Глава 65
Красная смерть (часть 7)
— Полковник Гванчхан, вы сегодня, кажется, не в духе? День ведь, по-своему, приятный, так почему такое выражение лица? — нерешительно спросил Чын Ёльсэн. Гванчхан и в этот раз ограничился молчанием.
Прошло уже около семи часов с тех пор, как он прибыл в канцелярию Мук Сона и провёл время с Чын Ёльсэном в комнате отдыха офицеров. Всё это время Гванчхан не обращал внимания на болтовню Чын Ёльсэна и только читал газету. «Смертоносная ци? Что это такое? Самоуважение? Что это такое?» — это было его основным правилом в социальной жизни, которому он строго следовал, но сегодня это давалось с трудом. Постоянно на лице проявлялась его истинная сущность. Смертоносная ци густо поднималась на лице, а уголки рта презрительно искривлялись.
И всё это из-за того, что с самого утра Ли Хванмэ снова подсунул ему «ириску»*. Если бы это была обычная неприятность, он бы по пути на работу плюнул и полностью забыл об этом. Газета в руке Гванчхана с шумом смялась. Капсула времени.
*Здесь имеется в виду ёт. В данном случае это идиома, означающая быть обманутым, понести ущерб по чужой вине.
«Что за бред? Капсула времени!»
Накануне вечером, твёрдо решив потребовать чётких объяснений по поводу «внезапной перемены взгляда», Гванчхан сидел за столом в полной готовности и напряжении, когда Ли Хванмэ сказал спокойным голосом:
— К завтрашнему дню напиши письмо с приветом самому себе через тринадцать лет. Завтра днём положим его в капсулу времени и закопаем в землю.
После этого он силой вложил Гванчхану в левую руку лист бумаги, в правую — перьевую ручку, затем вошёл в комнату и резко захлопнул дверь. Ни объяснений, ни оправданий, ничего.
Гванчхан долго стоял ошарашено, держа в обеих руках «ириску» (=лист и ручку). Нет слов. Он и представить себе не мог, что всё обернётся именно так, ведь он провёл ночь без сна занимаясь ерундой вроде гадания по цветам. Несмотря на то, что я переживал, страдая хернёй, вместо ясного объяснения он ещё и сунул в руки такую подставу. Он просто вручил уведомление о капсуле времени и закрыл рот?
— П-полковник Гванчхан? Ч-что вы делаете? — испуганно воскликнул Чын Ёльсэн.
Только тогда Гванчхан резко пришёл в себя и ахнул. Он незаметно начал рвать ччи-ик-ччи-ик газету, дылык-дылык-ды-ры-ры-рык скрежеща зубами.
Чын Ёльсэн пристально посмотрел на Гванчхана.
— Полковник Гванчхан, вы вообще понимаете, насколько зловеще выглядели только что? Что же с вами произошло, что вы вымещаете злость на ни в чём не повинной газете, разрывая её с треском? На рынке утром торговались за еду и получили пощёчину от аджумы, что ли?
— Ну… примерно так, — с горькой усмешкой ответил Гванчхан. — С утра нарвался на неприятность. Ничего особенного, а внутри всё равно всё клокочет, ну, знаете, бывает же такое. Не обращайте внимания.
— В последнее время полковник Гванчхан сильно нервничает из-за сбора средств. Даже из-за пустяков нервы встают дыбом, как хвост у разъярённой кошки, это вполне естественно. Принц Мук Сон тоже хорош… Сегодняшний день стоило бы просто оставить полковнику Гванчхану для хорошего отдыха.
— Нет. В такие моменты как раз лучше, чтобы сопровождало как можно больше помощников. Тогда и у принца Мук Сона будет сохранено лицо.
— В этом тоже есть своя логика… Хм, вообще-то в сегодняшней встрече действительно нужно обязательно участвовать. Дело в том, что, как я слышал, сегодня на королевском собрании Бон Рёпхён будет присутствовать вместе с принцем Мук Чхонёном. Получается, наконец-то четвёртый бэттер возвращается на поле, — Чын Ёльсэн произнёс это почти шёпотом и бросил многозначительный взгляд.
Гванчхан воскликнул: «Правда?!» и распахнул глаза так, будто они вот-вот разорвутся, но на самом деле он ничуть не удивился. Ли Хванмэ уже давно шепнул ему эту информацию.
— Врачи ведь единогласно вынесли ему смертный приговор, а кто бы мог подумать, что он так быстро стряхнёт всё с себя и снова поднимется на ноги. С таким-то стержнем неудивительно, что он стал тяжеловесом в политике, у меня прямо само собой вырвалось восхищение. Бон Рёпхён — личность, что надо. Вот из-за этого даже у меня самого уши так и хлопают на всякие нелепые слухи. Ну, хотя это, конечно, всего лишь слухи…
Чын Ёльсэн всё бормотал, украдкой поглядывая на Гванчхана, и его поведение почему-то выглядело необычным. Гванчхан хмуро почесал подбородок.
— Хм-м, вы не знаете? В последнее время в столице только об этом и говорят. Ну, о слухах насчёт провидца, которого, говорят, держит при себе Бон Рёпхён.
— Это я уже давно подслушал. Это ведь та история, что широко разошлась за кулисами, разве нет? Слух о том, что гадатель Бон Рёпхёна предсказал: двое мужчин один за другим взойдут на престол, об этом ведь речь?
— Кхм-хм, — Чын Ёльсэн неловко кашлянул.
Гванчхан наклонил голову в недоумении.
— Что такое, капитан Чын? Разве не об этом слухе вы говорите? Или есть какой-то другой слух, о котором я не знаю?
Чын Ёльсэн поспешно замотал головой. С колеблющимся видом он перевёл взгляд из стороны в сторону, а затем наконец посмотрел Гванчхану прямо в глаза.
— Дело в том, я случайно подслушал одну совершенно секретную информацию от моего отца. Разглашать это ни в коем случае нельзя.
Судя по тому, что она дошла даже до ушей младшего офицера Чын Ёльсэна, эта совершенно секретная информация вовсе не выглядела такой уж секретной.
— Ну… не беспокойтесь. Так что же это за совершенно секретная информация?
В ответ на слова Гванчхана Чын Ёльсэн ответил шёпотом:
— Как вы знаете, полковник Гванчхан, мой отец в последнее время носится повсюду, намереваясь поставить меня на самое выгодное место. И именно в ходе всего этого он раздобыл совершенно секретную информацию. Речь идёт о слухе про двух мужчин, рождённых с судьбой короля… Так вот, похоже, принцы уже давно об этом знают.
Гванчхан переспросил, невольно повысив голос:
Это было не притворство, на этот раз он действительно был потрясён. А последующие слова и вовсе ошеломили Гванчхана ещё сильнее.
— Говорят, принцы уже догадались. Похоже, они уже выяснили, кто именно эти двое, кому суждено взойти на трон.
Лицо Гванчхана резко изменилось. Он и раньше предполагал, что одним из двух избранных будет Бон Рёпхён. Однако личность следующего после Бон Рёпхёна всё ещё оставалась тайной. В глубине души он подозревал Гуккана, но уверенности не было.
— Насколько же Бон Рёпхён человек рассудительный и умный? Если такой человек ему доверяет, то тот гадатель явно не простой парень. По словам моего отца, именно благодаря гадателю Бон Рёпхён узнал, что у него рак желудка, и срочно отправился в больницу. В любом случае, как только слух разошёлся, принцы напряглись и внимательно следили за поведением Бон Рёпхёна.
Гванчхан пересмотрел своё прежнее суждение, когда считал принцев всего лишь камнями с натянутой кожей.
«Ха, значит, в этих головах всё-таки были мозги?»
— Кстати, поведение самого Бон Рёпхёна выглядело подозрительно. Даже находясь на больничной койке после серьёзной операции, когда даже глотал с трудом, он особенно следил за Гукканом, слышали ли вы? Что бы это значило?
— За Гукканом? — голос Гванчхана снова слегка приподнялся. На этот раз он тоже действительно был удивлён, хотя лишь совсем немного.
«Ага, всё-таки, как я и думал, это был Гуккан!»
— Обычно слежка за политическими противниками в этой ситуации привычна, но всё равно это довольно подозрительно. Бон Рёпхён сильно увеличил число наблюдателей только за Гукканом. Проблема в том, что королями, избранными судьбой, должны быть двое, а Бон Рёпхён особенно следил только за Гукканом! Итак, подытожим, полковник Гванчхан. Что всё это означает?
— Один из двух избранных, что займут трон, не кто иной, как сам Бон Рёпхён?
— Принцы рассуждают так. Первым на трон взойдёт Бон Рёпхён. Если первым на трон взойдёт Гуккан, то с его характером Бон Рёпхёна бы он не пощадил. Следовательно, первым на трон безусловно взойдёт Бон Рёпхён. Принцы, переругавшись между собой и измотав друг друга, в конце концов добровольно отрекутся от трона в пользу Бон Рёпхёна. При правлении Бон Рёпхёна род Мук будет жить спокойно, но Бон Рёпхён умрёт рано, и трон займет Гуккан… Вот так они это себе представляют. Интересно, не правда ли?
Это совпадало с догадками, которые Гванчхан высказывал прежде. Сильного шока не было, но всё же он старался сохранить лицо. Челюсть отвисла до пола, и он воскликнул: «О боже! Вот это да!» с излишней показушностью. Чын Ёльсэн сиял от воодушевления.
— Говорят, принц Мук Минян в последнее время демонстративно холодно относится к Гуккану. Говорят, что принц Мук Чхонён тоже в состоянии внутреннего кипения. Честно говоря, в такой ситуации любой бы рассердился и не смог заснуть ночью. Как сварить кашу и скормить её собаке.
— Его зачистят? — Гванчхан ненавязчиво попробовал прощупать.
Конкурент должен был быть устранён как можно скорее. Даже если этим конкурентом окажется Бон Рёпхён, которого он глубоко уважал.
Меж бровей Чын Ёльсэна пролегла морщинка.
— Этого даже мой отец не слышал. Судя по тому, что его пока не устранили, похоже, что у принцев есть свои скрытые планы, но это, скорее всего, лишь вопрос времени. В любом случае, сегодняшнее королевское собрание будет очень интересным.
— Принцы сегодня ночью объединятся тесной братской связью. Это будет интересно.
Чёрно-белый змей и Синий змей обменялись взглядами и одновременно засмеялись. Даже не произнося вслух, они понимали мысли друг друга: «Мы просто будем наблюдать и наслаждаться зрелищем».
— Полковник Гванчхан, давайте выйдем. Принц ждёт.
Двое избранников судьбы встали бок о бок.
— Смотрите на этих ребят. Я ожидаю, что они придут, с опущенными плечами, как висячие яички жеребёнка в июле. Смотрите, смотрите. Все уссутся, падая назад, вот так просто.
В автомобиле, направляясь к дворцу, Мук Сон громко орал. Рот Чын Ёльсэна слегка подёргивался, когда он непрерывно потирал ладони, как муха на дерьме, в сторону Мук Сона. Гванчхан тоже улыбался снаружи, но внутри его разрывала ярость. Потому что Мук Сон, чтобы показать себя перед принцами, принёс большие чемоданы набитые деньгами для азартных игр. Другими словами, все деньги, которые Гванчхан собирал, ходя с жестяной банкой туда-сюда, были полностью помещены в два чемодана.
Королевское собрание было формально лишь встречей, на деле же это была бесшумное поле боя принцев. Они соревновались друг с другом, хвастаясь во время азартных игр. Улыбаясь, они пытались прощупать мысли друг друга. Делая вид, что хвалят, они поносили друг друга. Мук Сон, вероятно, понимал это, но выбрал неправильный способ. Проигравший пёс, сколько бы ни лаял, выглядел бы только более жалко. Почему он этого не понимает? Гванчхан нахмурился и отвернулся к окну.
Если причина, по которой Бон Рёпхён настойчиво следил за Гукканом даже во время своей болезни, была одна. Вероятно, он услышал предвидение, что Гуккан в будущем станет тираном. Какова бы ни была цель, результат оказался поспешным и необдуманным. Он слишком рано обнажил свой клинок в сердце под лунным светом.
«В любом случае, мы достигли цели без малейших усилий. Спасибо, старейшина* Свиной Будда».
*В оригинале используется уважительное обращение к человеку старшего возраста, часто к другу отца.
Гванчхан слегка постучал кончиками пальцев по оконной раме автомобиля. Почему-то у него было странное ощущение. Вроде прочистил нос, не прикасаясь руками, но почему-то облегчения не почувствовал. Хотя и высморкался, но сопли едва ли не капали на подбородок, было чувство, словно всё обвисло. Может, потому что слишком легко высморкался? Впрочем, развитие событий было слишком пресным. Двое мужчин, которым судьбой предначертано стать королями, оказались в такой жалкой опасности гибели, не вызывает ли это разочарования? Конечно, они могут чудом выжить благодаря неожиданному повороту событий. Стоит ли спросить об этом у Ли Хванмэ?
В этот момент на губах Гванчхана появилась горькая улыбка.
«Всё продвигается шаг за шагом. К трону».
Гванчхан подавил уныние. Конкуренты оказались в опасности, как будто их вот-вот сварят* вместе. Как будто камень, преграждавший скоростную трассу к трону, убрали. Было грустно и тревожно. Чем ровнее скоростная трасса к трону, тем грустнее становилось. Тревожно, что время вместе с Ли Хванмэ становилось всё короче.
*Древний китайский способ казни путём варения в кипятке (кит. — 烹). В Корее применялась в рамках «пяти тягчайших преступлений» например, за государственную измену, отцеубийство и тд.
Гванчхан задумался. Вспомнил взгляд Ли Хванмэ, который видел прошлым вечером.
Это не казалось странным. Даже если это было искренне, даже если он скрывал это всё это время, это совсем не удивляло. Наоборот, это было закономерно. Ли Хванмэ — король. Профессиональный чиновник. Разве профессиональный чиновник позволит личным чувствам расшатать его служебные обязанности? Тем более для Ли Хванмэ это дело было государственным, от которого зависела судьба страны.
Гванчхан крепко зажмурил глаза. Вновь осознавая горькую правду. Ничего не менялось. Даже если Ли Хванмэ был искренен, даже если любил его. Дело продолжит свой путь по скоростной трассе, он сядет на трон, а Ли Хванмэ вернётся на родину. Без колебаний, до самого конца.
«Чёрт, неужели придётся написать это сраное письмо и положить в капсулу времени».
Конечно, ясно понимал. Что это лучше для них обоих. Даже название конечной точки, к которой ведёт их с Ли Хванмэ путь. Гванчхан тихо выровнял дыхание. Раньше он без исключения погрузился бы в ад в голове и устроил бы яростный взрыв эмоций, но сейчас было иначе. Гванчхан старался успокоить свои мысли. Он думал о тех, кого сможет любить в далёком будущем. Думал о людях в мире снова и снова. Как говорил Ли Хванмэ, он воображал, каким образом сможет сполна любить их в далёком будущем. Гванчхан приказал себе: нельзя их забывать.
Ли Хванмэ тоже дорог. Но они тоже дороги, не меньше, чем Ли Хванмэ. Нельзя, погрузившись в личные чувства, забывать свои мечты и людей этого мира. Это преступление, которое никогда не простят тому, кто мечтает о короне.
«Не теряй направление. Строго держи себя в узде. Обуздай себя, крепко держи поводья».
«Выдержи. Держись изо всех сил. Тот, кто мечтает стать королём, который указывает путь к спасению, профессионалом не меньшим, чем Ли Хванмэ, обязан так поступить!»
Наконец, они прибыли во дворец. Мук Сон напряг плечи и вышел из автомобиля. Путь от парковки до тронного зала занял целых тридцать минут пешком. Будущие правители, тяжело дыша, тащили чемоданы с деньгами для азартных игр и следовали за Мук Соном. В тронном зале уже были горы людей и море человеческих голов. Голоса и смех принцев, членов королевской семьи, приближённых и обслуживающего персонала заполняли весь зал.
Как только Гванчхан и Чын Ёльсэн вошли в зал, все взгляды устремились на них. Точнее, все взгляды устремились на чемоданы, которые они тащили, обливаясь потом. Вдобавок, посыпались насмешки: «Похоже, доход с попрошайничества неплох», «Сон продержится дольше, чем ожидалось?» и «Гванчхан тоже не сообразителен, зачем стоит рядом с Соном?» Гванчхан и Чын Ёльсэн прижали чемоданы к себе и прижались к углу.
Мук Сон подошёл к братьям с высокомерной осанкой. Братья даже не взглянули на проигравшего в драке пса. Гванчхан впервые ощутил к Мук Сону жалость, но одновременно невольно улыбнулся. Этот вид Мук Сона, которого люди презирали до крайности. Разве он не очень похож на кого-то?
Вдруг Гванчхан посмотрел на трон в тронном зале. Он пустовал более двух лет. Когда же этот трон найдёт своего хозяина? Через год? Через два? Ответ знал только Ли Хванмэ.
Вдруг Чын Ёльсэн слегка толкнул Гванчхана в бок.
— Полковник Гванчхан, посмотрите.
Гванчхан моментально отвлёкся от своих мыслей. Чын Ёльсэн слегка кивнул в сторону.
— Человек, сидящий за пятым столом слева, знаете, кто это?
— Ну… незнакомое лицо, не так ли?
— Это Бон Рёпхён. Ха-ха, в самом деле, полковник Гванчхан тоже поражённо раскрыл глаза. Честно говоря, я сам не знаю, насколько был поражён. Ну как, едва узнаёте? То, что похудел, хорошо, но выражение лица… как сказать, изменилось в худшую сторону. В любом случае, придётся менять прозвище. Толстый Будда совсем не подходит к нынешнему виду. Разве что иссохший демон подошёл бы.
— …В самом деле, сильно изменился.
Вспоминая предвидение Ли Хванмэ о том, что волосы выпадут, а вес сильно уменьшится, Гванчхан пробормотал.
«Если бы Чын Ёльсэн не сказал, я бы до конца не узнал Бон Рёпхёна. Как сказал Чын Ёльсэн, нынешний вид Бон Рёпхёна выглядел как иссохший демон»
Неужели его истинная натура всегда была такой?
Гванчхан, наблюдая за Бон Рёпхёном, почувствовал смятение. Мысль о том, что истинная натура, долго скрытая под пухлым телом, проявилась только сейчас, внезапно промелькнула в голове. Но Гванчхан быстро отогнал сомнения. Абсурдная мысль. Бон Рёпхён как никто другой достоин названия добродетельного полководца. Он отказался от операции по замене органов и лишь силой духа победил рак желудка — настоящий победитель в человеческом смысле. Не стоит принижать человека только потому, что его лицо немного изменилось.
Чын Ёльсэн снова слегка толкнул Гванчхана в бок. На этот раз это был Гуккан. Тот шёл вслед за принцем Мук Миняном, который только что вошёл во дворец.
Гванчхан спокойно наблюдал за ними. Всё было именно так, как сказал Чын Ёльсэн. Принц Мук Минян откровенно холодно обращался с Гукканом. Обычно Гуккан шёл прямо за принцем Мук Миняном, а сегодня он следовал в самом конце группы сопровождающих. Во многих отношениях это было очень интересно.
— Хо-о, — Чын Ёльсэн тихо посвистел.
Гванчхан прищурил глаза. Как только Бон Рёпхён и Гуккан оказались вместе, принцы внезапно замолчали и сосредоточили на них взгляды. Их взгляды были полны враждебности, словно они смотрели на пациента с смертельной болезнью. Нет, для принцев Гуккан и Бон Рёпхён казались самой чумой.
В этот момент Гванчхан невольно вспомнил монстра, созданного пером писателя-алкоголика. Красная смерть*. Смертельная чума, проникшая как ночной гость вместе с двенадцатью ударами колокола. Ночной гость, проломивший засов в залы дворян, считавшиеся самыми безопасными.
*Красная смерть — воображаемая инфекционная болезнь из короткого рассказа писателя 19-го века Эдгара Аллана По «Маска красной смерти».
Казалось произошло чудо. Словно смертоносная ци принцев распространилась по тронному залу. Люди, находившиеся во дворце, начали замолкать. Голоса постепенно стихли один за другим, словно газовые фонари, угасающие по очереди. В итоге тронный зал окутала зловещая тишина. Принцы продолжали пристально смотреть на красную смерть, а ничего не понимающие люди только застенчиво молчали. Наконец Гванчхан слегка нахмурился.
Бон Рёпхён и Гуккан явно выглядели растерянными. Судя по их лицам, они даже не могли догадаться, почему принцы так пристально на них смотрят. Та «секретная» информация, которая дошла даже до ушей младшего офицера Чын Ёльсэна, похоже, так и не достигла их ушей. Что ж, Гуккана можно понять, но видеть, как Бон Рёпхён метался в растерянности, было просто нелепо. Говорят, что один слой бобовой шелухи способен сделать человека слепым*, так что, слепо веря в предсказание гадателя, он сосредоточился только на Гуккане и упустил из виду настоящую стаю волков.
*Один слой бобовой шелухи способен сделать человека слепым — корейская идиома, которая означающая кого-то ослеплённого эмоциями с искажённым суждением. Чаще всего используется в отношении влюбленного человека, для которого каждый аспект объекта влюбленности кажется хорошим.
Глядя на это, Гванчхан отчётливо предчувствовал. Что жизненной нити Бон Рёпхёна и Гуккана осталось совсем немного. Как бы ни были плохи их отношения между собой, в деле по устранению Бон Рёпхёна и Гуккана принцы сплотятся намертво. И во что бы то ни стало изгонят красную смерть из собственного зала.
Гванчхан снова задался вопросом: «Всё как-то странно».
«Слишком пресно. Разве возможно, чтобы люди бурной судьбы*, рождённые с судьбой короля, пали столь жалко? Разумеется, может случиться и неожиданный поворот…»
В этот момент накатило знакомое ощущение. Ощущение, которое он многократно переживал на поле боя. Это чувство. Когда смертельная опасность* приближается вплотную, ощущение, похожее на то, когда все нервы тела, истошно вопя, предупреждают об опасности. Тревожный индикатор под названием «интуиция» кричал Гванчхану: Нет! Эти двое не обладают судьбой короля! Кто-то сыграл подлую шутку!
*В оригинале используется слово «пунуна», означающее человека, что активно ведёт деятельность в благополучное время и чьё имя широко известно. Что-то типа восходящей звезды.
Полная потеря тела и полная потеря жизни (кит. — 和製漢語) — это японское китаизированное выражение, означающее ситуацию настолько отчаянную или опасную, что она грозит смертью. Оно часто используется как «момент жизни и смерти», означая отчаянный момент непосредственно перед гибелью.
Гванчхан без сомнений убедился. Что Бон Рёпхёну и Гуккану не суждено взойти на трон. Что мужчины, рождённые с судьбой короля, существуют отдельно. Кто они? Неужели это уже сейчас тяжеловесы, демонстрирующие своё присутствие на арене борьбы за власть. Или же это спящие драконы, пока что скрывающие клинок в груди и молча ждущие своего часа.
Гванчхан как раз собирался мысленно, по одному, перебрать кандидатов в будущие правители. Чын Ёльсэн внезапно заговорил:
— По моему мнению, похоже, что они угодили в ловушку.
Гванчхан посмотрел на Чын Ёльсэна.
Чын Ёльсэн украдкой огляделся по сторонам. Никто не обращал внимания на прихлебателей пса, проигравшего драку. Чын Ёльсэн с облегчённым выражением лица прошептал:
— По правде говоря, я с самого начала сомневался. В том самом провидце, которого держит при себе Бон Рёпхён.
Гванчхан тут же переспросил и нахмурил брови.
— Хе-хе, в самом деле, полковник Гванчхан очень сообразителен, верно? Верно, почему они вызвали неприязнь у принцев? Разве не из‑за того самого провидца? В результате Бон Рёпхён и Гуккан оказались на грани того, что принцы их бросили в котёл. И это ещё не всё. По словам моего отца, тот провидец однажды вдруг бесследно исчез. Говорят, Бон Рёпхён ищет этого провидца с огнём в глазах, но пока всё остаётся совершенно неясным. Ну разве не очевидно?
— Это Си Ши отправленная кем-то с целью посеять раздор между Гукканом, Бон Рёпхёном и принцами..?
Гванчхан пробормотал это себе под нос. Предположение Чын Ёльсэна выглядело правдоподобным, но имело несостыковку.
— Но ведь говорят, что благодаря тому провидцу Бон Рёпхён узнал о раке. Если провидец был Си Ши, то разве у него была бы причина сообщать Бон Рёпхёну о болезни? Бон Рёпхён — политический тяжеловес, уступающий по влиянию разве что самим принцам. Убить Гуккана было бы легко, а вот Бон Рёпхёна — трудно. Будь это я, то не стал бы использовать такую рискованную интригу сеяния раздора*. Гуккана я доверил бы другим, а Бон Рёпхёна оставил бы умирать от рака.
*Сеяние раздора — метод Сунь-цзы из «Искусства войны», которое считается самым лёгким способом победы. Это метод, использующий слабость противника, чтобы заставить его самого разрушиться. Полагали, что этот способ, обрушить противника легко, одним словом, эффективнее, чем с риском и трудом атаковать.
После замечания Гванчхана Чын Ёльсэн опустил бокал, который только что подносил ко рту. Его лицо выражало явное удивление.
— Полковник Гванчхан, вы правы. Чёрт, как я мог до этого додуматься? М-м-м-м! М! М! Понял. Услышав ваши слова, я наконец всё точно осознал. Цель, на которую нацелился тот, кто отправил провидца, Гуккан. Он пытался устранить Гуккана, даже рискуя тем, что Бон Рёпхён останется жив.
— Гуккан рожден с судьбой короля?
— Ну. Судьбу Гуккана, думаю, знает только тот гадатель. Но, полковник, это сейчас не главное. Настоящая проблема совсем в другом. Тот, кто отправил Си Ши Бон Рёпхёну, вот кто настоящая проблема. Хм, непонятно, как его назвать — Гоуцзянь или Фань Ли*? Пусть пока будет Гоуцзянь.
*История событий периода Чуньцю. Гоуцзянь, правитель Юэ, чтобы отомстить за поражение в войне правителю У, Фучаю, зная слабость Фучая к женскому полу, решил преподнести красавиц в дар царству У, чтобы разрушить рассудок Фучая. Фань Ли — министр, который нашёл Си Ши, одну из отправленных женщин. Очарованный красотой и лаской женщин, Фучай забыл о своих государственных делах и, подстрекаемый наложницами, довёл до гибели своего лучшего советника. В итоге Гоуцзянь сумел восстать, и царство Юэ вновь обрело независимость. После окончания всех событий Фань Ли вместе с Си Ши отплыл на лодке в туман озера Тай.
— Предположения о личности есть?
— Нет. Но одно я знаю точно: именно этот человек займет трон.
Лицо Гванчхана слегка побледнело. Чын Ёльсэн усмехнулся.
— Подумайте. Разве тот, кто держит способного провидца у себя в ближайшем окружении, не имеет наибольших шансов приблизиться к трону? Это игра, очевидная как огонь.
Гванчхан натянуто улыбнулся и поддакнул. Если верить словам Чын Ёльсэна, ближе всех к трону сейчас был он сам. Ведь именно он держал при себе того Ихву в качестве стратега.
— Впредь мы должны найти Гоуцзяня, того самого, кто послал Си Ши Бон Рёпхёну. А затем устранить Гоуцзяня и завладеть Си Ши. Как вам, разве не отличная мысль? Ихва уже наглядно доказал миру. Во-первых, судьба действительно существует. Во-вторых, судьбу можно изменить. Меня не интересует какая-то там судьба короля. Но вот провидец меня интересует. Потому что держать провидца при себе выгодно для дел. Возможно, именно тот, кто держит провидца при себе, и есть человек, по-настоящему рождённый с судьбой короля.
Чёрно-белый змей неподвижно смотрел на Синего змея.
Чын Ёльсэн заново предстал перед глазами. О его сообразительности он знал и раньше, однако из-за его характерной прямолинейности в словах и поступках он втайне считал его человеком, который в этой сфере далеко не продвинется, и слегка смотрел на него свысока. Но на этот раз это мнение изменилось. Чын Ёльсэн был не просто прямолинейным человеком, он был человеком дерзким. Если оглянуться назад, его смелая натура уже отчётливо проявилась в том, что он, поставив на кон свою будущую карьеру, добровольно вошёл в стоявшую на грани краха фракцию Мук Сона. Как бы то ни было, с мнением Чын Ёльсэна о необходимости устранить Гоуцзяня Гванчхан тоже согласился. Чем сильнее конкурент, тем вернее его нужно убить. А конкурента, держащего при себе провидца, тем более.
«Третье лицо, держащее при себе провидца…»
Гванчхан погрузился в раздумья. Может ли действительно существовать такой человек? Континент сам по себе велик, да и талантливых людей много, так что это было не невозможно. Однако делать столь простое заключение всё равно казалось чем-то тревожным.
Гванчхан, последовательно развивая рассуждения в голове, кивал головой: «Да, так тоже возможно. Если это Ли Хванмэ, то это вполне возможно».
Надёжно зафиксировав только что пришедшую мысль в голове, Гванчхан перевёл взгляд на Гуккана.
Его уверенность в том, что Гуккан не рождён с судьбой короля, оставалась неизменной. Однако было совершенно ясно, что он — опасный соперник, возможно даже более опасный, чем Бон Рёпхён. Разве не с целью сдержать Гуккана Ли Хванмэ украл его удачу и передал её этой стороне? Ведь если бы Гуккан отправился в экспедицию в битве за возвращение Унья, он бы уже сейчас пользовался всенародной популярностью и прочно укреплял свои позиции в политике.
Чёрно-белый змей холодно сверкнул глазами.
«Если этот тип не умрёт от рук принцев, значит, мне придётся убить его собственными руками. Непременно».
— Эй, Гванчхан! Ёльсэн! Живо сюда! Эти обмылки, понимаешь ли, в углу только бухло жрут! — внезапно Мук Сон заорал во весь голос.
Будущие правители в панике бросились к Мук Сону. Синий змей, шик-шик потирая ладони, угодливо ухмыльнулся.
— «Что случилось», говоришь, придурок?! Чемодан с деньгами! Чемо-одан с деньга-а-ами! Быстро открывай! Сегодня я с этими подонками устрою одну жёсткую схватку, понятно, жёсткую!
Мук Сон сел за покерный стол и резко скинул верхнюю одежду. Чёрно‑белый змей мгновенно распахнул чемодан. Будущие правители подливали Мук Сону выпивку, тихонько подсказывали ходы в игре, каждый раз, когда он выигрывал деньги, взрывались ликующими криками, а каждый раз, когда Мук Сон проигрывал, они, разминая ему плечи, заискивающе подлизывались.
Отчаянная попытка Мук Сона продемонстрировать братьям, что он всё ещё крепко стоит на ногах, увенчалась успехом лишь наполовину. Похвастаться деньгами получилось. Но вот с заработком денег он потерпел неудачу. К рассвету в чемоданах не осталось ни копейки. В отличие от прежних времён, когда он и глазом не моргал, теряя огромные суммы, сейчас разочарование Мук Сона было более чем очевидным. Гванчхан проглотил горькую усмешку.
«Ах, действительно, человеку нужно долго пожить, чтобы всё увидеть. Видеть, как прославленный Мук Сон сетует на потерянные деньги, кто бы мог подумать».
Принцы, выскребая пальцами кровные деньги Мук Сона до последней крохи, злобно смеялись.
— Гванчхан? Небось, сердце разрывается? Это ведь деньги, которые ты насобирал, бегая по всем углам и попрошайничая.
— Деньги, заработанные тремя тысячами поклонов, за одну ночь взяли и улетели. Неприятно, да?
— Наверное, сильно скучаешь по временам, когда таскался за покойным королём? Тогда ведь зарабатывать деньги было куда проще, чем сейчас. Разве не хватало просто исправно подливать ему чай?
И на этот раз Гванчхан закрыл рот и глуповато улыбался. Впитывая до последней капли презрение, обрушившееся на него, в клинок, спрятанный у него в груди, он поклялся, что унижение, полученное от них сегодня, однажды обязательно вернёт им.
«Смейтесь. Я заставлю вас заплатить десятикратными процентами. Презирайте. Я взыщу без пощады. Кровавые деньги, собранные с таким трудом делая три тысячи поклонов, я обязательно взыщу обязательно-о-о-о..!»
Это был как раз тот миг, когда он зловеще поклялся себе о будущей расплате. Внезапно сзади: «Чхан». Раздался голос, полный смертоносной ци. Рефлекторно обернувшись, он увидел Мук Сона, стоящего с налитыми кровью, сверкающими глазами. В следующий миг по щеке Гванчхана раздался звонкий шлепок. Мук Сон, раз за разом яростно хлестал Гванчхана по щекам и кричал:
— Ты, немедленно возвращайся в канцелярию и тащи сюда деньги! Из моего сейфа, ни медяка не оставляй, подчистую выгреби всё и тащи сюда! Я сегодня всё поставлю и всё выиграю. Всё ставлю, всё забираю!
Мук Сон бесновался, словно одержимый. На безумное зрелище, как Мук Сон, получив пощёчину за игорным столом, плюёт в нищего, со всех сторон обрушились взгляды присутствующих. Даже Чын Ёльсэн, пытавшийся его остановить, схлопотал удар и растянулся в форме звезды*. Мук Сон схватил Гванчхана за мочку уха и яростно затряс.
*Здесь снова растянулся в форме иероглифа «大».
— Баклан, вот поэтому ты ни на что не годишься! Почему ты не чувствуешь атмосферу! Нужно было заранее подготовить запасные деньги! Если через час не притащишь сейф целиком, твоя башка покатится по полу этого зала!
Ничего не оставалось, Гванчхан в одиночку покинул тронный зал. Зимний холодный ветер хлестал по всему телу. Он брёл по бесконечно тянущемуся тротуару, шаркая ногами, и из него вырывались только вздохи.
«Ах, Сон, мерзавец. Как ни крути, по части упрямства, абсолютный чемпион среди всех этих принцев, чемпион. Что? Всё поставить и всё выиграть? Вот потому и скатился в нищету, что швырял деньги куда попало.
Гванчхан плюхнулся прямо на тротуар. Он решил до окончания банкета просто убить здесь время и потом вернуться. Такие выходки Мук Сона, как сегодня, были далеко не редкостью. Каждый раз, проигрывая деньги в азартных играх, он избивал ни в чём не повинных помощников и, беснуясь, приказывал немедленно ехать в резиденцию и в течение часа принести сейф. Разумеется, до сих пор не нашлось ни одного помощника, кто смог бы доставить сейф в течение часа. Потому что один только путь туда и обратно от дворца до канцелярии Мук Сона на машине занимал четыре часа.
Это был как раз тот миг, когда Гванчхан уже совсем собрался растянуться на земле.
Тихая напевная мелодия просочилась сквозь тьму, как луч света. Гванчхан мгновенно поднялся. Этот голос..?
Это было не иллюзией. Вдалеке, рассекая темноту, появился Ли Хванмэ. Гванчхан ошеломленно уставился на Ли Хванмэ. Было такое чувство, будто он стал свидетелем появления призрака.
Ли Хванмэ, помахивая одной рукой, неторопливой походкой подошёл ближе.
— А мне что, нельзя приходить? Как-никак, я личный секретарь Мук Сона.
Ли Хванмэ спокойно улыбнулся. Хищно разрезанные глаза, сдерживая улыбку, изогнулись. Гванчхан ощутил лёгкое головокружение.
Ли Хванмэ вложил в обе руки Гванчхана по одному предмету. Гванчхан невольно распахнул глаза. Тем, что Ли Хванмэ аккуратно вложил в обе руки Гванчхана, оказалось большими чемоданами.
— Чтобы облегчить твой труд, я принес это сам. Не представляешь, сколько я страдал, пытаясь разделить всё по двум чемоданам. Они так упорно не закрывались, что мне пришлось встать на них и топтать ногами. Я полностью обчистил сейф, как приказал Мук Сон. Наличные, чеки, золотые слитки, векселя, облигации, документы на дом и землю — всё.
Гванчхан остолбенел. Ли Хванмэ невозмутимо сказал:
— Чего так удивляешься? Мук Сон же громко прокричал, что если не принесёшь сейф за час, твоя голова покатится по полу тронного зала.
— Сволочь, ты поверил этим словам?! Это Мук Сон всего лишь выделывался перед братьями, чтобы не терять дух! На самом деле он хотел, чтобы я, когда игра закончится и все уйдут, уходил с униженной улыбкой! Он собирался шлёпнуть меня по щеке, говоря: «Почему ты так опоздал? Из-за тебя я не смог похвастаться деньгами!» А ты реально сейф подчистую выскреб…
Гванчхан не смог закончить фразу. От внезапно мелькнувшей мысли у него с лица разом сошла вся кровь.
Причина, по которой Ли Хванмэ подчистую обчистил сейф Мук Сона и притащил его сюда, неужели?
— Ты что… собираешься м-м-мошенничать в азартной игре? — Гванчхан спросил дрожащим голосом. Ли Хванмэ беззаботно улыбнулся.
От этого короткого, бодрого ответа кулаки Гванчхана сами собой задрожали.
— Значит, собираешься использовать способность подслушивания, чтобы мухлевать в азартной игре? Эй, брось это! Думаешь, мошенничать легко? Я тоже пробовал несколько раз, так что знаю. Этим не каждый может заниматься. Даже у матерых шулеров если их ловят культяпки улетают!
— А, шумно. Думаешь, я стал бы играть в азартную игру без шансов на победу? Всё просчитано, а ты закрой рот и просто тащи чемодан, да иди следом.
Ли Хванмэ легко прошёл перед Гванчханом. Гванчхан, на мгновение застывший, поволок чемодан и последовал за Ли Хванмэ.
— Мэхва, значит, шансы достаточно высоки? Всё пройдёт без разоблачения и безопасно? Ты уверен?
— Конечно! — Ли Хванмэ ответил с полной самоуверенностью. Но Гванчхан всё равно чувствовал тревогу.
— Ах, я правда не уверен, Мэхва. Давай, если можно, бросим это здесь. В мошенническом покере недостаточно знать карты соперника. Нужно, чтобы мы работали слаженно*, а я в этом совсем ноль…
*В оригинале используется выражение «нужно, чтобы руки и ноги совпадали».
— Тебе ничего делать не нужно. Просто, как обычно, будь за Мук Соном как ширма и этого будет достаточно.
Гванчхан невольно замер. Ли Хванмэ обернулся к нему с лёгкой улыбкой.
— На сегодняшнем покерном столе удача* принца Мук Рана была просто невероятной, понимаешь? Он, полагаясь на эту удачу, ставит крупную сумму в последней партии. Но эта последняя партия идёт туго, и в итоге он всё проигрывает. Это и есть судьба Мук Рана на эту ночь. Его противник в покере — Мук Чхонён. Мы вытесняем Мук Чхонёна и сажаем Мук Сона. Одним словом, мы крадём удачу Мук Чхонёна.
*Здесь удача отличается и используется слово, относящееся конкретно к силе везения. Удача, которая непрерывно приносит хорошие карты и очки в картах (в частности в хато).
Ли Хванмэ резко развернулся и пошёл вперёд. Гванчхан сглотнул сухую слюну и снова последовал за ним.
— Слушай, у Мук Сона удача в последнее время совсем плохая. Даже я вижу, что его состояние в последнее время крайне хуёвое. Как бы сказать, такое ощущение, будто даже упав на спину, нос может сломать*? Даже если Мук Ран обречён на падение в последней партии, если противником будет Мук Сон, возможно, он всё-таки выиграет. Твой расчёт может оказаться неверным.
*Невезучий человек, даже упав на спину, разобьёт себе нос — корейская идиома, означающая ситуацию, когда дела идут плохо и помимо проблем, которые уже существуют, появляются ещё большие трудности.
— И в чём проблема? Если ты будешь попрошайничать и пополнишь, то всё будет в порядке, ведь так?
Гванчхан чуть было не поскользнулся на месте. Что?!
— Кобель, ну ты и трус. Бойз би амбишс! Человек, который метит прибрать к рукам Западный континент, и чтобы у него из-за всего лишь одной партии в покер смелость сжалась как мышиные яйца? Мужчина, который носит в себе амбиции, должен уметь смело идти на риск! Сегодня как раз та ночь, когда надо рискнуть! Сделать решающую ставку!
*Boys be ambitious — мальчики, будьте амбициозными.
Ли Хванмэ с воодушевлением нёс бред собачий. Слушая это, Гванчхан просто лишился дара речи.
«Рот развязался что-ли, раз так бездумно трещишь, Ли Хванмэ? Под предлогом этого риска, сколько азартных игроков, загнав в последнюю ставку даже тайные деньги, припрятанные в носках, в итоге оставались ни с чем!»
Гнев поднимался в горле, но поделать было нечего. Да и толку отговаривать, разве Ли Хванмэ станет слушать. Гванчхан скрипел зубами и шёл дальше. Мысли о Гуккане, Чын Ёльсэне и проблемном провидце возникли чуть позже. Он хотел задать вопрос Ли Хванмэ, но передумал.
«Спрошу потом, позже. Спрошу после того, как разгребу эту проклятую авантюру. Если сегодня ночью мы проиграем в шулерской игре, мне всю жизнь придётся ходить, цокая тростью».
Тем временем показался тронный зал. Ли Хванмэ без малейших колебаний широкими шагами поднялся по лестнице, ведущей к нему. В тот миг, когда он вошёл в роскошно освещённый тронный зал, у Гванчхана перехватило дыхание. Стоило Ли Хванмэ появиться, как среди присутствующих распространилась странная атмосфера. Можно было назвать это чумой. Чума, что беззвучно, без симптомов распространяется в одно мгновение. Разница была лишь в том, что она отнимала не жизнь, а внимание. Каждый раз, когда Ли Хванмэ проходил мимо, находившиеся там люди бросали на него взгляды. Они откладывали сигареты, замирали с бокалом в руке, прерывали разговор и, словно впав в наваждение, смотрели на Ли Хванмэ. А затем, поспешно приходя в себя, снова закуривали, пили и возобновляли разговоры.
Гванчхан подавил нахлынувшую растерянность. Ли Хванмэ, конечно, парень эффектный… но даже так, это действительно поражает.
Возможно, они инстинктивно распознали красную смерть. Для правителей земли змей разве могла существовать красная смерть страшнее, чем Ихва, король вражеского государства? Именно этот внезапно появившийся незнакомый гость и был подлинной красной смертью. Беззвучно сломав намертво залатанный засов, внутрь проник подлинный ночной гость, который в итоге ввергнет их в отчаяние, подобно смерти.
В итоге Гванчхан не удержался и хмыкнул. Все они обладали острым чутьём. Разве не ради того красная смерть, перейдя реку Инсаль, проникла сюда, чтобы вырвать богатство и власть прямо из их рук? Всё украсть и передать в руки какого-то безымянного незаконнорождённого сына.
Мук Сон показался поодаль. С таким видом, будто он и не капризничал вовсе, за это время его изрядно накрыло хмелем, и лицо у него было до невозможности довольное. Чын Ёльсэн, усердно разминавший плечи Мук Сона, первым заметил Гванчхана.
— Полковник Гванчхан? В-вы уже вернулись?
Мук Сон с шумом выплюнул вино. задыхаясь. Поперхнувшись и закашлявшись кхек-кхек он уставился на Гванчхана взглядом, полным недоумения.
— Чхан, эй, слышь! Почему так рано припёрся?!
— Разве вы не сказали прибыть в течение часа? — собравшись с духом, ответил Гванчхан.
«К чёрту, теперь и я уже ничего не понимаю!»
От сухого ответа Гванчхана усы Мук Сона слегка задрожали.
— Эй! У тебя что, уши заложило? Да ты вконец без мозгов, что ли! Прибыть в течение часа это всё? Достаточно только прийти? Я же сказал прийти с сейфом! И я ещё, значит, такого болвана содержу и исправно плачу жалованье, называя его главным секретарём…
Гванчхан резко протянул вперёд чемодан. Чын Ёльсэн вытаращил глаза и обеими руками резко прикрыл рот.
Мук Сон, подозрительно окидывавший чемодан взглядом, тут же оскалился и злобно залаял:
— Эй, Чхан. Немедленно упор лёжа. У тебя что, крылья выросли? Или у тебя на спине ракетный двигатель прикручен?! Да ты в своём уме? За один час из канцелярии деньги привезти, вообще возможно?! Да как ты смеешь таскать чемодан, набитый камнями, и нагло впаривать это человеку!
Гванчхан резко распахнул чемодан. Словно только этого и дожидаясь, всё состояние Мук Сона с грохотом вывалилось наружу. Окружающие люди завопили.
— Я принёс всё до последней монеты. Наличные, чеки, золотые слитки, векселя, облигации, документы на дома, документы на землю: всё без остатка принёс. Принц ведь только что, отчитывая меня, сам это сказал, не так ли. Что, мол, разве не следовало заранее подготовить деньги про запас. На самом деле я заранее всё подготовил. Сообразно вашему великому размаху, принц, я подготовил всё ваше состояние в качестве резерва, передал его капитану Ли Хванмэ и держал в полной готовности. Ну что ж, деньги доставлены, продолжайте игру.
Мук Сон не смог вымолвить ни слова.
Тем временем сбежавшиеся принцы шумно загалдели.
— Ого, крысёныш разозлился, так теперь людей кусает?
— Да чтоб я дожил до дня, когда увижу, как этот жалкий Гванчхан устраивает дебош! Глядя на его поведение, он с самого начала всё это задумал. Он, значит, заранее ожидал, что Сон сегодня снова устроит истерику, потому и предварительно подчистил сейф, оставив всё наготове.
— Сон, так или иначе, из-за своего характера всё портит. Вот именно, а зачем ты бьёшь невиновного попрошайку*? Жизнь — суета, понял? Когда-то успешный Сон теперь оказался в положении, когда перед Гванчханом получает по заслугам.
*В оригинале используется слово «энболь», означающее маленького хнычущего ребёнка, который занимается попрошайничеством. Оно используется в законе «О наказаниях и мелких правонарушениях» получение незаконной выгоды посредством попрошайничества. Но интересно, что на сленге оно означает человека, зависимого от азартных игр, проигравшего в казино все свои деньги и теперь паразитирующего около него.
— Да неудивительно, он сам заслужил. Всё его состояние помещается всего в два чемодана, даже соседская собака бы над этим посмеялась.
Из-за плеча Мук Сона Чын Ёльсэн сделал руками большой крест. Это был отчаянный сигнал: «Так не пойдёт! Как бы ты ни злился, сдержись!» Гванчхан даже не обратил внимания и сказал вежливым голосом:
— Что стоите, садитесь быстрее, — затем он быстрым движением подбородка указал на покерный стол в центре зала.
Лицо Мук Сона побледнело. Он не мог пошевелиться, глаза метались из стороны в сторону. Все пристально наблюдали за сценой, как военачальник Мук Сон терпит крах. Из-за репутации когда-то успешного принца Мук Сону сбежать было невозможно. Тем не менее Мук Сон только крутил глазами, не вставая с кресла. Гванчхан глубоко вздохнул.
«Сон, похоже, у тебя действительно с деньгами всё туго».
«Жаль, но ничего не поделаешь. Сегодня ты и я должны рискнуть, даже если умрём!»
Гванчхан решительно зашагал к Мук Сону. Грубо схватив его за плечо, поднял и потащил к покерному столу. Толпа, взревев, двинулась следом. Братья Мук Сона орали громче всех.
— Да, раз уж падать, давайте падать с размахом!
— Эй, Гванчхан! По-новому на тебя смотрю! Не думал, что ты сдерёшь с Сона последнюю пару трусов! Красавчик, зараза!
За покерным столом сидели Мук Ран и Мук Чхонён. Всё происходило точно так, как предвидел Ли Хванмэ. Мук Ран, сгребая рукой пачки денег, широко ухмыльнулся.
— В последней партии крупная рыба попалась в сеть, да? Эй, эй, садись, садись. Как раз кстати, скучно ведь. Сегодня, как ни странно, если сталкиваются только со мной, все сбрасывают карты и уходят. Давай, Чхонён, сыграем втроём с тем парнем.
— Хватит, мерзавец. Я тоже пасую, пас. Тьфу.
Мук Чхонён резко вскочил со своего места. Гванчхан там же силой усадил Мук Сона обратно. Лицо Мук Сона было действительно на редкость выразительным. Его лицо побледнело до синевы, словно он вытянул шею перед лезвием гильотины, даже зубы стучали. Гванчхан насильно вложил Мук Сону в руки покерные карты.
Мук Ран ухмылялся, как крокодил:
— М-м, Сон? Признаюсь тебе, я всегда завидовал твоей летней усадьбе. Там в пруду ещё много карпов кои, да? А, ладно. Тогда начнём.
Толпа дружно взревела. Дилер начал тасовать карты. У Гванчхана вспотели руки. Провели семь раундов подряд. Мук Сон терпел одно поражение за другим. Один из чемоданов улетел. В поисках успокоительного Мук Сон ненадолго прервал игру. Затем он бесконечно проиграл ещё пять раундов. И даже следующий раунд он проиграл. К тому времени Мук Сон выглядел как просветлённый монах.
Дилер с жалостливым тоном обратился к Мук Сону. Теперь в чемодане оставался лишь один документ на дом.
— Ладно, бросай и уходи. Надо же, чтобы было хоть где-то, где поспать.
Мук Ран, передавая связку земельных документов Мук Сона подчинённому, тихо смеялся.
— Ну что ж, давай попробуем до конца.
Мук Сон улыбался, словно бодхисаттва Гуаньинь. При первом взгляде на его безумный вид люди хором взорвались смехом. Мук Ран тоже разразился громким хохотом:
— Эй-эй! Наш Сон по-прежнему полон духа! Верно, настоящий мужчина должен иметь хотя бы такую смелость! Ладно, ладно! Я горячо поддержу! Увидев дух нашего Сона, я сегодня даже пойду на рискованную сделку! Все деньги, выигранные этой ночью, я поставлю в этой одной партии! Ставлю до того, как раздадут карты, ну и пусть!
Люди размахивали кулаками и кричали. По телу Гванчхана пронеслась резкая дрожь.
В конце концов занавес настоящей игры поднялся. Дилер раздал карты. Сначала Мук Сон открыл восьмёрку червей. Мук Ран короля пик. Впервые улыбка Мук Рана слегка исказилась. Дилер снова раздал карты. Карты раздавались ещё несколько раз. На столе у Мук Рана уже была тройка. У Мук Сона в качестве достойной карты был только один туз.
У Мук Рана на лице снова засияла улыбка. Мук Сон, разглядывая свои карты, по-прежнему имел лицо просветлённого монаха. Но в тот момент Гванчхан уловил в глазах Мук Сона внезапно промелькнувшую вспышку.
Дилер раздал последнюю карту. Мук Ран с самодовольной улыбкой сказал.
— Я твой дом сейчас подчистую заберу, Сон.
Затем он со всей силы перевернул карты. Фулл-хаус*. Следом Мук Сон взял свои карты и вдруг посмотрел прямо на Мук Рана. Лицо Мук Рана мгновенно изменилось, как будто он почувствовал неладное. Мук Сон ухмыльнулся и перевернул карты. Мгновенно воцарилась тишина.
*Фулл-хаус — комбинация в покере с тремя одинаковыми картами одного значения и двумя одинаковыми картами другого. Например, у Мук Рана скорее всего три короля и две тройки.
Каре — комбинация с четырьмя картами одного значения и пятой любой. Например, Мук Сона четыре туза и одна восьмёрка. Вероятность выпадения ее в пятикарточном покере всего 0,02%.
Раздался вопль. Это был Чын Ёльсэн. Среди людей, которые будто окаменели от шока, он один поднял обе руки и закричал во весь голос. Мук Сон резко вскочил.
— Отлично нажил деньги, ублюдок. Лови процент с выигрыша!
Мук Сон вытащил из кармана одну монету и резко бросил её Мук Рану, плечи которого дрожали. На лице у Мук Сона больше не осталось и следа просветлённого монаха.
— Эй! — Мук Сон закричал, резко обернувшись к собравшимся.
— Все видели?! Вот он финальный поворот в жизни настоящего мужика! Я, Мук Сон, ещё полон сил! Я всё переверну и заберу себе всё до последнего! Смотрите, смотрите хорошенько! То место! Посмотрим, кто на нём в итоге сядет!
Мук Сон ткнул пальцем в сторону трона в тронном зале.
— Отец-король признал! Сказал, что королём стану только я! Он столько раз говорил, что сделает меня наследником! Если бы он не умер так, я бы уже был официально возведён в ранг наследного принца! Это моё, моё!
Гванчхан пристально уставился на трон. Вдруг в его сознании всплыло неожиданное, циничное сомнение, которого он раньше совершенно не испытывал.
«В любом случае, всего лишь стул, разве нет. И ради чего все злодеи континента тянутся к нему, как мотыльки, лишь ради этого ничтожного стула?»
«Впрочем, я сам тоже один из этих многочисленных мотыльков, что к этому «всего лишь стулу» рвётся».
Внезапно перед глазами промелькнул один эпизод из прошлого. Хотя он был недолгим, главный герой того момента, всё ещё глубоко отпечатавшегося в памяти Гванчхана, был не кем иным, как Мук Со. Мук Со проводил военные парады необычайно часто. Причём он любил устраивать грандиозные парады, проходящие на главной площади столицы, а не обычные смотры войск. Разумеется, это стоило огромных средств, однако он устраивал подобное раз в каждый сезон. Мук Со выдвигал это как причину, чтобы якобы показать захолустным диктаторам, что Уса является легитимной властью Западного континента, но истинная цель была совсем другой. Он просто устраивал это шоу ради забавы.
В тот день Мук Со вновь с главной площади наблюдал за марширующей миллионной армией. Позади него Гванчхан стоял вместе с приближёнными чиновниками Мук Со. Густые седые волосы старого короля развевались из стороны в сторону, словно грива лошади, под бурным песчаным ветром. В тот момент Гванчхан едва сдерживал зевоту. Мук Со неспешно оглянулся.
Вопрос был непонятен. Приближённые чиновники не смогли ответить. На морщинистых губах Мук Со появилась лёгкая улыбка.
Вот именно этот вкус. Этот вкус.
Даже сейчас Гванчхан не мог забыть этот голос. Голос Мук Со был пропитан жадностью. Наслаждением.
Гванчхан, глядя на королевский трон в тронном зале, задумался.
«Что же это за «вот этот вкус», из-за которого множество людей бросаются в пламя, как мотыльки? Может быть, если я тоже сяду на этот трон, смогу понять? Вкус, о котором говорил Мук Со?»
Вдруг их взгляды пересеклись с Ли Хванмэ. Тот послал Гванчхану едва уловимую улыбку глазами. Это был взгляд, словно спрашивающий: «Ну как?» Улыбка на губах Гванчхана, возникшая рефлекторно, внезапно исчезла.
Можно считать, скоростная трасса снова выровнялась.
Сумма, выигранная Мук Соном в эту ночь, превышала в десятки раз все деньги, которые Гванчхан до этого заработал попрошайничеством. Для человека, которому каждая копейка дорога, это была солидная прибыль. Гванчхан отвернул голову от Ли Хванмэ. В груди что-то холодно защемило.
Снова сократилось. Время, которое можно провести с Ли Хванмэ.
Гванчхан смотрел перед собой. Вскоре он уже стоял перед рекой Инсаль. Перед тростниковым полем Ли Хванмэ наблюдал за ним. Он спокойно улыбнулся и сказал: «Прощай, мне было приятно. Теперь нам с тобой пора расстаться».
Ли Хванмэ слегка улыбнулся и, не колеблясь, развернулся. Он зашёл в тростниковое поле и внезапно исчез, не оставив ни следа. Оставив лишь смех. Смех без формы.
«Ли Хванмэ. Ты, наверное, не понимаешь. Без тебя я всего лишь пара ботинок. Ботинок, которые некому надеть. Или как пальто, забытое в шкафу на долгие годы. После твоего ухода я буду медленно изнашиваться».
Гванчхан крепко сжал губы. Так нельзя.
«Держи поводья. Подумай о людях. Подумай о тех, кто так же дорог тебе, как и Ли Хванмэ».
По подбородку стекла струйка крови. Гванчхан не чувствовал боли. Незаметно он уставился на свои часы, словно прожигая их взглядом. Было 7:35 утра. Минутная стрелка медленно шла к 36-й минуте. Гванчхан задумался с пустым видом: