Как бытовой звук создает историю в песне?
Дисклеймер: Автор не призывает никого к каким-либо действиям влекущим за собой печальные последствия, а лишь пытается через искусства задать вопросы, которые побудили бы людей к диалогу между друг другом
Что вы слышите в этой композиции?
Хватает 10-ти секунд от первых взмахов дирижёра, чтобы сказать себе: "Это какой-то розыгрыш". Люди, всю свою жизнь учившиеся играть великие произведения Баха, Шопена или Генделя, сидят в полной тишине. Они так и не начнут играть на своих инструментов до конца композиции, но они исполнят жизненную тишину, что заложена в эти 4 минуты и 33 секунды, а точней её отсутствие, как говорил создатель этой композиции Джон Кейдж.
Когда мы слышим слово "абстракция", то зачастую представляем картины различных художников. Для обычного человека они не несут никакой идеи, зачастую это так. Потому что, для человека не особа знакомого с живописью, картины - это отражение реальности. До появления "абстракционизма" художники переносили на холст нашу реальность, такую, какую мы её видим нашими глазами. От того и понимать картины, было легче, чем с приходом "абстракционизма". В обычном пейзаже или протрете мы можем уловить знакомые нам детали и с помощью их понять картину. Это могут быть сгустившиеся тучи, голая степь или же томный взгляд с заполненным пространством вокруг фигуры. Такие вещи передают настроение или же эмоцию вложенную в картину. А что передает эта картина?
В этой картины нет четкого рисунка, формы, детали которая дала бы нам понимание происходящего. Все эти вещи размыты, и как будто спрятаны от нашего глаза. Но, нет ли у вас ощущения не спокойствия, когда вы смотрите на эту картину? Будто с вами говорит не форма понятная глазу, а цвет, настроение которого вам известно еще с пелёнок. Черный вызывает страх боязни чего-то мрачного и зловещего, а красный ощущение происходящей трагедии. Что-ж, если это так, то ваши ощущения близки к происходящему на полотне.
Это картина, лишь одна четвертая часть композиционной работы Герхарда Рихтера под названием "Биркенау". История создание этих картин такова, что однажды Герхард увидел фотографии, сделанные в Биркенау. Биркенау - это немецкий концентрационный лагерь времен Второй Мировой войны, в котором погибло свыше миллиона человек. На этих четырёх фотографиях были изображены люди, которые сжигали трупы умерших заключенных после газовых камер.
Оператор фильма "Брат" Сергей Астахов как-то однажды объяснил, почему в фильме "Брат" мы не видим сцен убийств:
"Что касается сцен убийств, то здесь у меня есть четко сформированная позиция: в фильмах их показывают фальшиво. Когда я снимал фильм "Война", то с режиссером нам пришлось пересмотреть кадры реальных убийств военных. С кинемотографической точки зрения это неинтересно, а по-человечки - это дико. Это не показать так, как оно есть на самом деле."
Как мне кажется, такая идея подходит не только кинематографу, но и живописи, и даже музыки.
Вернемся к вопросу из заголовка: "Как бытовой звук создает историю в песне?"
Что вы слышите в этой композиции?
Кто-то услышал минорную композицию, кто-то грустный текст о том, что человек ушел из жизни, кто-то словил меланхоличное настроение и осеннею тоску. Но одну вещь вы должны были услышать точно - завывания, что тянутся всю композицию. Что вы в них слышите? Крик о помощи? Плачь? Стон исходящий будто из глубин вод морских? А может быть, даже все это вместе?
Если мы погрузимся в текст, то кратко, пересказать его можно так: человек совершил самоубийство. Но, как мне кажется, эта песня не была бы настолько сильней в эмоциональном плане, если бы в ней не было бы двух вещей: 1) этого самого завывания и 2) лаконичной до безумия фразы после таких слов в куплете:
Она не может быть возвращена обратно
Эта строчка, настолько проста, но своим существованием она задает философский и сложный вопрос: "Стоит ли нам судить людей, что решили покончить жизнь самоубийством?"
Мы не знаем, какую боль люди могли нести в себе все свое время существования, что пережили или какую глубочайшую травму имели. Возможно, для них такой выбор оказался самым "безболезненным". Хоть и, естественно, всегда неверным. Но эта композиция, таким бытовым звуком (под бытовым я скорей подразумеваю "натуральный" или же "живой") создает историю. Порой, эти стоны становятся глухими, что мы можем предположить, как человек еще жив и он слышит, откуда из другого для него уже мира доносятся просьбы о том, чтобы он не умирал.
Возьмем еще одну песню этой же группы из этого же альбома
Что вы слышите в этой композиции?
Опять все то же меланхоличное исполнение в тенорном диапазоне, но уже с другой историей. Здесь, опять же кратко, история идет о человеке, что движется к какой-то цели. Он переживает много трудностей на своем пути, но в конце говорит:
И тут опять есть вещь, которая дополняет эту историю и делает её законченной - это звук работающей звукозаписывающей техники и звук тока. Это дает нам понимание того, что герой не просто проговаривает слова песни в слух, но либо кому-то их передает по радио связи, либо для кого-то записывает. У него есть конечная цель, к которой он движется и неважно, человек эта цель или же какое-то место.
Вот что сказал вокалист этой группы Райан Каразия, когда у него спросили про звучание альбома, откуда эти песни:
"Мы старались сохранить органичность, сделать все естественно. Среди вещей, которые мы использовали для создания звуков, были автомобильные диски Майка, которые валялись в студии, маленькие игрушечные семплеры и клавиатуры"
Такие вещи хорошо работают на создание истории или атмосферы в песни. Иногда они даже становятся тем, вокруг чего могут построить всю песню, как в случае с композицией Джона Кейджа - 4'33". Мы не знаем, может, Райан Каразия переживал утрату близкого ему человека, и слышал или даже сам издавал эти стоны и крики, которые позже стали частью его работы. Нужно всегда помнить, что эмоции которые мы испытываем переживая какое-либо искусство, всегда важней слов, которые вам это искусство объяснят.
Listen / 4'33"