Сканирование мозга выявило нейронную сеть, которая удерживает тревожных людей в циклах самообвинения.

Новое исследование, опубликованное в журнале Progress in Neuro-Psychopharmacology and Biological Psychiatry, предполагает, что люди с более высоким уровнем повседневной тревожности склонны испытывать более сильные эмоции самообвинения, а также специфические изменения в том, как взаимодействуют их нейронные сети. Полученные результаты свидетельствуют о том, что это усиленное самообвинение сопровождается такими видами неэффективного поведения, как сокрытие или самобичевание. Эти закономерности могут помочь объяснить социальные трудности, с которыми часто сталкиваются тревожные люди в повседневной жизни.

Исследователи провели это исследование, чтобы лучше понять, как эмоции самообвинения действуют у людей, испытывающих тревогу, даже если у них нет формального психиатрического диагноза. Такие эмоции, как вина и стыд, могут быть адаптивными, когда они побуждают человека исправить ошибку. Они, как правило, становятся вредными, когда приводят к социальной изоляции и постоянной самокритике.

«Люди с повышенным уровнем тревожности довольно часто испытывают трудности в социальной среде», — заявил автор исследования Михал Рафал Зареба, научный сотрудник кафедры фундаментальной и клинической психологии и психобиологии Университета Хайме I в Кастельон-де-ла-Плана, Испания. «Например, они чрезмерно винят себя в негативных событиях, происходящих с ними самими, а также с другими людьми в их ближайшем окружении».

Зареба отметил, что предыдущие исследования изучали нейронные сети, участвующие в этих негативных чувствах, особенно у людей с тяжелой, диагностированной депрессией. «Хотя мы давно знаем, что такое поведение способствует ухудшению самочувствия тревожных людей, мозговые процессы, которые могут этому способствовать, оставались в значительной степени неизученными», — сказал Зареба. Понимание этих механизмов может помочь в разработке профилактических стратегий, позволяющих помочь людям до того, как их симптомы ухудшатся.

Для изучения этих связей авторы разработали многоэтапный эксперимент. Сначала группа из 140 здоровых добровольцев выполнила компьютерное тестирование, называемое заданием «Моральные чувства и поведенческие тенденции». В ходе этого занятия участники прочитали 54 гипотетических сценария, в которых они или их лучший друг вели себя таким образом, что нарушали социальные или моральные правила.

Для каждой ситуации участники оценивали по числовой шкале, насколько сильно они будут винить себя или своего друга. Они также выбирали конкретную эмоцию, которую испытывали бы наиболее сильно, из таких вариантов, как вина, стыд или гнев, направленный на себя. Наконец, участники указывали, какое действие они, скорее всего, предпримут в данной ситуации. Варианты включали в себя прятание, извинения, физическое или словесное самобичевание или создание ментальной дистанции от себя.

Данные этого поведенческого задания показали, что повышенная тревожность была связана с более сильными эмоциями самообвинения в целом. Люди с высокой тревожностью чаще сообщали о желании атаковать себя или прятаться от других, представляя себе эти сценарии. Это происходило независимо от того, было ли гипотетическое плохое поведение совершено ими самими или их другом.

«Сами по себе эмоции самообвинения не являются чем-то плохим; это сигнал, говорящий нам, что мы, возможно, сделали что-то не так», — заявляет Зареба. «Что способствует их важной роли в тревожности, так это неадаптивный способ справляться с ними».

Интересно, что, испытывая негативные эмоции по отношению к себе, такие как стыд или гнев, направленный на себя, тревожные участники реже мысленно отстранялись или отключались от мыслей, сосредоточенных на себе. В психологии способность создавать ментальное пространство, изолированное от негативных чувств, известна как самодистанцирование. «Когда тревожные люди испытывают эмоции самообвинения, они, похоже, дистанцируются от других и больше вовлекаются в мысли, ориентированные на себя, вместо того, чтобы пытаться компенсировать возникшие ситуации», — объясняет Зареба.

На следующем этапе исследования подгруппа из 80 участников прошла сканирование мозга с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии. Эта технология позволяет ученым измерять активность мозга, отслеживая мельчайшие изменения кровотока. Перед сканированием участники предоставили краткие письменные подсказки для семи личных воспоминаний, которые вызывали у них чувство вины, а также для семи эмоционально нейтральных воспоминаний.

Внутри сканера добровольцам показывали эти специально созданные подсказки и просили мысленно пережить эмоции, связанные с каждым конкретным воспоминанием, в течение десяти секунд. После того, как участники заново пережили воспоминание, у них было четыре секунды, чтобы ответить на вопрос о месте или социальной природе события. Между воспоминаниями они решали простые математические задачи. Это математическое задание было разработано для того, чтобы помочь им переключить внимание на внешние факторы и восстановить эмоциональное состояние перед появлением следующего воспоминания.

Во время воспроизведения воспоминаний, вызывающих чувство вины, исследователи наблюдали повсеместное увеличение активности мозга в нескольких областях по сравнению с нейтральными воспоминаниями. Наиболее примечательно, что они обнаружили, что у людей с более высокими показателями тревожности наблюдалась улучшенная функциональная связь между двумя конкретными областями мозга. Функциональная связь относится к тому, насколько хорошо различные области мозга взаимодействуют и синхронизируются друг с другом во время выполнения задачи.

Улучшенная связь наблюдалась между левой верхней передней височной долей и двусторонней субгениальной передней поясной корой. Верхняя передняя височная доля — это область мозга, известная обработкой социальных знаний и сложных социальных концепций. Субгениальная передняя поясная кора — это более глубокая область мозга, участвующая в обработке социальной принадлежности и чувства собственного достоинства.

«Нейровизуализационный анализ показал, что при переживании самообвинения у тревожных людей наблюдается более высокий уровень взаимодействия между областями мозга, отвечающими за понимание значения социальных эмоций, таких как чувство вины, и областями, участвующими в обработке самооценки и социальной принадлежности», — говорит Зареба. «Это предполагает, что самообвинение может в большей степени влиять на то, как тревожные люди чувствуют себя, а также на их чувство принадлежности к другим. Интересно, что аналогичные наблюдения относительно самообвинения ранее были сделаны у пациентов с диагнозом большого депрессивного расстройства».

Исследователи также измерили, насколько сильно участники хотели приблизиться к людям и местам, связанным с их воспоминаниями о чувстве вины, или избегать их. Они обнаружили, что более сильное желание приблизиться к воспоминанию было связано с повышенной активностью в левой верхней передней височной доле. С другой стороны, более сильное желание избежать воспоминания было связано с усиленной связью между соответствующей областью в правом полушарии и областями мозга, участвующими в физическом воплощении и социальной обратной связи.

Отдельное сканирование мозга в состоянии покоя с участием 86 человек дало дополнительные результаты. Во время сканирования в состоянии покоя участники просто фокусировались на перекрестии, не выполняя никаких конкретных задач, что позволило ученым наблюдать базовую активность мозга. Исследователи обнаружили, что люди, которые сообщали о более сильных эмоциях самообвинения в предыдущем поведенческом задании, демонстрировали более низкую базовую активность в правом височном полюсе. Эта конкретная область на кончике височной доли связывает социальную обработку с эмоциональным познанием.

В качестве исследовательского шага ученые также сравнили паттерны активности мозга, наблюдаемые во время воспоминания о чувстве вины, с существующими общедоступными картами нейромедиаторных систем в человеческом мозге. Нейромедиаторы — это химические посредники, которые помогают нейронам общаться. Анализ показал, что области мозга, активируемые чувством вины, в значительной степени перекрываются с распределением рецепторов серотонина, дофамина, норадреналина и окситоцина. Это указывает на то, что эти конкретные химические системы играют важную роль в формировании того, как мозг обрабатывает сильные негативные эмоции по отношению к себе.

Хотя данное исследование дает подробное представление о механизмах работы мозга при тревоге и самообвинении, авторы отмечают несколько ограничений, которые следует учитывать. Исследование было сосредоточено на здоровых добровольцах с субклинической тревожностью, а не на пациентах с официально диагностированным психическим расстройством. Наблюдаемые закономерности могут отличаться у людей с длительным клиническим анамнезом тяжелой тревоги или депрессии.

«Наше исследование проводилось на выборке лиц с субклинической тревожностью, поэтому еще предстоит выяснить, будут ли обнаружены аналогичные различия в поведении и мозговых процессах у пациентов с диагностированными тревожными расстройствами», — отмечает ведущий автор Майя Виссер, доцент кафедры фундаментальной и клинической психологии и психобиологии Университета Хайме I. «В настоящее время мы ожидаем результатов заявки на грант, которую мы подали для такого проекта».

Поскольку в части исследования, посвященной нейровизуализации, сравнивались личные воспоминания о чувстве вины с нейтральными воспоминаниями, выявленная нейронная активность может быть не совсем уникальной для самообвинения. Выделенные в исследовании мозговые сети могут быть активны и во время других сильных негативных эмоций. Кроме того, поведенческое задание было переведено на испанский язык, а испанское слово, обозначающее вину, может также означать самообвинение, что ограничивает возможность лексического разделения этих двух конкретных понятий.

Исследователи предполагают, что в будущих лонгитудных исследованиях следует отслеживать участников в течение времени, чтобы выяснить, предсказывают ли эти закономерности развитие более тяжелых клинических расстройств. «Если мы подтвердим полученные результаты на клинической выборке, наше исследование в сочетании с предыдущими исследованиями пациентов с депрессией может способствовать созданию трансдиагностического нейровизуализационного биомаркера самообвинения», — сказал Виссер. «Такой инструмент мог бы помочь лучше понять, что происходит в мозге пациентов в ходе различных фармакологических и психологических методов лечения».

Источник: https://www.psypost.org/brain-scans-identify-the-neural-network-that-traps-anxious-people-in-cycles-of-self-blame/

Само исследование: https://doi.org/10.1016/j.pnpbp.2026.111679