Эрнст Никиш: Красный пруссак Консервативной революции

Ко дню рождения (23 мая) и ко дню смерти (27 мая) Эрнста Никиша — немецкого политика и писателя, одного из ярчайших представителей немецкого национал-большевизма и одного из идеологов антигитлеровского сопротивления «справа».

Эрнст Никиш был наиболее видным немецким национал-большевиком и консервативным революционером. Хотя русский национал-большевизм отчасти обязан своим возникновением Николаю Устрялову, именно Никиш стал его идейным вдохновителем. Он активно выступал против капиталистического Запада, либерального упадка и предательского немецкого буржуазного класса. Был одним из организаторов Баварской социалистической республики, входил в кружки консервативной революции. Никиш не только противостоял разложившейся Веймарской республике, но и открыто выступил против нацизма, видя в нем такой же пример буржуазного разложения.

Биография

Ранняя биография

Родился 27 мая 1889 года в городе Требнице, расположенном в Силезии. В юности он жил в баварском городе Нёрдлинген.

После окончания педагогического семинара и прохождения обязательной военной службы в Баварской армии в течение года он получил должность учителя в государственной школе в Аугсбурге.

В период с 1914 по 1917 год он служил в армии Германии во время Первой мировой войны.

Социал-демократический период

В 1917 году он вступил в Социал-демократическую партию. После этого он вернулся в Аугсбург, где работал учителем. В ноябре 1918 года становится председателем Советов рабочих и солдат города Аугсбурга. В 1919 году он сыграл важную роль в создании недолго просуществовавшей Баварской советской республики. За что, Никиш, оказался в местной тюрьме. Там он провел полтора года.

Вскоре после этого он покинул СДПГ и вступил в Независимую социал-демократическую партию Германии (НСДПГ). Однако через некоторое время он вернулся в свою прежнюю партию.

В 1920-х годах Эрнест Никиш активно продвигал идеи пруссачества, консерватизма и национализма, стремясь изменить курс СДПГ. Он резко критиковал план Дауэса, Локарнские договоры и пацифистскую политику партии, что привело к его исключению в 1926 году.

Национал-большевистский период

После этого Никиш присоединился к Старой социал-демократической партии Саксонии и возглавил её печатный орган — журнал «Der Volksstaat» («Народное государство»). Вскоре партия оказалась под его контролем. Он основал издание «Widerstand» («Сопротивление»), а его сторонники начали называть себя «национал-большевиками», видя в СССР почти что идеал прусской государственности. Их символом стал лозунг «Спарта — Потсдам — Москва».

С 1927 года Никиш сблизился с Августом Виннигом, связавшись с представителями «Консервативной революции». Важной для его взглядов стала встреча с Эрнстом Юнгером и его книгой «Рабочий». В кругах вокруг «Сопротивления» постепенно формировалась доктрина национал-большевизма. В 1932 году он покидает и Старую СДПГ и отныне не вступает ни в какие организации.

В рамках ARPLAN (Ассоциации по изучению российской плановой экономики) он сотрудничал с Юнгером и Дьёрдем Лукачем, а в 1932 году они вместе посетили Советский Союз. Он настаивал на необходимости германо-советского союза против разлагающегося Запада и Версальской системы.

В 1932 году евразийцы наладили контакты с немецкими консервативными революционерами. Обе стороны искали основу для сотрудничества России и Германии на антизападной и антифашистской платформе. Эстонская группа евразийцев под руководством Антипова и Пейля анализировала издание «Сопротивление» Никиша.

Третий Рейх

Несмотря на некоторые общие идеи с НСДАП, Никиш был радикально против Адольфа Гитлера и НСДАП. Он особенно враждебно относился к Йозефу Геббельсу, и во время встречи, организованной их общим другом Арнольдом Бронненом, Никиш и Геббельс едва не подрались.

Броннен порвал с Никишем в 1932 году после того, как последний опубликовал брошюру «Гитлер — злой рок Германии», и Броннен воспринял нападки на нацизм как личное оскорбление. Сразу после пожара в Рейхстаге в его доме был проведён обыск в поисках доказательств его причастности, но дело не было доведено до конца.

Он также обсуждал своё несогласие с новым режимом с Ульрихом фон Хасселем, хотя Никиш и не присоединился к немецкому Сопротивлению.

Несмотря на критику нацизма, ему разрешили продолжать редактировать «Сопротивление» до тех пор, пока газета не была запрещена в декабре 1934 года. В 1935 году ему разрешили посетить Рим, где он встречался с Бенито Муссолини, который сказал Никишу, что считает агрессивную позицию Гитлера по отношению к Советскому Союзу глупой, и позже обсуждал оппозиционные группы с генеральным консулом Италии, когда итало-германские отношения были напряжёнными.

В начале 1937 года он конспиративно встретился в Париже с национал-большевиком Карлом Отто Петелем, эмигрировавшим из Германии.

В 1937 году Никиш и десятки его коллег были арестованы гестапо за написание статей, направленных против режима. В 1939 году Никиш был признан виновным в «государственной измене» Народной палатой вместе с другими национал-большевиками и приговорён к пожизненному заключению в Бранденбургской тюрьме, где получил серьезные физические повреждения. Он почти ослеп. Благодаря вмешательству его бывшего соратника, Юнгера, его семья смогла сохранить его имущество, но не добиться его освобождения. Никиш оставался в тюрьме до апреля 1945 года, когда его, почти ослепшего и истощённого, освободила Красная армия.

После освобождения города советскими войсками Никиш вернулся в Берлин, где выбрал советскую зону оккупации и впоследствии стал гражданином Германской Демократической Республики. Он присоединился к Коммунистической партии Германии (КПГ) и стал членом СЕПГ и ВВН в 1946 году.

После Рейха

В 1949 году Никиш стал депутатом первого парламента ГДР. После жестокого подавления восстания 17 июня 1953 года он ушёл со всех политических должностей. В феврале 1955 года он покинул СЕПГ и эмигрировал в западную часть Берлина.

С 1953 года Никиш безуспешно пытался получить компенсацию за ущерб, нанесённый ему нацистским режимом. После восьмилетнего судебного разбирательства, включая Федеральный суд, Федеральный конституционный суд и Европейскую комиссию по правам человека, ему предложили мировое соглашение. 21 июня 1966 года оно было достигнуто: Никиш получил пенсию в размере 1500 марок с 1966 года, компенсацию медицинских расходов и единовременное пособие в размере 35000 марок.

Никиш скончался 27 мая 1967 года в Западном Берлине и был похоронен на кладбище Вильмерсдорф.

Национал-большевизм

Как мы уже знаем, Никиш начинал как социал-демократ, но опыт Первой мировой войны и Версальского договора радикализировал его взгляды. Унижение Германии победителями (Францией и Великобританией) сформировало у него антизападную и антилиберальную идеологию. Примечательно, что как истинный пруссак (мать — швабка, отец — силезец) Никиш всё же больше ненавидел французов (да и в общем католицизм не любил).

Никиш разочаровался в социал-демократах, которых считал предателями рабочего класса, пошедшими на сделку с буржуазией.

Эрнст Никиш присоединился к движению «консервативных революционеров» благодаря знакомству с Августом Виннигом и примкнул к так называемым «национал-революционерам».

Консервативная революция в Германии в период с 1920-х по 1930-е годы представляла собой сложное идейное течение, объединявшее радикальных критиков либерализма и Веймарской республики. Однако они не поддерживали ни фашизм, ни коммунизм, ни нацизм.

Он сблизился с консервативно-революционными кругами, среди которых были такие мыслители, как Карл-Отто Петель, Эдгар Юнг, братья Штрассеры и Эрнст Юнгер. На Никиша повлиял, в том числе, Артур Меллер ван ден Брук, лидер «младоконсерваторов», который в своей работе «Третий рейх», опубликованной в 1923 году, высказал идею «особого немецкого пути». Он стремился к созданию новой и сильной Германской империи, которая объединится с Россией. Эта империя, по его мнению, позволила бы преодолеть слабость Веймарской республики и сделать Германию снова великой.

Его привлекала идея прусского социализма, которую разделяли многие «национал-революционеры». Они выступали за дисциплинированное, антибуржуазное и антииндивидуалистическое общество.

«Пруссачество — это принцип.» — Артур Мёллер ван де Брук.

Многие национал-революционеры, включая Никиша, были пруссаками и видели в Пруссии идеал (наверное, кроме католиков Штрассеров). Поэтому национал-большевизм Никиша был укоренён в Германии к северу от Майна и к востоку от Рейнской области. При этом немецкий, никишевский национал-большевизм всегда будет означать распространение «прусского духа» на всю Германию.

Почти все «национал-революционеры» сформировались под влиянием опыта боевых действий и фронтового товарищества. Для них нация — это не просто общность людей, а Volk, сплочённый и объединённый войной.

Национал-революционеры не стремятся к техническому прогрессу из-за его «опасного искушения», а хотят его контролировать и использовать во имя безопасности общества. Их революционный дух и военная подготовка объединились, чтобы поддержать стремление к уничтожению «буржуазного порядка». Их «солдатский национализм» слился с «товарищеским социализмом».

Здесь важно провести различие между двумя разными направлениями. С одной стороны, это «солдатский национализм» таких людей, как Эрнст Юнгер. С другой стороны, это «национал-большевики» (Эрнст Никиш, Карл-Отто Петель, братья Отто и Грегор Штрассеры), которых называют «левыми от правых». Однако существует также разница между «национал-большевиками», такими как Карл-Отто Петель и Эрнст Никиш, и братьями Штрассерами и их последователями. Первые были либо неверующими, либо протестантами, как, например, Никиш. В то же время братья Штрассеры были католиками, и их социально-экономическая доктрина основывалась на принципах католицизма.

В основе национал-большевизма лежат две ключевые концепции. Идеология этого направления подразумевает проведение социальной революции, которая освободит немецких рабочих от гнёта. При этом отмечается, что социальная революция может состояться только в контексте национальной революции и при условии, что её политической целью будет создание нового типа государства.

«Только воля к классовой борьбе как политический инструмент и национальное воплощение воли к жизни освободит народы». — Эрнст Никиш

Ярким примером этого подхода стало слияние национализма и большевизма в единую идеологию, утверждающую единство народа, нации и государства.

В 1930 году Никиш опубликовал свою программу, в которой было перечислено «6 пунктов немецкого протеста»: против «идей 1789 года», против индивидуализма, капитализма, марксизма, парламентаризма, против Запада как родины этих идей, против варварского азиатского большевизма. Политическая часть программы состояла из следующих тезисов: «обратиться лицом к Востоку и его позитивным ценностям, осуществить необходимый выход из мирового капиталистического хозяйства, организовать принудительное переселение из городов в деревню, создать предпосылки для крестьянской жизни, осуществить отказ от идеи гуманизма, отказаться от частной собственности, вместо неё воспитывать чувство долга и служения народу и государству».

О зигзагах в идентификации Никиша в «лево-правом» делении написал, например, Армин Молер:

«Случались даже форменные «зигзаги судьбы». Например, Эрнст Никиш характеризовал себя сначала «левым» (1918), затем «правым» (1932), а потом вновь «левым» (1933). Впрочем, исходя из его автобиографии, можно понять, что эти перемены в значительной мере были чистой воды «тактическими уловками», а сам он спустя многие годы занимался исправлением образа.»

«Ostorientierung»

«Ostorientierung», он же «ориентация на восток», являлась важной частью, отличающей «младоконсерваторов» и «национал-революционеров» от других консервативных течений в Германии. Известно, что русофилия и «Ostorientierung» является постоянной тенденцией всей немецкой истории и важнейшим компонентом Консервативной Революции. У Никиша эта тема обрела наибольший объем.

Никиш считал, что в пределах самой Германии «Третий рейх» должен опираться на потенциально социалистическую и протестантскую Пруссию, которая имеет генетические и культурные связи с Россией и славянским миром, а не на западную католическую Баварию, которая тяготеет к романскому и западному образу жизни.

«Стать либо африканской, либо азиатской, прижаться к негритянской Франции или к татарской России». Так Никиш формулирует для себя варианты ориентации и явно выбирает второе.

На геополитическом уровне национал-большевизм находится в абсолютной оппозиции к Западу, символически представленному тогда диктатом Версальского договора. Эрнст Никиш напоминает об «общности судеб» (Schicksalgemeinschaft) у немцев и русских. Явно развиваясь в русле геополитики Хаусхофера.

«Мы должны провести полное отделение от Запада. Мы объявляем себя сторонниками законов и ценностей стран восточней Эльбы. В странах Запада к немцам относятся как к неполноценным, на Востоке же они — ведущая сила. Тем, чем был Рим для Запада, должен стать Потсдам для Востока. Мировое господство всего римского прошло, на очереди — Восток.» — Эрнст Никиш, «Третья имперская фигура».

Для Эрнста Никиша революционные события в России представляли собой не просто смену политического режима, а символизировали крах западной цивилизации, которая, по его мнению, была глубоко поражена культом материального обогащения и моральным разложением. Парадоксально, но Никиш рассматривал Октябрьскую революцию не как продолжение, а как отрицание наследия 1789 года. После 1917 года он воспринимал русских не как преемников европейской традиции, а как носителей азиатского духа, которые были призваны восстановить утраченное. Европа, этот выдающийся полуостров Азии, со времен персидских войн считала себя центром мира, но теперь, по мнению Никиша, история совершала кардинальный поворот — Восток вновь обретал своё доминирующее положение.

«Французская революция 1789 года всего лишь переставила акценты, не изменив Запада в целом и не порвав с ним. С русской революцией 1917 года всё обстояло совсем иначе… Глубина и широта этого переворота были сравнимы с вторжением христианства в римское общество. С социологической точки зрения это было восстание рабов и «варварских народов», которые действовали рука об руку.» — Эрнст Никиш

Никиш верил в объединение двух отвергнутых Версальской системой стран — Германии и России. Он стал главным идеологом рапалльского духа.

Никиш считал, что Россия воплощает идеал «красного пруссака». Он видел в ней почти что Бисмарковскую Пруссию XIX века:

«Советский Союз стал воплощением национального возрождения и окончательным укреплением русского национализма — далекого от марксистского интернационализма и мировой революции. Советский Союз сейчас ближе всего к идеалу — Пруссии XIX века.» — Эрнст Никиш

В Никише окончательно складывается немецкая национал-большевистская идеология. Она ориентирована на Восток и нацелена на уничтожение буржуазности в Германии.

Анти-нацизм

Эрнст Никиш был яростным противником национал-социализма (несмотря на клевету либералов). Он одним из первых среди представителей Консервативной Революции осознал опасность прихода Гитлера к власти и дистанцировался от его движения.

Свою позицию он выразил в книге «Гитлер — злой рок для Германии», опубликованной в 1932 году. В этой книге он утверждал, что национал-большевизм несовместим с антикоммунистической истерией и расистским антиславянством нацистов.

«Гитлеровский «социализм» оказался фокуснической уловкой буржуазного порядка; разинув рты, мятежники позабыли о борьбе. «Третий рейх» — что-то вроде белил, которые накладывал себе старый мир, чтобы притвориться чарующим новым миром. В одном случае в дураках оказались внезапно проснувшиеся националисты, в другом — ниспровергатели капитализма и, наконец, в третьем — восторженная молодежь; все они были одурачены и поставлены на службу тем самым силам, которым они клялись нести смерть и разорение.

Где бы ни принималось за дело национал-социалистическое движение, всюду вкрадывается какая-то нечестность; используя новые меха, оно рассылает клиентам старое прогорклое вино. На языке будущего оно защищает насквозь прогнившее прошлое. Оно раздает обещания, только чтобы умиротворить; оно хочет не побуждать, а успокаивать, желает не исполнять чаяния людей, а злоупотреблять их доверием. Втайне оно держит сторону отмирающего: фосфоресценцию гниения оно выдает за зарю нарождающегося дня. Идущий на эти огоньки попадает в болото, полагая в бреду, что взошел на горную вершину.» — Эрнст Никиш

Для Эрнста Никиша нацизм был не органичным порождением немецкой традиции, а чуждым импортом — продуктом католического мировоззрения, навязанного протестантской Пруссии. В фигуре Гитлера он видел не народного вождя, а своего рода «светского папу», продолжателя традиции западного крестоносного духа. Исторически именно католический Рим вдохновлял походы против «восточных еретиков», и теперь, спустя века, фюрер воспроизводил ту же схему: геополитический рывок на Восток в обмен на признание Запада.

Но если Никиш считал, что для католического мира война с Россией была логичным продолжением его экспансионистской доктрины, то для протестантов-немцев это было не нужно и вредно. Истинный «германский протест» заключался не в слепом подчинении вождю, а в сопротивлении внешнему диктату — будь то римский, французский или англо-американский.

В своих трудах Никиш исследовал истоки гитлеризма, которые можно найти в романском мире. Он обратил внимание на католическое воспитание фюрера, идеологическое сходство с итальянским фашизмом, вождизм как светскую версию папского абсолютизма и связь с Ватиканом.

Также Никиш заметил сходство между нацизмом и западной моделью. Нацизм унаследовал расовую одержимость колониальных империй, в частности, англосаксонской. Он заигрывал с британским империализмом и сотрудничал с крупным капиталом. Антибуржуазный дух нацизма сменился биржевыми спекуляциями.

Эстетика нацизма также выдавала его западное происхождение: массовые шествия, мессианская риторика и мещанский культ порядка. Всё это было далеко от национал-большевистского идеала Никиша.

Однако я не могу согласиться с выводами Никиша о «романо-католическом» нацизме. Гитлер черпал вдохновение в расовых теориях протестантов-англосаксов, включая британских колонизаторов в Индии и Африке и американцев по отношению к индейцам. Он открыто заявлял о своем желании создать «дикий восток» (план «Ост»), аналогичный американскому Дикому Западу. Протестантский капитализм изначально гармонично вписался в «новый Рейх». В целом, католичество можно считать лишь косвенным виновником появления нацистской идеологии, за исключением отдельных её элементов (как, например, «Drang nach Osten»).

И всё же, таким образом, Третий рейх, вопреки собственным заявлениям, становился не возрождением германского духа, а его карикатурой.

Никиш формулирует пророчество: «Темные силы Германии пробудятся на этом ложном пути. Уже сейчас можно увидеть, как в своей стерильной экзальтации они рассеиваются в чаду последнего поражения. И останется совершенно усталый, исчерпавший себя, потерявший надежду народ. Обессиленный, он не будет больше видеть смысла в германском сопротивлении. Порядок Версаля станет от этого еще более жестким, чем раньше».

Хотя Никиш и не был прямым участником антинацистского сопротивления (большую часть истории Третьего Рейха он сидел в тюрьме), но группа его последователей — один из них национал-большевик Харро Шульце-Бойзен — стала ядром «Красной капеллы».

«Мы не коммунисты, но ради спасения Германии от Запада согласны даже на коммунизм», — так пишет Эрнст Никиш.

Никиш был одним из немногих, кто ещё в начале 1930-х предсказал катастрофу гитлеризма. Возможно, последний шанс Германии как империи избежать гибели — не впасть в безумие нацизма, а пойти вместе с «Востоком» на «Запад».

Эпилог

Судьба Эрнста Никиша — это судьба Германии, которой не дали реализоваться.

Своей «идеологией протеста» он хотел соединить рабочее движение с мышлением правоконсервативных, антидемократических и антилиберальных групп. Его идеи напоминали взгляды Шпенглера с его «прусским социализмом».

Никиш видел то, что ускользало от марксистов-догматиков и нацистских демагогов: подлинное освобождение немецкого народа возможно только через синтез социалистической справедливости и национального суверенитета.

Он не боялся бросать вызов. Критиковал хищнический западный капитализм, но также осуждал биологический материализм гитлеризма, считая его вырождением революционного импульса в расовую мифологию. Его пророческие слова предупреждали, что нацизм приведет Германию к катастрофе, а либерализм — к растворению в чуждых интересах. Взгляд Никиша был устремлен на Восток, не из раболепия перед Сталиным, а потому что он видел в советском проекте попытку создать альтернативу диктатуре буржуазного Запада.

Жизнь и деятельность Никиша можно описать одним словом. — «сопротивление» или «протест». Эрнст Никиш был противником Веймарской республики, которая отправила его в тюрьму. Он противостоял нацистскому режиму Гитлера, который отправил его в концентрационный лагерь. Никиш не смирился с тем, что Восточная Германия отвергла его, и не покорился Западной Германии, которая его ненавидела. Он так и не увидел ту Германию, о которой мечтал всю жизнь.

История не дала ему шанса реализовать свои идеи, но их существование говорит о том, что в XX веке думали иначе, чем диктовал западный модерн. Никиш стал одним из прообразов Четвёртой политической теории. Настоящая Германия, так и не воплощенная в XX веке, была Германией Никиша. Может быть, сейчас пришло время её заново открыть.