Глава 89
Цветочная буря (часть 4)
Едва проснувшись утром, я сосредоточился на медитации. Результата не было. Я целых два часа занимался медитацией, но не смог и карандаша поднять. В итоге забил на это, вышел из комнаты и растянулся на скамейке перед общежитием. От злости я даже прогулял занятия. Да плевать. Если всё пойдёт не так, через неделю можно просто сбежать в объятиях Ю Нано и всё. Проклятье.
На самом деле даже если выбраться из Хвадо, остаётся одна большая проблема. И этой проблемой был Ю Нано. Зачем этот тип хочет увести меня из Хвадо? Неужели он задумал днём носиться по полям сражений, а ночью заниматься со мной тем самым? Он что, задумал сделать меня своей женой-мужчиной?
Вот же ублюдочный наглый грабитель. Мне едва двадцать исполнилось. Не слишком ли пытаться сделать такого молодого меня своей женой-мужчиной?
Ю Нано… До жути настойчивый парень. Я думал, что мне достаточно будет продержаться до его выпуска, но он всё-таки сумел поколебить меня. И ведь не кого-нибудь, а этого сурового Рю Хопи заставил колебаться. Если бы он пустил эту пугающую настойчивость на то, чтобы занять место первого человека в академии, Хвадо за один день превратилась бы в груду пепла.
Под обильно разлетающимися лепестками цветов абрикоса я лишь вздыхал, и от этого становилось тоскливо. За окном общежития курсанты развешивали одеяла и просто выглядели счастливыми. Кан Хидже, помахав мне рукой, подошёл.
— Хопи, что ты делаешь? У тебя такое мрачное лицо, о чём-то переживаешь?
Кан Хидже сел на скамейку. С охапкой толстых книг под мышкой он выглядел настоящим образцовым учеником. Я украдкой взглянул на книги. Там сплошь были египетские иероглифы. Кан Хидже, внимательно изучавший египетские иероглифы с ярко блестящими глазами, вдруг показался мне ещё более впечатляющим. Всё же это меня существенно утешало. Ведь его оценки это и мои оценки.
Если я отвергну предложение Ю Нано и останусь в этой академии, возникнет другая проблема. Исполнив месть, мне придётся закончить эту академию. То есть мне нужно будет получать хорошие оценки. Интересно, сработает ли моя телепатия как следует, чтобы на экзаменах я смог услышать откровения господина Кан Хидже? Если она не сработает, мне конец. Мне придётся ходить в эту академию вместе с Шин Чонханом до самой старости и смерти. В Хвадо обучение бесплатное, так что и выгнать меня за неуплату не смогут.
Не будем слишком пессимистично смотреть на вещи. У меня ведь есть отличные способности к наблюдению. Если на каждом экзамене сидеть рядом с Кан Хидже и списывать, наверняка удастся избежать повторного курса.
Решив потренироваться в списывании, я продолжал бегло посматривать в книгу Кан Хидже. В следующий момент я широко раскрыл глаза. Вдруг Кан Хидже начал яростно зачёркивать карандашом основные пункты, которые записал в книге.
— Зачем ты карандашом всю книгу закрашиваешь? Как ты потом собираешься её читать?
— А, это? Привычка. Если делаю так, лучше запоминается. Когда закрашиваешь всё карандашом, будто материал лучше отпечатывается в голове, ну, возникает такое ощущение. Эффект довольно хороший. И не то чтобы потом вообще ничего не было видно: когда снова смотришь, поневоле начинаешь всматриваться внимательнее. Тогда продуктивность ещё повышается. У каждого человека ведь свой метод, который ему подходит.
И то верно. Медитация не подходит мне, поэтому я и мучаюсь. Даже среди всех тренировок, через которые заставляла меня проходить мама, именно медитация была единственной, которую она исключила. Потому что в обычной жизни я мог быть импульсивным, но стоило начаться настоящему делу, и я становился как никогда хладнокровным, поэтому не было необходимости специально заставлять меня заниматься медитацией. Я покачал головой и выпрямился.
Даже если не нравилось, я должен был усердно заниматься медитацией. Даже великий господин Ю Нано ведь прошёл через невероятное количество тренировок. Мне, уступающему ему в таланте, необходимо стараться в десятки раз больше. Но всё равно из меня вырвался тяжёлый вздох. Проще было бы разбить камень падающими каплями воды.
В тени дерева рядом со скамейкой одиноко стоял мой сломанный мотоцикл. То, как он, будучи неисправным, не мог сдвинуться ни на йоту, точь-в-точь отражало моё положение. Меня беспокоила и необходимость починить его. Как было бы хорошо, если бы я мог как следует использовать свои выдающиеся способности. Тогда я мог бы, даже не ремонтируя этого парня, свободно улететь куда угодно. Сам того не заметив, я по-дурацки заулыбался. Кан Хидже бросил на меня взгляд.
— Хопи, чего сам по себе улыбаешься? Случилось что-нибудь хорошее?
— Хорошее, ага. Просто всякая фигня в голову пришла.
— Ну… например, если бы у меня была какая-нибудь сверхспособность и я мог заставить тот мотоцикл свободно двигаться, даже не ремонтируя его.
— Что-нибудь вроде телекинеза? Вау, было бы здорово. Я тоже хотел бы иметь что-нибудь такое.
Стоит тебе хоть раз помучиться от невралгии, Хидже, и ты больше так говорить не будешь.
— В кино ведь тоже есть такая сцена. Я про «Инопланетянина»*, «Инопланетянина». Я про ту сцену, где на велосипеде везут большеглазого инопланетянина, летя по небу. Разве в детстве не все мечтали о чём-нибудь таком? А, Хопи, ты, наверное, не смотрел «Инопланетянина»? Как-нибудь вместе посмотрим? — Кан Хидже тараторил ещё более воодушевлённо, чем я.
*Мы написали название фильма так, как его адаптировали в русском дубляже. Хидже же называет его как в оригинале: «E.T.».
Я без особого энтузиазма ответил:
— Давай. Наверное, здорово. Педали крутить не нужно, да ещё и на авиабилете можно сэкономить. Удобно и хорошо.
— Ха-ха-ха… Даже педали крутить не нужно, значит. Хопи, если тебя послушать, идея-то неожиданно интересная. Звучит вполне правдоподобно. Даже великие изобретения начинаются с мелкой идеи. Если бы была такая способность, мотоциклу ведь даже электрическая батарея не понадобилась бы? И денег тратить не придётся, одним камнем двух птиц.
— И правда. Красота, ещё и деньги сэкономишь.
Я усмехнулся и похлопал Кан Хидже по плечу. По-своему это было вполне правдоподобно. Вот если бы действительно можно было свободно пользоваться этой способностью, как же было бы здорово. Можно было бы одним ударом убить даже врага, который истерзал маму. Хотя нет, даже если хотя бы на мотоцикле можно было бесплатно ездить, уже было бы счастье. Большая часть моих карманных денег и так уходила на содержание мотоцикла. Вот бы хоть потихоньку покататься на этом мотоцикле… Я уже собирался бормотать всякую чушь.
Мотоцикл слегка сдвинулся вперёд.
Улыбка мгновенно сошла с лица. Я вытянул шею и долго смотрел на мотоцикл. Возникло ощущение, будто затылок рассекли острым серпом. Я подумал, не помутился ли у меня рассудок от хандры, и даже заподозрил, не ухудшилось ли у меня вдруг зрение.
Но… ведь землетрясение, которое раньше произошло в столовой, тоже случилось ровно после того, как я невзначай бросил фразу.
Я сглотнул. Точно… Ведь случаи со стаканом с водой и рисом с карри произошли в точности после моих бездумных бормотаний. А вдруг и это?
Сердце бешено колотилось так, что это было невыносимо. Успокаивая дыхание, я покосился в сторону. Кан Хидже, совершенно не заметив этого странного явления, продолжал энергично заштриховывать книгу карандашом. В конце концов я медленно встал и направился к мотоциклу.
Уставившись на мотоцикл, я стал одно за другим перебирать в памяти всё, что произошло до сих пор. Внезапно всплыло то, что я всё это время напрочь упускал из виду. Точно. Разве тот же Кан Хидже не сказал: «У каждого человека ведь свой метод, который ему подходит»? Почему же я не принял это во внимание?
Ю Нано даже словом не обмолвился о медитации. Он лишь сказал, что нужны «колоссальные тренировки» и «концентрация». Вообще-то вероятность того, что этот шумный парень станет усердно оттачивать телекинез, погрузившись в тренировку с деревянной мишенью, была ничтожно мала. О медитации говорил Мэ. Мэ, пациент с манией чистоты, который каждый день проводит пальцем по полу тренировочного зала и приходит в бешенство, обнаружив на нём хоть пылинку.
Кроме того, Мэ тоже предложил медитацию исключительно в рамках тренировки телепатии. То есть выходит, что телекинез вполне можно оттачивать и другим способом, не прибегая к медитации. Я отрешённо уставился в пустоту. Неужели слова о том, что даже великие изобретения начинаются с мелких идей, означают нечто подобное? Тогда…
Долго глядя на мотоцикл, я в конце концов сел на него.
— Хопи, зачем ты садишься на сломанный мотоцикл? — спросил Кан Хидже, удивлённо раскрыв глаза.
— Ничего особенного. Я так долго не ездил на мотоцикле, что вдруг ужасно захотелось. Наверное, тоже своего рода зависимость. Хах-хах.
Кан Хидже наклонил голову. Я глубоко вдохнул и уставился прямо перед собой. Под голубым небом лепестки цветов абрикоса падали один за другим, словно капли воды. Члены Мэджо, подходившие небольшими группками, озадаченно поглядывали в мою сторону. Не обращая на них внимания, я изо всех сил сосредоточился лишь на одной мысли. Двигайся.
Я не сдавался и продолжал концентрироваться. Всё равно я не рассчитывал, что всё получится легко. Я до боли закусил губу, пока не выступила кровь. Двигайся. Двигайся!
— Хопи, ты не идёшь ужинать? Слушай… Если тебе не хватает денег на ремонт, может, я хотя бы немного одолжу? Вчера мама прислала мне карманные деньги, — неуверенно произнёс Кан Хидже.
Похоже, он сделал нелепый вывод, глядя на то, как я до самого заката сидел на мотоцикле и бормотал себе под нос. Я покачал головой.
— Не буду есть! Я продолжу сидеть на мотоцикле! Не мешай и иди давай!
Какой ужин. Похоже, моя ёбаная пальджа наконец-то начнёт налаживаться!
Мелкие мысли стали цепляться одна за другую, и в итоге дошли до того, когда их уже невозможно было остановить. Даже эту зловещую академию можно разнести подчистую, словно есть остывшую кашу. Повернувшись спиной к пылающей академии, спокойно выбраться оттуда, ограбить богатый дом и всю оставшуюся жизнь жить в роскоши. И с полицией, которая станет меня преследовать, тоже проблем не будет. Стоит отправить их всех до единого на Северный полюс и дело с концом. Так что двигайся!
— Тогда я первым пойду поем, — пробормотал Кан Хидже и поднялся со своего места.
Независимо от ухода Кан Хидже, я продолжал концентрироваться всё сильнее. Я продолжал до тех пор, пока луна в небе не начала опускаться. Мотоцикл по-прежнему не подавал ни признака жизни.
Едва встав, я целый час посвятил тренировке медитации, после чего, забив даже на завтрак, уселся на мотоцикл. Как ни посмотри, а уж соревновательного духа мне было не занимать. Ну-ка посмотрим, кто кого, я и этот мотоцикл.
— Хопи, тебе что, настолько нравится мотоцикл? Пусть это и зависимость, но уже слишком. Экзамен сдавать не будешь? Ещё вчера ведь так усердно занимался.
— Не лезь. Ты сам экзамен сдавай, — резко бросил я беспокойному Кан Хидже.
Ни еда, ни экзамены не имели значения. Ложась спать уже после полуночи, я решил, что буду тренироваться с помощью мотоцикла.
Говорят, даже путь в тысячу ли начинается с одного шага. От общежития до центра академии пешком идти час, а на мотоцикле это занимает пятнадцать минут. То есть я буду тренироваться, используя дорогу на учёбу. Даже на исправном мотоцикле дорога к академии требовала предельной концентрации. Чтобы ездить в академию на мотоцикле, используя способность, потребуется колоссальная концентрация. Та самая «невероятная концентрация», о которой говорил Ю Нано. Прежде всего, это определённо стоило попробовать, особенно по сравнению с до невозможного скучной медитацией. Во мне так и закипел азарт.
Но если тренировки всё равно не сдвинутся с места, я решил сбежать из академии вместе с Ю Нано. Выйти наружу, как-нибудь отделаться от Ю Нано (хотя вероятность этого мала…), а затем в одиночку, не спеша тренировать способность и убить Бога.
Я должен добиться успеха. Обязательно должен добиться успеха!
По возможности я хотел добиться успеха за неделю и начисто сжечь эту чёртову академию вместе с моим врагом. Поэтому двигайся! Я сказал, двигайся!
Я невольно затаил дыхание. Только что внизу возникло странное ощущение. На мгновение я усомнился в собственной голове и подумал, не показалось ли мне. Но нет. Мотоцикл определённо продвинулся вперёд примерно на один-два миллиметра.
Чувство восторга обрушилось на всё тело, подобно ливню. Значит, вот какой способ действительно подходил моим способностям. Хорошо. Вчера это было случайностью, но сегодня я по собственной воле сдвинул мотоцикл на один-два миллиметра. Я поспешно посмотрел на наручные часы. 9:15.
Я начал тренировку в 8:30, получается, за сорок пять минут мне удалось сдвинуть его на один-два миллиметра. Если посчитать математически, то, чтобы сдвинуть его на один метр, мне пришлось бы потратить впустую целый день, и неизвестно, хватило ли бы, но скорость, с которой человек совершенствует свои навыки, не подчиняется математическим формулам. Посредственный человек может целый месяц тренироваться и так и не освоить технику, тогда как одарённый всего за два дня способен умело выполнять три-четыре базовых приёма. Пусть после поступления в Хвадо моя уверенность в себе и сильно пошатнулась, я всегда считал себя сверхгением. Я поставил себе цель преодолеть один метр за пять часов. Я крепко сжал кулаки и уставился прямо перед собой. Двигайся.
Шесть часов спустя я преодолел два метра. Чёрт возьми! Как и ожидалось, сверхгений Рю Хопи!
Всё тело было словно кальмар. Рука, которой я подносил ко рту ложку с ужином, слегка дрожала, как у больного после инсульта. Ничего удивительного, ведь всего за один день я выдал концентрации на десять лет. На собственном опыте я понял, насколько сильно это истощает дух. Только теперь я чётко понял, почему Ю Нано каждый день ловил и ел животных в горах за академией. Еды в столовой ему, должно быть, было совершенно недостаточно, чтобы восполнять силы. Я съел шесть мисок риса и даже отобрал чанчорим* у Шин Чонхана, но голод всё равно не утолил.
*Чанчорим — разновидность корейской закуски из мяса или яиц, тушеных в соевом соусе.
— Слышал? Похоже, в итоге исполняющим обязанности директора стал тот молодой тип, которого там вроде начальником отдела зовут. Формально он всего лишь исполняющий обязанности директора, но, фактически, ничем не отличается от директора. Судя по всему, он ходил с лыбой до ушей. В таком возрасте добиться такого положения — это невероятный карьерный взлёт, так что неудивительно, что он так радуется, — сказал Шин Чонхан.
Я замер, поднося ложку ко рту.
— Ага. Ну, благодаря этому «Красный тигр» тоже, говорят, откроют по плану. И экзамены тоже возобновятся с завтрашнего дня. Экзамены всё утро. Я всё думал, чего это Мэ после смерти твоего деда так старательно делает вид, будто занят, и подозревал неладное, хе-хе. Хопи, ты много учился?
Шин Чонхан многозначительно посмотрел на меня. Я непринуждённо улыбнулся и набрал ложкой говяжий бульон. Хм, разве какой-то там экзамен — проблема? Если только я закончу тренировку с мотоциклом, всё будет решено разом: и Мэрангукчук, и эта академия, и мой враг.
— А у кого завтра утром экзамен?
— У Скунса. Это же предмет, в котором ты уверен больше всего. Подскажи хоть немного. Разве не поэтому ты отобрал и съел всю мою чанчорим? Судя по тому, как ты самоуверенно улыбаешься, похоже, ты много занимался. Мы ведь курсанты, живущие в одной комнате, нам нужно ладить друг с другом.
Шин Чонхан подобострастно улыбнулся и протянул книгу, сплошь исписанную египетскими иероглифами. Так вот почему Учёный мыж вдруг так щедро угощал меня чанчорим, оказывается, за всем этим скрывался расчёт. Но это было не главное.
Я шлёп отодвинул книгу и высоко поднял голову. Точно! Завтра экзамен у того Скунса. Тогда наверняка и Со Чуккён будет сдавать.
Наконец-то появилась возможность отомстить. Вот увидишь, Со Патчви. Я с удовольствием полюбуюсь на твою рожу, когда ты провалишь экзамен и будешь рыдать.
Проснувшись, я час посвятил медитации, затем плотно позавтракал и отправился в корпус общеобразовательных наук.
Едва я открыл дверь аудитории, как собственными глазами увидел Со Чуккёна, сидящего на самом первом месте и широко мне улыбающегося. Ни привычных мелких сосудов, которые, едва он меня видел, словно бух-бах у него в глазах, ни толстых вздувшихся вен на лбу: ничего этого не было видно, хоть глаза промой.
Хм, хитрый ублюдок. Как же это у него получается так мгновенно менять отношение?
Я мельком бросил на него холодный взгляд, после чего пошёл и сел на самое заднее место. Я собирался, спокойно сидеть сзади и наслаждаться зрелищем того, как Со Чуккён будет кровью какать* на экзамене. Однако этот Со Патчви, что однажды устроил нападение на инструктора лишь для того, чтобы избежать краткого теста, никак не мог спокойно оставить всё как есть.
*Выражение «какать кровью» обычно означает «пройти через ад».
Рядом со мной, пока я смотрел в книгу, раздались тяжёлые шаги. Вокруг один за другим послышались грохот и шум вскакивающих со своих мест курсантов. А затем бух.
В общем, этот тип тоже ничуть не уступает Ю Нано в бессовестности*. Не смеши меня. Думаешь, я уступлю тебе только потому, что ты так себя ведёшь?
*Если переводить буквально, то в «лысоголовости». Потому что у него тоже нет ни волоска совести.
Я прикрыл тетрадь рукой и как можно ниже склонился над столом, всем своим телом излучая безмолвный крик: «Сегодня я ни за что не стану помогать тебе списывать!». Перед моим упорным сопротивлением даже Со Чуккён с его физиономией под железным листом, похоже, растерялся, и надолго повисло отчаянное молчание. Надо было раньше хорошо со мной обращаться, козёл. Теперь сожалеть уже бесполезно. Сегодня побарахтайся сколько душе угодно в болоте отчаяния, гад! Раз уж так вышло, я воочию понаблюдаю за твоим крахом прямо у себя перед носом.
Всё же не похоже было, что этот Со Патчви так легко отступит. Он ведь один из четвёрки бандитов Мэрангукчук, заправляющих академией. Мои ожидания не подвели.
Со Чуккён принялся неистово откашливать мокроту. Всё-таки подобное притягивает подобное. Что Мэ, что Ю Нано, что Со Чуккён: стоит им чего-нибудь захотеть, как начинают изображать больных туберкулёзом и чёрти что. Кашляй, пока горло не сорвёшь. Хотя бы на сегодня этот Рю Хопи станет глухим и слепым. В мире всё в конце концов встаёт на свои места, уважаемый Со Чуккён. Получите свою F и похороните свои кости в Хвадо.
В следующий момент я остолбенел. Со Чуккён вдруг осторожно протянул мне что-то под партой. Это был аккуратно завёрнутый ланч-бокс.
Только тогда я пристально посмотрел на Со Чуккёна. Тот с добродушной улыбкой на лице подал мне знак глазами. Я всё ещё не понимал, что происходит. Неужели в ланч-боксе бомба? Это означает: если не станешь помогать мне списывать, я убью тебя, а потом и сам умру? Да ну нет. Во-первых, у этого идиота никак не может быть умения изготавливать бомбы.
Я склонил голову и открыл ланч-бокс. В тот же миг я резко втянул воздух.
Внутри был насыщенный самгётан. Что это такое?
Я ошарашенно переводил взгляд с Со Чуккёна на самгётан и обратно. Со Чуккён, который всё это время искоса поглядывал на меня, смущённо почесал затылок. Неужели.
Но смысл был очевиден. И этот жалостный взгляд, то и дело украдкой бросаемый на меня, и аккуратно завёрнутый ланч-бокс с самгётаном: смысл у всего этого был только один. Настолько это было нелепо, что даже смех не вышел. Дошло до того, что взятку мне решил всучить? Если ты думал, что с помощью всего лишь одной несушки сможешь подчинить мою благородную совесть, то это заблуждение.
Я с холодным выражением лица протянул ланч-бокс обратно Со Чуккёну, но вдруг замер. На лбу у него одна за другой начали проступать вздувшиеся вены. Из глаз будто разом вытекли все чернила. Изменившееся за это время лицо было настолько жутким, что вполне могло соперничать с «лицом, словно вышедшим прямиком из кошмарного сна» Ю Нано. Вскоре Со Чуккён достал из сумки толстую кочергу. Я уже подумал: «Неужели…», но он скрутил кочергу и отбросил назад. Этого ему показалось мало: он принялся скрежетать зубами, глядя на меня. А затем выдал ещё херни и ду-ду-дук дду-ду-дук суставами пальцев. В итоге я невольно покачал головой. В жизни ещё не встречал человека, который, настолько наплевав на достоинство, так отчаянно пытался добиться своего. Самгётан для взятки, кочерга для угроз: он подготовил и кнут, и пряник настолько основательно, что я даже проникся уважением к его предусмотрительности.
Но, уважаемый Со Чуккён, вы пришли не по адресу. Сколько ни вытряхивайте из меня всё до последней капли, вы получите только F, говорю же. Ваш путь к спасению — сесть рядом с Кан Хидже вон там.
Со Чуккён пребывал в глубочайшем заблуждении. Нынешний я совершенно не мог соответствовать его ожиданиям. Чтобы получить хорошие оценки, необходимо условие: страх перед экзаменом должен превратить мою голову в состояние полного вакуума, и только тогда это было бы возможно, однако я уже начисто отказался от всякой привязанности к экзамену, а кроме того, моя голова была полностью заполнена посторонними мыслями о том, как смаковать жалкое падение Со Чуккёна.
Я тяжело вздохнул и заговорил:
— Понял. Я вполне понимаю отчаянное положение сонбэнима, так что теперь хватит. Но сколько на меня ни рассчитывай, это бесполезно. Я сегодня не уверен в своих силах на экзамене. Я. Вообще. Не. Учился.
— Врёшь! — чрезвычайно решительно возразил Со Чуккён.
Ну реально. Пока я растерянно смотрел на него, Со Чуккён обрушил на меня возражения пулемётной очередью:
— Ты меня за лоха держишь? Я уже всё разузнал. На занятиях только спишь, в тетрадях только манхвы рисуешь, а когда экзамен приближается, начинаешь вопить: «Дело дрянь! Я вообще не учился!». А при этом, говорят, ты постоянно тайком сидишь в общежитии и учишься, принимая лекарства, не дающие заснуть? Даже на том сложном прошлом тесте по математике ты умудрился получить B. И говорят, что в литературе у тебя тоже довольно приличные познания? Хитрый гад! Как ты смеешь мне дичь втирать? Хватит болтать ерунду. Без отговорок, возьми этот ланч-бокс и всего один час сегодня помоги мне.
Вот оно что… Как и ожидалось, в Хвадо сплетни разносятся быстро. И когда только до ушей Со Патчви успел дойти такой беспочвенный слух?
Когда я представил Со Чуккёна, который с самого утра, переполненный ожиданием, усердно ощипывает курицу, я вздохнул. На этом этапе мне стало немного неловко оттого, что я не мог оправдать железную веру Со Чуккёна в меня. Прикрыв потяжелевшие веки, я открыл рот:
— Прошу прощения, сонбэним. На самом деле это было всего лишь чудо, случившееся благодаря списыванию и угадыванию ответов. Я. Если честно. Очень. Плохо. Учусь.
Я был просто поражён. Засранец, ну поверь ты уже человеческим словам! Видимо, в твоих вещих снах ни разу не показывалось твоё жалкое будущее, где ты, сгорбившийся старикашка, расхаживаешь по академии и стучишь тростью? Если не поверишь мне, только ты и взорвёшься из-за F. Только ты ведь пострадаешь.
Я ещё раз чистосердечно признался:
— Сонбэним, пожалуйста, поверь. Это не ложь. Я. В учёбе. Правда. Очень. Безумно. Плох. На самом деле я даже в эту академию по блату попал.
Со Чуккён яростно замотал головой. Раз ты настолько не веришь человеческим словам, ничего не поделаешь. Тебя ждёт лишь ад неверия в твоём будущем. Я прокашлялся.
— Раз настолько не веришь моим словам, ничего не поделаешь. Тогда можешь сколько угодно рассматривать мою экзаменационную работу. Однако, если результат разочарует, винить меня нельзя. И ланч-бокс я тоже не возьму. Вкусно поешьте вместе с руководителями.
Со Чуккён без лишних слов сунул ланч-бокс в сумку. Перемена в его поведении произошла мгновенно, словно жарка бобов при вспышке молнии*. Как ни крути, что Мэ, что Ю Нано, что Со Чуккён: все трое были типами с совершенно гладкой совестью. Благодаря этому и мои угрызения совести заметно сникли.
*Жарить бобы при вспышке молнии — корейская идиома, означающая делать что-либо невероятно быстро.
Я со скрежетом стиснул зубы и засучил рукава.
Ну что, ноль баллов, сейчас я покажу тебе всё, чему научился.
Как раз вовремя вошёл Скунс. Оглядев аудиторию по кругу, он остановил взгляд на нас и, шмыгнув, ухмыльнулся. В его глазах полыхал боевой дух, и от одного этого взгляда я ещё больше уверился в своём F.
— Шмыг-шмыг. В этот раз экзамен полностью состоит из заданий с развернутым ответом. Если не наберёте больше сорока баллов, вам автоматически ставится F. Тогда проявите свои способности и получите хорошие оценки, шмыг.
Из курсантов, взявших экзаменационные листы, вырвались полные отчаяния стоны. Повсюду всё больше курсантов утыкались головами в парты и плакали.
С развернутыми ответами, значит. Скунс неплохо сообразил. При таком раскладе даже ответы наугад выбирать невозможно. Я ещё раз окончательно убедился, что получу стопроцентный ноль.
Я высоко поднял карандаш и принялся писать одним движением*. Я без всяких колебаний записывал любые числа, которые приходили мне в голову. Чтобы не вызвать подозрений у Со Чуккёна, я нарочно делал задумчивый вид, время от времени хмурил брови, даже тяжело выдыхал, заполняя экзаменационный лист всякими корявыми каракулями. Всё это время Со Чуккён, не издавая ни звука, лишь бегло просматривал мою экзаменационную работу.
*В оригинале используется китайское выражение «одним движением кисти» (кит. — 一筆揮之).
Наконец прозвенел звонок. Я взял экзаменационный лист, который вдоволь исполосовал каракулями, и резко вскочил.
Едва я передал экзаменационный лист, Скунс сразу прищурился. Некоторое время он сверлил меня взглядом охотника, столкнувшегося с бурым медведем, а затем внимательно изучил экзаменационный лист. Вскоре на его физиономии вместе с невероятным ликованием проступила дьявольская улыбка.
М, точно запорол. Всё-таки моё мастерство. Уважаемый Со Чуккён, тогда уж будьте здоровы и долгих вам лет в аду неверия.