Глава 91
Одна кровать, разные сны (часть 3)
На другом конце провода Мук Сон запинался.
— Чхан, что ты сейчас сказал? Кто что сделал?
— Всё именно так, как я доложил, принц. Принц Мук Гым сговорился с диктатором Чо Би с окраины и пытался продать страну.
— Надо же! Ну и ну-у! Этому сопляку, видимо, офигенный собачий сон приснился! Похоже, ты только что проснулся. Иди умойся холодной водой!
— Принцу Мук Сону ведь наверняка хорошо известен слух о том, что в прошлом году принц Мук Гым заработал целое состояние на сделках с недвижимостью в окраинном Сэнмёнмоке? Эти деньги всё ещё находятся внутри страны. Если всё удачно сложится, эти огромные деньги без остатка попадут в руки принца.
Как только зашла речь о деньгах, реакция Мук Сона тут же изменилась.
— Говорят, он обменял деньги на золотые слитки и спрятал. К счастью, его раскрыли прямо перед тем, как деньги собирались тайно вывезти за границу.
— …А информацию о том, что ублюдок Гым тайком пытался продать страну, по какому каналу ты получил?
— Ты надо мной издеваешься? Откуда Чилляну знать такие секретные сведения?!
— Чиллян сказал мне, что принц Мук Минян заранее учуял вонь со стороны принца Мук Гыма. Он получил информацию ещё с тех пор, как принц Мук Гым и Чо Би начали тайно сговариваться, и день и ночь безустанно ждал, когда разразится крупный скандал. Тем временем наконец были получены сведения разведки, что обе стороны, принц Мук Гым и Чо Би, отправили друг к другу тайных посланников и заключают секретнейшее соглашение; тогда он срочно направил убийц к месту заключения—.
— Погоди, погоди! Чё говоришь? М-М-Минян? Этот гад Минян уже давно точил зуб на мудня Гыма?! — голос Мук Сона сорвался. — Эй, ты, долбаёб, который даже пойло из дерьма не сумеет приготовить! Получив такую информацию первостепенной важности, почему ты до сих пор держал хлебало на замке?! Я ведь чуть не остался сложа руки смотреть, как все деньги Гыма до последней монеты попадают в пасть Миняна!
— Прошу понять меня, принц. Чиллян рассказал это по пьяни, поэтому мне самому было трудно в это поверить. В любом случае я решил, что необходимо всё проверить, взял отпуск и отправился на место заключения упомянутого соглашения.
Гванчхан без запинки зачитывал заготовленный сценарий.
— Даже убедившись во всём собственными глазами, я от удивления чуть не рухнул. На окраинной пустоши стоял лагерь, а тяжеловооружённые люди несли усиленную охрану. Все обстоятельства совпадали с тем, что рассказал Чиллян, поэтому мы вместе с подчинёнными внезапно атаковали их и после ожесточённой схватки сумели защитить нашу землю змей от когтей диктатора Чо Би. Посланных принцем Мук Миняном наёмников мы тоже перебили на месте. Даже всех тайных посланников устранили.
— К-кого ты убил?! Эй, ты с ума сошёл?! Зачем ты убил ещё и тайных посланников?! Они ведь необходимы, чтобы Гыма примя-я-ять! — Мук Сон закричал осипшим голосом.
Гванчхан невозмутимо продолжил:
— Не волнуйтесь. Добыты вещественные доказательства. Оказывается, принц Мук Гым передал тайному посланнику один файл с фотографией и двадцатипятиминутную видеозапись. При проверке на компьютере выяснилось, что на фотографии запечатлён принц Мук Гым с висящим на шее подписным листом, в котором он обещает измену родине. На видео принц Мук Гым громко зачитывает документ.
— Не мечтай, уёбыш. Достаточно заявить, что это подделка.
— Также добыты вещественные доказательства от тайного посланника вражеской страны. Чо Би тоже, оказывается, отправил фотографию и видеофайл. Похоже, на месте они собирались обменяться фотографиями и видеофайлами.
— Я же говорю, достаточно просто упорно твердить, что всё подделано! Холера, говорю же, нам нужен тайный посланник, тайный посланник! Только попробуй вернуться, я тебе как девятым айроном* задницу разнесу! Свинг, свинг, полный сви-и-и-и-инг!
*Девятый айрон — короткая клюшка для гольфа с железной головкой и высоким углом наклона. В гольфе существуют длинные айроны 3-5 для дальних ударов, 6-8 средние айроны и 9-й для точных ударов на короткие расстояния. Для баланса клюшки в зависимости от длины рукояти меняется и вес головки. Соответственно в 9-м самая тяжелая клюшка и да, ей бить больнее всего.
— Принц Мук Гым тоже захвачен.
На другом конце провода мгновенно воцарилась тишина.
— Тайные посланники, умоляя пощадить их, выдали убежище принца Мук Гыма, так что мы тут же совершили налёт и взяли его живьём. Принц Мук Гым отчаянно умолял оставить его в живых, обещая, мол отдаст все золотые слитки. Взамен он потребовал похоронить дело о его сговоре с Чо Би. Один только общий вес золотых слитков составляет, оказывается, двенадцать тонн.
— Не расслышали? Я сказал, что общий вес всех золотых слитков составляет двенадцать тонн.
— Чхан, немедленно сходи к психиатру. Я тебе серьёзно советую.
— Сейчас же отправлю фотографию в рабочий кабинет принца. На фотографии мы с принцем Мук Гымом стоим рядом. Принц Мук Гым держит в руках газету, выпущенную сегодня утром. Принц Мук Сон, лично посмотрите и сами оцените.
После долгой паузы Мук Сон сказал:
— Хорошо. Я сам проверю, насколько потрясающе ты владеешь фотомонтажом. Давай, присылай.
— Только если твой монтаж окажется никудышным, знай: как только явишься сюда, от меня получишь пятьсот ударов девятым айроном по башке. Я не шучу.
— Я позвоню после того, как просмотрю фотографию. Назови номер.
Закончив разговор, Гванчхан направился к аппарату для передачи изображений. Фотография уже лежала на нём сверху. Набрав специальный телефонный номер рабочего кабинета Мук Сона, он нажал кнопку отправки. По затылку Гванчхана стекал пот. Хотя Гванчхан уже знал, какое решение примет Мук Сон, его всё равно охватило острое напряжение.
— Не нервничай, — на противоположной стороне сказал Ли Хванмэ.
Расслабленно сидящий на диване со скрещёнными ногами Ли Хванмэ выглядел как зритель в театре.
— Мук Сон позвонит только через пятнадцать минут. Ему тоже наверняка понадобится время, чтобы хорошенько постучать по калькулятору. А пока выпей чаю и подожди.
Гванчхан с горькой усмешкой подошёл к окну. За окном всё пылало от полуденного зноя. Ветер пах солёной морской водой. Этот убогий мотель неподалёку от порта на самом деле был офисом организованной преступной группировки, державшей Данси под контролем. Мотелем он был только по вывеске, на деле занимались совсем другим. Это было так называемое посредническое агентство, которое продавало преступникам всевозможные поддельные документы, удостоверения личности и паспорта, а также предоставляло им услуги наёмников.
Тяжелейший экономический кризис ударил и по бизнесу организованной преступной группировки, из-за чего это посредническое агентство тоже закрылось на неопределённый срок. Место, которое уже полгода стояло заброшенным, словно пустующий дом, Ли Хванмэ и корпус берсерков тайком заняли для себя. Оснащённое всевозможным оборудованием для подделки документов и средствами связи, это место было идеальным для осуществления заговора.
Гванчхан бросил взгляд вниз, за окно. На залитой светом улице люди суетливо ходили туда-сюда. Пожилая женщина тащила тележку с фруктами. Школьницы с синими сумками, закинутыми на плечи. Мужчина средних лет, харкающий на землю. Молодая нищенка, прислонившись к стене и крепко обняв кошку, клевала носом. Всё оставалось на своих местах. Так же обыденно и естественно, как улица, промокающая под моросящим дождём, или юбка девушки, развевающаяся на ветру.
«Всё идёт гладко, но что это за ощущение? Что это за тревога, сохраняющаяся внутри словно осадок?»
Вскоре он грубо одёрнул самого себя.
«Хватит! То, что ты увидел, было лишь иллюзией. Лунный свет был тусклым, вокруг было слишком темно, и я всего лишь случайно дважды ошибся!»
— Золотые слитки находятся в Хэгване. Пять лет назад Мук Гым приобрёл небольшой загородный дом возле озера Укчхон в Хэгване и, оказывается, спрятал золотые слитки там под землёй, — Ли Хванмэ продолжал говорить.
Гванчхан никак не отреагировал и лишь смотрел в окно. В небе плавно кружили несколько десятков чаек, прилетевших с моря неподалёку.
— Грузчиков, перевозивших золотые слитки, всех до единого похоронили заживо, а тайник с чёрными деньгами сейчас охраняет жена Мук Гыма вместе с телохранителями. Мы заберём золотые слитки и заодно возьмём в плен жену Мук Гыма.
В этот момент зазвонил телефон. Гванчхан повернулся и направился к аппарату.
— Уверен? — спросил Мук Сон без предисловий. — Он мне всё отдаст? Золотые слитки?
— Да. Он сказал, что спрятал их в некоем месте. Как бы я ни допрашивал его, больше он ни в какую не раскрывал. Всё-таки он принц, поэтому я не решился подвергать его пыткам, но если принц Мук Сон даст разрешение, то я могу сделать это даже сейчас…
— Хватит уже! Думаешь, он заговорит, если его пытать? Думать надо головой, головой! Я только что отправил туда фотографию. Проверь.
Едва он договорил, передающий аппарат вывел одну фотографию. Гванчхан вынул ее и бегло просмотрел. На фотографии Мук Сон с сияющей улыбкой высоко держал лист бумаги с надписью: «Гым, я закрою глаза на то, что ты натворил, словно ничего и не было. Но сначала ты должен передать золотые слитки».
— С характером Гыма мне нужно пообещать ему хотя бы это, тогда он заговорит. Как только Гым выдаст местонахождение тайника, позаботься, чтобы мою фотографию сразу уничтожили.
— Принц поистине изобретателен.
— Ты сказал, что находишься в Данси? Насколько я знаю, в Хэгване, недалеко оттуда, у Гыма есть загородный дом. Он находится возле озера Укчхон, место известное, так что найдёшь быстро. Прежде чем вернуться в часть, загляни в тот загородный дом и спрячь часть золотых слитков в подземном хранилище. Так, посмотрим… Вот оно что, около двух тонн будет в самый раз.
— Что-о?! Две тонны?! З-зачем?!
Гванчхан притворно поднял суету. Мук Сон цокнул языком и выругался: «Ну кретин!»
— Вот поэтому с мелкими людьми невозможно затевать серьёзные дела. Ты, тупой ебанат, у меня всё продумано, так что безоговорочно делай, как велено!
— Н-но всё-таки две тонны! Принц, пожалуйста, пересмотрите своё решение!
— У меня язык болит долго объяснять всё такому баклану. Не спорь со мной постоянно и безоговорочно доверься моему уму и следуй за мной! Вот увидишь, я тебя так ошарашу, что ты на задницу плюхнешься, вот так сразу!
— Этот мелкий человек будет доверять только принцу и следовать за ним.
— Если только эта сделка увенчается успехом, ты получишь повышение до моей правой руки. Знаешь мой особняк в Ёнчи? Тот четырёхэтажный сверхроскошный особняк на участке в пятьсот тысяч пхён*, с бассейном, полем для гольфа и даже конюшней, я тебе с размахом подарю. А, ещё чего-нибудь не нужно? Как тебе мой немецкий премиальный автомобиль? Прошло два года с момента покупки, но он практически как новый. Ты всё-таки незаконорождённый сын покойного короля, так что хотя бы одну машину должен иметь, чтобы сохранить лицо.
*Пхён — единица измерения расстояния, примерно 3,3 метра. 500,000 пхён примерно 1 650 000 кв. м.
Похоже, Мук Сон опасался, как бы Гванчхан не прихватил золотые слитки и не сбежал. Мук Сон старательно осыпал его щедрыми жестами.
— Если вы подарите мне всё это, я с благодарностью приму. От вашей безмерной милости слёзы застилают мне глаза. До самого дня восседания на троне, я исполню свой долг до конца.
Гванчхан вложил в голос всю свою силу и поклялся. Видимо, Мук Сон был глубоко тронут. Похоже, он ошибочно понял, что опущенное в фразе «До самого дня восседания на троне, я исполню свой долг до конца» подлежащее: не «я, Гванчхан», а «наш принц Мук Сон».
— Наивный паршивец. Всё-таки добрый дурачина, — сдавленным голосом пробормотал Мук Сон. — Я верю тебе, Чхан. Как только получишь золотые слитки, свяжись со мной. Обязательно сфотографируй и отправь!
Гванчхан закончил разговор и положил трубку. Ли Хванмэ, поковыряв пальцем в ухе, заметил: «Ну и голос у этого Сона».
— Ну что, формальность мы успешно соблюли. Фотографию, которую прислал Сон, уничтожь. Неужели Мук Гым настолько спятил, чтобы просто так клюнуть на одну фотографию? Он всего лишь предложил сделку, чтобы потянуть время, не обращай внимания и давай действовать отдельно от них.
— Сон всегда так работает, ничего удивительного. Подожги, Мэхва.
Гванчхан протянул фотографию Ли Хванмэ. Ли Хванмэ поджёг фотографию зажигалкой Zippo. Гванчхан, держа горящую фотографию, направился в туалет. Сгоревший до самых краёв снимок он бросил в унитаз и нажал на смыв. Почерневшие обрывки бумаги исчезли, смытые потоком воды. При виде этого ему вдруг пришла в голову нелепая мысль. Фотография, которую Мук Сон, наверняка по-своему стараясь, сделал с таким вниманием, безжалостно сжигают и выбрасывают. Как Мук Сон отреагирует, если узнает об этом? Расстроится? Получит глубокую душевную рану?
Гванчхан усмехнулся и одной рукой тук хлопнул себя по лбу. Это было настолько нелепо, что он просто не находил слов.
«Ах, похоже, сегодня утром я что-то не то съел. Вон даже о Мук Соне, который мне даже не соседская собака, беспокоюсь».
Гванчхан тихонько посмеивался и продолжал постукивать себя по лбу. Ну и откуда вообще взялась такая нелепая мысль? Будто уже пробил его смертный час.
Рука, делавшая тук-тук по лбу, замерла. Зрачки Гванчхана мелко задрожали. Сердце гулко забилось, а ледяное ощущение пробежало по спине, словно по ней прошёлся холодный танто*. Гванчхан поспешно покачал головой и вышел из туалета. Ли Хванмэ посмотрел на него: «Я про поезд до Хэгвана».
*Танто — длинный кинжал, первоначально используемый самураями.
— Насколько выяснил младший лейтенант Ли Чхунхо, отсюда можно добраться за пять часов. Первый поезд завтра утром отправляется в семь двадцать.
Его голос был вялым и деловым. Гванчхан, изо всех сил стараясь улыбнуться, ответил: «А, да?»
— Чтобы успеть на вокзал, надо, пожалуй, выехать не позже пяти утра. Кстати, Мэхва, разве уже не пора рассказать Им Кадону всё происходящее? Он, оказывается, довольно наблюдательный. Видимо, почуял что-то подозрительное и всё время допытывался у меня, где мы вместе шатаемся.
— Он только будет обузой, так что пока держи рот на замке. Им Батону расскажем только после того, как разберёмся со всеми золотыми слитками. Ах да, сходи лучше за продуктами. В холодильнике вообще ничего съедобного нет.
— Что купить? — машинально переспросил Гванчхан, не сводя взгляда с Ли Хванмэ.
Его лицо, когда он сидел спиной к окну, было погружено в густую тень. Словно на нём была маска.
— Что-нибудь особенное нужно? Просто мяса побольше купи. С завтрашнего дня у нас начинается изнурительный марш, так что надо как следует подкрепиться.
Гванчхан направился к двери. Он взялся за дверную ручку и уже повернул её, но вдруг замер. Некоторое время он молча смотрел вниз, затем обернулся.
— Что такое? Какие-то проблемы?
Лицо, покрытое тенью, слегка наклонило голову. Гванчхан невольно подумал. Непонятно, почему глаза вдруг стали горячими. Непонятно, отчего так больно в груди. Всего лишь из-за того, что из-за контрового света лица Ли Хванмэ не было видно.
Если вспомнить, вокруг Ли Хванмэ всегда стелилась тьма. Лицо его было благопристойным, словно у священнослужителя, который с рождения ни разу не выходил за пределы монастыря, но вокруг него всегда клубилась невидимая тьма, от него веяло запахом крови… и между ними словно находилась невидимая стеклянная стена. По ту сторону этой прозрачной и прочной стеклянной стены он сидел в высокомерной позе и посылал ему порочную улыбку, совершенно не соответствующую его благопристойной внешности.
— Дело в том.., — Гванчхан слегка растерянно сказал. — Я вот подумал, не забыл ли я взять кошелёк. Ха-ха, хотя кошелёк у меня прямо в руках, вот балбес… Похоже, у меня уже деменция начинается, Мэхва.
— Многие умудряются искать очки, надев их, так что отложи беспокойство о деменции. А, будешь возвращаться, купи ещё блок сигарет. Берсерки попросили, а я забыл.
Ответив, Гванчхан всё равно не ушёл с места. Ли Хванмэ снова недоумённо наклонил голову набок.
Помолчав немного, Гванчхан решительно шагнул вперёд. С каждым шагом, по мере того как он приближался, тень, лежавшая на лице Ли Хванмэ, постепенно испарялась. Вблизи его лицо по-прежнему оставалось белым, а на губах играла мягкая улыбка. Ли Хванмэ посмотрел на Гванчхана снизу вверх своими раскосыми глазами. Гванчхан, всматриваясь в его глаза, невольно подумал: «Так вот каким был взгляд Мэхвы. Настолько беспощадно расчётливым».
— Змей? Почему ты.., — Ли Хванмэ, задававший вопрос, задержал дыхание.
Губы Гванчхана накрыли его губы. В отличие от холодного взгляда, его губы были нежными, словно лепестки. Обхватив Ли Хванмэ обеими руками за талию и долго целуя его, Гванчхан отступил на шаг.
Гванчхан слегка улыбнулся и кончиками пальцев легонько коснулся щеки Ли Хванмэ. Тот не шевельнулся ни капли, словно чучело. Его взгляд, когда они встретились лицом к лицу вблизи, был острым, как данчхан*. Гванчхан почувствовал жажду.
*Данчхан — короткое копьё (правда короткое оно только условно и относительно длинного. Длинное 3-4 метра, короткое примерно 2,5).
Гванчхан, подавив жажду, сказал:
Слегка хлопнув Ли Хванмэ по плечу, Гванчхан развернулся. Он молчал до самого выхода Гванчхана из комнаты. В коридоре было темно. Гванчхан прошёл по коридору и спустился по лестнице. Металлические перила под рукой были холодными, словно рыба, только что вынутая из морозильной камеры.
Как только Гванчхан вышел через главный вход на первом этаже, на него внезапно обрушился ослепительно-белый свет. Гванчхан прикрыл одной рукой глаза и посмотрел в небо. В безоблачном небе щедро разливался солнечный свет. Гванчхан не смог долго смотреть и опустил взгляд.
По залитой солнечным светом улице шли многочисленные люди, каждый со своим выражением лица. От раскалённой жары капля пота скатилась по подбородку Гванчхана и упала вниз. Он вытер подбородок тыльной стороной ладони и рассеянно скользнул взглядом по сторонам, но вдруг замер. Слева, у дороги, собралась кучка людей, хихикавших между собой. В центре окружившей их толпы две лошади спаривались, тяжело дыша.
— Интересно, из какой конюшни сбежал этот жеребец, прибор здоровенный.
— Инстинкты — страшная вещь. Как он, учуяв запах кобылы, во весь опор примчался аж сюда? Хорошо ещё, что набросился, когда хозяина не было в седле.
— Вот поэтому кобыл нельзя покупать бездумно. Пусть даже дёшево, но всё же опасно, как на такой ездить? Ой-ой, кончает. Кончает.
Раздалось ржание коня, достигшего пика. Гванчхан поспешно отвёл взгляд и быстро пошёл по правому тротуару. Ноги в ботинках, мерно ступавшие по тротуару, всего через несколько шагов остановились. Словно встретившись взглядом с Медузой, Гванчхан замер и уставился на противоположную сторону. Фокус его широко раскрытых глаз сбился.
Вскоре его колени медленно подогнулись, словно у боксёра, оседающего на ринге. В тот миг, когда его колено уже почти коснулось земли, Гванчхан изо всех сил втянул воздух, выпрямился и резко поднялся. Лицо, залитое прямыми солнечными лучами, всё ещё выглядело ошеломлённым.
Лицо, с которого исчезло всякое выражение, запинаясь, произнесло:
Губы, обронившие слова, сказанные самому себе, мелко задрожали. Лицо с улыбкой, словно приклеенной через силу, вскоре гордо подняло голову. Идущий навстречу ребёнок бросил на него озадаченный взгляд.
Гванчхан без малейшего колебания прошёл мимо ребёнка. На крепком плече молодого змея рассыпался белый свет.
Кончики пальцев с красным маникюром один за другим нажали цифры номера. В трубке продолжали идти гудки. Собеседник ответил на звонок лишь спустя долгое время.
— Как поживаете? Вы, оказывается, расстались с той симпатичной репортёршей? Наверняка вы успели довольно сильно прикипеть*, не жаль?
*В оригинале используется слово, означающее телесную привязанность, что возникает к сексуальному партнёру.
Собеседник промолчал. Женщина достала сигарету, зажала её губами и прикурила от зажигалки Zippo.
— Похоже, вы довольно сильно удивились моему звонку. И надо же было вам связаться с фавориткой лидера секты Чхонбэкдо?
— Хотя, если подумать, репортёрша и правда была необыкновенно красива, так что главному редактору наверняка было трудно остаться невозмутимым. К тому же в постели вы отлично подходили друг другу.
Женщина слегка покачала сигаретой, зажатой между пальцами.
— Симпатичная репортёрша ведь попросила продвинуть Чхонбэкдо, верно? Благодаря её рекомендации вы ещё и удостоились чести лично встретиться с лидером секты Чхонбэкдо. Глава Чхонбэкдо, оставшийся очень доволен старательными рекламными статьями главного редактора, пообещал наградить его крупной суммой денег и пожаловать место старейшины. Вы вдоволь натрахались с той репортершей, получили вознаграждение и должность старейшины Чхонбэкдо… А, благодаря статьям о Чхонбэкдо тираж газеты тоже взлетел до небес, верно? За эти результаты вас неоднократно премировали в головном офисе. У вас действительно выдающаяся деловая хватка.
Красные губы обнажили зубы в улыбке.
— Человек, который вас хорошо знает.
— Ваше настоящее имя — Со Гивон. Вы родились на земле змей, но в пять лет вместе с матерью переехали в Сэнмёнмок. После окончания там военного университета устроились в «Дэйли пост» под прикрытием, взяв личность Ён Мёндока. Добыли несколько сенсационных эксклюзивов и стремительно пошли вверх по карьерной лестнице. Пять лет назад получили назначение в филиал «Дэйли пост» в Уса… Ну что, лысый мужик? Думаю, после всего этого мне уже необязательно раскрывать даже ваше настоящее занятие.
На другом конце трубки воцарилась тишина.
Женщина зажала сигарету губами и глубоко затянулась.
— Скоро снова свяжемся. На этом всё.
— Эй, вы вообще..! — собеседник отчаянно выкрикнул.
Не обращая внимания на его крик, женщина отключила телефон, затем потушила сигарету о пепельницу и спросила: «Ну как я?». Позади неё Сон Хён ответил: «Неплохо».
— Сказала только главное и хорошо закончила разговор. Даже ни капельки не дрогнула.
— Хм, неужели Чжу Чханэ станет трястись из-за такой мелочи? Но дай бог тот лысый ублюдок не струсит из-за того, нога онемела*, и не откажется от вознаграждения, которое даёт лидер секты Чхонбэкдо.
*Нога немеет — корейская идиома, означающая, что человек чувствует себя некомфортно, виновато.
— Не беспокойтесь. Мы спокойно подождём, а потом просто позвоним, выжмем из него деньги и всё. Нуна, ещё раз повторю, пока дело не закончится, Чхану хёну…
— Сохранить это в тайне? Не беспокойся, я лучше всех знаю, насколько Чхану труслив. Но знаешь, слепой.
Чжу Чханэ облизнула губы, и её глаза засияли.
— Я просто на всякий случай ещё раз хочу убедиться. Если мы немного потормошим этого лысого ублюдка, судьба континента ведь сильно не изменится?
— Конечно. Нуна слишком переживает.
— Точно? Я спрашиваю, это никак не повлияет на судьбу государства?
— Если речь о судьбе, разве нуна не знает лучше меня? Не переживайте. От того, что мы прихлопнем какую-то мелкую сошку пораньше, в судьбе государства больших перемен не произойдёт.
Чжу Чханэ щёлкнула пальцами и присвистнула.
— Эй, слепой. Когда я только услышала от Чжу Чхану про лысого ублюдка, я просто отмахнулась, мол, ну бывает. И только после того, как ты сказал, что тебе нужны деньги и предложил вместе поискать подходящего лоха, я хлопнула себя по колену. Эврика! Я ещё подумала: как же так вышло, что такая сообразительная госпожа Чжу Чханэ, раньше не додумалась до этой мысли?
— Говорят же, сердце передаёт сердцу*, похоже, мы совпали? Именно это. Раз уж начали, давай прижмём ещё нескольких типов. Если объединить сведения, которые Чхану мне наболтал, с твоей способностью, мы сможем сгребать пачки денег граблями. Тебе ведь тоже нужны деньги, если хочешь бросить заниматься гаданиями и содержать семью? Давай выбирать таких мелких сошек-подхалимов, как тот лысый ублюдок, и вытрясать из них всё до последнего, а?
*Сердце передаёт сердцу — буддийское выражение, означающее близость душ, когда люди понимают друг друга без слов.
Чжу Чханэ с разгорячённым лицом вскинула обе руки.
— Ихва, вы смотрите?! Если это мелкая сошка, от которой никак не зависит судьба государства, то какая разница, как мы её разделаем в хве*! Мы будем выбирать только типов с грязным прошлым и беспощадно обирать, так что считайте это поощрением за добро и наказанием за зло, а вы, Ихва, просто усердно занимайтесь своими делами! А-ха-ха! Я разбогатею! Шуба! Пластика! Машина! Красивый белый юноша! Чернокожий мужчина! Бриллианты! Круиз!
*Рубить хве — корейское выражение, означающее тонко нарезать что-то. Хве — разновидность блюд корейской кухни из тонко нарезанного сырого мяса или рыбы.
Чжу Чханэ подпрыгивала на месте и хохотала. Сон Хён слегка улыбнулся.