Глава 70
Красные туфли (часть 2)
Гванчхан обвёл кругом дату в календаре. С тех пор как Ли Хванмэ ушёл, шёл уже десятый день. Гванчхан насыпал корм в миску принцессы.
Гера, свернувшись клубком на подушке Ли Хванмэ, даже не подняла головы. С тех пор как Ли Хванмэ ушёл, она уже десять дней подряд была в таком состоянии. Гванчхан присел на край кровати Ли Хванмэ и посмотрел на Геру сверху вниз.
— Я понимаю твои чувства, но есть всё равно надо, Гера. Если и сегодня оставишь еду, дядя вернётся и рассердится. Этот корм — не просто корм. В него вошли бесчисленные мыши и лягушки. Хотя бы ради принесённых в жертву животных нужно всё доесть.
После того как Ли Хванмэ ушёл, количество еды, которое съедала Гера, уменьшилось почти наполовину. Это уже начинало тревожить, ведь если так продолжится, то у неё и чешуя могла осыпаться. Она совсем не реагировала даже на игру на пири и каждый день проводила время, свернувшись клубком на подушке Ли Хванмэ. Это была змея, похожая на собаку не только умом, но и эмоциями. Гванчхан кончиками пальцев погладил Геру по голове.
— Ты ведь и раньше жила отдельно от папы. Тогда всё было нормально, а сейчас что с тобой? Или теперь всё дело в том, что нет самца? Но всё равно, раз ты есть, дяде не так одиноко.
Гванчхан посмотрел на фотографии, висящие на стене.
— Мэхва, Гера почти не ест. Похоже, она сильно переживает из-за того, что тебя нет. Ты в порядке? Отцу стало лучше? Ты ведь весь день будешь рядом с отцом, ты хотя бы нормально ешь?
Ли Хванмэ на фотографиях не ответил ничего. Сегодня они, как и всегда, улыбались, глядя каждый в свою сторону. Гванчхан невольно рассмеялся. Столько Ли Хванмэ, а никто не отвечает.
— Полковник Гванчхан, ты что там делаешь! Выходи скорее! На службу пора! — снаружи крикнул Им Кадон.
— Гера, дядя уходит на службу. Пока дядя не вернётся, миску нужно опустошить, ясно? Поняла?
Гванчхан погладил Геру по голове и вышел из комнаты. Гера до самого конца даже не высунула головы из своего клубка.
— На пятнадцать минут опоздал, слышь. Опять в комнате рядового сидел и прибеднялся, поэтому задержался, да? Так ведь!
Им Кадон отвесил Гванчхану щелбан. Гванчхан молча натянул головной убор и сел на коня. Им Кадон тоже сел на коня, продолжая ворчать.
— И этот рядовой ну и тип. Вдоволь тебя измотал, добился повышения до офицера и вдруг взял и из дома ушёл? Ладно бы просто ушёл, но он же даже своё домашнее животное бросил и сбежал? Безответственный тип. Я это ещё в первый день марша понял, когда он старослужащего избил.
— Следи за словами, Кадон. Сколько раз повторять, у него были обстоятельства. Отец при смерти, поэтому и пришлось срочно уехать. Он обещал обязательно вернуться 16 марта.
Им Кадон, покидая дом, усмехнулся так, чтобы было слышно. Гванчхан промолчал.
— Разве не видно? Рядовой посмотрел и решил: похоже, от тебя можно что-то поиметь. Каблуковая армия может слишком пошумела? Вот он и ждал, надеясь, что ты бросишь службу и станешь актёром или моделью. А ты упрямо продолжаешь держаться за эту службу. Пришлось ему тебя изводить, чтобы хоть офицерское место выбить. А ты взял и устроил скандал на королевском собрании. «Ага, значит, больше с этого парня ничего не выжмешь!» — подумал он и сбежал.
— Что значит «не так», эй. Хоть сейчас возьми себя в руки и найди другого мужчину. Вернись к образу прежнего популярного плейбоя.
Гванчхан проглотил ругательство. Ему уже хотелось вернуть назад тот момент, когда он уговаривал Им Кадона вернуться в военную фракцию Мук Сона. Если бы он знал, что тот будет каждый раз по дороге на службу так трещать и лезть в его дела, он бы ни за что его не уговаривал. С каждым словом Им Кадона рассудок Гванчхана шатался. С таким трудом собранное душевное состояние дребезжало, как старая оконная рама. Где-то в далёком переулке, подобно выстрелу раздался крик ребёнка.
Гванчхан крепко зажмурился и мысленно одёрнул себя: «Верь».
«Верь, что он вернётся. Ли Хванмэ многократно обещал. Что обязательно вернётся. Нужно лишь подождать сорок четыре дня».
«Ли Хванмэ говорил. Он сказал, что у него сильное чувство ответственности, упрекнул меня в отсутствии такового и решительно заявил, что он другой. Поэтому он придёт. Обязательно вернётся. 16 марта».
Уже прошло десять дней. 16 марта тоже когда-нибудь настанет. Медленно, как мучительно скучная война, медленно, но всё равно когда-нибудь 16 марта наступит. Время ведь сущность, которая движется. Даже если кричать «не уходи» снова и снова, минуты и секунды неизбежно и беспощадно утекают, так и 16 марта наступит, когда придёт его время. Оно приближается медленными шагами и наконец завершит эту скучную войну.
Гванчхан посмотрел на часы. Было 8 часов 25 минут 16 секунд утра. Прошло долгое, очень долгое мгновение, когда секундная стрелка сдвинулась на 17. Гванчхан широко улыбнулся. Прошла ещё одна секунда.
— Полковник Гванчхан, вы прибыли!
Едва Гванчхан и Им Кадон вошли в офицерскую комнату отдыха, Чын Ёльсэн вскочил на ноги.
— Хорошие новости! Сообщают, что наконец пойманы те финансовые управляющие, присвоившие имущество принца Мук Сона. Говорят, посыльные поздно ночью доставили их в резиденцию.
От неожиданной новости Гванчхан удивился. Он слышал, что Мук Сон разослал посыльных, но после этого не было никаких известий, и он уже почти отчаялся. Чын Ёльсэн возбуждённо потёр ладони.
— Говорят, они сбежали в Сэнмёнмок. Они сняли один отель в Хёнвоне, прятались там и подделывали свои документы. Каждый собирался бежать: кто в Соединённые Штаты Дальнего Востока, кто в Бразилию, но прямо перед вылетом на них напали посыльные. Двое финансовых управляющих покончили с собой на месте, остальных удалось захватить живыми. Принц Мук Сон, похоже, нанял весьма способных людей.
— В подземной камере пыток. Пойдёмте прямо сейчас. Принц Мук Сон лично проводит допрос.
Гванчхан и Им Кадон вышли из комнаты отдыха вслед за Чын Ёльсэном. Перед камерой пыток они столкнулись с Мук Соном.
— Эй, вам даже не нужно прилагать усилия. Эти типы всё рассказали.
У говорящего это Мук Сона лицо было залито кровью. Гванчхан протянул Мук Сону платок и спросил:
— Если удастся вернуть хотя бы половину, будет хорошо. Они доверили почти всё своё имущество жёнам и заранее сбежали за границу. Говорят, они сговорились между собой, как только заметили, что инвестиции в зерно обречены. Сначала они хотели утащить лишь малую часть, чтобы никто не заметил, и сбежать, но в последний момент, когда поступили деньги от продажи Унья, они сорвали большой куш. Сначала нужно связаться с жёнами этих гадов. Эх, чёрт!
— Думаю, шансов мало. Вне зависимости от того, умрут ли мужья или нет, они залягут на дно.
— Ха, конечно. Они наверняка найдут молодых красивых иностранцев и будут строить планы на новую жизнь, при этом молясь в благодарность мне, кто избавил от этих затхлых мужей.
Мук Сон зажал сигарету между зубами. Им Кадон поспешно достал зажигалку и прикурил ему. Гванчхан сказал:
— Всё же половину удалось спасти, так что не расстраивайтесь. Недвижимость тоже была продана массово, разве финансовое положение не стало лучше, чем раньше?
— Если не знаешь, помалкивай, эй. Это уже 25 процентов убытка от капитала. Чёрт, это всё равно что лить воду в дырявую бочку… Сегодня днём буду снимать напряжение, измельчая эти тушки кусочек за кусочком.
Мук Сон грубо распахнул дверь кабинета. Тем временем Чын Ёльсэн уже увлечённо стучал по калькулятору. Как только Мук Сон сел, Чын Ёльсэн опустил калькулятор и довольно ухмыльнулся.
— Принц, я прикинул: даже если полковник Гванчхан больше не будет собирать пожертвования, нам хватит средств на девять месяцев. Я заложил сокращение расходов на тридцать процентов, предполагая, что раньше в бюджете была избыточность. В течение следующих девяти месяцев можно тратить примерно шестьдесят процентов от прежнего уровня.
— Значит, ты и есть мой Сяо Хэ? Довольно ловко управляешь хозяйством, да?
Мук Сон, посмеиваясь, погладил Чын Ёльсэна по голове.
— Верно, верно! Этот Мук Сон так просто не умрёт. В жизни иногда люди наступают на банановую кожуру и падают назад. Чхан, ты тоже просто выполни расписание на этой неделе и забей! Эти жалкие визиты в храм теперь окончены! Сегодня пообедаем вместе. Особенно в трудные времена нужно держаться рядом.
Мук Сон вдруг вскочил с места. Следом за ним шёл Им Кадон и почти шёпотом сказал Гванчхану на ухо:
— Мук Сон сильно изменился. Ты молодец, что так резко швырнул всё его состояние в игру, м?
— Да ну, — Гванчхан промямлил.
Так или иначе, он глубоко вздохнул с облегчением от того, что больше не придётся собирать деньги. По факту, если не быть артистом, у поддержания популярности всегда есть предел. И правда, с прошлой недели деньги, поступающие в банку, начали заметно уменьшаться. Даже девушки, ночующие перед резиденцией, с каждым днём уменьшались в числе. К счастью, средства поступили вовремя.
Он сел в автомобиль вместе с Мук Соном, и они выехали из канцелярии. Как назло, машина направлялась в оживлённый район, который он часто посещал вместе с Ли Хванмэ. Гванчхан, словно зачарованный, уставился на улицу. Улицы, где они гуляли вместе с Ли Хванмэ, кофейни, где вместе пили чай, магазины постельных принадлежностей, куда заходили: всё это следовало одно за другим, словно панорама. Всё осталось как прежде. Только Ли Хванмэ рядом не было.
Сможет ли он снова пройтись там вместе с Ли Хванмэ?
Как только он подумал об этом, из далёкого переулка раздался крик ребёнка: «Такого никогда не будет!» у Гванчхана невольно вздрогнули плечи.
— Полковник Гванчхан, что ты делаешь? Не выходишь? — голос Им Кадона вывел его из раздумий.
Между тем машина уже остановилась у обочины. Гванчхан быстро вышел, сказав: «А, хорошо».
— Идём за мной, идём! Сегодня я угощаю! — Мук Сон громко выкрикнул, заходя в дорогой ресторан и смело потребовал VIP-зал.
— Ешьте, ешьте! Не думай о деньгах, ешь до отвала! Сегодня наедимся досыта и вместе умрём!
После всей этой шумихи Мук Сон, как ни странно, выбрал для себя самое дешёвое блюдо — нурунчитан*. Как же подчинённый будет есть дороже начальства. Не проронив ни слова, все заказали нурунчитан.
«Ах, Сон стал очень жалким. Перед подчинёнными экономит деньги».
*Нурунчитан — китайское блюдо, в котором бульон с морепродуктами заливают в клейкий жареный рис.
Мук Сон, набирая ложкой нурунчитан, сказал:
— Чхан, ты и капитан Им с следующей недели будете следить за ребятами из штаба. Пока я на мгновение отвёл глаза, занимаясь своими делами, у них полностью пропала дисциплина. Позавчера, когда я проверял их, едва не упал на задницу.
— Поручите это нам, — хором поклонились Гванчхан и Им Кадон.
Чын Ёльсэн осторожно огляделся по сторонам и тихо добавил:
— Слышали ли вы? Военная фракция принца Мук Чхонёна перевернулась вверх дном.
— Что? Уже голову Свиному Будде срубили?
Мук Сон отреагировал резко. Гванчхан тоже замер.
Неделю назад слухи о «двух королях, избранных судьбой», быстро разбежались по всей Уса, и теперь в этой стране не было никого, кто бы о них не знал, разве что новорождённые. Все жители Уса, затаив дыхание, как раз следили за будущими правителями. Особенно остро обсуждался Бон Рёпхён. Стоило людям собраться, как они начинали это обсуждать. Свиной Будда ещё жив? Когда же Свиной Будда умрёт?
Чын Ёльсэн сказал с лёгкой досадой:
— Не то чтобы так, говорят, приближённые Свиного Будды коллективно проводят голодовку-протест перед канцелярией принца Мук Чхонёна. Тот самый гадатель явно шарлатан. Даже если он сумел распознать рак, это вовсе не значит, что он сможет точно угадать и будущего правителя. Увлёкшись словами этого фальшивого гадателя Его светлость Бон совершил ошибку, но даже он как-никак человек. Прошу вас проявить снисходительность. И вот они отчаянно протестуют и упорно стоят на своём, так что у канцелярии принца Мук Чхонёна поднялся настоящий переполох.
— Ха-ха! Так я и знал! Я давно знал, что этот Свиной Будда выставит вперёд своих приближённых и пойдёт на тактику выжидания! Но если Чхонён начнёт тянуть время, будет плохо, м-м-м! Нет, так не пойдёт. Я сегодня же должен встретиться с Чхонёном. Надо как можно скорее устранить источник проблем…
Мук Сон метался, краснея от волнения. Тут же вмешался Им Кадон: «Принц, не переживайте».
— Этот гадатель, как и утверждают приближённые Свиного Будды, без сомнения шарлатан. Подумайте сами: если бы им действительно было судьбой предназначено стать королями, разве сейчас Гуккан и Свиной Будда оказались бы в такой опасности? Так что не волнуйтесь. Трон принадлежит принцу Мук Сону.
— Вот же идиот. Эй, ты что, пытаешься меня утешить?
Мук Сон громко цокнул языком. Им Кадон сказал: «А» и энергично почесал голову.
Гванчхан быстро ущипнул Им Кадона за бок.
«Немного сообразительности, Им Кадон. Ты что, думаешь, что Мук Сон всё ещё верит в то предвидение?»
Так и было. На самом деле Мук Сон больше не верил в предвидение о «двух королях, избранных судьбой». Более того, все, включая принцев, единогласно считали, что Бон Рёпхён был обманут этим гадателем шарлатаном. Стоило людям собраться, как они начинали это обсуждать. Говорят, даже обезьяна с дерева падает, кто бы мог подумать, что несравненный Бон Рёпхён окажется обманутым.
В Уса всё ещё оставалось два человека, которые всерьёз верили в это предвидение. Мук Чхонён и Мук Минян. Человек, как правило, гораздо сильнее переживает о собственных детях, чем о чужих. Из-за слуха о «двух королях, избранных судьбой», Мук Чхонён и Мук Минян совершенно потеряли самообладание, братья, не упустив возможности, начали раздувать ситуацию. Они делали вид, что всё ещё твёрдо верят в предвидение, и подгоняли Мук Чхонёна и Мук Миняна, заставляя их поскорее отрезать головы будущих правителей. Особенно они единым голосом настаивали на устранении Бон Рёпхёна.
Гванчхан задумался. В отличие от остальных, настороженно следивших за Бон Рёпхёном, его внимание было сосредоточено на Гуккане.
— Полковник Гванчхан, аппетита нет? Почему не ешь, а сидишь в прострации?
Им Кадон вернул Гванчхана к реальности. Чын Ёльсэн тоже недоумённо склонил голову.
— И правда, половина же осталась, полковник? Ешьте быстрее. Мы уже всё доели.
— Ладно, Чхан, слышишь. Если невкусно, положи палочки. Разве не видишь, что мы ждём тебя?
Мук Сон рассердился. Гванчхан опустил палочки.
37-й король Ихва взошёл на престол в трудное для страны как внутри, так и снаружи время. Снаружи Мук Со выжидал любую возможность для вторжения, а внутри страна была охвачена смутой из-за коррупции правящего слоя и истощения государственной казны. Особенно враждебно к молодому королю относились ближайшие приближённые прежнего правителя. Для них 37-й Ихва был мятежником, убившим собственного отца-короля, и политическим врагом, угрожающим их богатству и власти. Хотя из-за войны им и пришлось, не имея выбора, возвести на престол Ихву, когда в ходе противостояния с Мук Со король взял под контроль армию, их страх только усилился. Они ожидали, что как только король завершит противостояние на границе, он направит клинок против них. Пока король занимался военными делами на границе, они тайно занимались подготовкой собственных вооружённых отрядов, готовясь в любой момент поднять мятеж.
Однако неожиданно ход, который предпринял король, оказался мирным. Даже после завершения пограничного противостояния он продолжал проявлять снисходительность к приближённым правителя. Слухи о том, что король сказал за выпивкой, разошлись и дошли до их ушей: «В любом случае они старики, у которых осталось мало дней жизни. Нужно лишь потерпеть до того времени».
В тот момент, когда приближённые прежнего правителя вздохнули с облегчением, король просто уехал за границу учиться. Фактически, вынув тело*, король провёл несколько реформ. Прежде всего он отменил наследование титулов и провёл несколько ревизий, наложив крупные штрафы на коррумпированных чиновников. Когда финансовый поток иссяк, содержать личную армию стало трудно. Лишь тогда они поняли тихую угрозу короля, но было уже слишком поздно. Поскольку король уехал за границу, даже покушение стало невозможным.
*Вынуть тело — выражение, которое используется для ситуации, когда человек не берёт на себя ответственность, либо не участвует, но получает преимущество.
В конце в немой борьбе ци победил король. Приближённые прежнего правителя по очереди подавали в отставку и уезжали в провинцию, а их места заняли молодые талантливые люди. Примерно через год король вернулся. Его советники были уверены. Король полностью вернулся на родину.
Спустя десять дней после того, как Ли Хванмэ не отходил от больничной постели, его отец постепенно начал приходить в себя. Как только это произошло, Ю Нано пришёл к Ли Хванмэ и всунул ему альбом с фотографиями женщин.
— Давай устроим свидание вслепую.
Ли Хванмэ вытащил Ю Нано на больничную крышу и повысил голос:
— Да что ты творишь, мерзавец! Разве не видишь, что наш отец прикован к постели? Когда и так не хватает времени, чтобы ухаживать за больным, ты ещё про свидания говоришь?
— Ха, гляньте на него? Я говорю о свидании именно потому, что твой отец прикован к постели. Ты хоть подумал о том, каково родителям? Я сразу понял, о чём твой отец думал в коме. «Ох, наш сын не женился и уже копает землю. Что же с этим делать…»
Ли Хванмэ молчал. Он не мог найти, что ответить. Ю Нано с раздражённым взглядом уставился на сводного брата.
— Я просто выполнял свои обязанности. Разве ты не назначил меня председателем комитета по организации свадьбы 37-го Ихвы? Даже когда Великий Ихва покинул родную страну, я бегал так, что у меня аж подошвы ботинок стёрлись, чтобы найти бодхисаттву, которая согласна на старшего сына знатного дома, которому уже за тридцать. И при этом был до смерти занят занят делами военного ведомства! Ага!
— Как я уже объяснял ранее, сейчас отец удерживает своё состояние…
— Выдели ровно один день ни больше, ни меньше. Это же не так уж сложно, правда? Если ты уйдёшь из палаты ради свидания, твоя мать первая поднимет руки в приветствии. Понимаешь? У мужчин после тридцати тоже падает репродуктивная способность? У головастиков, говорят, силы ослабевают.
Больше терпеть было невозможно. Ли Хванмэ превратился в голодного вождя каннибалов. В тот момент, когда он помчался к большой метле, лежавшей в углу крыши, намереваясь взять её, Ю Нано взмыл высоко в воздух и на виду у Ли Хванмэ демонстративно сделал круг в воздухе.
— Ли Хванмэ! Лисовидная зараза! Непочтительный сын! Жмот! Обладатель экземы домохозяйки! Я в миллион раз красивее, чем ты! Ыха!
Вылив целый поток оскорблений, Ю Нано вдруг исчез. Ли Хванмэ отбросил метлу.
«Этот паршивец, посмотрим, как ты отделаешься. До конца своих дней буду заставлять тебя работать за мизерную зарплату. Не смей даже мечтать о повышении зарплаты».
— Хён, ты опять с Нано хёном поругался?
Хён открыл дверь на крышу и вошёл.
— Кого это ты называешь Нано хёном?
Ли Хванмэ внезапно закричал и резко обернулся к Хёну:
— Я же сказал, называй его дядей Нано! Дя-дя Нано!
— Ах, я забыл! Но, хён, это разве не слишком? Нано хён всего на год младше тебя. Каждый раз, когда я называю его дядей, взгляд Нано хёна становится таким грустным! Он однажды даже спрашивал меня, не выглядит ли он слишком старым. Конечно, как хён и просил, я ответил «да». Но где Нано хён? Странно, я слышал голос снаружи.
Хён удивлённо огляделся по крыше. Ли Хванмэ сделал воробьиные глаза:
— Хён..? Это что у тебя под мышкой?
— А, это? Подарок. Получил от дяди Чонхана.
Хотя Ли Хванмэ и не заставлял, Хён совершенно естественно назвал Шин Чонхана «дядя» и протянул скетчбук. В итоге Ли Хванмэ выразил Шин Чонхану самое искреннее сочувствие.
Ли Хванмэ, перелистывая страницы скетчбука, нахмурился. Хён с восторженным лицом указал пальцем на милую девушку, нарисованную в скетчбуке:
— Это скетчбук, в котором Хопи хён тренируется рисовать. Дядя Шин Чонхан, похоже, тайком украл его у Хопи хёна и дал мне. Хопи хён манхвака, и рисунки у него действительно отличные! Все очень красивые!
Ли Хванмэ с силой захлопнул скетчбук и слегка щёлкнул Хёна по лбу.
— Если с раннего возраста постоянно смотреть на такое, это плохо сказывается на психике. Реальные девушки перестают казаться реальными, а бумажные красавицы с глазами, полными сияющих звёздочек, начинают казаться настоящими. Потом в какой-то момент человек замыкается в своей комнате и только и делает, что разглядывает бумажные книги, хочет встречаться только с бумажными красавицами, собирает футболки, куклы, подушки, ростовые фигуры, веера и свитки с изображением бумажных красавиц. В конце концов, это превращает человека не только психически, но и внешне в крайне неприятного индивида.
— …Правда? — Хён побледнел и переспросил.
— Значит, Хопи хён красит волосы в странный цвет потому, что с детства смотрел только на бумажных красавиц?
Хотя вкус Рю Хопи в цвете волос совсем не связан с рисунками красавиц, Ли Хванмэ серьёзно кивнул.
— Да. Даже ты согласен, что цвет волос Хопи довольно неприятный, верно?
— Хопи хёну это идёт, но я так делать не буду.
— Молодец, наш Хён. Ни в коем случае не подражай Хопи хёну. Если покрасишь волосы в серебристый цвет, мама будет рыдать навзрыд. Ладно, пойдём вниз к папе.
Ли Хванмэ вместе с младшим братом направился в палату отца. Шин Чонхан, сидевший на стуле перед палатой и листавший газету, увидел Ли Хванмэ и поднялся.
— Давно не виделись, сокурсник. Совсем не изменился?
— А ты каждый раз стареешь на пять лет, когда я тебя вижу.
Ли Хванмэ улыбнулся. Шин Чонхан почесал затылок.
— Услышал, твоему отцу стало немного лучше, вот и зашёл. И ещё кое-что слышал. Говорят, ты окончательно вернулся?
Ли Хванмэ мельком покосился на Хёна. Тем временем Хён уже вошёл в палату отца. Ли Хванмэ слегка кивнул Шин Чонхану и направился к аварийной лестнице. Шин Чонхан последовал за ним. На лестничной площадке Ли Хванмэ остановился.
— Передай Хопи. Пусть придёт ко мне к четырём часам утра одиннадцатого числа следующего месяца.
Шин Чонхан недоумённо наклонил голову. Ли Хванмэ открыл окно, достал сигарету и закурил.
— Ну ладно. Передам Хопи. Кстати, как оно было? Жизнь за границей.
Шин Чонхан внимательно посмотрел на Ли Хванмэ. Тот выдохнул сигаретный дым в форме кольца в сторону окна. Колечки поплыли, как мыльные пузыри. После долгого пристального взгляда на Ли Хванмэ Шин Чонхан вдруг сказал:
— На что? — Ли Хванмэ с улыбкой переспросил.
Шин Чонхан пробормотав: «Что за вопрос вообще?», кончиками пальцев поправил очки.
— Хопи как-то недавно меня об этом спрашивал. Не начнётся ли снова война. Похоже, он подозревает, что причина, по которой ты вдруг уехал в заграничную командировку, тоже связана с войной… Это правда?
— Хочешь услышать ответ? — Ли Хванмэ сказал язвительным тоном.
После долгого молчания Шин Чонхан едва слышно вздохнул:
— Хотелось бы, чтобы я ошибался.
— Нет, ты угадал точно. Хм, хитрый змей. С самого начала понял, зачем я уехал на континент, а перед Хопи ещё и строил из себя ничего не понимающего? И где ты ещё подхватил этот дурацкий слух, будто я окончательно вернулся? Хопи сказал? Или Хидже?
— Так ты не окончательно вернулся? Это был ложный слух? — лицо Шин Чонхана побледнело.
Ли Хванмэ резко выдохнул сигаретный дым прямо ему в лицо.
— Это слух, эй. Как думаешь, зачем я велел передать этому болвану*, чтобы он пришёл ко мне одиннадцатого числа следующего месяца?
*В оригинале буквально используется «консервная банка».
— Значит… опять собираешься на континент?
Шин Чонхан распахнул рот. В его маленьких глазах за очками, покрытыми отпечатками пальцев, застыл сильный шок. При виде этого выражения лица Ли Хванмэ ощутил злорадный порыв.
«Этот мерзавец, давай-ка обмочись ещё».
Ли Хванмэ мгновенно стёр улыбку с лица.
— Да. Придётся вернуться. Я ещё не смог это изменить. Будущее второго вторжения.
— …Всё ещё? — ошарашенно переспросил Шин Чонхан.
Ли Хванмэ сдерживая рвущийся хохот, пристально смотрел на Шин Чонхана мрачным взглядом. Долго ошеломлённо глядя на Ли Хванмэ, Шин Чонхан нерешительно попятился. В конце концов он оперся спиной о стену и тихо присел на пол.
Больше сдерживаться он не мог. Ли Хванмэ пхах разразился смехом.
Шин Чонхан ошарашенно поднял на Ли Хванмэ глаза. Тот подошёл к Шин Чонхану, схватил его за запястье и поднял.
— Успех. Великий Ихва снова великолепно изменил будущее.
— Да, изменил. Успех, говорю же.
— Ах, ничего особенного. Осталось немного сверхурочной работы.
— Вот как. Хм, тогда это хорошо, но…
Шин Чонхан снял очки и протёр их рубашкой. Когда его глаза стали видны, выражение его лица резко изменилось. Крысёныш, выглядевший жалким, в одно мгновение превратился в острую и проницательную кошку. Ли Хванмэ мысленно выругался.
*Кларк Кент — имя, под которым живёт герой «Супермен», когда живёт как обычный человек.
Кларк Кент носил очки. И словно ничего и не было, кошка снова превратилась в Учёного мыжа.
— Сокурсник. Ты лучше других знаешь, ты мне не нравишься. Но твои способности мне нравятся. Они полезны. Очень даже полезны. Все возлагают на тебя большие надежды. Хопи, Хидже, Демон-убийца и все твои прихвостни видят в тебе солнце, которое снова поднимет эту псевдорелигиозную страну
— Правда? А я думаю иначе. В моих глазах ты похож на хвигванбанчо* — последнюю вспышку света перед угасанием. Последний проблеск, мерцающий перед смертью. Как последний блеск, что на мгновение вспыхивает в глазах умирающего.
*Хвигванбанчо (кит. — 回光返照) — китайское выражение, означающее явление, когда солнце светит ярче, перед тем, как окончательно сядет.
На мгновение улыбка Ли Хванмэ исчезла с губ, а потом вновь вернулась. Шин Чонхан продолжал:
— Люди и государства имеют свой срок жизни. Я думаю, этой псевдорелигиозной стране осталось недолго. Хотя называть это страной не совсем уместно. Назовём это режимом рода И. В любом случае я даже молился, поставив чашу с очищенной водой, чтобы этот дурацкий режим поскорее рухнул. Но я не желал, чтобы он пал через войну. Я надеялся, что он просто тихо развалится сам по себе.
Шин Чонхан перевёл взгляд в окно.
— Исторически на этой земле, когда извне появлялся новый режим, проливалась кровь. Я построил несколько гипотез, когда ты внезапно уехал в заграничную командировку, и вывод всегда был одинаковым. Режим рода И в любом случае стоит на пороге своей смерти. Либо он умрёт, изрубленный руками внезапно ворвавшихся захватчиков, либо тихо испустит дух в больничной палате. Я бы хотел, чтобы это был второй вариант.
— За языком следить не можешь? Хочешь здесь умереть?
Ли Хванмэ слегка усмехнулся. Шин Чонхан серьёзно сказал:
— Сокурсник. Хорошо проведи похороны.
— Передо мной можешь быть честным. Ты ведь тоже собираешься закончить всё на своём поколении.
— Не пей суп из кимчи. Хотя бы назло тебе обязательно женюсь и детей целую кучу нарожаю. Закончится на мне? Да ни за что.
На слова Ли Хванмэ Шин Чонхан усмехнулся:
— Не знаешь, что такое требование эпохи? Эта эпоха больше не хочет, чтобы ваш род оставался у власти. Так что хотя бы похороны проведи как следует. Если хотя бы это сделаешь как следует, свою роль старшего наследника ты уже выполнишь.
— Это не конец, — Ли Хванмэ сказал это решительно.
Шин Чонхан сказал: «Мерзавец». Одной рукой он слегка хлопнул Ли Хванмэ по плечу. В его узких глазах появилась лукавая улыбка.
— Передо мной можешь быть честным, говорю же. Я всё про тебя знаю, слышь.
Закончив говорить, Шин Чонхан поспешно спустился по пожарной лестнице и ушёл. Ли Хванмэ нахмурился и швырнул сигарету на пол.
«Как ни крути, наглый же тип».
Ли Хванмэ носком ботинка растёр окурок, пытаясь унять злость. Шин Чонхан совершенно неправильно понимал причину того, почему Ли Хванмэ до сих пор не женат. Он твёрдо верил, что дело не в том, что тот не может жениться, а в том, что просто не хочет.
— Я ни разу в жизни не убивал человека. Большинство посмеются надо мной, но я горжусь этим. В смутные времена выжить, ни разу не совершив убийства, не так просто, как кажется.
Во все времена и во всех странах смены династий сопровождались кровопролитием. Однако, если Ли Хванмэ не оставит детей, кровная линия Ихвы полностью прервётся, и таким образом этот диктаторский режим, просуществовавший почти девятьсот лет, мог бы быть мирно сменён без кровопролития. Это была так называемая теория «Достойной смерти» Шин Чонхана. Ли Хванмэ, испытывая отвращение к семейной диктатуре, устранил собственного отца, Шин Чонхан твёрдо верил, что диктаторский режим завершится при его поколении, и, чтобы открыть новую республику, он откажется от брака и полностью посвятит себя воспитанию талантов. Каждый раз, слушая теорию Шин Чонхана о достойной смерти, Ли Хванмэ чувствовал, как внутри всё переворачивается.
«Слышь, я просто вынужден носить узду судьбы старого холостяка, хотя и не хотел этого!»
Ли Хванмэ яростно тёр безвинный окурок носком обуви. Тот человек даже не понимал, что тычет прямо в больное место. Но при этом он не мог откровенно сказать: «Я не отказываюсь от брака, я просто не могу жениться».
Весь вечер за ужином мама Ли Хванмэ продолжала твердить о браке. Похоже, теперь, когда муж пережил критический момент, её мысли полностью сосредоточились на заботе о сыне.
— Ты знаешь, как у меня сердце сжимается каждый раз, когда ты называешь Геру нашей дочкой, нашей принцессой? Говорят, если есть домашнее животное, мысли о браке притупляются.
— Мама, ну что вы. Зачем винить невинную Геру? Я просто был занят и поэтому не мог жениться.
— Дитя, не ищи оправданий. В мире нет человека, который не был бы занят. Даже у нищего на улице есть жена, как так получается, что наш старший сын, который во всём преуспевает, до сих пор не женился?
Мама, которая всё это время причитала, вздохнула:
— Кстати, ты закончил командировку? Она точно закончилась, правда?
Ли Хванмэ замер, перестав двигать палочками. Хён сразу же ответил:
— Зачем говорить очевидное, мама? Командировка хёна закончилась, сказал дядя Чонхан. Он это сказал, когда дарил мне скетчбук.
— Так? Правда, дитя? Надо, чтобы ты сам мне чётко сказал, ладно?
Ли Хванмэ замялся и неловко улыбнулся. Он едва не сорвался убить Шин Чонхана за то, что тот самовольно заявил Хёну, будто он окончательно вернулся.
«Потом разберёмся, Шин Чонхан!»
В конце концов Ли Хванмэ соврал и отвёл взгляд от матери.
Мама вздохнула с облегчением и широко улыбнулась.
— Я переживала, только теперь, когда всё действительно кончено, я успокоилась. Послезавтра пойдём на уборку могил. Хён, тебе тоже нужно пойти с нами. Если и в этот раз попытаешься увильнуть, знай, что получишь нагоняй. Дитя, кушай это. Оно очень мягко тает во рту.
Мама положила Ли Хванмэ кусочек рыбы на ложку. Ли Хванмэ низко опустил голову и положил ложку в рот. Ощущение было такое, словно жуёшь камень.
Вдруг Хён, будто только вспомнив, воскликнул: «Точно, брат».
Хён достал из кармана коричневую бутылочку и протянул её Ли Хванмэ.
— Это подарок от дяди Чонхана. Он поручил мне дать его хёну, но я раньше был так увлечён скетчбуком, что забыл. Говорит, что это пищевая добавка, инструкцию по применению тоже дал мне… Ах, вот она.
Хён достал из кармана штанов смятый лист бумаги и протянул. В тот момент, как он развернул бумагу, Ли Хванмэ широко распахнул глаза.
Белки глаз Ли Хванмэ налились кровью, а руки задрожали.
«Я убью тебя, Шин Чонхан! Если хотел отдать, следовало сделать это самому, а не оставлять это на моего ничего не понимающего младшего брата!»
— Хён, что с тобой? — Хён спросил с удивлённым лицом.
Даже мама вздрогнула и посмотрела на сына. Ли Хванмэ мгновенно взял себя в руки и быстро привёл лицо в порядок. Твёрдо пообещав себе в будущем отомстить Шин Чонхану, он небрежно пробормотал: «Ничего такого».
Той ночью он тоже оставался возле отца. В какой-то момент Ли Хванмэ невольно задремал. Во время этого короткого путешествия во времени он подсмотрел за Гванчханом и Герой. Гванчхан поглаживал Геру по голове и говорил:
― Гера, опять оставила еду? Что будет, если больше десяти дней не будешь нормально есть.
Гера свернулась клубком на подушке Ли Хванмэ и даже не подняла голову. Сердце путешественника во времени сжалось.
«Гера. Папа же сказал, что обязательно вернётся, почему ты не ешь? Если так пойдёт и дальше, и чешуйки полностью слезут, что тогда делать?»
― Гера. Сегодня обязательно доедай всю еду, ладно? Нельзя оставлять половину, как вчера. Поняла?
Вдруг камера выключилась. Ли Хванмэ вздохнул и поднял голову.
― Хён, ты очень устал? Я с мамой сейчас собираюсь домой, ты пойдёшь с нами? Ты же всё время только в больнице сидел.
― А, нет. Всё в порядке. Если устану, могу поспать на диване там.
Ли Хванмэ силой заставил себя улыбнуться. Проводив Хёна и маму, он снова сел рядом с отцом. Сердце Ли Хванмэ колотилось. Шок, полученный во время путешествия во времени, всё ещё не проходил.
Как и решил, Ли Хванмэ за всё это время ни разу не подсматривал за Герой и Гванчханом. Он верил, что с ними всё в порядке, и полностью сосредоточился на отце. Но после того как он увидел голодовку Геры, сохранить спокойствие стало невозможно. Он всё время представлял Геру, бессильно раскинувшуюся на его подушке в жалком виде с полностью сошедшими чешуйками, и не мог это вынести. Ли Хванмэ сжал губы :«Гера…»
В конце концов путешественник во времени погрузился в сон. Путешественник твёрдо настроился и открыл врата времени. К счастью, Гера была здорова. Чешуйки красиво блестели, Гера обвивала запястье Ли Хванмэ и игриво вела себя. Рядом Гванчхан наблюдал за Ли Хванмэ с Герой. Взгляд был полон любви. Гванчхан погладил Геру кончиками пальцев по голове и сказал:
