Глава 68
Красная смерть (часть 10)
— Его светлость Бон? — переспросил Ён Мёндок и поставил бокал на стол.
«Авторитетный источник», деливший с ним выпивку через стол, кивнул.
— Именно. Говорят, он был на грани устранения вместе с Гукканом. Сейчас слухи ходят только среди узкого круга, но скоро они полностью разнесутся. Слова-то без ног, а бегают быстро.
— Хо-хо, это же абсурд. Все с ума посходили? А если тот гадатель-шарлатан? Мог ведь просто случайно попасть в точку, как корова, пятясь, поймавшая мышь. Ну ладно, его светлость Бон так, но принцы то чего все вместе пляшут в унисон? Даже если и был прецедент с Ихвой, это уже слишком.
— Ему сказали, что он станет королём, так что как же он этому обрадовался. А принцы, узнав, что какой-то несуразный тип займёт трон, наверняка тоже насторожились. Вот Только Гуккан вмешался посередине и сгинул. Слышал, что тот парень даже попался на уловки цветочной змеи и остался в плачевном состоянии, кажется, в этом году ему не везёт.
— И что же теперь с его светлостью Боном?
— Он полностью занят тем, что прячет своё имущество. Есть некий директор О, известный брокер, который умеет прятать имущество там, где даже духи не знают. В его дом часто наведываются подчинённые* его светлости Бона. Вчера директор О скупил множество земель, которые принц Мук Сон выставил на срочную продажу. Имя, указанное в договоре, естественно, фиктивное. Его светлость Бон заставил директора О закопать имущество на этих землях.
*В оригинале используется выражение руки и ноги.
— Хм, земля. Это, конечно, самое безопасное, до того момента, пока цена земли не вырастет, много.., — пробормотал себе под нос, Ён Мёндок опустил бокал.
— Вы что, только что сказали принц Мук Сон? Земля, которую приобрёл директор О, это срочная продажа, выставленная принцем Мук Соном?
— Говорят, он купил очень щедро и по-крупному. На самом деле все просто ждали, пока принц Мук Сон ещё снизит цену. В итоге получили удар, так сказать. Что такое, главный редактор Ён? Вы тоже случайно не ждали, пока цена упадёт?
— А, да. На самом деле я тоже сидел, вытянув шею, как цапля, ожидая, что принц Мук Сон снизит цену. Эх, жаль, упустил последний шанс.
— Ну да, всё так. Давайте, выпьем, развейтесь.
Ён Мёндок и авторитетный источник звонко чокнулись. Ён Мёндок, наклоняя бокал, погрузился в размышления.
«Бон Рёпхён купил землю принца Мук Сона? Почему именно землю принца Мук Сона?»
Интуиция Ён Мёндока вскрикнула: «Он купил, чтобы протолкнуть Гванчхана!»
Но что-то не сходилось. Неужели Бон Рёпхён, оказавшись на грани устранения, всё равно поддерживает Гванчхана? Покупка недвижимости требует огромных средств. Для того, чтобы продвинуть Гванчхана, потребовалась бы сумма, несравнимая с деньгами, которые он получил от этого. Было удивительно, что Бон Рёпхён инвестировал в Гванчхана до такой степени. Ён Мёндок, обмениваясь бокалами с авторитетным источником, продолжал размышления.
— Послушайте, а что тот гадатель-шарлатан сказал Бон Рёпхёну? Он говорил, что в течение нескольких лет два человека займут трон, верно?
— Да, Бон Рёпхён без колебаний поверил этим словам и, пытаясь сдерживать Гуккана, оказался в положении, когда его чуть не уничтожили. Это определённо шарлатан. Если бы у его светлости Бона действительно была судьба занять трон, разве он оказался бы в таком положении?
«Бон Рёпхён считал Гванчхана будущим правителем вместе с Гукканом!»
Ён Мёндок, потягивая алкоголь, снова и снова обдумывал происходящее. Он пытался разобраться замысел Бон Рёпхёна, который сдерживал Гуккана, но поддерживал Гванчхана. Только спустя долгое время очертания замысла начали проясняться. Ён Мёндок изумлённо высунул язык.
«Вау, этот умелец действительно отличается. Он на несколько ходов опережает обычных людей».
Возникла мысль, что возможно, этот провидец вовсе не шарлатан. Сколько раз до сих пор удача сопровождала Гванчхана? Есть ли ещё какой-либо подходящий ответ на это «странное совпадение», кроме необычайно особой судьбы? Хотя ещё неясно, действительно ли эта особая судьба — стать королём.
Интуиция опытного репортёра прошептала Ён Мёндоку: «Копни под Гванчхана всерьёз».
Несмотря на возражения Ли Хванмэ, Гванчхан выбил себе дополнительный отпуск. Он отправился в медовый месяц вместе с Ли Хванмэ, но из-за погоды прибыл поздно, поэтому односторонне уведомил Чын Ёльсэна, чтобы тот сам выкрутился перед принцем Мук Соном, и решительно повесил трубку. Ли Хванмэ вспыхнул от ярости.
— Ты с ума сошёл? Ты же многократно обещал вернуться, что творишь?
— Ладно, в любом случае Мук Сон не может не быть на моей стороне. Что он может сделать?
Гванчхан вышел с видом «хоть режьте». А затем он провёл время вместе с Ли Хванмэ. Он старался не отводить взгляда от него ни на секунду. Даже одна минута и одна секунда казались слишком ценными. Кто-то однажды так сказал. Самый страшный монстр — это время. Монстр мчался, размахивая серпом, чтобы унести Ли Хванмэ. Безжалостный монстр, не терпящий сопротивления. Быть может, именно время и есть истинная «красная смерть». Чума, обладающая бесконечной властью над мраком и разрухой. Непобедимая чума, которую никто в истории человечества не смог избежать. Непобедимая красная смерть неумолимо сжималась вокруг Гванчхана, погружая его во мрак. Это была война, заранее обречённая на поражение. Тем не менее Гванчхан отчаянно сопротивлялся. Он пытался навсегда запереть в своей памяти всё, связанное с Ли Хванмэ, и проведённое с ним время.
Но красная смерть была жестока и стремительна. Незаметно настал тот день, о котором говорил Ли Хванмэ.
Гванчхан вошёл в комнату Ли Хванмэ. Тот посмотрел на Гванчхана: «Ты чего не спишь?» Гера обвилась вокруг его запястья, словно галстук. Ли Хванмэ кончиками пальцев погладил Геру по голове.
— Посмотри на нашу принцессу. Целый день капризничает, чтобы папа не уходил. Весь день не отлипает от запястья, а?
Гванчхан посмотрел на Геру. Никогда прежде Гера не казалась ему такой умницей как сейчас.
— Гера, потерпи всего месяц. Я повесил много папиных фотографий, если соскучишься по папе, смотри на них. Дядя Гванчхан будет вместо меня сильно любить тебя, — уговаривал Ли Хванмэ.
Гера продолжала тереться головой о тыльную сторону папиной руки. Точно кошка, проявляющая кокетство.
— Что за дело посреди ночи? Мне скоро спать пора, — спросил Ли Хванмэ, помещая Геру в домик принцессы.
Гванчхан немного помедлил, а затем сказал:
— Позволь мне переночевать здесь сегодня.
Выражение лица Ли Хванмэ сразу же стало суровым. Гванчхан поспешно добавил:
— Я прошу только переночевать. То есть, это значит, что только поспать.
Из горла Ли Хванмэ р-р-р вырвался звериный рык:
— Держи себя в руках, кобель. Ах, я с ума сойду. Я же сказал, что вернусь через месяц, через месяц! Почему ты не веришь людям? Чёрт возьми, я же не могу показать тебе свои мысли.
— Во что тут верить. Даже без способности подслушивать любой сможет увидеть твои мысли. Даже тот бестолковый и глупый Им Батон разве не заметит? Ладно, нельзя только тебя винить. Разве мои достижения не слишком впечатляющие? Это моя карма, карма.
Ли Хванмэ, продолжая ругаться, повалился на кровать.
— Ладно, я сдаюсь! Только сегодня ложись рядом. В следующий раз и капли супа не получишь. Чёрт, я вообще плохо сплю, когда рядом кто-то есть.
Гванчхан без лишних слов выключил свет и лёг рядом с Ли Хванмэ.
С громким р-р-р-р Ли Хванмэ резко сел.
— Ау, ау! Правда я уже не могу терпеть! Вау, это уже безумие, безумие. Ты знаешь, насколько жутко смотреть на человека, не моргая? Эй, закрой-ка глаза и спи. Твои глаза не болят? Тебе не жалко свои глаза?
— Понимаю. Будто по коже ползают огненные муравьи и скорпионы, да? Я тоже хорошо это знаю. Каждый раз, когда меня окружали бесчисленные женщины, распевая псалмы и совершая три тысячи поклонов, я чувствовал то же самое. Но тебе всё же лучше, чем мне. У меня-то были тысячи, десятки тысяч, а у тебя всего один человек.
— И это ты называешь оправданием? Эй, зажги-ка ту лампу. Похоже, придётся сказать тебе пару слов.
Ли Хванмэ слегка постучал Гванчхана по плечу тыльной стороной ладони. Гванчхан приподнялся и включил лампу.
Ли Хванмэ скрестил руки на груди и спиной откинулся на изголовье кровати.
— Я всё колебался, говорить или нет, но, похоже, придётся. Это совет хёна, который старше тебя на четыре года, так что врежь себе в память. И не бросайся, вертикально раскрыв глаза.
— Ты взрослый человек. Эй, в твоём возрасте я таким не был. Я каждый день проводил на границе, не зная, умру ли завтра. Думал: «А, сегодня тоже прошло благополучно, сегодня тоже жив». Я жил с полной отдачей! А ты почему такой?
Гванчхан беззвучно ответил: «Потому что я люблю тебя».
«Потому что люблю тебя всей душой».
Когда он любил Цзинляна, он ещё не до конца осознавал. Что способен любить так страстно. Нет, нет. Не то чтобы он не осознавал. Он не любил Цзинляна так, как любит Ли Хванмэ. Только после встречи с Ли Хванмэ он впервые начал любить всей душой. Цзинляна он тоже любил всем сердцем, но с нынешней любовью это было не сравнить. Такой любви он никогда не испытывал. Любви, ради которой был готов оставить всё, любви, которая сжигает всё тело, словно яростное пламя.
Ли Хванмэ с застывшим лицом пристально посмотрел на Гванчхана. По лицу Ли Хванмэ было видно, что он понял невысказанный вслух ответ.
— Змей. Ты не знаешь, что такое любовь, — спокойно произнёс Ли Хванмэ.
«Ли Хванмэ, ты-то что знаешь о любви? Сам-то глухой и слепой».
— Любовь, знаешь. Это как семя. Семя, из которого распускается множество цветов. Бесчисленные высокие идеалы и чувства — это цветы, выросшие из семени, называемого любовью. Человеколюбие, вера, служение, сыновняя почтительность, преданность: бесчисленные высокие идеалы и чувства никогда не смогут расцвести, если нет этого семени любви.
— Я понимаю твои чувства. Поскольку расставание нагрянуло внезапно, твой разум, должно быть, парализован. Что бы я ни сказал, ты всё равно не услышишь. И всё же как действующий король дам тебе совет. Король не может беречь лишь несколько цветов, что ему по душе. Он должен стараться ухаживать за всем цветником целиком. Конечно, даже будучи человеком, король не может ухаживать за каждым цветком с усердием. Будут цветы, к которым он не будет испытывать особой привязанности. Например, цветы, к которым я не испытываю особой привязанности: вера, служение, уступчивость, забота, уважение и тому подобное.
На этот раз Гванчхан даже не смог усмехнуться. Слова были до предела правильными. Значит, Ли Хванмэ всё-таки знает себя.
— В отличие от меня, ты умеешь хорошо ухаживать за такими цветами, как служение, уступчивость, забота. Это выдающееся достоинство. Но при этом ты пренебрегаешь самым важным цветком. Тем, который король обязан беречь больше всего и растить без малейшей небрежности. Вот в чём, можно сказать, разница между тобой и мной. По моему мнению, ты, похоже, не станешь таким же способным королём, как я. Будет удачей, если дотянешься хотя бы до кончиков моих пальцев на ногах.
Настроение начинало портиться.
«Ли Хванмэ, самовосхваление даже в этой же ситуации?»
Не выдержав, Гванчхан спросил:
— Ладно, так какой же этот важный цветок? Тот самый великий цветок, которым я пренебрегаю?
Гванчхан невольно распахнул глаза. Сомневаясь в своих ушах, он переспросил: «Что ты только что сказал?»
— Мне… говоришь, что у меня нет чувства ответственности? Что я пренебрегаю им?
Ли Хванмэ без колебаний кивнул. Гванчхан широко раскрыл рот.
— Если нет ответственности, всё, что бы ты ни делал, провалится. Даже если вера крепка, преданность глубока, сыновняя почтительность сильна, без ответственности всё провалится на полпути. Без ответственности в жизни всё будет рушиться, я тебе говорю. Моей опорой тоже была ответственность. Похоже, тебе этого не хватает. Да… ответственности тебе не хватает. Очень сильно.
Ли Хванмэ покачал головой. Гванчхан потерял дар речи.
«Не хватает ответственности? У меня?»
Честно говоря, он ожидал, что ему скажут про недостаток сыновней почтительности или преданности. Если бы ему так сказали, он бы и слова не смог возразить.
— Мэхва, это действительно не то. Завтра ты уезжаешь, и я не хочу спорить, но давай отметим важное. Знаешь, насколько сильно у меня чувство ответственности? Одним только чувством ответственности…
Тут Гванчхан замолчал. Внутри что-то всколыхнулось. Крик поднимался к горлу.
«Я просто смотрю на тебя лишь благодаря чувству ответственности. Если бы у меня не было чувства ответственности, я бы заранее отказался от трона и выбрал быть твоим возлюбленным. Я бы оставил свою мечту и выбрал тебя, вот о чём я. Если бы у меня не было ответственности, я бы не пытался отчаянно согласовать свои разум и действия, как сейчас!»
— Ты ошибся. У меня сильное чувство ответственности, — сдержал себя и сказал Гванчхан.
Ли Хванмэ демонстративно покачал пальцами: «Ноу, ноу».
— Недостаточно, очень недостаточно. Смотри, я ухожу, а ты сразу бросил работу и взял отпуск. Даже только по этому видно, что тебе не хватает ответственности.
— Ах, сволочь. С людьми такое случается. Ты что, из-за такого пустяка говоришь про ответственность? Взятие небольшого отпуска настолько разочаровало?
— Именно! Разочаровало, кобель!
Ли Хванмэ слегка щёлкнул Гванчхана по лбу.
— Расстраиваешь меня по разным причинам, кобель. Только разочарование? Меня прямо злость берёт. Даже учитывая, что я пришёл за тысячу ли, тебе так нельзя. Эй, выключи свет. Я накроюсь одеялом и буду спать, всю ночь смотри или нет, как хочешь.
Ли Хванмэ с головой накрылся одеялом. Гванчхан выключил лампу. Сгустилась тьма.
Аромат снова ударил по носу Гванчхана. Аромат от Ли Хванмэ, сладкий и тёплый, закружился перед его глазами. Гванчхан ощутил сильное желание. Его тело само реагировало на едва уловимый запах, исходящий от Ли Хванмэ. В какой-то момент рука Гванчхана потянулась между ног Ли Хванмэ. Тот быстро схватил руку Гванчхана.
— Ты же сказал, что будем только спать.
— Ау-у-у.., — Ли Хванмэ завыл, словно волк. — Я так и знал. В любом случае ты только говорить можешь. Клялся в жертвенной любви, обещал ничего не требовать, а это что такое. Ах, хорошо! Я всё понимаю! Все мужики одинаковые. Цветочек, веришь старшему брату Чхольсу*? Будем только держаться за руки и спать, мы пойдём в лав отель?
*Чхольсу — персонаж, часто изображаемый в учебниках для начальной школы, который часто делает всё неправильно или наоборот. Например, когда нужно сделать вычитание, Чхольсу применяет сложение.
Гванчхан собирался открыть рот, но закрыл его. Объяснить это Ли Хванмэ было на самом деле сложно. Всё из-за аромата. Из-за того аромата, который исходил от него. Он отбросил даже мысль о том, что это поведение не соответствует жертвенной любви, ведь этот аромат наоборот заставлял воспринимать его как естественное и закономерное. Гванчхан сам понимал, что это совершенно неубедительно.
«Ладно, хорошо. Я похотливый волк».
Ли Хванмэ пристально уставился на Гванчхана.
— Ты случайно не думаешь вот что? Раз уж это последний раз, хочется на память сделать это, так ты думаешь?
— Не отрицай. Ой, как по-детски. Ладно, все мужчины такие. Хяндан, завтра Банча оппа* уходит в армию! Ну что, поехали в отель! Если не это, то что? Змей, сколько раз тебе повторять? Я же вернусь!
*Хяндан и Банча — герои истории, основанной на «Сказании о Чхунхян», где в отличие от оригинала, действия происходят в 1970х. Хяндан и Банча — слуги главных героев «Сказания».
Ли Хванмэ снова дал Гванчхану щелбан по голове.
— У тебя совсем нет сообразительности? Честно говоря, если бы я собирался уйти навсегда, я, просто закрыв глаза, переспал бы с тобой. Понял бы твою обиду, и в последний раз даровал бы тебе милость. Но я этого не делаю, верно? Ты правда не понимаешь, что это значит?
— Ах, ладно. Я буду спать, так что разбирайся сам правой рукой, хочешь — делай, хочешь — нет, как хочешь. Чёрт!
Ли Хванмэ резко отвернулся от Гванчхана. Гванчхан уткнулся лицом в плечо Ли Хванмэ. Ли Хванмэ коротко сказал: «Спи». Снаружи слышался звук падающих капель дождя. Дождь, который сначала капал понемногу, превратился в сильный ливень, сотрясающий окно. Гром взревел. Гванчхан провёл ночь без сна.
Полдень был сумрачен, как ночь. Раздалось двенадцать ударов колокола. Гванчхан поставил лампу на столик у дивана. Ли Хванмэ тихо пробормотал, глядя вниз из окна гостиной:
Гванчхан подошёл к Ли Хванмэ сзади и тоже посмотрел вниз сквозь окно. У ворот стоял высокий мужчина на мотоцикле. Он был с головы до ног одет в чёрный дождевик, и лица не было видно. Наконец он прибыл. Жнец, появившийся беззвучно вместе с двенадцатью ударами колокола. Красная смерть.
Красная смерть слегка подала знак рукой в сторону стоявшего у окна Ли Хванмэ. Ли Хванмэ слегка кивнул:
— Змей, не выходи за мной, — сказал Ли Хванмэ, повернувшись к Гванчхану. Гванчхан молча смотрел на Ли Хванмэ.
Ли Хванмэ спокойно надел дождевик и произнёс:
— Сделай хорошую уборку. Не забывай кормить Геру и тренировать её.
— Не переживай. Если совсем будешь сомневаться, почаще проверяй через скрытую камеру, — сказал Гванчхан.
Он нарочито спокойно улыбнулся, но уголки губ неестественно дрогнули. Наконец, он всё-таки столкнулся с моментом ухода Ли Хванмэ. Уходит. Ли Хванмэ уходит.
Ли Хванмэ в дождевике прямо посмотрел на Гванчхана.
Холодный голос достиг Гванчхана:
— Я уже говорил, мы проводим репетицию. Понимаешь, что это значит? Пока я буду в родной стране, я не стану подсматривать за тобой через скрытую камеру. Скорее уж буду подглядывать в унитаз Им Батона, но за тобой — никогда. Я верю, что ты хорошо позаботишься о Гере. Так что сосредоточься только на своих делах. Не думай обо мне.
— Не забывай о чувстве ответственности. Пока меня не будет, перед тобой развернётся время, принадлежащее только тебе одному. Не думай только о том, что тебе одиноко. Уважай и принимай даже это одиночество. Это твоё свободное время, отвечай за свою жизнь.
— Не переживай. Пока тебя нет, я справлюсь.
В этот раз Гванчхан тоже сказал то, что не соответствовало его чувствам. Его носа снова коснулся аромат. От Ли Хванмэ непрерывно исходил сладкий, тёплый аромат. Гванчхан оказался во власти иллюзии. Словно наркоман, одурманенный опиумом, он, как зачарованный, подошёл к Ли Хванмэ и обнял его.
Тихо ворча, Ли Хванмэ одной рукой похлопал Гванчхана по спине. Гванчхан тихо сказал:
— Когда будешь возвращаться, как только пересечёшь реку Инсаль, обязательно позвони.
— Не буду. Даже ради тебя не буду звонить. Не жди никаких звонков. Вытряхни мысли обо мне из головы, как вытряхивают пепельницу, и живи дальше. А там в назначенный день та-дам и я появлюсь.
Ли Хванмэ отстранился от Гванчхана. Гванчхан, не моргая, продолжал смотреть на него. Сколько бы Ли Хванмэ ни обещал, сомнение всё равно не исчезало. Это может быть последний раз. Этот момент может быть последним, когда он видит Ли Хванмэ. В переулке раздался крик, похожий на плач. Ребёнок закричал: «Нет, не уходи! Не уходи!»
«Что ты делаешь, не удерживая его!»
Однако Гванчхан не двинулся. Он до конца сохранил видимость действий, которые не соответствовали его чувствам.
Ли Хванмэ повернулся. Затем, без колебаний шагнув, он вышел через входную дверь. Дверь захлопнулась.
Гванчхан посмотрел вниз из окна гостиной. Пробираясь сквозь проливной дождь, объект его страстной любви широкими шагами шёл в сторону красной смерти. Вдруг мутный туман, словно горная цепь, внезапно поднялся и мгновенно накрыл объект его страстной любви. Когда спустя мгновение чёрная дождевая вода, развевая, смела туман, видно не было ничего. На пустое место обильно лилась чёрная дождевая вода.
Гванчхан вошёл в комнату Ли Хванмэ. Он посмотрел на календарь, висящий на стене, и красной ручкой обвёл кружком сегодняшнюю дату. 1 февраля. Ли Хванмэ обещал прийти 16 марта. Гванчхан также обвёл кружком 16 марта. Предстояло ждать сорок четыре дня. Один месяц, проведённый рядом с семьёй, и две недели необходимые на дорогу туда и обратно через Западный континент. Гванчхан перевёл взгляд на стену. Фоторамки, гроздьями развешанные по стене, всевозможными выражениями смотрели на Гванчхана. Вдруг он рассмеялся. Когда Ли Хванмэ развешивал эти фоторамки, разве он не ругал его говоря, что тот занимается всякой ерундой?
Гванчхан подошёл к рамке с фотографией. Он провёл по ней пальцами. Ощущение было холодным. Сладкого и тёплого аромата также не ощущалось. До 16 марта у Гванчхана остались лишь слой за слоем сохранённые в голове воспоминания и холодная рамка с фотографией. Гванчхан начал войну.
