Глава 59
Хотя на словах он отмахнулся, будто это не важно, в сердце Сильвера нависли тучи. В его памяти постепенно всплыли слова Вульфа: «Скелетный злой дух любит правила. И он недоброжелателен. Он даже не сказал, какое наказание будет, а заставил нас формировать группы».
«Если награда будет дана позже… и её так хитро замаскируют, что невозможно будет узнать, что это награда… и правила при этом не объяснят…»
Вульф тоже выглядел охваченным той же тревогой. Два мальчика встретились глазами и одновременно сглотнули слюну. Вдалеке послышался голос: «Сильвер, Вульф!»
「Где вы? Дядя ищет вас, он собирается уходить прямо сейчас!」
Это был Краснопёрый Орёл. Вульф сдался, выдохнул и бессильно поднялся, глядя на Сильвера.
「Да, сильный. Но ты тоже сильный.」
「Я не уверен, что смогу защитить себя от дяди.」
Сильвер потерял дар речи. Вульф опустил взгляд и отвернулся.
「Я умру, даже не оставив себе шанса сбежать.」
Сильвер замолчал. Он хотел ответить игриво, но голос, прорывающийся сквозь губы, бессильно дрожал:
「Не бойся. За тобой буду я-я. Я б-буду защищать…」
Слова постепенно стихли. Вульф не обернулся и пошёл дальше. Казалось, плечо парня вздрогнуло, но Сильвер тут же скрылся под воду.
Удаляющаяся тень Вульфа растворилась в сером солнечном свете. Мгновенно воцарилась пустота: остались только кедровый забор, пар над водой и тишина. Казалось, что с самого начала здесь никого и не было.
Снег уже давно прекратился, но воздух оставался влажным. Пепельная река медленно текла, окутанная серебристо-серым туманом. Огромные горы, окружающие широкую реку, скрывались за мутной завесой, и виднелись лишь их грубые очертания.
Сильвер жевал вяленое мясо и грёб веслом. Плечи постепенно затекали. Он грёб без перерыва вплоть до полуденного солнца.
Лодка, пробивающаяся сквозь туман, была наполнена густой, словно пыль тишиной. Вульф, сидевший напротив, напоминал заключённого, опустившегося на колени перед палачом. С глубоко опущенной головой он время от времени украдкой поднимал взгляд на Чёрного Хорька. Тот же молча грёб веслом, не произнося ни слова.
Сильвер проглотил кусок вяленого мяса. Прошло уже примерно четыре переворота песочных часов, а этот неугомонный Бингапсу всё ещё держал рот закрытым. Когда их взгляды встречались, он каждый раз хмуро морщил брови и шумно выдыхал носом. Он вовсе не скрывал своего намерения причинить вред Вульфу.
«Так явно показывать это… блять, что делать?»
Сильвер заговорил, решив хоть что-то предпринять. Чёрный Хорёк украдкой бросил на него взгляд.
— …Слушай. Прошлой ночью я провёл над слугой ритуал изгнания духа.
Брови Чёрного Хорька расслабились.
— Ритуал изгнания духа? Зачем это?
— Как зачем. Чтобы изгнать духа, что прилип к Вульфу.
— Всё-таки слуга был товарищем, что сражался вместе с нами против скелета. Я его немного пожалел и сказал ему, что он одержим злым духом. Если оставить всё как есть, он забудет даже своё имя, поэтому мы решили провести ритуал изгнания.
Чёрный Хорёк плотно сжал рот и дрожал всем телом. Он выглядел так, будто едва сдерживал взрывной смех.
Сильвер сдержал ярость и сказал:
— Так что нет нужды терзать слугу. Скоро злой дух сам покинет его.
— Хм, скоро? Значит, ритуал изгнания духа прошлой ночью не удался?
— Я ведь не профессиональный жрец. Всё равно собираюсь попробовать снова сегодня ночью. Если принести крепкое четырёхногое животное в жертву, Богиня изгонит духа.
— Бесполезное дело… Делай, что хочешь. Думаешь, от этого дух уйдёт?
Явная насмешка взбесила Сильвера. Что он несёт? Словно хочет, чтобы ритуал изгнания духа провалился.
В этот момент Сильвер почувствовал, что у Чёрного Хорька есть свой мотив. Он хочет подарить редкое зрелище старушке-убийце. Вспомнив директора Эрем, Сильвер почувствовал себя ещё хуже.
Причина, по которой, став в этом году семнадцатилетним «взрослым», он всё равно не смог стать независимым и остаётся привязанным к своему родному отцу. Причина, по которой он, не любящий учёбу, добровольно выучил язык Атании. Всё это было из-за убийцы Эрем, носящей маску доброго директора приюта.
Четыре года назад Чёрный Хорёк приходил в приют Эрем каждые три-четыре месяца. Он не говорил об этом, но выворачивал карманы. Заходил в кабинет директора с сундуком, набитым золотыми монетами, и каждый раз выходил оттуда с пустыми руками, поэтому Сильвер не мог этого не заметить.
Добрые дела человека, интересующегося только алкоголем и женщинами, казались странными, словно жаркий день зимой. Если бы директор Эрем не была атанийкой, можно было бы подумать, что Чёрный Хорёк под видом пожертвований помогает собственной матери.
Воспоминания пробрались под тень навеса. В один летний день Сильвер сидел, прислонившись спиной к главному зданию приюта, и смотрел прямо перед собой. Дети резвились во дворе. Из окна с длинным навесом доносились голоса Чёрного Хорька и директора Эрем. Но это был атанийский, поэтому он не смог ничего понять.
Сильвер, сдерживая скуку, зевнул. Уже четвёртый визит, четвёртое пожертвование.
«Не знаю, что у него на уме, но слишком уж щедро он выворачивает карманы».
Если так продолжать, у него даже денег на жизнь после ухода на покой не останется. Сильвер усмехнулся и пнул землю. Ему даже стало смешно от того, что он беспокоился о старости, и не кого-нибудь, а Чёрного Хорька.
«Лучше бы о собственном будущем подумал».
Когда-то Чёрный Хорёк спросил это. И тогда он тоже был пьян, лицо у него раскраснелось от выпивки.
— Становишься свободным от всего. Если хочешь что-то, просто отбираешь. Что бы ни сломал, отвечать не нужно. Вот это свобода. Вот это и есть взросление.
Слова, которые обычно выходили изо рта Чёрного Хорька, воняли как тухлая сельдь, но в этот раз Сильвер был с ним согласен. Потому что в мире, каким его видел мальчик, только такие люди и считались «взрослыми». В этом смысле слова Чёрного Хорька были проявлением привилегии, доступной лишь тем, кто выжил.
«Через три года и я стану взрослым».
«Сначала я сбегу от Чёрного Хорька. Независимость! Завоевать свободу. А потом я найду того, кто заказал убийство моей матери и её любовника, и разорву его на куски. Ответственность? Не несу. Зачем нести? Я же всего лишь мститель».
Опять зевнул. В этот момент к воротам приюта подъехала телега, запряжённая чёрным снежным быком. Старые колёса телеги, нагруженной сеном, скребли по земле и грохотали. Телега, пробиваясь сквозь играющих детей, подъехала ближе. Окутав Сильвера густым металлическим запахом, она скрылась за главным зданием.
Сильвер помахал рукой перед носом. У него возникло подозрение. Стог сена ведь должен пахнуть травой, сладковатым запахом брожения или затхлым, зернисто-кожаным запахом сушёных зёрен, чем-то вроде этого.
От скуки он поднялся с места. Телега остановилась перед старым сараем в полумраке за главным зданием. Сильвер осторожно высунул из-за угла только лицо и посмотрел. Возница слез с телеги и убрал сено. Перед ним открылись несколько мешков, сложенных друг на друга.
Это зрелище пробудило у Сильвера странную мысль: «Если бы в мешке был человек, он выглядел бы именно так…»
«Нет, как ни посмотри, это человек. Но это же приют?!»
«Что происходит? Почему в мирном приюте мешки с трупами? И это не пара штук, а сразу несколько?»
Возница распахнул дверь сарая. Сильвер, затаив дыхание, тайком наблюдал, как он по одному переносит мешки в сарай. Мешки были бугристыми, и ему показалось, будто несколько из них шевелятся.
По спине Сильвера потёк холодный пот. Через щель двери внутри сарая виднелся мрак, такой же тёмный, как ночное небо в сезон дождей…
Внезапный крик вернул Сильвера в реальность. Краснопёрый Орёл и Вульф вытянули шеи влево. Он посмотрел и увидел: куница с шилом спокойно плыла по реке, держа в пасти большую рыбу.
「Что, паршивцы, впервые видите шиницу*?」
「Да, впервые! Я даже название впервые слышу! Она же похожа на наземное животное, как она в реке…」
Вульф, как ребёнок, заворожённо показывал пальцем на выдру.
「Эта рыба есть только в Штоле? Если да, то логично, что тут могут быть пресноводные рыбы, похожие на наземных животных..!」
*В обоих случаях используется одно слово буквально шило+куница. В первый раз для описания мы оставили как есть, а для названия придумали вот это.