Глава 147
Вульфа у окна видно не было. Наполовину открытое окно поблёскивало в солнечных лучах.
«Голос охрип настолько, что сейчас решил сделать глоток воды? Само божество мне помогает».
К счастью, поблизости прохожих тоже не было. Сильвер прицелился подарком в окно. Прикинув угол, он изо всех сил бросил. Подарок полетел, прочертив плавную дугу. Звяк.
Голос Вульфа. К тому моменту Сильвер уже завернул за ближайший угол и плотно прижался спиной к каменной стене. Отсюда окно гостиницы едва просматривалось под косым углом и при этом можно было засечь Вульфа, не попавшись ему на глаза. Сильвер затаил дыхание и стал ждать.
Вскоре в окне показался Вульф. Даже отсюда были видны его прищуренные глаза и жёстко сжатые губы. Лицо воина, полное острой настороженности. От недавно метавшейся без места няни не осталось и следа. Длинные золотистые волосы развевались на ветру.
Быстро осмотревшись, Вульф исчез из окна.
Сильвер крепко зажал рот одной рукой. Он боялся, что не сдержится и громко расхохочется.
«Терпи. Даже громко дышать нельзя».
«Осталось немного. Сейчас Вульф, должно быть, распаковывает подарок, который внезапно влетел внутрь через разбитое окно. Ну, плачь! Вопи и плачь!»
— Ваше Высочество! Ваше Высочество! А-а–!
Вопль эхом разнёсся по переулку. Враг его биологического отца, обманувший его ублюдок, испытывал страдания. Мгновение, о котором он мечтал даже во сне, наконец стало явью.
Но Сильвер не мог шевельнуться. Смех, ещё совсем недавно подступавший к самому горлу, рассеялся, подобно дыму. Грудь, переполненная радостным предвкушением, тоже опустела, будто из неё что-то вынули.
Такого крика он не ожидал. Он даже представить не мог, что услышит настолько мучительный плач. Плач, который представлял себе Сильвер, был совсем не таким сильным.
Разве отец, собственными глазами увидевший, как с его юным ребёнком происходит нечто ужасное, стал бы вот так рыдать? По ту сторону окна послышался тяжёлый вдох. Снова раздался вопль, будто сжимающий горло. Он срывался, понижался, на миг обрывался и снова звучал.
Рука Сильвера, прежде зажимавшая ему рот, сама собой безвольно опустилась.
«Хватит… Не нужно так мучиться. Твой попугай цел и невредим. Перед тем как выйти из пещеры, я ещё и дал ему свежих фруктов в качестве корма. Сейчас он сытый и крепко спит, ну, наверное».
Послышался топот ног по вымощенной камнем дороге. Из-за удалённого поворота вышла группа воинов. Тело Сильвера двинулось инстинктивно. Он развернулся и побежал. Крики воинов остались позади и всё удалялись. Сильвер, глядя только вперёд, бежал изо всех сил. Мимо рыбных лавок, пропитанных запахом соли, мимо свечной лавки, где рассеивался мутный дым, до самой окраины деревни, где грунтовая дорога переходила в заросшее травой поле.
Это было далеко от гостиницы. И всё же вопль Вульфа не исчезал у него из ушей. Тот звук, словно заживо сдирают кожу. Всякий раз, когда ему казалось, что он наконец оторвался, этот вопль снова царапал слух. Даже если он бежал изо всех сил, ещё быстрее, ничего не менялось.
Подойдя почти вплотную к горе, он постепенно сбавил скорость. Пот дождём стекал по всему телу, дыхание вырывалось из лёгких беспорядочными толчками. Сильвер, вытирая лоб тыльной стороной ладони, медленно пошёл.
Потянулась узкая лесная тропка. Вдалеке птица-вестник издала свой характерный неприятный крик. Сильвер с силой пнул землю.
«Горевал ли я так же после смерти Бингапсу?»
Не настолько. Потому что к смерти биологического отца он всегда был морально готов. Разве не нелепо было бы ожидать, что наёмный убийца умрёт обычной естественной смертью? Даже сразу после того, как голова биологического отца отделилась от плеч, Сильвер всего на пару вдохов застыл в оцепенении, а затем двинулся. Широким шагом побежал по палубе, перемахнул через леера и бросился в реку. Всё время, пока Сильвер вытаскивал из воды голову родного отца и пробивался сквозь течение, он осыпал небо ругательствами. Ни слёз, ни воплей не было.
«Но если бы моего родного отца съел человек, а потом я получил бы его останки в подарок? Он был крупного телосложения, так что заполнил бы целый ящик…»
Хотел проучить Вульфа и добился своего. Пусть и не смог вволю посмеяться, но с чего вдруг эта беспричинная тяжесть на душе?
Стоило задать себе этот вопрос, как откуда-то изнутри тут же вернулся ответ. «Потому что ты слишком сильно его приложил и тем самым расплатился с долгом, дебил».
«Слишком перегнул со сценарием. Это ведь не просто питомец: у него в одночасье съели его молочного брата, так насколько, по-твоему, слуга должен быть потрясён? Это куда чудовищнее, чем когда у какого-то мрачного дяди слетает башка, уёбок».
И ещё одно вдогонку. «Использовать крошечного попугая в качестве средства для достижения своей цели – тоже подло… Это уже реально не дело, блять».
Сильвер резко нахмурился. И что теперь делать, раз всё уже случилось?
Надо было сказать раньше, почему только теперь…
Тарелка разбилась вдребезги… раскололась на такие осколки, что уже не склеить…
Он снова и снова пинал землю. Пока он бесился, сам не заметил, как уже оказался перед пещерой. Сильвер открыл поясной карман.
— Звездоглазка, тебе было тесно?
〔Я в порядке, Пу-р-р. Но ты всё ещё не удовлетворён? Почему ты так ругаешься?〕
— Да так. …В птичье дерьмо наступил.
Кое-как отговорившись, он вошёл в пещеру. Костёр всё ещё потрескивал, отбрасывая медный свет. Клетка так и стояла на небольшом камне. Сильвер присел перед ней на корточки и заглянул внутрь сквозь прутья.
Ягоды, оставленные на корм, выглядели так же, как перед уходом из пещеры. Ни признака того, что их клевали.
Попугай, повернувшись спиной, глядел только в пол. Вокруг валялось столько перьев, будто устроили бой подушками.
Как только он машинально пробормотал, Звездоглазка сказала:
〔При сильном стрессе птичьи особи могут проявлять аномальное поведение. Если это продолжится, волосяные фолликулы будут потеряны, и он превратится в сырую курицу.〕
Сильвер сглотнул и, подняв клетку, медленно повернул её. В тот миг, когда попугай оказался лицом к нему, сердце ухнуло вниз.
Из обоих глаз попугая длинными дорожками стекали слёзы. Поникшее белое тельце было похоже на флаг в безветренный день. Из подрагивающего клюва вырвался жалкий голос:
— Ты отнёс Вульфу мои кости и перья?
— …Говори точнее. Это голубиные кости. Только перья твои.
Из глаз попугая снова потекли слёзы. Сильвер потерял дар речи.
«Блять! Из-за этого я и вправду выгляжу злодеем».
«Но я всего лишь покарал убийцу своего отца…»
«Пусть это и было немного жутковато…»
«Но я ведь и не съел попугая на самом деле…»
Всё это было словно белка, бегающая в колесе. Лишь нахлынуло запоздалое сожаление о том, что с самого начала надо было вызвать Вульфа на поединок и снести ему нос.
〔Пу-р-р! Сейчас не время! Надо скорее уходить отсюда!〕
Звездоглазка вклинилась между Сильвером и клеткой.
〔Даже если добираться до места назначения как можно быстрее, это займёт как минимум неделю. Давай немедленно выдвигаться.〕
Сильвер, взяв клетку, вышел из пещеры. Он планировал идти через горы прямо до приюта Эрем. Он хорошо знал здешнюю местность и так же прекрасно знал короткие пути. В нынешней ситуации, когда какое-то время будет трудно пользоваться водным путём, к счастью, было хотя бы это.
Сильвер нарочно направил мысли в другое русло. Теперь этот спутанный, мутный жар, который сразу после осознания истинной личности главаря Полёвки полностью отключил его рассудок, улёгся. Наконец-то едва-едва.
«Чёрт. Я слишком разгорячился и ошибся».
Проблема была уже с подавляющим гон средством. Сильвер не сказал Вульфу, кто именно был врачом, изготавливающим подавляющее средство. Но Вульф – принц. Ему не понадобится много времени, чтобы, воспользовавшись властью, в одночасье перевернуть Хахан вверх дном и добыть зацепку.
Помимо этого, было ещё несколько беспокоящих моментов. Ясень.
Перед самым отплытием с пиратского острова Сильвер, едва найдя Звездоглазку, спросил:
— Почему ты вчера убежала? Случайно не потому, что поняла, что главарь Полёвка – ясень?
〔Да, он, похоже, уловил твои феромоны. Не будь он ясенем, твои феромоны ему уловить было бы невозможно.〕