Глава 126
Реакция пиратов была взрывной.
— Главарь Сопливая Полёвка! Невероятно крут!
Раздались крики и стоны, а скорость гребли увеличилась. Прямоугольный парус широко расправился. Три корабля в мгновение ока вошли в узкий пролив архипелага Акульи Зубы. Десятки вёсел двигались как единое целое. Они ровно и слаженно опускались, глубоко погружались в воду и разом поднимались. Корабли виртуозно проскользнули между неровно выстроившимися рифами, словно были одним целым. Раздавалось такое громкое пение, что чайки, сидевшие на утёсе, все до единой вспорхнули.
Когда они миновали примерно половину пролива, Сильвер подошёл к Вульфу.
На протянутой Вульфу карте в одном месте стояла отметка в виде кружка.
— Тут Морган. Оптимальный маршрут идёт за Точильным мелководьем, вдоль северного континентального шельфа. В это время года течение сносит на восток, поэтому до выхода из фарватера* держи курс на 15 градусов по ветру, а дальше можно довериться ему.
*Фарватер — безопасный для судоходства водный путь свободный от препятствий.
— Если ветер будет благоприятным, до захода солнца доберёмся до континентального порта, — пробормотал Вульф.
— Блять. Наконец-то покидаем этот проклятый остров.
В резком тоне сквозило смутное облегчение. Платиновые волосы яростно развевались на ветру. Краснопёрый Орёл, сделав круг от носа до кормы, опустился Вульфу на плечо. Вульф слегка подмигнул белому попугаю.
Вчера Вульф попросил Краснопёрого Орла об одной вещи. Пока что называть его не Вульфом, а главарём.
Вульф сглотнул слюну и посмотрел на Сильвера.
Сильвер смотрел только на море. Помолчав немного, Вульф изо всех сил выпнул слова наружу:
Сильвер искоса взглянул на него. Вульф, откинув рукой волосы, отвернул голову.
— Ты ведь сказал, что он был сильнейшим наёмным убийцей Штоля? Неудивительно, что мне стало любопытно узнать имя такого человека.
Сильвер сплюнул в море. В его глазах промелькнула тоска.
— Чёрный Хорёк. Отважный Чёрный Хорёк.
— Чёрный Хорёк… Если отбросить эпитет, имя обычное.
— Не уверен, что точное. Я же говорил, что мне несколько дней понадобилось, чтобы вспомнить имя этого типа.
Сильвер нахмурился и приподнял одно плечо.
— Наверное, это оно. Хотя за точность не ручаюсь.
— Наверное, верно. Всё-таки это имя, которое сын несколько дней мучительно пытался вспомнить.
Сильвер пнул Вульфа по ноге и ушёл на корму. Вульф выждал некоторое время, а затем почти беззвучным голосом сказал:
Перед глазами развернулся зеркальный документ. Вульф непроизвольно крепко сжал кулак. За той самой рыбьей костью, стоявшей первой, вереницей потянулось множество имён. Чёрный Хорёк. Чёрный Хорёк..!
Список перевалил за сотню, но нужного имени так и не появилось. Имя было вполне обычным, так что тёзок должно было найтись человека три-четыре, но, что удивительно, не нашлось ни одного. Когда счёт перевалил за три сотни, Вульф тихо выдохнул:
Зеркальный документ закрылся. Вульф прислонился спиной к борту и запрокинул голову. Безоблачное осеннее небо было таким же ярко-синим, как и вчера. Будь оно человеком, у него было бы беззаботное лицо. Пусть и не настолько, но выражение на лице Вульфа сейчас наверняка было куда светлее вчерашнего.
Оставалось лишь развеять заблуждение Сильвера. Будет непросто, но справиться нужно. И ещё… нужно было сказать те слова. Слова, которые он решил когда-нибудь обязательно произнести ещё в тот первый момент, когда заметил фею-богомола, сидевшую на плече Сильвера на пляже.
«Я тоже выживший из логова скелетного злого духа, как и ты. Какую награду ты получил там?»
Не хочешь отправиться со мной навстречу приключениям?
До захода солнца они прибыли в континентальный порт. Когда три пиратских корабля начали огибать последний мыс, солнце, ставшее медного оттенка, уже опускалось к горизонту. Порт был настолько огромным, что в нём поместилось бы тридцать таких неказистых причалов «Акульих зубов» и ещё осталось бы место.
Вымощенный камнем причал тянулся далеко в море, словно измерительная лента. Рядом с выстроившимися в ряд местными судами морской ветер обдувал несколько изящных и искусно сделанных атанийских торговых кораблей. Виднелись и несколько десятков военных кораблей королевской семьи Штоля. Военные корабли с характерными мрачными украшениями на носу стояли группами возле восточного волнореза, на значительном расстоянии от обычных судов.
Причал кишел людьми. Моряки поспешно таскали деревянные ящики по настилам на палубы. Торговцы кричали, размахивая грузовыми накладными, а где-то звонил портовый колокол. Торговцы рыбой, погонщики мулов, повозки и телеги сновали туда-сюда, смешиваясь в одну толпу. И ещё там повсюду расположились те, кого все жители Штоля признавали «настоящими хозяевами причала», – всякий сброд, высматривавший сегодняшнюю добычу и поблёскивавший глазами.
К закату пиратские корабли Акульих зубов заняли свободные места у причала. Ещё до того, как швартовые канаты успели натянуться, отребья заметили их.
Хозяева причала, словно стая крыс, набросившаяся на кучу зерна, топ-топ-топ примчались к ним. В одно мгновение пираты оказались окружены нищими, карманниками, проститутками, проститутами, грабителями и прочим сбродом.
— Дорого-о-о-ой! Одноглазый, ты такой кла-ассный! Один пхун за ночь!
— Какие сексуальные дёсны! Я тебе глубоко в горло отсосу! Один пхун!
В протянутых со всех сторон руках были зажаты не только нищенские банки, но и пучки зелёных листьев.
— Галлюциногенное растение высшего качества! Один пучок за пхун!
— Два пучка за пхун! Вкуси рай..!
Зазывная речь не успела прозвучать до конца. Огромный, словно медведь, пират грубо вырвал пучок галлюциногенного растения из руки старухи-нищенки, а затем, проливая слёзы, уткнулся лицом в траву, словно в возлюбленную, вернувшуюся живой с войны. Вскоре уже сброд был окружён пиратами.
Пираты бушевали, толкая друг друга и стараясь отхватить хотя бы ещё один лист галлюциногенной травы. Один из пиратов двинул по башке старику-проституту, вырубил его и силой отнял пучок галлюциногенного растения. За два-три взмаха ресниц все пучки галлюциногенного растения сброда оказались в лапах пиратов. Им было мало держать его в руках и запихивать в карманы: они зажимали его во рту и даже засовывали в уши и ноздри. Среди них были и такие пираты, которые, пустив в ход свои былые навыки карманников, подчистую обчищали карманы отребья.
Переполох закончился спустя время, за которое сгорает половина свечи. Отребья сбежали, ползком пробираясь между ног пиратов. Вульф поднял руку.
— Слушайте внимательно! Завтра утром, когда колокол пробьёт девять раз, всем собраться на причале. Отходим с приливом. Кто не явится, того оставляем!
Одна пиратка, засунувшая галлюциногенное растение в оба уха, резко подняла сжатый кулак.
— Соберёмся, когда колокол пробьёт семь раз! Опаздывать будете вы, главарь!
Вульф кивнул и твёрдо решил завтра на рассвете встать, обойти все гостиницы и как следует отмутузить этих наркоманов, чтобы разбудить их.
— Ну, теперь отдых в гостинице.
Людей было много, поэтому в каждую гостиницу заходили группами по пятьдесят человек. Вульф тоже повёл за собой пиратскую банду, включая заместителя главаря Угольную Бурую Медведицу и Сильвера, к ближайшей гостинице.
Вывеска гостиницы настолько истёрлась от ветров и непогоды, что выглядела не лучше простой доски. Жёлтый свет, сочившийся из окон, окрашивал землю снаружи. В тот момент, когда компания Вульфа толкнула дверь и вошла, в трактире воцарилась тишина. От вида этой армии наркоманов, с ног до головы «вооружившихся» галлюциногенным растением, все посетители будто лишились дара речи.
Угольная Бурая Медведица была способной. Закатив глаза так, что остались одни белки, она быстро окинула взглядом всех вокруг и произнесла всего одно слово:
Посетители оказались понятливыми. Все замолчали, забрали верхнюю одежду, оставили деньги за выпивку на столах и молча организованно убрались. Когда таверна опустела, Угольная Бурая Медведица большими шагами поднялась на второй этаж. Вслед за грохотом послышались звуки захлопывающихся дверей и женские крики. За семь-восемь выдохов в гостинице не осталось никого, кроме пиратской банды и хозяина.
— Двенадцать. В каждой комнате по две кровати. Если поселить по четыре человека в комнату, примерно хватит.
— Тогда двое останутся. Ну, не страшно.
— Разделишь со мной комнату? Если хочешь, займёшь кровать в одиночку.