Глава 149
В пещере он проверил вещественные доказательства. Но самым решающим из них был именно Вульф.
Если заново восстановить обстоятельства со слов попугая, то биологический отец был убит «правом самозащиты» Вульфа. Воспоминания были смутными, но, кажется, среди бормотания Вульфа сразу перед тем, как превратиться в берсерка, было что-то вроде «права отказа». Может ли бред сумасшедшего по чистой случайности настолько совпасть с реальностью?
«Мои воспоминания не ошибочны».
В тот миг, когда Сильвер уже собирался уйти.
На мгновение воцарилась тишина.
Сильвер медленно обернулся. Вульф смотрел на него. На его лице, с растрёпанными в разные стороны золотыми прядями, снова застыло непроницаемое выражение, по которому невозможно было прочесть его истинные чувства.
— Твоё признание, что неправ был ты. Это ложь, верно?
Если он сейчас покорно согласится с этим, то будет идиотом. Ведь в учётной книге злого духа вполне могла появиться запись: «Сильвер: проявление намерения убить – 1 раз».
— Если сказать сумасшедшему нищему ублюдку на пристани: «Ты сумасшедший», он что, сразу с этим согласится? Скажу честно. Я стараюсь это признать.
Сильвер выдал ложь, звучавшую вполне правдоподобно. И добавил правды, подобно украшению на торте.
— Я уже давно подозревал, что мои воспоминания могут быть ошибочными. Ведь все, кроме меня, рассказывали историю, отличную от той, что в моей голове. Получается, пусть и поздно, но я слегка признал реальность.
Сильвер заморгал. Это ещё что?
— Какая ещё проверка? Состояние здоровья Его Высочества попугая? Если об этом, то могу гарантировать, что, кроме облысения, серьёзных проблем нет…
— Ты сказал, что это я первым атаковал и убил твоего отца. Вот и всё. Расскажи подробности.
— Обязательно? Это всё равно бред.
— Для бреда в этом есть что-то странное. Есть последовательность.
— История о прошлом, которую ты рассказал. В неожиданных деталях были моменты, совпадающие с реальностью. И не единожды. Там фигурировал злой дух, упоминались и мои необычные физические особенности. Хотя всё это и было облачено в нелупею сущность вроде Гламауга и грома.
Вульф говорил быстро, но сохранял спокойствие. Движения словно у портного, приводящего в порядок беспорядочно разбросанные ткани и швейные принадлежности.
— Совпало и то, что я не помню прошлого. В смысле отсутствия информации. Поэтому мне захотелось как следует разобраться.
Сильвер потерял дар речи. Ситуация развивалась в неожиданном направлении. Ощущение, будто его исподтишка ударили по слабому месту.
И правда, он был таким даже когда считался атанийским идиотом. С виду медлительный, но в решающий момент всегда оказывался впереди.
— Давай сопоставим. Твои воспоминания и мои. Что отличается, а что совпадает. Выложим всё и соберём по кусочкам, — сказав это, Вульф замолчал.
Этот пристальный взгляд вызвал воспоминание из прошлого. Тогда, при первой встрече в порту Морган, Сильвер, охваченный странным чувством полного погружения, пристально смотрел на Вульфа точно так же, как сейчас. Вульф с отсутствующим лицом принимал его взгляд, а затем в конце концов отвернулся.
Подул ветер. Непрерывно раздавался стук сталкивающихся веток. В отличие от того, что было три года назад, Вульф не отводил глаз. Не было ни единого признака того, что он выдерживает этот взгляд через силу. В том, как он, не дрогнув, ждал его ответа, проявились и вес прошедшего времени, и то, насколько парень вырос за это время.
Проклятье, его взгляд слегка соскользнул вниз. Сильвер выровнял дыхание и сглотнул.
«Почему я вообще продолжаю возиться с этим типом?»
«Не тяни время. Отшутись мол, зачем заходить так далеко, непринуждённо отвернись и уходи. Ты ведь уже сделал вывод. Твои воспоминания не ошибочны».
Сколько ни подгонял себя, ноги не двигались. Напротив, из густой тьмы, как искра от кремня, то и дело выскакивал назойливый вопрос. Нормально оставить всё так? Можно просто взять и уйти? Ничего не упустил?
Внезапно в голове что-то сложилось. Да, отсюда уходить нельзя. Ведь то, что воспоминания верны, и то, что можно отбросить возможность это проверить, – разные вещи.
Например, то, что попугай рассказал о награде Вульфа. Название «Право самозащиты», условие активации и всё. О том, что из ладони выскакивает двуручный меч, он не рассказывал. Значит, остаётся ещё что выяснять.
Внутренний голос шептал. Люди ведь умеют подгонять всё одно под другое. Выпивка. Мужчина. На эти два слова каждый представит своё. Молодой парень из соседнего дома, который напился и полез в драку. Отец, старательно варящий вино. Богатый муж, падающий, осушив крепкий напиток. Может, и ты подогнал показания попугая под желаемую историю.
Чтобы не осталось ни малейшего сомнения.
Чтобы наконец положить конец трёхлетней изнурительной борьбе.
Однако предложение Вульфа было словно тонкий канат. Стоило оступиться, и Сильвер мог рухнуть вниз. Все воспоминания, в которые он верил, могли оказаться вымыслом.
В таком случае биологический отец исчезнет. Сильверу придётся начать с поисков собственного настоящего имени.
— Биологический отец открыто демонстрировал намерение убить. Взглядом или выражением лица. Даже на штольском, которого ты три года назад не понимал.
И всё же Сильвер резко шагнул на канат.
«Будь что будет, блять! Мир и без того всегда был жесток ко мне».
— Я много раз предупреждал тебя, чтобы ты остерегался биологического отца. Я сказал тебе то же самое и прямо перед тем, как ты убил его. Я сказал тебе, что лично слышал, как мой биологический отец, кажется, трижды говорил, что убьёт тебя.
Зрачки Вульфа забегали из стороны в сторону. Не вспомнил ли он условие активации награды? Пять или более проявлений намерения убить.
— Сразу после этих слов ты стал странным. Ты сказал, что видишь что-то в пустоте, долго смотрел туда, а потом внезапно превратился в монстра. Из всего тела лился свет. Поистине ослепительный свет.
На этот раз отреагировал попугай. Вытянул шею и приоткрыл клюв.
— И… из твоей ладони вырвался белый двуручный меч.
С лица Вульфа сошли краски. Вместе с этим исчезло и бесстрастное выражение лица, защищавшее его, словно броня. Освободившееся место заполнили подёргивания глаз, блуждающий взгляд и дрожащие уголки губ.
— Ты бросился на моего биологического отца и взмахнул двуручным мечом. Я отчаянно пытался тебя остановить, но ты не слушал… И в одно мгновение голова биологического отца слетела с плеч.
Сильвер умолк и посмотрел на Вульфа. Он и прежде не отличался умением читать по лицу мысли и чувства, но на этот раз он запутался особенно сильно. Различные сигналы, вытеснившие бесстрастное выражение лица и завладевшие лицом Вульфа. Что они значили?
Он потрясён от того, что это совпало с действительностью?
Или… ошеломлён абсурдностью рассказа?
От напряжения во рту пересохло. Он едва слышал даже стук сталкивающихся ветвей и птичьи голоса.
— Вот и весь мой рассказ. Ну как, странно?
Сильвер притворно приподнял уголки губ.
— Вот почему я тоже усомнился в собственных воспоминаниях. Даже то, что я сказал, будто ты первым напал на своего биологического отца, тоже объясняется тем, что вся эта история была совершенно неправдоподобной. Пусть прозвучит смешно, но я всегда это осознавал. Предлагал сопоставить с твоими воспоминаниями? Есть хоть что-то, что совпадает?
Вульф открыл рот и снова закрыл. Казалось, слова, пытавшиеся вырваться наружу, исчезали всякий раз в тот самый миг перед тем, как обрести голос.
Наконец слова вышли. Сильвер, не моргая, уставился на Вульфа.
— В моей памяти этого нет. Но…
Вульф опустил глаза и глубоко вздохнул.
— То, что из ладони появляется двуручный меч. Это правда. Эта часть верна.
3.
В порту Моргана, маленького и обветшалого портового города Штоля, бросил якорь один корабль. Среди самых разных пассажиров, сошедших с корабля, затесались двое семнадцатилетних юношей. Один – принц. Другой – слуга.
Как и подобало королевскому зятю из Рывенона, одной из богатейших стран континента Атании, принц был одет в мантию высшего класса, которую предпочитали разбойники. Слуга был одет скромнее принца и нёс большой дорожный сундук.
Оба юноши почти ничего не знали о Штоле. Ведь они выросли в Атании, в которой оказались с самого момента, когда были младенцами, завёрнутыми в пелёнки. Так что это был их первый в жизни визит на родину. Цель была простой. Быть рядом с матерью принца в её последние минуты.
Эта скромная цель визита потерпела полный крах ещё до того, как после высадки на причал прошло время, необходимое для сгорания и половины свечи. Двое юношей подверглись атаке неизвестных нападавших. Поскольку показания очевидцев расходились, точное число нападавших неизвестно. Однако все показания сходятся в одном: «нападавших было слишком много, чтобы решить всё разговорами».
Единственный телохранитель двух юношей погиб первым. Окружающие лишь наблюдали. Пассажиры, только что сошедшие с корабля, портовые грузчики, торговцы рыбой, торговцы лошадьми, хозяин склада, даже бродячие псы и коты.
Ситуацию, казавшуюся безнадёжной, быстро переломил слуга. Слуга открыл сундук, рассыпал вокруг вынутые оттуда золотые монеты и огляделся.
Крикнул слуга атанийским женщинам, смешавшимся с зеваками.
— Попросите своих мужей помочь! Скажите им, что если помогут, отдадим всё золото!
Как только люди увидели золотые монеты, не раздумывая, отказались от нейтралитета. Вытащив дубинки, топоры и кухонные ножи, люди наперегонки бросились на неизвестных нападавших. Те в панике сбежали. Те, кто вершил справедливость, забрали золото и ушли. Принц и слуга спасли жизни, но их кошельки опустели.
На этом заканчивается вступление к широко известной истории под названием «Принц Краснопёрый Орёл отправляется на поиски мамы». Штольцы очень любят эту историю.
Сильвер показал средний палец.
— Зевакам было совершенно плевать, сдохнут ли атанийские идиоты, и до конца они просто стояли и наблюдали. С моими воспоминаниями совпадает только то, что вы остались на мели. Из-за того, что ты по-идиотски распорядился золотом, зеваки украли его и все до единого сбежали.