Глава 90
Одна кровать, разные сны (часть 2)
Сильный ветер гнал по небу тучи, словно опавшие листья. Гванчхан стоял под тенью одной из каменных стен.
Между высокими стенами, вздымающимися по обе стороны, в самом конце длинного и узкого переулка виднелась главная улица. Совсем не похожая на тёмный и тихий, словно глубокое море, боковой переулок, главная улица была переполнена светом и смехом, изливавшимися от красных фонарей. Бесчисленный и уникальный смех проституток, зазывал и пьяниц, смешивался под светом красных фонарей в единую массу и плотным потоком выплёскивался по всей улице. Часть шума, извергавшегося от красных фонарей, брызгами, словно пятна, достигал даже глубины бокового переулка. Для похищения принца целого государства ночь была слишком шумной.
Гванчхан неотрывно смотрел прямо перед собой. Неподалёку одиноко стоял деревянный столб электропередачи, сплошь обклеенный листовками. Взгляд Гванчхана, миновав столб электропередачи, переместился к самому концу переулка. На главной улице пьяница, пошатываясь, брёл куда-то. За пьяницей виднелось пятиэтажное здание. На вывеске с подвешенными красными фонарями рельефными буквами было выведено название «Гостиница Сонбэк».
Всё совпадало с содержанием оперативного плана, который передал Ли Хванмэ. Узкий переулок, тянущийся между глухими стенами, деревянный столб электропередачи, сплошь оклеенный листовками…
— Если посмотреть прямо из центра переулка, сразу увидишь вывеску гостиницы «Сонбэк». Цель арендовала всю гостиницу и засела в комнате №511 на пятом этаже. В лобби на первом этаже находятся пятьдесят пять человек, а пятый этаж охраняют сорок вооружённых бойцов. Ты жди перед деревянным столбом электропередачи до 1:10. Это отправная точка.
Гванчхан перевёл дыхание и сделал шаг вперёд. Ровно через пять шагов он оказался перед деревянным столбом электропередачи. Проверив наручные часы, он увидел, что было 1:03.
Хотя он переместился всего на пять шагов, интенсивность шума уже была совсем другой. Среди колыхающегося моря смеха голоса, изредка всплывавшие словно обломки, удавалось урывками разобрать, а звуки свистков и гудков тоже можно было различить. Гванчхан, сам того не заметив, горько усмехнулся. Потому что в конце оперативного плана Ли Хванмэ написал следующее: «Поскольку это отправная точка исторического великого дела, которое я долгое время планировал, запершись в спальне, я особо постарался и придумал название операции. «Ангел проходит мимо». Ну как, элегантно, правда?»
«Да, элегантно. Вкус в выборе названий у тебя вери гуд, Ли Хванмэ».
Ангел проходит мимо. Это французское выражение, обозначающее мгновение, когда люди, шумно болтающие между собой, внезапно одновременно замолкают. Торговцы из Рюнэ, с которыми Гванчхан когда-то имел дело, такую же ситуацию называли «призрак появился». Как бы то ни было, для нынешней ситуации это было неподходящее название операции. Если бы речь шла о маленьком кафе ещё куда ни шло, но чтобы крупнейший в Данси квартал красных фонарей в самый разгар, кишащий посетителями, вдруг стал тихим, словно мёртвая мышь?
Вероятность такого была близка к нулю. Нет, в каком-то смысле это название, возможно, подходит идеально, словно костюм, сшитый на заказ. Потому что вероятность успеха этой операции сравнима с вероятностью того, что в квартале красных фонарей пройдёт ангел. Гванчхан тяжело сглотнул.
«Я один девяноста пяти вооружённых бойцов…»
Согласно оперативному плану, Гванчхан должен был одолеть целых девяносто пять вооружённых бойцов и захватить живым Мук Гыма • похитить его. Причём в одиночку. Более того: голыми руками, без какого-либо оружия. По мнению Гванчхана, этой операции больше всего подходило название: «Мотылёк, бросающийся в огонь».
«Спасибо, Ли Хванмэ. Я и не знал, что ты настолько высоко оцениваешь моё мастерство рукопашного боя, Ли Хванмэ. Вероятность успеха очень мала, но я изо всех сил постараюсь одолеть девяносто пять человек голыми кулаками».
Гванчхан посмотрел на наручные часы. 1:05.
— Выдвигайся в 1:10. До гостиницы «Сонбэк» ты доберёшься всего за одну минуту.
До назначенного времени оставалось пять минут. Гванчхан выпрямился и закрыл глаза. Возможно, это было из-за того, что на носу была чрезвычайно опасная операция. Внезапно нахлынуло беспокойство. Подобно капле чернил, упавшей из пипетки и в одно мгновение изменившей цвет прозрачной жидкости в химической колбе, тревога разом распространилась по всему телу. И короткое сообщение, мелькнувшее перед глазами.
Берегись Мэхвы. Он собирается тебя убить.
Гванчхан крепко сжал губы. Он счел себя жалким за то, что в такой момент опять вспомнил то сообщение. Разве это имело смысл? Подозревать не кого-нибудь, а самого дорогого на свете возлюбленного. Снова и снова испытывать подозрения к тому, кому был готов без сожалений отдать собственное сердце. Это действительно было по-настоящему отвратительно.
Гванчхан глубоко вздохнул и принялся убеждать себя: «Не забывай о клятве. Если Мэхва отдаёт приказ, ты подчиняешься. Не сомневаешься и безоговорочно подчиняешься».
«Ты ведь уже много раз через это проходил. В каждом приказе, который Мэхва небрежно бросал, всегда скрывался тщательный расчёт. Поэтому верь, ангел проходит мимо. Сегодня ночью ты станешь свидетелем чуда: бордель, где кружится грязный смех, внезапно будет окутан безмолвной тишиной».
Гванчхан посмотрел на наручные часы. 1:09.
Когда минутная стрелка направилась к десяти, Гванчхан без колебаний сделал уверенный шаг вперёд. Ровно через одну минуту он добрался до главного входа гостиницы «Сонбэк». На окнах гостиницы с первого по пятый этаж шторы были плотно задёрнуты. Следующий этап…
— Сразу после прибытия слегка толкни главную дверь и войди. Не издавай звуков и входи тихо.
Честно говоря, невозможно передать, насколько дух захватывало, когда он прочитал этот абзац оперативного плана. Не через заднюю дверь, не через дымоход, а через главный вход? На первом этаже всего пятьдесят пять вооружённых бойцов. Неважно было, войдёт он, не подав никаких признаков присутствия, или нет. Даже если прорыть подземный ход и проникнуть через него, избежать непроницаемой охраны вооружённых бойцов было бы трудно. Однако Гванчхан, согласно указанию оперативного плана, без промедления слегка толкнул главную дверь и вошёл.
Последовавшая ситуация полностью опровергла его ожидания. Читая оперативный план, Гванчхан ожидал, что навстречу ему, входящему в полном одиночестве, десятки вооружённых бойцов бросятся, размахивая оружием, подобно бушующей волне, ну, если даже не до такой степени, то по крайней мере должна была прозвучать какая-нибудь резкая фраза вроде: «Ты кто вообще?!» Однако в реальности не нашлось даже человека, который бросил бы на Гванчхана безразличный взгляд. И это несмотря на то, что пятьдесят пять тяжеловооружённых здоровяков совершенно спокойно охраняли вестибюль первого этажа.
Чуть поодаль от главного входа находилось, даже на первый взгляд, больше десяти вооружённых бойцов. В центре вестибюля находилось около семи человек, а у входа в коридор возле лифта — ещё пятеро.
Остальные по одному охраняли окна. И всё же причина, по которой ни один из вооружённых бойцов даже не бросил взгляда на ночного незваного проникшего, была проста. Все они были заняты чем-то другим.
Бойцы, охранявшие окрестности главного входа, тесно сбившись вместе, курили, а семеро, собравшиеся в центре вестибюля, развалившись сидели на полу и были поглощены игрой в маджонг. Остальные либо болтали, либо клевали носом, либо отвлекались на газеты.
— Иди прямо. Через пятнадцать шагов увидишь лифт. Заходи в лифт и поднимайся на пятый этаж.
Гванчхан, не осмеливаясь даже дышать, большими шагами прошёл вперёд. Войдя в лифт, он нажал кнопку пятого этажа. Лишь когда на лифте загорелась цифра второго этажа, Гванчхан тяжело выдохнул и посмотрел на наручные часы.
1:12. С момента, как он вошёл в гостиницу «Сонбэк», прошла ровно одна минута. За это короткое время он, в полном одиночестве, словно невидимка, беспрепятственно прошёл через вестибюль первого этажа, и никто его не остановил. Это был момент, когда он наконец понял скрытый смысл названия операции.
Ангелом был сам Гванчхан. Выждав короткий промежуток времени, когда все пятьдесят пять охранников одновременно отвлеклись, на брешь этой одной минуты Ли Хванмэ и задействовал ангела. Гванчхан прислонился спиной к стене лифта и крепко зажмурился.
«Ах, невероятно. Так вот, если подсматривать будущее, оказывается, можно составлять даже такие планы. Хотя я прекрасно знаю о непостижимом мастерстве Мэхвы, я снова угодил в болото недоверия. Какой же я дурак».
Цифра на табло лифта сменилась с 4 на 5. С тихим дзинь двери открылись.
— От лифта пройдёшь всего несколько шагов, там будет комната №510. Запри дверь комнаты №510 снаружи на засов и войди в №511-ю.
Гванчхан оглядел коридор. Хотя теперь он чувствовал себя гораздо спокойнее, чем раньше, снова не мог не удивиться. Вестибюль был пуст. Не то что вооружённых бойцов, даже ни одной крысы не было видно.
Гванчхан сначала вышел из лифта. Лишь добравшись до комнаты №510, он понял, почему вестибюль был совершенно пуст. Сквозь слегка приоткрытую дверь были видны охранники. Все были настолько поглощены футбольным матчем, который транслировали по телевизору. Гванчхан осторожно закрыл дверь и задвинул засов.
— Заходи в №511 и выведи Мук Гыма. С ним спустись на первый этаж. Нужно закончить за две минуты.
Гванчхан быстро направился к комнате №511. Ещё когда он читал план операции, Гванчхан задавался вопросом, действительно ли сможет за две минуты обезвредить Мук Гыма и спуститься на первый этаж, но, едва открыв дверь, понял, что это лишь тревога человека из Ци*. Мук Гым лежал на кровати, раскинувшись во весь рост, и пускал слюни. Вокруг беспорядочно валялись кокаиновый порошок и шприцы. Похоже, после того как раскрылся его план продать страну, он настолько перепугался, что коротал время, нюхая наркотики.
*Тревога человека из Ци (кит. — 杞人之憂) — китайская идиома, означающая поведение человека, который чрезмерно беспокоится или боится чего-то, что вряд ли произойдёт. Происходит из легенды о человеке из царства Ци, который так боялся, что небо обрушится и земля провалится, что он не мог ни есть, ни спать.
Гванчхан взвалил Мук Гыма себе на спину и вышел из комнаты. Лишь когда он проходил мимо комнаты №510, Гванчхан понял, почему Ли Хванмэ велел закончить всё за две минуты. Тем временем вооружённые бойцы уже выбивали двери ногами и орали:
Дверь комнаты №510 ходила ходуном. Гванчхан изо всех сил затащил Мук Гыма в лифт. Короткое время до первого этажа показалось ему целым часом. В тот момент, когда двери лифта открылись, Гванчхан широко раскрыл глаза.
Ли Хванмэ, махнув одной рукой, улыбнулся.
Гванчхан, затаив дыхание, вышел из лифта. Ли Хванмэ с возгласом «Оп!» подхватил Мук Гыма и поддержал его.
— Спасибо, что доставил свинью сюда. Остальное я улажу сам, так что можешь идти.
— Только я один? — переспросив, Гванчхан огляделся вокруг и удивился.
Ещё всего несколько минут назад вестибюль первого этажа был полон вооружённых бойцов, а теперь не было видно ни одного.
— Не волнуйся. Пока ты ходил за Мук Гымом, берсерки чистенько разобрались с крысами.
Он удивился ещё сильнее. Разве корпус берсерков Ли Хванмэ не был худшим в истории сбродом*?
*В оригинале используется выражение, дословно означающее «воронья стая солдат». Эта идиома происходит из «Истории Поздней Хань». В ней рассказывается о человеке по имени Гэн Янь. Когда он вёл свои войска, чтобы присоединиться к Лю Сю, его подчинённые предложили заключить союз с Ван Ланом вместо Лю Сю. Гэн Янь ответил: «Наши войска сокрушат банду Ван Лана, которая подобна сборищу ворон.
— Неужели ты думаешь, что я просто так их выбрал? Ну, если вкратце объяснить, на самом деле они были ронинами*, скрывавшими невероятное мастерство. На людях они лишь притворялись дураками, а на самом деле были лучшими талантами, которые долгие годы точили клинки, ожидая господина, способного оценить их истинную силу. Это были лучшие таланты. С их помощью также живьём захватили тайных посланников Чо Би и Мук Гыма. Пока ты поднимался на пятый этаж, берсерки в мгновение ока разобрались с крысами и загнали их вон в тот туалет.
Ли Хванмэ с ухмылкой указал подбородком направо. Только тогда Гванчхан заметил Ли Чхунхо, волочившего за собой труп, из живота которого ручьём текла кровь.
— Скоро эти крысы гурьбой спустятся. Достаточно подождать их у лифта и по очереди отрубить им головы. А ты возвращайся и спокойно наслаждайся хересом. Благодаря моей идеальной операции всё было как лёжа есть тток, но всё же ты потрудился.
Ли Хванмэ хлоп-хлоп похлопал Гванчхана по плечу. Сердце Гванчхана радостно забилось, но одновременно его охватило глубокое чувство вины.
«Прости, Мэхва. Оказывается, неспособным к обучению тупицей, который не понимает даже после десятков объяснений, был не Хопи, а я. Даже во сне не мог представить, что произойдёт такое невероятное чудо, и в итоге нарушил одно твоё указание. Не сумев противостоять собственному инстинкту выживания, который рыдал и умолял, я поневоле тайком прихватил с собой за пазуху одно оружие. Я ведь тоже человек, так что верю, что ты с безбрежной душой меня поймёшь».
Ли Хванмэ ткнул Гванчхана пальцем в грудь.
— Если будешь и дальше тянуть время, только помешаешь берсеркам. Уходи скорее, пока я не пнул тебя под зад, живо.
— А… да. Мэхва, тогда увидимся позже.
Он суетливо вышел из гостиницы. Когда он спускался по лестнице, со стороны подъехала повозка. Гванчхан остановил её, забрался внутрь и назвал место назначения.
— До туда отсюда ехать около двух часов. Если по пути, ничего, если я возьму ещё пассажиров?
— Как хотите, коротко ответив, он уставился в окно.
В поле зрения попала гостиница «Сонбэк», утонувшая в красных фонарях. Среди колышущегося моря смеха гостиница «Сонбэк», в одиночестве запершая двери и хранившая молчание, казалась необитаемым островом. Однако сейчас на том одиноком острове, должно быть, вовсю идёт безжалостная резня.
Повозка тронулась. Остров резни быстро остался в стороне, а за ним в ряд потянулись публичные дома, освещённые красными фонарями и одна за другой сменяющиеся вывески. Гванчхан вздохнул. Хотя он благополучно покинул гостиницу, сердце, бешено колотившееся в груди, никак не успокаивалось. Даже головокружение нахлынуло, словно сразу после пробуждения от беспокойного сна.
Гванчхан тихонько открыл окно. Холодный ночной ветер, проникший через щель, лизнул его щёку.
«Что со мной? Хотя я вышел оттуда живым, без единой царапины, почему сердце всё ещё так тудум колотится? Из-за благоговения перед Мэхвой? Или…»
Гванчхан рассеянно смотрел перед собой. Напротив него неизвестно с какого момента сидел маленький ребёнок.
Ребёнок встретился взглядом с Гванчханом и мягко сказал:
— Ты сегодня хорошо потрудился. Боялся, что станешь мотыльком, сгорающим в огне, поэтому два дня глаз не смыкал и даже кусок в горло не лез? В любом случае поздравляю. Раз уж ты благополучно выбрался из логова тигра, не повредив ни волоска. Congratulations!
Ребёнок горячо поаплодировал и склонил голову набок. Исполненный злобы взгляд холодно блеснул.
— Ты ведь подозревал, что Мэхва под предлогом этой операции задумал загнать тебя на верную смерть? При каждом удобном случае ты снова и снова прокручивал в памяти выражение лица Мэхвы, каждую мелочь в его тоне? Тебе ведь казалось, что даже самая незначительная фраза Мэхвы выглядит подозрительно, и ты сходил с ума от этого?
Гванчхан, плотно сжав губы, ничего не ответил.
— Неужели провидица стала бы от скуки прибегать к трюкам, чтобы передать тебе сообщение? Чем больше вспоминал, тем страннее казалось? Как раз сразу после того, как сообщение было доставлено, отношение Мэхвы к тебе стало невероятно мягким. Выражение лица, тон, взгляд: всё это явно изменилось по сравнению с прежним. Словно жена, которая ухаживает за тяжело больным мужем, которому осталось недолго жить.
Ребёнок запрокинул голову и громко расхохотался.
— Жалкая тварь, перестань обманывать самого себя. Зачем во время сегодняшнего нападения ты тайком захватил с собой кинжал? Если бы ты непоколебимо верил Мэхве, тебе ведь незачем было бы тайком проносить с собой оружие, да? Ты обещал Мэхве полностью подчиняться всего два дня назад, всего два дня назад. И что же ты увидел тогда?
Гванчхан, ошеломлённый, опустил взгляд.
— Под утро ты тайком подсматривал за рано проснувшимся Мэхвой, да? Притворялся, что крепко спишь, и сквозь приоткрытые веки наблюдал за ним. Тогда ты заметил в отражавшемся в зеркале лице Мэхвы жажду убийства и, сделав вид, будто проснулся, поспешно поднялся. Два раза. Целых два раза. Ты уже целых два раза почувствовал исходящее от Мэхвы убийственную ци.
Голос ребёнка становился всё громче:
— Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить! Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить! Берегись Мэхвы! Он собирается тебя убить!
Гванчхан с силой стиснул челюсть и уставился на сиденье напротив. Ребёнок бесследно исчез. Дыхание резко перехватило, словно ему в грудь ударило конское копыто. Гванчхан обессиленно откинулся на спинку сиденья.
«Мэхва, презирай меня. В ту ночь, когда я вдруг вздрогнул и проснулся, после того как подсмотрел твоё странное выражение лица, в моё сердце пробрался ядовитый паук по имени «сомнение». Как бы я ни пытался поймать его, паук, крепко спрятавшись во тьме, плетёт прочную паутину по всем уголкам моего сердца. Скорее плюнь в меня, Мэхва. Ударь по щеке жалкого возлюбленного, который сомневается в тебе, и обрушь на него свои колкие слова».
Губы Гванчхана дрогнули. Охваченный страхом голос продолжал без остановки говорить с самим собой, словно пытаясь успокоить себя.
— У Мэхвы нет причины меня убивать. Не может быть, чтобы он пытался убить меня без какой-либо причины. Да, мне показалось. Лунный свет был слишком тусклым, было слишком темно, поэтому я просто неправильно увидел…
Ён Мёндок удивлённо поставил рюмку. Сидевший напротив «авторитетный источник» кивнул.
— Да. Говорят, сразу после того, как Гуккана постигла трагедия, Свиной Будда и даже его семья бесследно исчезли. Это не пустые слухи. Мук Чхонён ведь уволил всех бойцов, которые следили за Свиным Буддой.
— Жизнь бренна. Человек, дважды занимавший пост премьер-министра Уса, оказался обманут мошенником и докатился до такого положения… Если бы он умер от рака, хотя бы сохранил бы свою честь.
— Но разве не странно? Каким образом Его светлость Бон умудрился сбежать среди ночи, прорвавшись сквозь столь строгий надзор?
Источник информации искоса окинул взглядом всё вокруг. Дневное кафе на террасе кишело людьми. Источник информации слегка прочистил горло, понизил голос и зашептал:
— А что же ещё? Честно говоря, разве не очевидно?
— Хм, спереди сделать вид, будто кролик ускользнул, а потом за спиной шух..?
— Именно. Всё-таки он крупная фигура, целых два раза занимавшая пост премьер-министра Уса, если открыто сделать шух на глазах у людей, представляете, какой шум поднимется? То, что принц Мук Чхонён отстранил бойцов, следивших за ним, на самом деле тоже шоу. Шоу, чтобы не привлекать внимания людей.
—Хо-хо, — Ён Мёндок едва усмехнулся и поднёс рюмку ко рту.
Весь мир наверняка будет уверен, что Бон Рёпхён где-то в глухих горах уже накрылся дёрном, но никто не осмелится вслух обвинить Мук Чхонёна.
— Как только Гуккан погиб при загадочных обстоятельствах, Его светлость Бон тоже вместе с семьёй бесследно исчез. Какой поразительно удачный тайминг. Вы ведь тоже слышали слухи, главный редактор? Будто принцы Мук Чхонён и Мук Минян взялись за руки за кулисами, чтобы устранить будущих правителей… Ну… тут и так всё ясно. За кулисами шух…
— Понятно. Только приближённые Его светлости Бона, должно быть, места себе не находят.
— Ну что тут поделаешь. Как бы ни было велико подозрение, без вещественных доказательств дело не заведёшь. Даже если труп Свиного Будды найдут, какой в этом толк? Кто же станет подавать на принца Мук Чхонёна уголовную жалобу за подстрекательство к убийству?
— И то верно… В конце концов, разве это не место, куда стекаются одни люди с дурными намерениями? Приближённые Его светлости Бона тоже скоро стряхнут с себя всё это и отступят.
Причмокнув языком, Ён Мёндок резко встал.
— На этом я пойду. Я заплачу по счёту. Если ещё будут интересные новости, дай мне знать.
Авторитетный источник ухмыльнулся. Ён Мёндок расплатился за выпивку и вышел из кафе. Поймав повозку, он направился в головной офис. На душе было неприятно, словно сходил посрать и не вытер зад. Кто бы мог подумать, что Бон Рёпхён умрёт настолько бессмысленно. Неужели этот закалённый ветеран, более сорока лет прошедший через все сражения на горах и воде, а также и воздушные* политической жизни, вот так нелепо окажется под дёрном?
*Сражения на горах и воде — китайское выражение, означающее пережить всевозможные испытания. Аналог нашего «пройти сквозь огонь, воду и медные трубы». Воздушное сражение здесь для усиления прошлых двух.
И то верно, разве Хань Синь попался бы на уловку императрицы Люй из-за собственной глупости*? Невезучий даже при падении на спину умудряется нос разбить. Неожиданно Ён Мёндок невольно усмехнулся: «Если Его светлость Бон и правда погиб насильственной смертью, разве не получается, что он, по сути, удалился со сцены, вдоволь нагрузив Гванчхана подарками?»
*Когда Лю Бан отсутствовал в столице, императрица Люй, решив устранить влиятельного военачальника Хань Синя, что предположительно готовил заговор, направила к нему Сяо Хэ. Поверив словам Сяо Хэ, что однажды уже помог ему, Хань Синь прибыл во дворец и был схвачен. Императрица Люй не стала устраивать суд. По одной из версий, чтобы обойти клятву Лю Бана «не казнить Хань Синя железом», его убили, подвесив в колокольной комнате в мешке, где женщины закололи его бамбуковыми пиками. Перед смертью Хань Синь воскликнул: «Сожалею, что не воспользовался советом Куай Тэна! И вот теперь меня обманули женщина и ребёнок, разве это не судьба?». Глупость Хань Синя в том, что он вовремя не послушал Куай Тэна и не основал своё независимое царство.
«Щедрое подношение он сделал, так что теперь наверняка переродится в Западной земле».
Повозка остановилась перед головным офисом. Ён Мёндок расплатился и вышел наружу. В редакции головного офиса репортёры были поглощены подготовкой номера к дедлайну. На столе в кабинете главного редактора тоже громоздилась гора рукописей. Сев на стул, Ён Мёндок начал просматривать материалы один за другим. На первой полосе репортёры понаставили в заголовках громогласных восклицательных знаков. ШОК!!!! Иисус — человек с Западного континента!!! Оказалось, что он потомок господина Е Соннима!!!!!!!!!!!!!
Е — фамилия основателя секты Чхонбэкдо, которая за последние пятнадцать лет подняла бурю на земле змеев. Настолько велико было влияние секты Чхонбэкдо, версии Тайпиндао* 29 века, что ходили даже слухи, будто сам Мук Со не осмеливался помыслить о её ликвидации. Никто не знал, правдив ли этот слух, но одно было точно: если пятнадцать миллионов последователей учения Чхонбэкдо поднимут вооружённое восстание, миллионная армия Мук Со окажется опавшими листьями перед осенним ветром.
*Тайпиндао — досл. Путь Великого мира. Даосская секта 2 века н.э. в Китае, являющаяся инициатором восстания Жёлтых повязок.
Всего через два года после смерти Мук Со, когда после банкротства принца Мук Сона влияние принцев начало стремительно ослабевать, общественный интерес к главе секты Чхонбэкдо разгорелся ещё СМИ, живущими за счёт внимания публики. Разумеется, жёлтая пресса, включая «Дэйли Пост», а в последнее время даже издания, позиционирующие себя как серьёзная пресса, наперебой начали выносить на первые полосы темы, связанные с сектой Чхонбэкдо. Немало было и таких СМИ, которые открыто восхваляли главу секты Чхонбэкдо, заявляя: «Он ведь вскоре может стать королём, так что уже сейчас надо лизать ему очко».
— Тяжело жить. Тяжело зарабатывать на жизнь.
Ён Мёндок, причмокнув языком, добавил к рукописи ещё несколько предложений. «Согласно исследованию, опубликованному авторитетным британским исследовательским институтом, недавно в пещере Вифлеема был обнаружен пергамент, на котором Иисус собственноручно написал своё имя, где «Йе» означает предвидеть, «Су» — править».
*На корейском Иисус пишется как «Йесу/Есу». Иероглиф предвидеть — 豫. Иероглиф править — 修.
Дописав до этого места, Ён Мёндок начал крутить ручку в пальцах и задумался: «Может, лучше настаивать на том, что он потомок Будды, а не Иисуса..? Буддизм ведь на континенте популярнее христианства… »
Внезапно зазвонил телефон. Одной рукой перелистывая рукопись, Ён Мёндок без особого интереса поднял телефонную трубку:
На другом конце телефонной трубки вместо ответа послышалось лишь тихое дыхание. Ён Мёндок, сказав: «Алло?», слегка повысил голос.
— Почему вы молчите? Если это телефонный розыгрыш, я положу трубку…
Спрашивающий голос принадлежал молодой женщине.
— Вы главный редактор «Дэйли Пост»?
— Верно. Хотите сообщить что-нибудь для статьи? Если речь об этом, я соединю вас с другим репортёром, так что поговорите с ним.
— А если другой репортёр, то кто? Может, вы имеете в виду репортёршу Гу Сохи? Ту красивую репортёршу, которая уже год тайно крутит служебный роман с главным редактором Ёном?
Ён Мёндок едва не выронил трубку.
— Испугались, господин главный редактор? Не волнуйтесь. Если бы я собиралась предать огласке вашу измену, разве стала бы звонить вам вот так?
— Эй, девушка. Где вы только набрались таких нелепых слухов..?
— Вы двое ведь каждую субботу в десять утра страстно катаетесь в отеле. Репортёрша Гу Сохи любит позу сзади, не так ли? А вы, господин главный редактор, не отрывая взгляда от её красного ануса, засовываете член глубоко в её вагину. Её анус вы тоже часто трахали пальцами, верно? И не раз ведь расстраивались, когда просили об анальном сексе, а она отказывала. Даже после этого будете говорить, что это неправда?
Звонок резко оборвался. Ён Мёндок широко раскрытыми глазами смотрел на телефонную трубку. По виску струился холодный пот.
Чын Ёльсэн внимательно изучал «Хань Фэй-цзы». Его взгляд уже некоторое время не отрывался от фразы «知淵中之魚者不祥».
*Хань Фэй-цзы — трактат древнекитайского идеолога Хань Фэя, отстаивающий преимущества деспотической формы правления. По мнению автора неизменный принцип мироздания: подданный служит властителю, сын — отцу, жена — мужу.
Старая пословица, передававшаяся на Западном континенте из поколения в поколение. Тот, кто знает о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье. Иначе говоря, это означает, что если знать то, что другие скрывают, можно навлечь на себя беду. Особенно в эпоху смуты это считалось главным законом выживания. Благодаря тому, что Си Сми неукоснительно соблюдал этот принцип, ему удалось сохранить жизнь*.
*Си Сми — министр при дворе царства Ци, который, распознав истинные намерения сановника Тянь Сюань-цзы, притворился, что не понял их, и таким образом сохранил свою жизнь. Эта история сохранилась как пример к фразе «знающий о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье» в главе «Лес суждений» из книги «Хань Фэй-цзы».
Вскоре Чын Ёльсэн горько усмехнулся.
«Если бы у меня, словно у человека, способного заглянуть в глубину пруда и увидеть рыбу, был «чхоллиан»*, позволяющий ясно видеть будущее… Если бы так было, с самого начала я мечтал бы стать не первым министром, а правителем».
*Чхоллиан — досл. глаз, видящий на тысячу ли. Здесь означает предвидение.
Сегодня был пятый день с тех пор, как Чын Ёльсэн бросил пить. Чын Ёльсэн достал из кармана пиджака жевательную резинку и положил её в рот. Как только он открыл окно, ветер тут же подхватил и выплюнул внутрь мутную пыль.
Офицерская комната отдыха, где не было Гванчхана и Им Кадона, была безмолвна, словно чердак. На широко раскинувшемся под окнами плацу рядовые небольшими группками по три-пять человек играли в маджонг или были поглощены играми с мячом. Это была привычная картина повседневной жизни, словно повторный показ передачи. Однако Чын Ёльсэн прекрасно понимал. Эта скучная повседневность, разворачивающаяся внизу, в любой момент могла быть захвачена непредвиденной бурей и разорвана в клочья. Пока жив Гванчхан, Западный континент ни за что не сможет избежать разрушительной бури.
«Всё же, как хорошо, что Ихва, пусть и поздно, решил убить Гванчхана. Теперь мне нужно лишь хорошо постараться. В любом случае моя судьба уже изменилась. Ведь теперь я тоже обрёл вполне полезный чхоллиан».
Чхоллианом, которого Чын Ёльсэн выбрал, был именно Чжу Чхану. Даже если способность Чжу Чхану к предвидению больше никогда не восстановится, большой проблемы в этом не было. Потому что Чжу Чхану сам хвастливо рассказывал, что был уж очень любопытным и всякий раз, когда выдавалась возможность, рассматривал далёкое будущее во всех мельчайших подробностях. Даже в нынешнем состоянии, после того как его способность к предвидению прекратилась, он практически не отличался от суперкомпьютера, в котором хранился колоссальный объём данных. Даже глупость Чжу Чхану Чын Ёльсэн считал преимуществом. Если тип, обладающий способностью к предвидению, вдобавок окажется умным, он непременно возжаждет трона. Однако с Чжу Чхану можно было без особых опасений просто забрать себе его способность.
«Неужели мне суждено стать некомпетентным правителем? Ха, ни за что. В истории имя Чын Ёльсэна будет записано как имя самого способного правителя!»
Губы, пережёвывающие жвачку, исказились.
«Кстати, интересно, что сейчас делают эти гадатели. Где бы они ни находились и чем бы ни занимались, всё равно они Сунь Укуны* на моей ладони».
*Сунь Укун — герой романа «Путешествие на Запад» У Чэнъэня, король обезьян. Могущественный воин, но знатный баламут и обормот. В качестве наказания за неповиновение небесам он был вынужден поспорить с Буддой. Сунь Укун должен был суметь спрыгнуть с ладони Будды, чтобы получить небесный трон. Однако даже достигнув края Вселенной, Сунь Укун понял, что не покинул ладони Будды. В качестве наказания за проигрыш Будда на пять веков запечатал его под горой, чтобы он научился смирению.
Даже обнаружив лишь на следующий день, что провидцы сбежали, Чын Ёльсэн оставался совершенно невозмутимым. Он лишь произнёс: «Хм, значит, сбежали», и принялся энергично чесать затылок. Разве тип, называющийся провидцем, стал бы смирно ждать клинка, которое вот-вот обрушится ему на шею?
Слепой мальчик прекрасно знал его замысел. Наверняка, беспокоясь о безопасности своей семьи, он помчался в родные края. Поскольку человеку с инвалидностью трудно одному добраться до самой родины, наверняка получит помощь Чжу Чхану. А родина Сон Хёна — Чунъян. Потому что в манере речи дочери хозяина гостиницы, которая помогла Сон Хёну, и её отца присутствовал чунъянский диалект. Чунъян — захолустье на окраине с малочисленным населением. В такой глуши семей гадателей, прославивших своё имя, наверняка крайне мало, так что выяснить местонахождение рода Сон нетрудно.
Вот к чему Чын Ёльсэн пришёл сразу. Он быстро навёл справки через знакомых отца и сумел связаться по телефону с чиновником, работавшим в Чунъяне. На всё это ушло меньше четырёх часов.
— Как ты и сказал, здесь поблизости есть известный род гадателей по фамилии Сон. Говорят, что, как ни странно, в этом роду рождаются одни только люди с инвалидностью. А что? Хочешь взглянуть на физиогномику принца Мук Сона?
— Принц Мук Сон приказал заключить под стражу весь род Сон без исключения. Говорят, они воспользовались своим жалким даром, чтобы провернуть с принцем Мук Соном аферу с недвижимостью. Всё-таки нужно сохранить лицо принца, поэтому прошу уладить это дело тайно. Когда будет принято решение об их судьбе, я снова с вами свяжусь.
Подготовка к охоте на кролика полностью завершена. Сон Хён, должно быть, предвидел всё происходящее. Не находя себе места от беспокойства, он в конце концов свяжется с ним и предложит сделку. Предложит обменять Чжу Чхану на свою семью.
Искажённая улыбка появилась на губах Чын Ёльсэна.
«Хитрый сопляк, ты посмел выдернуть ус у тигра. Хотя бы ради мира на континенте я непременно искореню тебя и весь твой род».
Он уже собирался улыбнуться, лёгко постукивая кончиками пальцев по столу. Дверь внезапно распахнулась, и вошёл рядовой.
— Капитан Чын, вам сейчас нужно пройти в комнату связи. Младший лейтенант Ли Чхунхо попросил связаться по телефону с вами, сказав, что ему необходимо передать доклад капитана Ли Хванмэ.
Он так и проглотил жвачку. С большим трудом успокоив сердце, он сказал: «Сейчас пойду». Еле заставив ноги двигаться, он дошёл до комнаты связи. Выставив из комнаты связи всех бездельничавших там рядовых, он дрожащей рукой поднял телефонную трубку. Собеседник сразу же сказал по-английски: «Давно не виделись».
Это был мягкий и изящный, словно бархат голос. Чын Ёльсэн не мог найти слов для ответа и ошарашенно молчал.
— Я занят, поэтому скажу только кратко по делу. Не пытайся поймать птицу, вырвавшуюся из клетки. В течение двадцати четырех часов сверни сеть.
Чын Ёльсэн не поверил своим ушам.
— Не «неужели». Ты всё правильно понял.
— Почему? Разве этот сопляк не источник всех бед? Я всё услышал от Чжу Чхану. Этот слепой тип в будущем…
Ихва резко оборвал его на полуслове.
— Просто выполняй мои приказы. Не высовывайся дерзко и сиди смирно. Понял?
Звонок резко оборвался. Лишь спустя долгое время Чын Ёльсэн неуверенно поднялся со своего места. Он был сбит с толку. Стоило ему только начать планировать устранение Сон Хёна, как Ихва тут же остановил его. Почему? Ему не понравилось, что он действовал самостоятельно? Только из-за этого?
У него возникло предчувствие, что истинная цель Ихвы — отделить Чжу Чхану от него. Разве он не наслышался до тошноты о злодеяниях Ихвы из уст Чжу Чхану? Он говорил, что он скрыл судьбу Гванчхана и приблизился к нему, а затем под условием, что посадит его на трон, выторговал у него всевозможные обещания, выгодные его собственной стране. Возможно, Ихва хочет, чтобы он так и остался никчёмным королём. Ведь только тогда ему и дальше придётся тереть ладони перед Ихвой.
Невыносимая ярость захлестнула его.
«Деревенщина из какого-то горного захолустья, положившись на свой жалкий дар, своевольно бесчинствует. Ты выбрал не того человека. Я не такой мелкий человек, как Гванчхан, который ослеп от одного лишь желания получить гамтху».
Он грубо распахнул дверь ногой и вышел из комнаты связи. Всю дорогу по коридору из головы Чын Ёльсэна не выходила одна фраза. Тот, кто знает о рыбе в глубоком пруду, навлекает несчастье.