Глава 64
Красная смерть (часть 6)
— Сын. Пойдём спать вместе с мамой.
Мать, улыбаясь, подошла ближе. Ребёнок плотно сжал губы и изо всех сил прижал к себе куклу. Лицо матери было бесконечно ласковым, но ребёнок не поддался. Потому что он прекрасно знал, когда мать ведёт себя ласково, это бывает только для того, чтобы его мучить.
— Сын. Пойдём спать вместе с мамой.
Мать повторила те же слова и подошла ещё ближе. В какой-то момент из глаз, утративших фокус, потекли слёзы.
— Сын. Пойдём спать вместе с мамой.
Мама вплотную приблизилась к ребёнку. Он швырнул куклу на пол и вскочил.
— Не хочу! Пусть мама спит одна!
Ребёнок развернулся и выбежал из дома. На пустыре во дворе мальчики его возраста собрались и играли в войну. Как обычно, ребёнок взял на себя роль генерала и привёл армию к победе. Когда он срубил голову главному врагу и успешно завершил обмен пленными, уже наступали сумерки. Ребёнок попросил друга:
— Ёнхён. Позволь мне сегодня переночевать у тебя дома.
Друг, с самого раннего детства был ребёнку как родной брат, охотно отвёл его к себе домой. Поев богатый ужин, что у стола ножки ломились, который накрыла мама друга, ребёнок растянулся и лёг. Друг сказал рядом:
— Тогда завтра я переночую у тебя. Мама всё время пилит меня, чтобы я учился, ведь в следующем году я иду в школу.
— Просто спи у себя дома. Лето же, у нас дома сейчас полно насекомых.
— Мама говорит, что ваш дом построен ещё в эпоху Чосон. Но даже так, говорят, он дорогой.
— Мне не нравится наш дом. В этом районе только мы используем колодезную воду и дрова для печи.
Ребёнок болтал с другом и заснул поздно ночью. Утром мама друга, с бледным лицом, потрясла ребёнка и разбудила его:
— Хванмэ, быстро возвращайся домой. Твоя мама..!
В темноте беззвучно кружила тишина. Кровать, на которой лежало тело, казалась болотом. Кошмары будущего и прошлого, которые он мельком подсмотрел во время путешествия во времени, смешались, и на короткое время его мыслительный процесс перестал работать.
«Точно. Подсмотрел конец Гванчхана. Конец, который ничуть не изменился по сравнению с прежним».
Охватило оцепенение: «Как это могло произойти? Как?»
«Почему ничего не изменилось? «То будущее» ведь наглядно изменилось, так почему же конец Гванчхана остался прежним? Почему. Почему так».
Сцена, которая совершенно не изменилась. Одна корелла. Пустынный сад. Гванчхан, который неподвижно смотрел в окно.
Горло жгло. К зловещему предчувствию подлили масла в огонь и те кошмары, что он видел вместе с концом Гванчхана. Фрагмент жаркого летнего полудня всплыл перед его глазами.
— Сын. Пойдём спать вместе с мамой.
Мама, повторяя одну и ту же фразу, подходит к ребёнку. На губах была ласковая улыбка, а из глаз, утративших фокус, текли слёзы.
Ребёнок, ошарашенно глядя на маму, встаёт, крепко прижимая к себе куклу. Выходя из комнаты вслед за мамой, ребёнок думает: «Прошлой ночью мне просто приснился собачий сон. Пока я спал у Ёнхёна, мама никак не могла повеситься на балке. Это точно был собачий сон…»
Накатывает невыносимый страх. Ребёнок, в оцепенении глядя на идущую впереди маму, думает: «Смогу ли я вообще остановить мамино самоубийство?»
Его предчувствие сбылось. Потому что детской силой невозможно было сдержать физическую силу взрослой женщины. Она, ударив маленького сына клинком, в конце концов всё-таки повесилась на балке.
Это случай стал первым поражением в жизни Ли Хванмэ. Он так и не смог до конца предотвратить смерть того, кого отчаянно хотел спасти… Возможно, разочарование, которое он испытал из-за той неудачи, превратилось в навязчивое чувство и пустило корни в его внутреннем мире. С тех пор, если появлялся кто-то, кого он хотел спасти, Ли Хванмэ не гнушался никакими средствами, чтобы предотвратить его смерть. Перед телом матери Ли Хванмэ ясно осознал лишь одно. Смерть была пустой.
«Но если конец Гванчхана, как и тогда, в семь лет, тоже является непреодолимой силой. И если перед силой судьбы, наложенной на Гванчхана, я так же беспомощен, как обычный ребёнок…»
Ли Хванмэ сам не заметил, как резко вскочил. Он открыл прикроватную тумбочку и вытащил письмо. Рука, сжимавшая конверт, слегка дрожала.
Впервые в жизни Ли Хванмэ полностью утратил рассудок. Беспокойство, близкое к безумию, поглотило его целиком: «На данный момент есть только один способ. Кроме капсулы времени нет другого выхода. Нужно заставить Гванчхана быстро написать письмо, положить его в капсулу времени и закопать. Сегодня же!»
Он поспешно направился в комнату Гванчхана. Ли Хванмэ распахнул дверь настежь.
Гванчхана нигде не было видно. Под светом лампы в тёмной комнате на полу валялась только форма Гванчхана, словно сброшенная оболочка. Ли Хванмэ сам того не заметив, начал до боли грызть ногти.
«Куда этот тип вдруг делся? Именно сейчас, как назло, исчез неизвестно куда».
Ли Хванмэ как раз бесцельно кружил по комнате Гванчхана. Когда снаружи послышался какой-то шум.
Ли Хванмэ поспешно вышел из комнаты. Гванчхан, сказав: «А, это я», открыл входную дверь и вошёл. В следующий миг Ли Хванмэ одеревенел. Ему казалось, будто он всё ещё видит кошмар. Он даже сомневался, не скитается ли он по туннелю времени по-прежнему.
Ли Хванмэ крепко зажмурился, затем снова открыл глаза. Картина перед ним оставалась неизменной, словно набитое чучело.
— Говорил, что спишь, а уже проснулся?
Гванчхан подошёл к Ли Хванмэ, держа в одной руке клетку. В клетке сидела одна корелла.
Лицо Ли Хванмэ было чрезвычайно бледным.
Гванчхан, наклонив голову в недоумении, вошёл в гостиную и сел на диван.
— Ты, может, из-за голода проснулся? Но что поделать, я только что поел вместе с Кадоном. Сегодня придётся тебе есть одному, Мэхва.
— …А эта птица? — спросил Ли Хванмэ каким-то жёстким тоном.
Гванчхан сказал: «А, этот парень?» и посмотрел на клетку.
— Это птица Кадона. Он сказал, что идёт на охоту и попросил всего на один день за ней присмотреть. Ну как, милый, правда?
— Не знаю, хорошо ли разводят птиц и в вашей стране? В нашей стране птицы так популярны как домашние животные, что их держат почти в каждом третьем доме. Этого зовут Попо. Он самец, и, по словам Кадона, очень ласковый и добрый.
Гванчхан просунул палец в клетку и погладил Попо. Ли Хванмэ же, не шелохнувшись, лишь молча смотрел в его сторону. «Почему он так себя ведёт?» — подумал Гванчхан, и тут понял: «Ах да… Точно, этот парень говорил, что у него аллергия на шерсть животных».
— Мэхва, всё нормально. Если только кошка не нападёт и не покусает, перья почти никогда не летят. Не волнуйся, можешь тоже потрогать. Милый, правда? Щёки такие розовые, словно с ёнчигончи*. Глаза круглые. Эй, я же говорю, перья не летят. Примерно один день он побудет быть здесь с нами…
*Ёнчигончи — макияж с красными точками на лбу и щеках. Возник из веры, что красный цвет отпугивает злых духов и предотвращает неудачи. Именно поэтому часто используется на корейских свадьбах для защиты невесты.
Не сумев закончить фразу, Гванчхан замолчал. Было ощущение, будто бесформенная волна в одно мгновение накрыла его и пронеслась насквозь.
Сколько ни смотрел, ошибки быть не могло. Этот взгляд. Взгляд Ли Хванмэ, который будто прожигал насквозь, был направлен на него. Точно такой же, как тогда. Такой же, как в тот раз, когда Ли Хванмэ, будучи пьяным, выдал свои истинные чувства, печальный и искренний взгляд. И именно таким отчаянным взглядом он сейчас смотрел на него.
«Но ведь он сам сказал, что всё уладит. Разве Ли Хванмэ не заявил громко, что разберётся с чувствами, как грязь под ногтями, выходящими за рамки дружбы? Разве это не был Ли Хванмэ, кто до сих пор относился ко мне отстранённо, как и обещал?»
И Гванчхан, и Ли Хванмэ продолжали оставаться на своих местах. Их взгляды продолжали пересекаться. Ни слов, ни движения. Тем, кто первым пошёл на контакт, был Гванчхан. Его губы едва шевельнулись, но слова не вырвались наружу. Будто в проводах мыслительных цепей произошёл сбой. Множество вопросов один за другим поднимались к горлу.
«Почему ты вдруг такой? Почему ты смотришь на меня таким взглядом? Это не моё воображение, правда? Этот взгляд, он искренний, да? Ты ещё не разобрался с чувствами, которые больше, чем дружба? Всё это время ты тайком держал их в себе? Но почему ты вдруг смотришь на меня таким взглядом?»
Стоило Гванчхану только открыть рот, как Ли Хванмэ резко развернулся. Он вошёл в свою комнату и с силой захлопнул дверь.
Гванчхан долго стоял неподвижно. Его мысли ещё сильнее спутались. Сомнения расползлись, словно корни, уходящие глубоко в землю.
«Почему? Почему Ли Хванмэ вдруг так себя повёл…»
«Неужели его истинные чувства ко мне невольно прорвались наружу?»
«Он ведь даже не пил. Тогда искренние чувства случайно проявились из-за того, что он был пьян до самой макушки, но сейчас это ведь не так. Тем не менее, почему он смотрел на меня таким взглядом? Неужели по ошибке?»
«Нет, это не так. Ли Хванмэ не мог случайно проявить искренние чувства в своём взгляде. Тогда, может быть, в той ситуации была какая-то особенная причина? Какой-то особый фактор, который полностью выбил Ли Хванмэ из колеи».
Гванчхан вновь пережевал в голове ту ситуацию. Перебирал каждую деталь долгое время, но ни малейшей зацепки так и не нашёл. Как только Ли Хванмэ взглянул на него, взгляд мгновенно изменился. И на этом всё. Если и была хоть какая-то мелочь, отличавшаяся от обычного, так это то, что он тогда держал клетку с птицей. Ли Хванмэ даже спросил с напряжённым лицом, что это за птица.
Но всего лишь одна птица не могла поколебать рассудок Ли Хванмэ… Нет, может быть, чувство, появившееся во взгляде Ли Хванмэ, было шоком от того, что он увидел грязную птицу. Возможно, он неверно истолковал его взгляд, полный страха.
Гванчхан наклонил голову в недоумении. Но если бы это действительно было из-за птицы, зная характер Ли Хванмэ, не мог измениться один лишь взгляд. Обычно он бы прыгал и бушевал, выбирая: сначала рвать волосы и гнать птицу или сначала гнать птицу, а потом рвать волосы. Тогда всё-таки… Нет, но…
Чем больше Гванчхан обдумывал, тем сильнее путались его мысли. Держа клетку с птицей, Гванчхан встал, но слегка зашатался. Он некоторое время неловко разглядывал вазу на журнальном столике. Ваза, сделанная из помятой консервной банки, была полностью заполнена белоснежными гипсофилами. Гванчхан украдкой глянул на комнату Ли Хванмэ, затем взял консервную вазу и ушёл в свою комнату, заперев дверь.
Гванчхан вытянул один стебель гипсофилы из вазы и тяжело вздохнул. Никогда в детстве он не делал этого и вот теперь делает это в своём возрасте.
«Но всё равно вероятность ведь пятьдесят на пятьдесят, не так ли? В любом случае, этой ночью сон уже потерян».
Гванчхан, отламывая по одной головке от стебля гипсофилы, бормотал себе под нос: