнивал, как ты смотрела на меня и Федьку, на него с любовью и нежностью, а на меня с брезгливостью.
Анна задумалась, а ведь возразить нечего. Она старалась, очень старалась не показывать Максиму своё отношение, но он, совсем ещё маленький ребёнок, всё равно всё считывал.
– Маму погубил этот подонок. Я всё видел. И ещё тогда, в четыре года, поклялся отомстить ему. Именно его я искал в первую очередь, когда убежал из больницы. И нашёл. Но только поздно. Тот уже и сам давно был мёртв. А вот следующими в моем списке были вы.
Максим первым делом отправился на вокзал. Влился там в компанию местных бездомных. Он всегда умел найти общий язык с кем угодно. Если хотел этого, конечно.
Деньги на еду, сигареты и выпивку были. Мужчина щедро угощал новых друзей. Он сделал их своими агентами. Теперь каждый день по городу рыскали вокзальные нищие, выискивая Анну, Андрея, Фёдора. Спустя пару недель поиски дали долгожданный результат. Один из бездомных обнаружил, где живёт Анна.
- Вот так вот. Вы переехали, но я всё равно вас нашёл. Даже если бы вы уехали из города или из страны, я пришёл бы за вами, рано или поздно. Жаль, что Андрей не застал моего возвращения, так было бы ещё интереснее.
Максим начал следить за домом приёмной матери. Наблюдательным пунктом для него стало заброшенное здание неподалёку. Когда-то здесь хотели строить магазин, но потом оставили это дело. Так и торчал недострой посреди двора, постепенно разрушаясь. Удобное место для игр в прятки и слежки.
Макс изучил расписание Анны. Теперь он знал, когда та обычно ходит в магазин и гуляет с собакой.
Фёдор часто приезжал к матери на своей красивой машине. Максим знал, что такие иномарки стоят недёшево, значит, дела у братца идут хорошо. Более того, у него жена ожидает ребёнка, красивая такая, улыбчивая.
Максу семейное счастье не светит. По большому счёту, оно ему и не нужно, но мысль о благополучии брата не давала мужчине покоя.
Анна поняла, о чём сейчас расскажет Максим. Она зажала рот руками. Всё-таки предчувствие её не подвело. Случившееся с Фёдором и Катей действительно связано с тем, что она и Андрей сделали 20 лет назад.
- Вижу, ты догадалась, — довольно улыбнулся мужчина. — Да-да, конечно. Это был я. Я покопался немного под капотом машины брата, пока он с женой был у тебя в гостях. А потом — бац, и это досадная авария. Я рассчитывал на большее. Но Фёдор выжил. Правда, вот детишек у него теперь не будет. Мелочь, а приятно.
Анна готова была броситься на Макса, расцарапать его довольное лицо, пинать гадёныша ногами.
- Тоже мне новость. — Беззаботно пожало плечами чудовище в человечьем обличье. — Я знал, что ты меня ненавидишь. С самого раннего детства знал. И это, кстати, взаимно.
- Он же ничего тебе не сделал! — сорвалась на крик Анна. — Я понимаю, мы взрослые, возможно, виноваты перед тобой. Не хватило терпения пройти испытания, испугались трудностей и твоей болезни. Но Федя-то тут при чём?
- А он даже не пытался остановить вас тогда. Ещё и облегчение, наверное, испытал, когда вы меня сдали, но и наслаждался потом всеми теми благами, что, по идее, были предназначены нам обоим. В одиночку наслаждался жизнью вашей состоятельной, дружной семьи, со спокойной душой, вряд ли он переживал о старшем брате. Пришла пора платить по счетам только и всего, всё справедливо. И, кстати, конечно же, я закончу начатое. В больницу, где лежит Фёдор, попасть не так уж сложно, а я знаю, где он, больница, отделение, номер палаты. Но сначала, сначала разберусь с тобой.
- Ты просто монстр. — Устало вздохнула Анна. — И всегда им был. Я сразу почувствовала это. Сразу, как только увидела твой взгляд. Надо было слушать свою интуицию.
- Но тебе так хотелось почувствовать себя мамой. Ты так боялась собственной неполноценности, что решила взять звереныша в нагрузку к милому малышу Феденьке. Ещё и намеревалась, наверное, человека из мелкого отморозка сделать, чтобы потом чувствовать себя добренькой и благородной.
Анна промолчала. Максим опять частично угадал её мысли. До чего же он умён и проницателен? Мог бы стать талантливым психологом, помогать людям.
- Ну вот, вроде бы обо всём поговорили. - Подвёл итог Максим.
Он медленно начал приближаться к женщине. Та инстинктивно попятилась назад. Это продолжалось до тех пор, пока Анна не упёрлась спиной в стену.
– Всё. Дальше отступать некуда.
- Я пыталась. Пыталась стать для тебя любящей матерью. Но ты всегда всё портил, – шёпотом произнесла она, глядя в улыбающееся лицо Макса.
Почему он всё время улыбается?
- Вы были взрослыми, я – маленьким ребёнком. Виноват тот, кто старше и опытнее, так что, мамочка, не пытайся навесить на меня свою вину. Это совсем уж низко, даже для тебя.
- И… И что ты собираешься со мной сделать?
– О-о-о, у меня столько вариантов, что даже не знаю, что выбрать. Времени для обдумывания у меня было предостаточно, сама понимаешь.
Анна предприняла отчаянную попытку проскользнуть за спину Макса. Но тот легко перехватил её, завёл ей руки за спину. Боль заставила женщину согнуться пополам. Она чувствовала, что Макс стал очень сильным. Это уже не тот маленький мальчик, которого можно было отшлёпать по мягкому месту и отправить в угол.
– А теперь давай-ка прогуляемся до моего автомобиля. Ну, как моего? Я его взял на прокат у кого-то из ваших соседей. Ты знала, что некоторые даже не запирают свои колымаги? Думают, что такое ржавое добро никому не нужно. Но нам-то какая разница, на чём ехать? Правда же?
Максим, продолжая удерживать руки Анны, заведёнными за спину, вытолкнул её в подъезд. Там по-прежнему было темно.
– Это я выкрутил лампочки на всех этажах, – похвастался Макс.
- И чтобы на камеру не попасть где-нибудь случайно, и чтобы никто нас по дороге не заметил. И самое главное, чтобы ты меня не увидела. Я ведь прямо около твоей двери стоял, когда ты её открывала. И как только не почувствовала...
Анна попыталась вывернуться и вскрикнула от пронзившей лопатки боли. Макс воспринял это по-своему.
– Даже не смей кричать, звать на помощь. Сделаешь это, просто сразу сверну тебе шею и отправлюсь за Федькой.
Анна понимала, что Максим не шутит. Он действительно способен на такое. И бог знает на что еще. Поэтому до ржавых стареньких «Жигулей» соседа она дошла молча, не сопротивляясь. Только молилась про себя, чтобы кто-то встретился им на пути. Но чудо не произошло.
Максим втолкнул приёмную мать на пассажирское сиденье, сам уселся за руль.
– У тебя что, права есть? – удивилась Анна.
– Нет, конечно. Права таким, как я, не выдают. Я вообще первый раз за рулём, но знаю, что к чему, в теории. Ничего сложного. Я тщательно готовился к этой встрече, так что все под контролем.
Тронуться Максу удалось не с первого раза. Зато потом всё пошло отлично. С трудом верилось в то, что он впервые за рулём. Несмотря на весь ужас ситуации, Анна в который раз удивилась тому, как быстро Макс всё схватывает.
– Интересно, куда он сейчас её везёт? И самое главное, что теперь делать? Как предупредить об опасности Фёдора? Если с ним что-то случится, Анна этого просто не переживёт. Хотя, судя по настрою Макса, она об этом уже и не узнает.
Автомобиль выехал за город. За окнами замелькали заснеженные поля и леса. Анну начала бить крупная дрожь. Она была одета совсем не по погоде. Пуховик остался дома, на ногах вместо сапог — обычные тапки. Во время разговора со старшим сыном женщина сняла тёплую одежду. А когда Максим тащил приёмную мать на улицу, не успела одеться. Но в салоне было почти жарко. Наверное, дрожь — это все же проявление стресса.
– Куда мы едем? – спросила Анна.
Максим молча смотрел на дорогу.
Точно так же он иногда зависал и в детстве. Это был взгляд глубоко больного человека. Его диагноз вкупе с высоким интеллектом и отсутствием моральных принципов — страшный, тяжелый, неприятный человек, вызывающий отвращение и неприязнь, его просто невозможно любить. А несложно было поверить в то, что говорил Макс о своей родной матери, якобы он был ее любимчиком.
– Но... Сейчас нужно что-то предпринять, сделать что-то, чтобы спасти Фёдора, должен же быть какой-то выход.
- Прости меня, – вдруг вырвалось у Анны.
Фраза вывела Макса из оцепенения. Он с удивлением обернулся к женщине, внимательно посмотрел ей в глаза и тяжело вздохнул.
– Всё понятно, пытаешься меня задобрить, а на самом деле вовсе не чувствуешь себя виноватой.
– Нет, правда, прости за то, что испугалась тогда, за то, что предала.
– Это бесполезно, – покачал головой Максим. – Сегодня вы все получите по заслугам.
– А потом? – поинтересовалась Анна. – Что произойдёт потом? Куда ты пойдёшь? Что будешь делать?
Лицо Максима вдруг исказилось злобой. Женщина поняла, что задела его больное место. Похоже, старшенький ещё не думал о будущем, или очень страшился его.
– Вот сейчас не станет меня, не станет Фёдора. Какое-то время ты будешь счастлив. Недолго, ведь тебе даже триумф не с кем разделить. Никто не узнает, какой ты молодец, не оценит гениальность твоего плана. Об этом вообще никто не узнает.
Максим выглядел несколько растерянным. Анна поняла, или сейчас, или никогда. Появился маленький шанс на спасение.
– Отпусти меня, – вдруг попросила Анна. – Отпусти меня, пожалуйста.
Теперь он выглядел отрешенным, будто мыслями, находился где-то очень далеко.
– Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня.
Анну вдруг будто бы заклинило. Она произносила эту фразу раз за разом, как мантру, как заклинание. Максим вдруг резко остановил машину на пустынном шоссе. По обе стороны дороги тянулся заснеженный лес. На небе уже сияли первые звезды.
Анна посмотрела мужчине прямо в лицо. Теперь это был прежний Макс, ухмыляющийся, собранный, организованный. Отрешенности и растерянности как не бывало. Очевидно, он, наконец, принял решение.
– Хорошо, – произнёс Макс. – Хорошо. Твоя взяла. Я тебя отпускаю.
Не успела Анна осознать услышанное, как мужчина распахнул дверцу и вытолкнул её прямо в снег. Второй раз за вечер она упала, больно ударившись коленями. Февральский мороз сразу же обжёг открытые участки тела — ноги, руки, шею. А Макс круто развернулся и помчался в обратном направлении, в город. Наверное, в больницу к Фёдору.
Мороз всё крепчал. Анна прекрасно понимала, что долго не продержится. А вокруг только пустая дорога, поля и лес. Женщина уже едва чувствовала кончики пальцев на ногах. Ещё и ветер поднялся. Анна кинулась к ближайшему лесу. Во-первых, движения согревают.
Во-вторых, она очень надеялась укрыться за деревьями от пронизывающего ледяного ветра. Ну, а в-третьих, Анна боялась, что Макс передумает и вернётся за ней. Лучше уж замёрзнуть в зимнем лесу, чем снова попасть в руки к этому чудовищу, которое годами вынашивало изощрённые планы мести. Но в лесу было не намного лучше. Мороз сковывал, доставлял физическую боль.
А потом вдруг как-то в одно мгновение стало легче, даже потеплело. Сугроб под густой елью показался женщине мягкой периной. Она опустилась прямо в него и не почувствовала холода. Как приятно, как мягко. Навалилась огромная усталость. Глаза закрывались сами собой. Анна понимала, что нужно держаться. Спать нельзя ни в коем случае. Но противиться не оставалось сил.
Из объятий сна Анну вырвали чьи-то сильные руки. Это был Петрович. Пока он нес её, завёрнутую в пропахший крепкими сигаретами пуховик, Анна думала, что мужчина ей приснился.
В тёплой сторожке Анна отогрелась, взяла себя в руки. К ней вернулась способность мыслить ясно. Первым делом женщина вызвала полицию. И сюда, и в больницу. Только бы они приехали вовремя. Только бы Макс не успел добраться до ничего не подозревающего Фёдора.
Петрович слушал ночную гостью, не перебивая. С каждым её словом он всё сильнее убеждался, что поступил правильно, выбрав жизнь отшельника.
Люди сложные, странные, непонятные, кто виноват в этой истории?
Максим, переживший в детстве столько ужасов и лишений? Анна, не справившаяся с воспитанием сложного ребёнка, или, может, администрация детского дома, скрывающая от усыновителей прошлое воспитанников и не желающая искать подход к обездоленным детям?
Петровича очень утомило общение с этой женщиной. Её рассказ потряс мужчину до глубины души. Он не хотел бы всего этого слышать, а теперь…
Теперь Петрович точно знал. Он будет вновь и вновь прокручивать тяжёлую историю в голове и переживать. Неизвестно ещё, чем здесь всё закончится.
- А вдруг он меня ищет? - Заволновалась Анна. - Вдруг вернулся за мной, наткнулся на мои следы, а потом и на ваши.
- У меня есть ствол, — ответил лесник.
Но тут же вспомнил, что оставил его возле бани. Мужчина встал и направился к двери. Анна вцепилась в него мёртвой хваткой.
- Куда же вы? Погодите. Не открывайте дверь. Вы его не знаете. Он может затаиться там, под окном, и выжидать. Он на всё готов. Это монстр, чудовище, исчадие ада.
Мужчина не стал спорить. Анна явно была сейчас не в себе. Оно и понятно. Не стоит нервировать её ещё сильнее. И тут… тут раздался стук в дверь. Тихий, даже какой-то деликатный. Женщина вздрогнула. В её глазах отразился ужас. Она побледнела буквально на глазах.
Петрович даже испугался, не начинается ли у неё сердечный приступ. В дверь снова постучали. Анна бесшумно пятилась в дальний угол. А Петрович… Впервые за долгие годы он ощутил, как его сердце сжимает страх.
Кто сейчас стоит на пороге его сторожки? Быть может, полиция, которая уже как раз должна была подоспеть, или всё-таки жаждущий мести Макс?
Смелости для того, чтобы задать простой вопрос "Кто там?" почему-то не хватало.
- Откройте, полиция! — раздался, наконец, уверенный мужской голос.
Петрович и Анна переглянулись. Страх еще не отступил. Кто знает, может, это Макс пытается выманить их наружу. Но тут подключился второй голос, сообщивший звание и фамилию. Сомнений не осталось.
За дверью действительно полицейские. Петрович распахнул дверь. В дом вошли четверо мужчин в форме.
- Вы нашли Макса? Схватили его?
Анна набросилась на вошедших с вопросами. В её голосе звучало отчаяние.
- Нет, — отрицательно покачал головой старший из группы. - Но мы разослали ориентировки и отправили наряд в больницу. С вами всё в порядке?
Вы не пострадали? Помощь врача требуется?
Её вновь начала бить крупная дрожь. Петрович видел, как страх за сына заставляет голос женщины срываться, а всё её тело содрогаться. Он накинул на плечи Анны плед. Может, это хоть немного поможет унять её дрожь.
- В таком случае вам нужно проехать с нами в отделение, подписать кое-какие документы, дать показания. И вам, мужчина, тоже, вы свидетель.
- Да, я ничего не видел, просто её в лесу нашёл, - принялся объяснять лесник.
- Пройдемте, — повторил полицейский.
- Хорошо, — пожал плечами мужчина.
Он понятия не имел, чем может помочь следствию. Но раз надо, то куда деваться? И еще… Петрович понимал, что его присутствие нужно Анне.
Она была близка к истерике. Ей необходимо чье-то участие. Необходима поддержка. За время ожидания полиции они вроде как успели сблизиться. Женщина ему всю историю своей жизни рассказала.
В отделении их развели по разным кабинетам. Петровичу задавали вопросы, узнавали у него малейшие подробности о моменте, когда он нашел в лесу Анну.
Тот спокойно отвечал. Потом ему дали подписать протокол и отпустили. В коридоре на кушетке, приставленной к обшарпанной стене, сидела Анна. Бледная, одинокая, растерянная. Она крепко обхватила себя руками за плечи и медленно раскачивалась вперед-назад. Из странного оцепенения её вывел вопрос Петровича.
Анна посмотрела на него мутным взглядом и отрицательно покачала головой.
- Нет, со мной далеко не всё в порядке. Мне никогда ещё не было так страшно и так тяжело. Чудовище уничтожает мою жизнь.
- Да, задали кучу вопросов, дали расписаться и сказали отправляться домой.
Подъезд вроде как ставят на охрану, на случай, если Макс появится. А я не могу туда идти, понимаете? Я ни за что теперь не смогу переступить порог собственной квартиры, пока его не посадят за решетку. Он теперь мне везде будет мерещиться.
Петрович понял, что Анну сейчас нельзя оставлять одну и удивился тому, что полицейские не дали ей сопровождения, отпустили женщину в таком состоянии домой, еще и в момент, когда человек, угрожающий ее жизни, не пойман.
- Я побуду с вами, — решительно заявил мужчина, усаживаясь рядом.
- Спасибо. Вы мне жизнь спасли. И ещё и помогаете так. Не знаю, что бы я без вас делала.
Анна посмотрела на Петровича с благодарностью. От этого взгляда он вдруг почувствовал себя намного сильнее и даже моложе как-то.
- Что там, в больнице? — спросил лесник, чтобы скрыть смущение. Макс туда добрался?
- Проблема в том, что они ничего мне не сказали.
Голос женщины зазвенел, она снова была близка к истерике.
- Говорят, тайна следствия, и что я всё узнаю, когда придёт время.
- Но ведь мы и сами можем туда поехать, — предложил Петрович, - раз уж вы домой не хотите.
- Правда? — на лице Анны, наверное, впервые за всё это время промелькнула слабая улыбка.
- Ну да. Сейчас попрошу нам такси вызвать, деньги у меня в кармане есть. Хорошо выложить не успел.
Спустя полчаса такси привезло Анну и Петровича к зданию больницы, где лежал Фёдор. Около ворот стояло несколько полицейских машин. Проблесковые маячки выключены, людей в салоне нет. Всё выглядело как-то очень тихо и спокойно.
Петрович и Анна вошли внутрь. Просторный вестибюль ослепил их ярким светом. Здесь было почти пусто. Только в углу сидели мужчина и женщина. Видимо, ожидали своей очереди к дежурному врачу.
- Чем могу помочь? - С улыбкой обратилась к ним администратор.
Петрович заметил, что она взволнована, хотя и пытается хранить видимое спокойствие.
Что-то здесь, видимо, всё же произошло. Мужчина решил не ходить вокруг да около. Решительно направился к этой улыбчивой девушке в белом халате и спросил прямо:
- Что тут у вас недавно за заварушка была?
- Что? — удивилась администратор, а потом добавила, - А откуда вы знаете?
- Вот эта женщина, мать пациента, который, похоже, находится в опасности.
Она имеет право знать, что происходит.
- Я документы могу показать, если надо. - Подключилась Анна. - Скажите, с моим Фёдором всё в порядке?
Отчаянье и мольба в глазах женщины сделали своё дело. Девушка-администратор рассказала ночным посетителям всё, что знала об этой ситуации. Да, действительно, в больницу проник злоумышленник. В палате на третьем этаже началась драка.
Включили сигнал тревоги. Других пациентов отделения эвакуировали.
Похоже, что двое — пациент и преступник — забаррикадировались в палате. Было понятно, что там происходит что-то страшное. Потом приехали полицейские. Целая толпа. Отряд ворвался в отделение, ну и… Одного из участников провели в наручниках с опущенной в пол головой мимо стойки администратора. А второго участника сейчас оперируют, и жизнь его висит на волоске.
- Феденька, — воскликнула женщина, схватившись за сердце, - когда я смогу его увидеть?
- Это только после операции. Если врач разрешит, посидите пока что здесь. Как только он освободится, я вас позову. Врачи обязаны сообщать о состоянии пациентов родственникам.
Ожидание длилось около часа. За это время Анна не проронила ни слова. Женщина превратилась в бледную статую с полными боли глазами. Петровичу тяжело было смотреть на нее, но и бросить Анну сейчас в таком состоянии он не мог, уже не мог. Кроме того, уж очень интересно ему было, чем же закончится эта необычная история.
Лесник надеялся, что с Фёдором всё обойдётся.
- Доктор в кабинете. Он готов вас принять, — наконец сообщила девушка-администратор.
Весь её вид выражал сочувствие Анне.
- Идёмте со мной, пожалуйста. - Попросила женщина, глядя на лесника.
Конечно же, он пошёл. Что ему ещё оставалось? За какие-то несколько часов судьба Анны стала ему небезразличной.
- Ну что, пострадал ваш сын, конечно, — сообщил врач. - Нанесли ему удар по голове. Серьёзный. Проломили череп. Повезло парню, ещё бы пара миллиметров, и всё, конец. Или овощ в лучшем случае, а так, жить будет и даже полной жизнью, можете выдохнуть.
- Да, сейчас находится в палате реанимации, там около двери сидит полицейский, дежурит.
Могу пустить вас на несколько минут, только ближайших родственников.
- Нас двое, — поспешно сообщила Анна, вцепившись в руку Петровича.
Тот не стал возражать, понял, что женщина боится остаться без его поддержки даже на минуту. У дверей палаты действительно сидел полицейский. Петрович решил, что он охраняет Фёдора от Макса, который может вернуться. Правда, девушка сказала, что того увели в наручниках.
Скорее всего, этот охранник — просто формальность. Макс в руках полиции, Фёдору и Анне больше ничего не угрожает. Войдя в палату и взглянув на молодого мужчину с перебинтованной головой, Анна ахнула и начала медленно сползать на пол. В ее глазах застыл ужас. К такой реакции лесник не был готов.
- Ну-ну, что такое? — поддержал ее под руки Петрович.
- Ну да, выглядит парень неважно, но доктор же сказал, что с Федором все будет хорошо.
- Это не Федор! — воскликнула Анна. - Это Макс!
Петрович в изумлении уставился на мужчину под тонкой больничной простынёй. Бледный, с синяками под глазами, острые черты лица, чёрные внимательные глаза и очень неприятная улыбка на лице.
- Где Фёдор? — кинулась к нему Анна. - Что вообще происходит?
- Не знаю. В тюрьме, наверное. Там, где ему и положено быть. Я в больничке, он в тюрьме. Тебе когда-то досталось сразу два чудовища, вот так совпадение, просто Фёдор лучше притворялся всё это время, но он опаснее меня. Куда опаснее. Мне до него очень далеко.
Анна бросилась на Макса. Петрович с трудом оттащил её в дальний угол. Он удивился тому, сколько силы оказалось в этой немолодой уже и хрупкой на вид женщине, которая ещё и столько всего пережила этой ночью.
- А теперь слушай правду, мамочка. Неприятную правду.
Анна кивнула головой, давая понять, что готова выслушать обмотанного трубками и подключённого к аппаратам человека.
Её мучитель выглядел сейчас беспомощным и безопасным. И Макс рассказал. Петрович и Анна слушали мужчину, не перебивая. Макс поведал, что большая часть проказ, за которые его ругали в детстве, была делом рук именно Фёдора. Мальчишка, несмотря на совсем юный возраст, виртуозно подставлял брата.
Это он разрисовывал обои после ремонта. Он изуродовал кошку. Он бил посуду, портил вещи и подбивал нестабильного старшего на дурные поступки. Врал, запугивал, уговаривал. Заболевание Макса прогрессировало во многом благодаря Фёдору, который выжимал из состояния брата максимальную пользу, творил, что хотел, прикрываясь братом, манипулировал старшим, получая от этого удовольствие и тем самым всячески способствовал расшатыванию и без того слабого душевного здоровья Макса.
Когда Макс подрос и начал кое-что понимать, он пытался достучаться до родителей, рассказывал им о выходках умного и расчётливого младшего брата, но доверия к старшему уже ни у кого не было, а Фёдор всех просто очаровал.
- Помнишь, когда нам было лет по семь-восемь, случилась трагедия? Мы гуляли на стройке, и один из моих одноклассников упал с высоты и разбился.
Вы тогда еще кричали на меня, обвиняли в том, что прогулки по таким опасным местам — точно моя идея. И это я подвергал всех опасности, и Арсений погиб частично и из-за меня тоже.
Анна кивнула. Она прекрасно помнила тот момент. Ей тогда казалось, что поведение Макса угрожает жизни и здоровью Фёдора.
Женщина с ужасом представляла, что на месте погибшего мальчика мог оказаться её любимый сын. И всё из-за бредовых идей старшего. Наверное, в то время и зародилась в её голове мысль отдать Макса в детский дом.
- Так вот, это именно Фёдор предложил Арсению пройти на другую сторону по балке. Там была высота пятого-шестого этажа примерно.
И бетонные блоки с торчащей арматурой внизу, без шансов. А когда мальчишка отказался, просто толкнул его, и Арсений полетел вниз.
- Нет! — в ужасе воскликнула Анна. - Не может быть! Я тебе не верю!
- Он полетел вниз, — продолжал Макс. - А Федька смотрел и улыбался.
Ты не знаешь его такого, а вот я знаю, очень хорошо знаю, я сам его тогда боялся, и сегодня боялся тоже, и не зря, он ведь после операции слабый, а голову мне вон как разломил, еле собрали, Феденька и не на такое способен, ты его совсем не знаешь.
А потом Макс рассказал что-то ещё более страшное.
Убежав из больницы, он какое-то время следил за Фёдором. И нашёл его логово. Да, у Фёдора было своё собственное логово. Небольшой бокс в гаражном кооперативе, обитый звукоизоляционным материалом. Там он держал кого-то. Макс так и не понял, кого. Фёдор периодически являлся в гараж с пакетами из супермаркета.
А потом выносил оттуда мусор, объедки, какие-то тряпки. В момент, когда открывалась дверь, иногда были слышны крики, но потом они смолкали, как только дверь захлопывалась. Я пытался выяснить, кто там сидит, кого он там держит, но изнутри всё обито чем-то звукоизоляционным. Он всегда всё просчитывал с удивительной точностью, с самого раннего детства.
- Это неправда, это неправда, — всхлипывала в углу Анна. - Замолчи сейчас же.
А Петрович уже понимал, что Макс не врёт, видел по его глазам. И полицейский, дежуривший у двери, он здесь не для охраны пациента. Он сидит под дверью для того, чтобы опасный пациент не убежал. Ведь Макс, хотя и пострадал, он преступник, так же, как и его брат Фёдор.
Анне, мечтавшей когда-то подарить заботу и любовь брошенным детям, действительно достались два чудовища. Фёдор оказался ненормальным, виртуозно скрывающимся, приличным семьянином, успешным человеком. Высокий интеллект, которым он обладал от рождения, позволял ему притворяться, вести двойную жизнь. Примерный мальчик и хулиган, успешный мужчина и искусный манипулятор, идеальный сын и жестокий человек.
Он держал в своём бункере людей, в основном молодых девушек, и когда те погибали, избавлялся от тел и искал новые жертвы.
Это продолжалось годами, на его счету было несколько загубленных жизней, и неизвестно, сколько еще людей он успел бы погубить, если бы не Макс. Перед тем, как отправиться на операцию, старший брат успел сообщить полицейским подробности из жизни Фёдора. Того задержали до выяснения обстоятельств, ну и… выяснили в итоге такое, отчего у самых бывалых волосы на в голове зашевелились, Анна так и не смогла вернуться в свою квартиру.
Ей пришлось какое-то время побыть в больнице, она не выдержала мощного удара судьбы. Петрович навещал её, она, кажется, была искренне рада его визитам, а перед выпиской попросилась к нему в хижину, пожить некоторое время вдали от людей, от их осуждения и расспросов.
Мужчина прекрасно понимал это желание скрыться от всех и вся, от жестокой реальности.
Так и жили они теперь вдвоём, стараясь не вспоминать о случившемся и не думать о будущем. Заботились друг о друге, только иногда, по ночам, Анна просыпалась от собственного крика. Её мучили кошмары.
Правда, всё реже и реже, Петрович был уверен, лес и природа сделают своё дело, исцелят Анну.