Глава 88
Сообщение (часть 6)
Опыт наблюдения за тем, как мужчина мастурбирует, случался у него и раньше. Мужчина, мастурбирующий в порно-журналах, порно-видео бесчисленных актах секса с мужчинами, до тошноты. Но впервые видел как мастурбирует Ли Хванмэ. Причём мастурбировал аккуратно одетым, с лишь выставленным наружу половым органом.
Гванчхан не мог оторвать взгляда от этого зрелища. Покрасневшие щёки, время от времени вырывающиеся вздохи, растрёпанные волосы на голове, слегка подрагивающий кадык. И прежде всего взгляд не отрывался от мужского органа Ли Хванмэ. Каждый раз, когда Гванчхан, вздрогнув, хотел приблизиться, Ли Хванмэ говорил: «Нельзя. Рано». Гванчхан сглотнул сухую слюну. Сглотнул неизвестно который уже раз. Он не мог терпеть, желая держать во рту этот великолепный мужской орган, с жадностью сосать его, касаясь кончиком языка лобковых волос и проглотить густую сперму.
— Дай проглотить, — не выдержав, Гванчхан умолял. — Хочу сосать. Позволь мне проглотить.
Нетерпение нахлынуло. Он боялся, что тот так и разрешит лишь только момент кульминации. Гванчхан снова сглотнул сухую слюну. Даже возник импульс не дожидаясь разрешения силой наброситься и проглотить член. Передняя часть штанов Гванчхана была натянута, будто вот-вот лопнет. Из-за того, что Ли Хванмэ приказал ждать, пока он не разрешит, Гванчхан стоял, даже руку к ней не приложив. Ли Хванмэ, быстро двигающий рукой, вдруг остановился. Он широко открыл рот и рассмеялся.
Гванчхан затаил дыхание. Сразу, вздрагивая, приблизился к Ли Хванмэ и преклонил колени. Раскрыв рот, поглотил его член. Настолько крупный и толстый, что трудно вместить в рот за один раз, он максимально заглотил его и жадно пососал. Ли Хванмэ, легонько поглаживая волосы Гванчхана, издал стон. Быть может, из-за того, что чрезмерно возбудился от мастурбации Ли Хванмэ, Гванчхан не смог даже подумать о том, чтобы проявить технику как обычно. Подгоняемый желанием, почти близким к аппетиту, он яростно сосал член Ли Хванмэ и проглотил сперму, вырывающуюся толчками.
Ли Хванмэ, издав возглас оргазма, крепко сжал волосы Гванчхана. Блестящий член чавк выскользнул из его рта. Ли Хванмэ, закрывая глаза одной рукой, вытянулся на кровати. Гванчхан, приподняв тело, смотрел на эту сцену. Зрелище было не менее возбуждающим, чем то, когда он мастурбировал. Вид того, кто в опрятной одежде, обнажив один только член, томно лежит и наслаждается остаточным ощущением. С конца члена свисала белая вспенившаяся сперма.
Гванчхан буквально набросился на Ли Хванмэ и сорвал с него одежду. Стянул его трусы до икр и торопливо спустил молнию своих штанов. Хуй Гванчхана, который игнорировали всё то время, пока тот наблюдал мастурбацию Ли Хванмэ и сосал его член, уже был на грани эякуляции. Схватив колени Ли Хванмэ и резко раздвинув их, он прижался ко входу в отверстие, извергнув сперму. С хлюпающим звуком белая сперма насквозь промочила промежность.
— Ах, — издав стон, смешанный с раздражением, Ли Хванмэ нахмурил брови.
— Да, — Гванчхан ответил без колебаний и пальцами раздвинул отверстие.
Ли Хванмэ, застонав «ых», др-р-р задрожал коленями.
— Это ты сам виноват. Ты чрезмерно меня возбуждаешь.
Он наспех смочив отверстие и сразу вонзил толстую головку. Одним мощным толчком он всадил напряжённый член глубоко внутрь тела и обильно кончил. Нутро Ли Хванмэ разгорелось и намокло, влажная слизистая липко обхватывала толстый хуй и судорожно сокращалась. Каждый раз хуй тонкой струйкой изливал сперму. Крепко держа обеими руками колени Ли Хванмэ, Гванчхан испустил возглас оргазма. Головокружительный оргазм прошёл по всему телу. Из бледного тела Ли Хванмэ, максимально раздвинувшего ноги и принимающего мужчину, сочился холодный пот.
Гванчхан, тяжело дыша, медленно вытащил хуй из отверстия. Из слегка раскрытого отверстия тонко вытекла одинокая струйка спермы. Гванчхан оглядел Ли Хванмэ. С выражением, охваченным оргазмом, непрерывно испуская влажное дыхание, он дрожал всем телом.
— Как и ожидалось, хорошо, когда я обильно кончаю внутрь? — спросил Гванчхан и перевёл взгляд на отверстие.
Из-за спешки он не расширил отверстие достаточно, поэтому оно ещё было узким. Гванчхан крепко собрал пальцы и глубоко вонзил их в это место. Ли Хванмэ закричал:
Между широко раздвинутыми ногами с поднятыми коленями пальцы вонзились глубоко в форме двух довольно толстых членов, вставленных одновременно. Погрузились было настолько глубоко, что вошла половина тыльной стороны руки. Бёдра и колени Ли Хванмэ судорожно сокращались. Влажные внутренние стенки резко сжались. По пальцам Гванчхана струйками стекала сперма.
— Нужно ещё чуть расширить. Лежи спокойно.
— Ы-хым! Ы, а-ах! — Ли Хванмэ издал крик, в котором удовольствие и боль смешались поровну.
Трусы, зацепившиеся на икрах, с шуршанием смялись. Отверстие, непрерывно подрагивая, липко втягивало пальцы Гванчхана. В этом движении проступало желание, чтобы ещё, ещё грубее насиловали.
Гванчхан не торопился. Напротив, вынув одну руку, начал дразнить отверстие только пальцами другой. Лаская пульсирующее, содрогающееся отверстие, он стянул трусы с икр Ли Хванмэ.
Ли Хванмэ мотал головой из стороны в сторону и стонал. Его стоящие соски отчётливо бросались в глаза. Пальцы, долгое время вдоволь насиловавшие дыру, медленно вышли. Гванчхан, посмотрев вниз на свою руку, насквозь намокшую спермой, перевёл взгляд к отверстию Ли Хванмэ. Широко раскрытое отверстие постоянно пульсировало. На мгновение мелькнувшая ярко-красная слизистая оболочка до головокружения соблазняла мужчину. Ли Хванмэ, тихо всхлипывая «хы-хы-ых», др-р-р подрагивал поясницей и бёдрами, подгоняя его. Пристально посмотрев вниз на тело, желавшее мужчину, Гванчхан сказал с мрачным настроем:
Молчавший Ли Хванмэ медленно раздвинул ноги. Гванчхан, не удовлетворившись, схватив обеими руками колени Ли Хванмэ, раздвинул их так, что казалось они вот-вот разорвутся. И только после этого он всадил хуй в его отверстие так, как желал Ли Хванмэ.
Поясница Ли Хванмэ резко выгнулась. Разом тугие яйца и густые лобковые волосы хлоп ударились о вход в отверстие.
Ли Хванмэ, запрокинув шею, испустил долгий вздох. Толстый и массивный хуй, войдя глубоко, начал быстро двигаться, рассекая тело. Толстый хуй мужчины до невероятного глубоко входил и резко выскальзывал назад, из-за чего каждый раз перед глазами Ли Хванмэ темнело и светлело. Он чувствовал мужчину всем телом. И когда он глубоко вбивался внутрь, и когда округлая головка, меняя угол, тычком вонзалась вверх, одна сторона живота, вздрагивая, поднималась.
Место, растраханное столько раз, теперь было болезненно чувствительным. Он сжимал простыню каждый раз, чувствуя, как толстый хуй глубоко вонзался и медленно тёрся о распухшие разгорячённые внутренние стенки, ощущая себя так, будто тело падает вниз с обрыва. Каждый раз, когда мужчина выскальзывал и снова плавно входил, он издавал прерывистые вздохи. От ощущения тугих яичек, хлоп-хлоп ударяющихся о вход, и трущихся шершавых густых лобковых волос, пробегала головокружительная дрожь.
Гванчхан, крепко схватив и прижав оба запястья Ли Хванмэ, навалился всем телом. Толстый хуй непрерывно входил и выходил в раскрытое до предела отверстие, и в какой-то момент округлая головка с силой надавила глубоко внутри. Нутро, резко сжимаясь, сдавило хуй мужчины. От последующего стимула, прежде чем Ли Хванмэ издал крик, внутрь тела хлынула горячая сперма. Сознание Ли Хванмэ падало вниз, всё ниже и ниже. Во время оргазма сознание погрузилось в поле с пышно цветущими белоснежными цветами.
Сегодня особенные ощущения, реакция чувствительная. Голос Гванчхана донёсся издалека. Кажется, что чувствуешь гораздо страстнее, чем обычно, или моё заблуждение? В голосе Гванчхана, спрашивающего это, сквозило чувство достижения от того, что он полностью удовлетворил партнёра и свойственное мужчине чувство завоевания.
Рука Гванчхана растрепала волосы Ли Хванмэ. Губы коснулись губ, языки сплелись. Гванчхан, целуя его, снова всадил хуй во влажное отверстие Ли Хванмэ. Приникая губами к мужчине, Ли Хванмэ начал в третий раз терпеть беспощадное насилие. Грубо и жестоко насилуя, мужчина шептал. Мэхва. Голос был нежным до невероятного при свирепых движениях тела.
Ли Хванмэ бесшумно поднялся. Тем временем уже наступила ночь. Гванчхан крепко спал, прислонив голову к иллюминатору. Взгляд Ли Хванмэ ненадолго задержался на Гванчхане, а затем переместился к иллюминатору. За круглым иллюминатором было видно бескрайне просторное море. Глубокое синее ночное небо словно накладывало своё тело на колышущееся чёрное море. Ли Хванмэ перевёл взгляд с моря обратно на Гванчхана.
Если здесь безболезненно убить Гванчхана. Отправить его на тот свет в одно мгновение.
Разве это не было бы лучшим концом для Гванчхана?
Гванчхан. Мысленно выкрикнул Ли Хванмэ. Непрерывно, подобно воплю, он продолжал звать любимого человека по имени. Гванчхан, Гванчхан.
«Не прощай меня. Не прощай меня, решившего ради государственных интересов обмануть тебя, замыслить подлый заговор и толкнуть тебя в спину, скинув в ту яму. Ты ни за что не должен прощать меня, ведь даже убив тебя, я продолжу жить этой грязной жизнью».
«Как же говорил Гванчхан? Что он тогда сказал твёрдым, лишённым колебаний тоном? Что он обещал? Да, именно так он и сказал».
— Я не позволю этому остаться лишь мечтой.
— Я обязательно воплощу это в реальность. Я буду ожесточённо бороться и обязательно добьюсь этого.
Однако провидец прекрасно знал. Что мечте Гванчхана суждено так и остаться лишь мечтой. Что ей не суждено расцвести в реальности, и она рассыплется в прах. Что нынешний облик человека, который клялся ожесточённо бороться ради детей моря, на самом деле был лишь этапом роста, ведущим к Бедствию. Что этот момент, сиявший столь ярко, окажется всего лишь промежуточным этапом на пути к кровавой войне.
Существует ли следующая жизнь? Если она существует, он от всей души желал, чтобы в следующей жизни Гванчхан родился обычным человеком. Он отчаянно желал, чтобы тот прожил обычную жизнь, которой наслаждается большинство людей в мире. Чтобы унаследовал фамилию отца, был любим матерью и жил, не испытывая ненависти к миру. Он желал, чтобы тот родился всего лишь обычным человеком, никогда не привлекающим чужих взглядов.
«Гванчхан, давай обязательно встретимся в следующей жизни. Я рожусь самой дешёвой парой обуви, которую продают в уличном ларьке. В следующей жизни надень меня всего один раз. Время года совершенно неважно. Прошу, походи во мне хотя бы один сезон. Ступай по земле, пинай камешки, а если иногда к тебе прилипнет жвачка или грязь, просто потри меня о землю как угодно, и когда в какой-то момент я стану настолько грязным, что на меня будет противно даже смотреть, выброси меня в мусорный бак без колебаний. Только это — единственное искупление, которое я сейчас могу придумать, и самая счастливая жизнь в следующем мире, о которой я могу мечтать».
Это несложно. Ли Хванмэ словно подгонял себя, загоняя в угол. Если схватить Гванчхана за шею и свернуть её, всё закончится. Гванчхан мгновенно умрёт на месте. Он испустит последний вздох, даже не успев подумать о причине, по которой должен умереть.
Ли Хванмэ перевёл дыхание. Уголки его глаз, когда он смотрел на Гванчхана сверху вниз, задрожали.
«Здесь, безболезненно Гванчхана...»
Гванчхан тихо простонал и заворочался. Ли Хванмэ рефлекторно дрог-дрог вздрогнул. Гванчхан, до этого ворочавшийся из стороны в сторону, открыл глаза.
— Когда ты проснулся? — спросил Гванчхан ещё сонным голосом и протянул руку.
Его тёплая ладонь коснулась щеки Ли Хванмэ. Ли Хванмэ сам того не заметив, вздрогнул и отстранился. Гванчхан провёл тыльной стороной ладони по щеке Ли Хванмэ и улыбнулся.
— Ты всегда просыпаешься раньше меня. Совсем не как соня, — тихо рассмеявшись, сказал Гванчхан. — Мы правда как сумасшедшие себя вели, да? Интересно, что подумали люди в соседней каюте? Мне страшно с завтрашнего дня показываться людям на глаза, Мэхва. До послезавтра нам всё равно придётся оставаться здесь, а мы посреди моря, так что даже сбежать некуда... Вау, и простыни и вообще всё промокло, тут просто кошмар.
Ли Хванмэ, некоторое время молчавший, приподнял уголки губ и улыбнулся.
— Да. Мы ненадолго сошли с ума.
— Который сейчас час? Если персонал ещё не спит, давай попросим заменить простыни. А это мы сами постираем. Это же не отель, где мы просто переночуем одну ночь и уедем, а неловко показывать такое людям, с которыми нам ещё несколько дней жить и встречаться.
— Мне до безумия стыдно, но одновременно до смерти смешно. Похоже, мы ненадолго и правда сошли с ума, как ты и сказал. Ведь мы, потеряв голову, полностью погрузились в секс, не думая, слышит ли нас кто-нибудь… Если бы пассажирами действительно были бабушки и дедушки, могла бы случиться большая беда. Я бы от стыда даже не смог выйти поесть.
Ли Хванмэ тоже вслух рассмеялся: «Ха-ха». Он, как всегда, вложил улыбку в свои раскосые глаза и поднял уголки губ как можно выше. Двигая мышцами лица словно механизм, он издавал смех. Гванчхан сел, приподняв туловище.
— Пойду попрошу новые простыни. Если ещё не будет слишком поздно, давай помоемся и вместе поужинаем, Мэхва. Я быстро вернусь, так что только...
— Нет, — Ли Хванмэ сказал, прислонив голову к плечу Гванчхана.
Гванчхан, спросив: «Мэхва?», замешкался.
— Просто устал. Хочу продолжать спать вот так.
— Очень устал? Может, у тебя что-то болит? — уточнил Гванчхан с растерянным выражением лица.
Ли Хванмэ покачал головой, говоря: «Это не так».
— Просто немного устал. Если посплю и проснусь, всё станет хорошо.
Гванчхан, который говорил, запинаясь, вскоре поднял одеяло. Накрыв им себя и Ли Хванмэ с головой, он медленно лёг обратно. Гванчхан мягко обнял Ли Хванмэ. Его губы коснулись губ Ли Хванмэ. Это был нежный поцелуй. Завершив поцелуй, Гванчхан прошептал:
На этот раз Ли Хванмэ тоже не ответил.
Крики морских птиц были резкими. Видимо, устав от путешествия длиной в три ночи и четыре дня, даже к позднему утру на палубе почти не было видно пассажиров. Гванчхан, опершись обеими руками на леера, молча смотрел на море. Рядом с ним стоял Ли Хванмэ.
Прогулочный теплоход теперь направлялся к суше. Полосы волн, одна за другой вздымающиеся вверх, напоминали силуэт бесконечно тянущегося горного хребта, а пена расцветала тут и там, словно полевые цветы. За теплоходом, который словно рассекал горный хребет и разметал полевые цветы, смутно виднелась суша. Гванчхан с сожалением вздохнул.
— Косые взгляды людей, конечно, были не слишком приятными, но в целом всё равно было здорово. Мы ведь решили отправиться в круиз совершенно спонтанно, и даже я не ожидал, что останусь настолько доволен. Особенно мне понравилась та ночь, которую мы провели на острове.
— Тебе тоже больше всего понравилось на острове? Мне тоже. Особенно белый песчаный пляж.
Гванчхан погрузился в воспоминания. Ему вспомнилось, как они с Ли Хванмэ босиком гуляли по белому пляжу. Без единого слова они просто шли и шли. Рядом с двумя идущими людьми волны беспрестанно накатывали и снова отступали.
«Ли Хванмэ, ты ведь не знаешь. Я гулял с тобой не только по морю. Мы вместе гуляли по Млечному Пути и по Луне. Ты подарил мне величайший подарок всей моей жизни».
Отныне ему придётся жить дальше, храня эти воспоминания как подарок на всю жизнь. Сам не понимая почему, Гванчхан погрузился в странное чувство и поднял взгляд в пустоту. Солнечный свет был таким ослепительным, что резало глаза.
Гванчхан прикрыл ладонью солнечный свет и слегка нахмурился. Когда он посмотрел на Ли Хванмэ, тот тоже, как и он, щурясь, смотрел в небо. При виде этого ему вдруг вспомнились слова Им Кадона. Выражение морды кошки, которая, купаясь в тёплом солнечном свете, уставилась в пустоту. Кажется, он говорил, что оно было отрешённым. Конечно, внешне Ли Хванмэ скорее походил на лисицу, чем на кошку, но сейчас он был похож на кошку, которая, словно картина, сидит где-нибудь в уголке сада, залитом тёплым солнечным светом.
Внезапно в голове Гванчхана молнией промелькнула одна мысль:
«Точно, почему же я раньше до этого не додумался?»
— Эй, подожди немного. Я схожу в туалет и вернусь.
В ответ на слова Гванчхана Ли Хванмэ слегка кивнул. Он поспешно побежал в магазинчик на теплоходе, купил одноразовый фотоаппарат и вернулся обратно. Ли Хванмэ по-прежнему стоял на том же месте в той же позой и с тем же взглядом. Гванчхан быстро поднял фотоаппарат и сделал снимок.
Только тогда Ли Хванмэ, удивившись, посмотрел на Гванчхана. Тот с лёгкой улыбкой сказал: «Испугался?»
— Я сфотографировал тебя, Мэхва. Потому что только что у тебя было очень хорошее выражение лица.
— Ха-ха, слишком неожиданно получилось? Когда я подумал, оказалось, что раньше я много фотографировал тебя одного, но вот ни разу не было, чтобы я специально сфотографировал тебя, или чтобы мы вместе сфотографировались. Я подумал, почему бы нам не пофотографироваться вместе в оставшееся время.
Гванчхан, смущённый, опустил взгляд на фотоаппарат.
— Когда проявлю эти фотографии, обязательно покажу тебе. Ты ведь даже не представляешь, каким замечательным было у тебя тогда выражение лица? Наверное, было томным... В общем, вот так. Даже если бы я не сделал снимок, этот момент всё равно надолго сохранился бы в моей памяти.
С этими словами он поднял голову и встретился взглядом с Ли Хванмэ.
— Давай сфотографируемся вместе.
Ли Хванмэ не ответил. Долгое время он молча стоял с застывшим выражением лица. Гванчхан растерялся.
«Неужели Ли Хванмэ… почувствовал себя неловко из-за моего предложения?»
Гванчхан, стараясь подавить напряжение, пристально смотрел на Ли Хванмэ. Это было похоже на то, будто он налетел на подводный риф, которого совсем не ожидал. От тревоги казалось, будто всё его тело пересохло и горело. Если даже такое пустяковое предложение, как сфотографироваться вместе, покажется ему обременительным, то он вполне может отказаться и от предложения встречаться раз в пять лет.
Это не было чрезмерной мыслью. Разве Ли Хванмэ не был человеком, который лучше всех умеет вовремя завязывать и обрывать любые отношения?
От внезапно нахлынувшей жуткой мысли у Гванчхана закружилась голова. Будто его хватил солнечный удар: голова закружилась, а силы словно вытекли из тела.
«Мэхва, только не это, правда? После того как мы расстанемся в этот раз, ты ведь не собираешься безжалостно оборвать всё? Ты ведь не собираешься больше никогда со мной не встречаться?»
Гванчхан как раз собирался открыть рот.
Ли Хванмэ кивнул. В какой-то момент на его губах, словно по волшебству, появилась свойственная ему спокойная улыбка.
— Предложение оказалось таким неожиданным, что я не сразу смог ответить. Я ведь не знал, что ты предложишь сфотографироваться, поэтому сегодня оделся как попало. Если бы знал, что так получится, то постарался бы получше принарядиться. Фотографии... Очень типичный способ сохранить воспоминания.
Гванчхан выдохнул. И правда, было ощущение, будто он только что избежал смерти.
— Эй, ты меня напугал! Из-за такой мелочи ты настолько долго тянул? Всё нормально. Даже если специально не будешь наряжаться, ты всё равно Величайший красавец во Вселенной. Ты ведь сам не раз это подчёркивал, что даже если одеться кое-как, ты всё равно выглядишь роскошно. И как ты сам говорил, сейчас ты тоже выглядишь невероятно эффектно, м? Всё, хватит, давай скорее сфотографируемся.
Они остановили проходящего мимо работника и попросили его сфотографировать их. Когда Гванчхан, набравшись смелости, снял бандану, глаза работника округлились. Они сунули ему подходящую сумму чаевых и, переходя с места на место, продолжили фотографироваться. Он испытывал сильнейшее сожаление, думая, почему только сейчас ему пришла в голову мысль о фотографиях. Если бы уж фотографироваться, то разве не было бы гораздо лучше сделать снимки на фоне белого пляжа?
— Мэхва, похоже, я и правда совсем не умею чувствовать такие вещи, как ты и говорил. Надо было заранее взять с собой фотоаппарат. Как же было бы хорошо, если бы мы сфотографировались на фоне белого пляжа.
Когда Гванчхан мрачно это сказал, Ли Хванмэ насмешливо произнёс: «Вот ещё».
— Белый пляж в качестве фона? Разве тебе не кажется, что именно это и есть отсутствие вкуса? Хорошо, тогда воспользуюсь этим случаем и расскажу тебе один совет от мужчины с хорошим чувством стиля. Всегда будь непринуждённым и холодным—. Словно в идеально убранном саду в самом конце рассыпают горсть опавших листьев, чтобы завершить картину—. Ты ведь с самого начала, когда фотографировался, всё время открывал рот и широко улыбался. Так становишься простоватым. Давай, повтори за мной. Вот так, с таким выражением лица.
Когда Ли Хванмэ поправил позу и выражение лица Гванчхана, работник восхищённо произнёс: «Вау». Пока под строгим контролем мужчины с хорошим чувством стиля они сделали несколько десятков снимков, мышцы у рта Гванчхана мелко дрожали. Получив фотоаппарат обратно от работника, Гванчхан с силой почесал голову.
— Я не понимаю, Мэхва. По моим ощущениям, позы и выражения лица, которые ты требовал, были какие-то совсем неловкие…
— Ах, говорю же, доверься мне. Если слишком думать о камере, позы и выражение лица получаются безвкусными. Ты же видел фотографии в рамках у меня в комнате? Ты ведь прямо рядом наблюдал, когда я фотографировался, и всё равно не понял принцип?
— Действительно, это так. Тогда ты фотографировался как попало, но результат был удивительным. Эй, мне уже интересно, что получится.
Гванчхан снова надел бандану и передал фотоаппарат Ли Хванмэ.
— Держи её у себя. Когда закончится дело и вернёмся в столицу, давай распечатаем по две копии каждой фотографии, сделаем альбомы и разделим их между собой.
Ли Хванмэ, принимая камеру, спокойно улыбнулся. Из динамиков на палубе раздалось объявление о прибытии. Тем временем суша уже была совсем близко. Хотя они провели в море всего несколько дней, запах, исходящий от ветра с суши, казался непривычным.
Гванчхан, глядя на стремительно приближающуюся сушу, погрузился в размышления. Путешествие по Млечному Пути теперь закончилось. В тот момент, когда он ступит на Землю, война под названием жизнь снова начнётся. Он погрузится в ад, где ему придётся захватывать родственников в плен, сражаться с ними и побеждать их. Гванчхан постепенно приводил в порядок план в своей голове. После успешного окончания войны он вернётся в столицу и положит письмо в капсулу времени. А затем, если возможно, ещё раз отправиться в путешествие в степь вместе с Ли Хванмэ…
Ли Хванмэ взял Гванчхана за плечо. Прогулочный теплоход уже пришвартовался. Гванчхан, подавив сожаление, поднял чемодан. Как и тогда, когда они отправлялись на море, у причала их ждал автобус «Панд-неразлучников». Как только они сели в автобус, мужчина из туристической компании снова включил «Сон в красном тереме».
Войдя в автобус, Гванчхан сел у окна.
— Мэхва, солнце слишком сильно палит, поэтому я сяду здесь. Ты, наверное, устал, так что хорошо поспи в тени.
Ли Хванмэ с лёгкой улыбкой сел на своё место. Вскоре после того, как автобус отправился, он уснул. Голова Ли Хванмэ коснулась плеча Гванчхана, словно невзначай упав на него. Гванчхан положил одну руку на плечо Ли Хванмэ и кончиками пальцев начал нежно касаться его щеки. На его лице постепенно появилась улыбка.
«Парень, похоже, сильно устал. Хотя, если подумать, мы ведь без остановки веселились и днём, и ночью».
Гванчхан перевёл взгляд на окно. Мимо быстро едущего автобуса стремительно отступала протянувшаяся вдаль береговая линия. Окно с пейзажем, разделённым на море и небо, казалось чем-то вроде рамы с абстрактной картиной. На пейзаж побережья, заключённый в квадратную рамку, словно поверх мазка краски расплывчато наложились образы двух людей. Он увидел себя в нелепом виде с чёрной повязкой на голове и крепко спящего Ли Хванмэ.
Внезапно Гванчхан горько усмехнулся: «Вот же...»
«Нельзя же сомневаться в возлюбленном».
Хорошо ещё, что днём он всё время ходил в бандане на голове. Не сделай он это, Ли Хванмэ, возможно, заметил бы сомнение, которое время от времени мелькало в его выражении лица и взгляде. Гванчхан задумчиво посмотрел на окно.
«Я ведь увидел это. В первую ночь, когда мы с тобой занялись любовью на прогулочном теплоходе и уснули, я внезапно проснулся. Я вдруг оказался охвачен страхом от острого холода, обрушившегося на всё тело словно осколки стекла, и сознание мгновенно вернулось, будто резко протрезвел. Это было похоже на тот момент. Словно копировальный аппарат без остатка воспроизвёл ощущение, которое я испытал в ту ночь очень давно… Это было точно такое же ощущение, как в ту ночь, когда мать продала меня за дешёвые лакированные туфли. И тогда тоже на всё тело обрушился холод, похожий на осколки стекла, и я открыл глаза, охваченный страхом».
«Так же, как и тогда, я слегка приоткрыл глаза и стал свидетелем этого. Я украдкой посмотрел на тебя, отражавшегося в круглом иллюминаторе. Даже твой взгляд, смотревший на меня сверху вниз, и те дрожавшие губы».
Как бы ни думал об этом, он не мог понять. Что же, в конце концов, означал взгляд Ли Хванмэ той ночью? Тот взгляд, который казался одновременно решительным, печальным и полным отчаяния. А затем убийственная ци, сверкнувшая в его глазах в самый последний момент. Губы, которые исказились, задрожав. Хотелось верить, что показалось. Хотел верить, что это было лишь из-за сложных чувств Ли Хванмэ от боли расставания. Хотел верить, изо всех сил старался поверить, но это было нелегко.
В те безумно счастливые часы, когда он вместе с Ли Хванмэ смотрел на море, гулял по песку, собирал ракушки и рыбачил, подозрение время от времени поднималось из глубины души Гванчхана. Словно острый плавник акулы, внезапно вырастающий на поверхности спокойного моря. Каждый раз перед глазами Гванчхана словно медленно опускалась тяжёлая тёмная завеса. Вместе с коротким сообщением.
Берегись Мэхвы. Он собирается тебя убить.
