Муж оставил завещание не в ее пользу
10 лет назад. Аэропорт Сочи
Виктор всегда был таким: сидеть на одном месте без дела он не может. Вот и пошел он тогда гулять по зданию аэропорта. Рейс из-за ливня отложили на четыре часа. Он с семьей летел в Африку. В Сочи им не понравилась погода и они решили рвануть туда, где точно погреют косточки. Да и 9-летняя дочь Ксюша давно хотела посмотреть на жирафов и бегемотов в естественной среде обитания.
Старшему сыну Алексею было все равно. Он где только уже не был - его ничем не удивишь. 14 лет - девчонки не интересуют, деньги тоже, всё время в телефоне в игрушку играет. Там, в телефоне, и друзья у него, как он их называет, хотя ни разу не видел, а только голос слышал. Там жизнь у него интересная, что-то каждую секунду происходит, какие-то проблемы решаются, что-то покупает и продает. А в реальной жизни ему не интересно.
Всё у него есть, всё за него решили: в какой комнате жить, что носить, куда поступать. Когда выучиться, отец место в своей компании даст. Решили уже все.
А может и не в этом дело - просто поколение сейчас такое.
У Виктора в фирме работают мужчины, которые зарабатывают не так много для Москвы, но тоже как-то жаловались, что сыновья ночами и днями с телефонами разговаривают, из рук его не выпускают.
- Зато когда я звоню ему по срочному вопросу, трубку не берет. Потом отмазывается, что не слышал. А я-то знаю, что он и в туалет с телефоном ходит, но ничего поделать не можем с этой зависимостью.
Алексей в телефоне, жена Мария с дочкой решили фильм посмотреть, а Виктор пошел ноги размять, потом в самолете еще сколько сидеть придется.
Люди в зале ожидания практически все сидели, уткнувшись в телефон. Кто-то спал, не обращая внимания на окружающих. А Лариса стояла у окна спиной к нему.
Что-то зацепило его сразу. То ли точеная фигура, то ли красное платье. В поездки женщины чаще всего выбирают брюки, шорты, но никак не яркое платье.
Виктору захотелось подойти к ней поближе. Словно магнитом его притягивало.
Он вообще-то был верным мужем. За двадцать лет ни разу налево не сходил. Первое время ссорились с Марией по бытовым вопросам, жили тогда небогато. Виктор только начинал свой бизнес. Ему помогал хороший друг отца, который знал кое-что не понаслышке о стройке. Учил Витю толковых людей в бригаду отбирать, проверять заказчиков, даже плитку класть научил.
- Ты всё знать должен и кое-что уметь своими руками, иначе какой из тебя директор. В этом бизнесе нет легких денег, но я тебе помогу, обещал твоему отцу. - говорил дядя Толя.
Только и он долго не прожил. Не поздравил Виктора с победой в крупном тендере. С него и начался успех.
Виктор часто посещал могилу отца и дяди Толи, сделал так, чтобы их рядом похоронили.
- Спасибо вам, мои дорогие. Вам не придется за меня краснеть на том свете, - говорил он, опуская букеты красных гвоздик к памятникам.
Мария и Виктор смогли найти общий язык, договориться и как-то прожить в однушке на окраине Москвы на очень маленькую зарплату.
Пять лет Марии не удавалось забеременеть, потом случилось чудо и родился Лёшка. К его появлению Виктор заработал на трехкомнатную в новом районе.
Да, они были счастливы - и с деньгами, и без.
Потом Ксюша родилась и дела пошли еще быстрее в гору. Контракты, новые филиалы, командировки. Он друзей-то не заводил, не то что любовниц. Он хорошо воспитан и любил жену.
И вот он шел к даме в красном платье и про себя ругался.
Подойдя ближе, он увидел, что девушка плачет. Беззвучно. Она смотрела в окно, по которому стучал дождь и будто не замечала потока слез на своем лице.
Удивительно, но Виктору не хотелось останавливать этот поток, ему хотелось смотреть на эту картину, не отрываясь.
Красивая дама в красном платье молча выплескивает наружу всё, что накопилось.
- Интересно, что у нее произошло? Умерла бабушка, предала подруга, она потеряла ребенка, может, на рейс не успела и денег нет улететь куда надо.
- На слезы счастья не похоже.
Он обязательно узнает причину, но не сейчас, не в этот мин.
- Боже, как она красива...
- Рейс номер сто пять Сочи - Екатеринбург переносится на 16:00, - объявил приятный голос диспетчера.
Незнакомка в красном вдруг встрепенулась. Ладонью левой руки быстро смахнула слезы и посмотрела на Виктора безразличным взглядом.
Мужчина осмелился подойти ближе.
Виктор не знал куда девать руки, они показались ему в тот момент лишней частью тела. То в карманы брюк их всунул, потом за спину убрал, потом поставил в бока - все позы казались неуместными.
Девушку хотелось взять в охапку, прижать к себе и сказать нежно на ушко:
Но он не мог этого сделать, а тело выдавало.
Девушка повернулась к нему всем телом, окинула мутным взглядом с головы до ног и сказала:
Он привык решать вопросы и не привык к тому, чтобы в нем сомневались.
- Потому что сейчас мне поможет только безрассудный поступок. А у вас, вон, кольцо на пальце. Вам нельзя ввязываться в авантюры.
- Боже, как она прекрасна, - снова подумал Виктор. - Да я ради авантюры с ней готов и о кольце забыть.... Да что ж такое, я ведь примерный семьянин, нет, уходи отсюда. Извинись и уходи. Нет, не могу, я ведь еще не узнал, что у нее стряслось. Вот уж точно - женщина-загадка.
Виктор пошел за ней. У автомата предложил:
- Может, нормальный кофе попьем?
- Мне сейчас без разницы вообще, что пить. Жаль, перед самолетом нельзя что покрепче.
Они молча пошли к "Шоколаднице". Сели за дальний столик, заказали кофе.
- Ну, что, расскажете, что у вас стряслось? Может, помогу, чем смогу.
- Да рассказывать особо нечего - развелась после 10 лет брака, вот на родину теперь возвращаюсь. Жила в домике с видом на горы, возвращаюсь в комнату в общежитии. Мне 35, жила у мужа под крылом, не работала, он не велел, детей не родила, карьеры не построила, всё имущество до брака было у него, по мелочи и не стала ничего забирать. Я как та Стрекоза - лето красное пропела, оглянуться не успела.
Она сделала глоток, пенка от капучино осталась на ее верхней губе. Виктор улыбнулся: - Забавная, - подумал про себя.
- Ну, хорошо, что все живы, - сказал он вслух. - Я уже всякое напридумывал, увидя как вы слезы льете.
- Я жизнь свою оплакивала. Не знаю, когда они закончатся уже - слезы эти, льются сами по себе, правда.
- Не повезло девочке, - подумал Виктор.
Для него она и правда девочка. Ей 35, ему - 50.