Глава 62
Предначертанная судьба. Часть первая (часть 7)
— Чонхан хён? Он сказал, что сегодня будет торчать в библиотеке всю ночь и вернётся поздно, так что не ждите его.
Среди сокурсников, ожидавших меня на развилке дороги к общежитию корпуса Чук, Шин Чонхана не было. Один из них с тревогой спросил:
— Но что-то сегодня уж слишком тихо? Мы тебя, Хопи, ждали часа два и ни одна крыса за это время не мелькнула. Как-то это странно…
— Да брось, слышь. Только настроение себе портить будешь. Нет новостей — это уже хорошие новости.
— Ну да. Раз нет этих ублюдков из Чукджо с их убийственными взглядами, я прямо жить начинаю. Хотя…
Сокурсники с недоумением уставились на меня.
— Хопи, что с твоим лицом? Неужели ты п-плакал?
— Точно? Глаза у тебя немного опухли?
— Ты опять с сонбэнимами подрался?
Я не стал отвечать и развернул мотоцикл. Лучше бы я просто подрался со старшекурсниками из Мэджо и заплакал. Эти парни даже представить себе не могут, что я ревел навзрыд из-за того, что отбивал тток* с капитаном Ранджо. Счастливые паршивцы.
*Отбивать тток — грубое корейское выражение, означающее буквально трахаться.
Ведя за собой однокурсников, я медленно ехал на мотоцикле к общежитию корпуса Чук. В результате неожиданного секса с Ю Нано, я был в ужасном настроении. Чёрт, Ю Нано как ни посмотри, законченный извращенец. В первый раз вставил, оставив на мне только трусы, а сегодня трахал с завязанными глазами, засовывая хуй и пальцы одновременно. И почему он так любит оральный секс? И зачем столько поз.. во время секса он издаёт грязные звуки… извращённый урод… Он явно заметил, что у меня мало сексуального опыта и всё равно довёл до этого… мерзавец… И как это меня угораздило попасться такому озабоченному типу… чёрт!
Позади меня один парень высунул голову и побледнел.
Из леса у тропинки вышел мужчина с устрашающим телосложением, с первого взгляда было ясно, что он внушает страх. Я узнал его лицо. Это был Ли Чхонвон, которого ранее в подвале Мэ хорошенько отлупили. Он рявкнул на нас, словно раскат грома:
— Ну наконец-то показались, вчера утром вы нас по полной наебали, а сегодня ещё и опаздывать смеете?! Вы что, думаете, Гукджо совсем идиоты, вы, ебаные хуесосы?!
Я молниеносно обнажил клинок и навёл его на Ли Чхонвона. Однокурсники, перепуганные, не в состоянии вытащить клинки лишь стояли и дрожали. Ли Чхонвон уставился на меня и присвистнул. Было заметно, что его слегка удивило, как я вытащил меч.
— Ух, ну и блеск в глазах! Так вот, члены Чукджо теперь ещё и мечи осваивают? А ты кто такой?
— Да-а? И что хуилы из Мэджо здесь делают?
— Из-за ремонта в общежитии корпуса Мэ часть нашей секции временно живёт здесь. Отойдите.
— Отойти? У тебя что, пасть плохо работает?
Ли Чхонвон звонко щёлкнул пальцами. Сразу же из леса рядом с тропинкой высыпали здоровенные туши, казалось, бесконечным потоком. В мгновение ока мы оказались окружены медведями, буйволами и быками. Все в чёрных галстуках: высшие пятикурсники Гукджо. Ли Чхонвон ухмыльнулся.
— Ну давай, продолжай базарить.
Никто не осмелился открыть рот. Членов Гукджо, окруживших нас, на глаз было не меньше нескольких сотен человек. Я прикусил губу и огляделся.
Чёрт побери. Что теперь делать?
— Мы же сказали, что мы из Мэджо!
— А-а, знаю, знаю. Вы не хуилы из Мэджо. Так я даже рад до смерти. Я из-за хуил из Мэджо прямо-таки с ума схожу, а? К тому же, благодаря им я пару раз страдал от мышечной боли.
Говоря это, Ли Чхонвон расправил плечи. Пуговицы пинг-пинг рубашки слетали одна за другой, а пиджак с треском разорвался. Если дважды пережить такую мышечную боль, будет большая беда… он вообще человек?
Члены Гукджо начали медленно надвигаться на нас. Я сглотнул пересохшую слюну. На всякий случай я окинул взглядом окрестности, и Пак Кугёна нигде не было.
Я собрался с духом и крепко сжал меч. Подумаешь, снесу десяток человек, глядишь, и дорога откроется. А потом сразу дать дёру…
И тут вдруг раздался насмешливый голос:
— Туши здоровенные, а мозги деревянные. Ну точно шавки Пака. Средь бела дня, гляньте-ка, сегодня я, похоже, увижу сотни идиотов, которые решили на меня напасть.
Взгляды бойцов Гукджо разом метнулись в сторону голоса. Со Чуккён в одиночку смеялся в отдалённой бамбуковой роще.
Ли Чхонвон сорвал с себя уже болтающийся лохмотьями пиджак и швырнул прочь.
— Уёбок Хуйкэн! Ну наконец-то соизволил свою рожу показать, отлично, может, сегодня сдерём тебе кожу с лица* да развлечемся?
*Содрать кожу лица — корейское выражение, означающее поубавить наглость, пыл, дерзость.
Пока тот орал, Со Чуккён, крутанувшись на месте, со всех ног бросился бежать и исчез.
— Ах ты, блядская хуесосина! Сегодня ты труп!
С этими злобными воплями бойцы Гукджо ринулись за Со Чуккёном. Спустя мгновение из бамбуковой рощи вырвался душераздирающий крик. С нашей стороны кто-то тоже заорал во весь голос:
— Быстро сматываемся! Если тут останемся, нас тоже заденет! Живо!
Следом и остальные однокурсники, крича, гурьбой бросились наутёк. Я от неожиданности затаил дыхание. Эй..? Ладно, бежать идея хорошая, но почему именно к общежитию корпуса Чук, придурки?! Даже члены Чукджо не появились на этой дороге сегодня, разве вы не слышали Ли Чхонвона?!
Пока я стоял в ступоре, однокурсники уже умчались далеко вперёд. Я перевёл взгляд с общежития корпуса Чук на бамбуковую рощу и обратно. Внезапно нахлынуло тревожное предчувствие. Я поспешно завёл мотоцикл и рванул к общежитию корпуса Чук. Пожалуйста, пожалуйста, только бы бойцы Чукджо охраняли общежитие. Ведь против этих громил нет другого выхода, кроме стрел!
Во время езды на мотоцикле я внезапно вскрикнул от неожиданности:
Вдруг прямо из рощи рядом с дорогой, хихикая, выскочил Со Чуккён. Несмотря на льющийся из рта смех, его глаза были жестокими и спокойными. За его спиной тянулась вереница израненных быков. Со Чуккён ловко запрыгнул ко мне на заднее сиденье.
Я сжал губы и резко прибавил скорость на мотоцикле. Сзади загрохотали тяжёлые шаги бойцов Гукджо, бросившихся в погоню. Чёрт побери, что за ситуация. Мы, Мэджо, вляпались в разборки между Гукджо и Чукджо.
Мы влетели в общежитие и заперли двери. Почти сразу на первом этаже со звоном посыпались стёкла и бойцы Гукджо ворвались внутрь. А вот членов Чукджо, которых тут обычно полно, не было видно нигде. Я лихорадочно огляделся.На первом этаже общежития нигде не было видно моих сокурсников.
Со Чуккён схватил меня за ухо и потащил. Он взлетел на четвёртый, пятый, шестой этажи, предназначенные только для старшекурсников, и резко открыл одну из дверей. Это была убогая комната, где по всей стене один за другим были приклеены постеры Брюса Ли.
— Куда делись члены секции?! Если так пойдёт, нас просто раздавят!
— А какое тебе дело до наших ребят? Ладно, просто закрой дверь.
По какой-то причине бойцы Гукджо не стали преследовать нас, было тихо.
— На первом этаже сидят тише воды, ниже травы, боятся, что наши тут. В любом случае, раз ты тоже сюда пришёл, заплати за комнату.
Да уж, за этот сарай с крысиным дерьмом берут цену почти как за золото.
Со Чуккён распахнул большой шкаф. В тот же миг я остолбенел. Внутри широко открытого шкафа было полным полно самых жутких орудий. Цепь с крюком. Кастеты с вбитыми шипами. Кольца с иглами. Серебристый ручной топорик. Железная дубинка с блестящей шестрёнкой. Из всего этого набора самым безобидным выглядели разве что боксёрские перчатки.
Со Чуккён, словно выбирая игрушку, перебирал оружие.
— У тебя есть орудие, так что это тебе не понадобится, верно? Тогда, м-м-м, я…
— Этим, что ли, проведём практику.
Со Чуккён ухватил тяжёлую цепь с массивным крюком, и с бодрым видом закрутил её, рассекая воздух. Стоит такой гирей угодить по башке — мгновенная смерть, в лучшем случае — кома. Однако нас было всего двое. Я снова попытался образумить этого спятившего таф гая.
— Сначала нужно выработать план. Даже с оружием мы сейчас слишком малочисленны. Сначала подождём членов Чукджо, а потом…
— А? Да нормально. За пятнадцать минут закончится.
Со Чуккён бросил это как ни в чём не бывало и вышел наружу. Я ошарашенно замолчал.
Он сказал, что всё закончится?
С этими бесчисленными медведями и буйволами? Не за сто пятьдесят минут, а за пятнадцать?
Там, снаружи, на глаз, выстроилось около трёхсот туш. То есть он только что заявил, что будет укладывать по одному каждые шесть секунд?
— Кстати, а что вы здесь делаете? Вам же велели сегодня целый день к этому общежитию и близко не подходить, — Со Чуккён бросил это, спускаясь по лестнице. Я нахмурился.
— Никаких таких указаний мы не получали.
С искривлённым раздражёнием лицом Со Чуккён рванул вниз по ступеням.
— Вот это скорость, уёбок Хуйкэн! Куда ты все это время бегал, только теперь ползёшь сюда, лениво шныряя? — Ли Чхонвон, брызгая слюной, выкрикнул.
Коридор первого этажа под галереей был переполнен членами Гукджо.
— Ты же говорил, что и в одиночку справишься с нашими парнями? Ну так что, посмотрим, сможешь ли ты и сейчас языком молоть?!
Глаза Ли Чхонвона, налитые злобой, впились в Со Чуккёна, спускавшегося по лестнице. Со Чуккён не ответил и просто шагнул вперёд.
Эта невозмутимая манера вскоре заставила замолчать даже членов Гукджо. В одно мгновение всё стихло. Тишину острым лезвием разрезал лишь звук цепи в руке Со Чуккёна.
Я тревожно уставился на настенные часы. Из тех пятнадцати минут, о которых говорил Со Чуккён, уже прошло больше трёх, оставалось примерно двенадцать. Значит, ему придётся валить по одному каждые четыре секунды, даже я, при всей своей слабости в математике, понимал, что это совершенно невозможно. Это драка, не имеющая к Мэджо никакого отношения, может, лучше просто сделать вид, что меня это не касается, и сбежать?
И тут Ли Чхонвон щёлкнул пальцами. Я судорожно втянул воздух. Раздвигая ряды бойцов Гукджо, вперёд выволокли моих однокурсников. И только тогда на лице Со Чуккёна впервые мелькнуло смятение. Вот дерьмо!
Ли Чхонвон самодовольно произнёс:
— Ну что, Хуйкэн? Сам придёшь сюда и встанешь на колени и сначала отправишь этих типов в мир мёртвых, а потом и себе билетик в один конец выпишешь?
— Убери от них руки. Это новобранцы из Мэджо.
— Убрать руки? Это уж как мы захотим. Эй.
Ли Чхонвон слегка кивнул. Стоявший рядом с ним боец тут же обхватил шею одного из моих однокурсников толстой рукой. Я закричал:
Даже отсюда был слышен жуткий треск ломающихся костей. Бах, и тут же послышался звук падения на колени, повторяющийся раз за разом.
Сокурсники из Мэджо разрыдались во весь голос. Я остолбенело уставился вниз. Сокурсник, обмочившись, уже превратился в труп. В тот миг, когда я увидел его лицо, я чуть было не рухнул прямо на месте. Это был тот самый парень, который ещё вчера ночью, гадая мне по саджу, без умолку болтал.
Ли Чхонвон выдернул меч из-за пояса трупа и направил его в мою сторону. Он уже был монстром, утратившим рассудок.
— Сегодня я во что бы то ни стало приласкаю твои шейные кости у себя под рукой.
Со Чуккён не сказал ни слова. В этот момент его нога ступила на последнюю ступеньку лестницы.
Вдруг разразился противный хихикающий смех. Я резко пришёл в себя. Несколько членов Гукджо пинали ботинками промоченные ягодицы убитого однокурсника, показывая на них пальцем и выкрикивая непристойные ругательства. В тот же миг по всему телу пронеслась ледяная волна убийственной ярости.
Голос Со Чуккёна скользнул у меня возле уха. А я уже, сам того не заметив, обогнал Со Чуккёна и медленно шёл к членам Гукджо. Тот тип, что свернул шею и убил однокурсника, смотрел на меня сверху вниз. Ростом здоровяк был под два метра. Вокруг захихикали, перебрасываясь репликами:
— Чего, приполз пощады просить?
— А ты симпатичный, м? Может, сегодня перед хёнами ножки раздвинешь?
— Сосать член всё-таки лучше, чем сдохнуть, не находишь?
Разразился взрыв хохота. Тот, кто убил моего однокурсника, ткнул меня пальцем в щёку. Он полностью расслабился, видя мои поникшие плечи и ошарашенное лицо. Я поднял голову и встретился с ним взглядом. Хихикавший до этого противник вздрогнул. В тот же миг мой чандо уже вертикально обрушивался вниз, как удар грома, вонзаясь в землю. Раздался чудовищный вопль. От левого плеча до правой части живота противника сначала показался надрез, а потом фонтаном брызнула кровь, словно фейерверк. Диагонально разрубленное на две части тело окропило кровью всё поблизости и разделилось. Раздался глухой звук. Кровь с плеском окатила меня с головы до ног. Члены Гукджо вокруг в панике отступили.
— Одним ударом рассёк пополам!
Кровь, стекая по моим волосам, капала вниз. Я, не меняя позы, в которой только что разрубил человека, лишь глазами быстро покосился в сторону. Однокурсники, которых держали бойцы Гукджо, остолбенело смотрели на меня. Я направил на них чандо. По острию клинка стекала кровь.
Это был голос такой низкий, что его едва ли можно было расслышать даже мне, но бойцы Гукджо тут же вздрогнули и поспешно отступили от однокурсников. Те, дрожа всем телом, поднялись и бросились бежать вверх по лестнице. Следующими, на кого указало остриё моего клинка, стали те ублюдки, что пинали труп однокурсника и гнусно хихикали.
Для меня люди делились на два вида: свои и враги. Сокурсник-гадатель по саджу был своим, а тот, кто убил своего, враг. Значит — убить. Без пощады.
Вокруг стояла тишина, как в пустом доме. Я, не отрывая от них взгляда, тяжело, неторопливо зашагал вперёд. В тот миг, когда их лица побледнели и осунулись от ужаса, сбоку вдруг резко выскочил кто‑то.
Мощная рука вцепилась мне в горло. Скорость была такая, что любого другого тут же взяли бы в хэдлок* и сломали шею… но он выбрал не того человека. Сейчас я был чертовски зол. Вспыхнул и пронёсся свет меча. С криком мускулистая рука шлёпнулась на пол. Следом мой чандо по самую рукоять вонзился ему в живот. Противник уставился на меня сверху вниз выпученными глазами. Не отводя взгляда, я слегка улыбнулся. Сразу же, не останавливаясь, я беспощадно полоснул клинком вверх. Клинок одной прямой линией разрезал тело от живота до самой груди.
Наблюдавшие члены Гукджо разразились криками ужаса. Я с каменным лицом резко выдёрнул клинок. Сквозь распоротый чандо живот, раздвигая плоть, внутренности разом вывалились наружу. Противник, фонтаном извергая изо рта кровь, рухнул на колени.
Я медленно поднял чандо и резко стряхнул с него кровь. Слизав кровь, попавшую на губы, я обвёл взглядом вокруг. Бойцы Гукджо остолбенело стояли, словно не веря собственным глазам. Я небрежно пнул оторванную руку, из которой всё ещё струями хлестала кровь. Та покатилась по полу и остановилась у ног Ли Чхонвона.
Ли Чхонвон швырнул чандо и широким шагом рванул ко мне. В один вдох он пробил удар ногой в средний уровень. В тот миг, когда я, уведя клинок в сторону, уже собирался разрубить ему корпус, сзади, словно пуля, вылетела серебристо‑серая цепь. Извергая кровь изо рта, Ли Чхонвон потерял равновесие и рухнул на пол. Это был Со Чуккён.
— Чего ты с ребёнком возишься? Ваш противник — это я.
Лишь после слов Со Чуккёна бойцы Гукджо, похоже, пришли в себя. В тот же миг взорвался рёв.
В одно мгновение Со Чуккёна со всех сторон окружили бойцы Гукджо. Там, где проносилась цепь, вместе с криками разлетались брызги крови. И в мою сторону бойцы Гукджо ринулись, словно лавина. Я поднял клинок на уровень плеч и, направив его прямо, молча стал ждать их. Расстояние до врагов — семь шагов. Всех перерубить.
Пять шагов. Я согнул колени и прижал клинок к боку. Налившийся ци кончик клинка мелко задрожал. Воздух, раскалённый, словно дистиллированная вода, до отказа наполнил лёгкие.
Два шага. Полшага, и наконец передний ворвался в зону поражения меча. Я встретился с ним взглядом и с сокрушительной скоростью повёл меч по диагонали. С кончика клинка, оставляющего остаточный след, с резким свистом вырвался порыв воздуха. Лицо идущего впереди, поймавшего мой взгляд, стало землистого цвета. В тот миг, когда лезвие почти коснулось его горла,
— Вы что тут сейчас делаете?! Сейчас не время тут прохлаждаться!
Со стороны главного входа раздался взволнованный голос. Члены Гукджо дёрнулись и застыли. Я тоже замер. Окаменевшая тишина продлилась недолго.
— В общежитие эти типы из Ранджо налетели, как свора собак, и устраивают там резню! Немедленно возвращайтесь!
В толпе постепенно поднялся шум.
Я медленно поднял голову. Сердце колотилось так, будто вот-вот разорвётся. С сомнением я посмотрел на настенные часы.
Среди заколебавшихся бойцов Гукджо прозвучал приказ:
Колебавшиеся бойцы Гукджо в конце концов медленно отступили. Вскоре, словно отлив, они покинули первый этаж и скрылись между тропинками, погружёнными в сумерки. Подул прохладный ветер. Ещё недавно накалённый коридор первого этажа теперь был пустынен и мрачен, словно заброшенный дом. Я осел на место, словно развалившись. Я едва удерживал тело, опираясь кончиком чандо на пол, и непрерывно делал тяжёлые вздохи.
В зловещих сумерках раздался тоскливый, жалобный плач. Сокурсники из Мэджо горько рыдали. Ветер, подувший сквозь щель разбитого окна, остудил моё лицо. Перед глазами всё закружилось. В смутном поле зрения перед глазами на пол шлёпнулась серебристая цепь, окрашенная кровью.
Со Чуккён приводил в порядок одежду. Он снял пиджак, накинул его на оба плеча и скрестил руки на груди. Он, пристально глядя на проход, куда исчезли члены Гукджо, погрузился в мысли и был безэмоционален, словно маска.
Я уставился на труп сокурсника. Я даже не знал его имени. Но он знал меня. Он знал меня настолько хорошо, что, глядя на мою саджу, мог сказать, что, как и ожидалось, у меня нет ни общительности, ни дружелюбия. Глупый дурак… не зная своей саджу, зачем он разглагольствовал о чужой?
Сдерживая боль, пронзающую спину, я поднялся. В тот момент, когда я направился к трупу сокурсника, Со Чуккён вдруг сказал:
— Оставь его. Инструкторы сами разберутся.
Я замер. Со Чуккён горько усмехнулся.
Со Чуккён развернулся и пошёл вверх по лестнице. Я смотрел прямо перед собой.
Неизвестно с каких пор вдали появилась длинная тень с заходящим солнцем за спиной. Они были одеты в чёрное, словно траурные гробовщики. Они медленно приближались, будто стая ворон, клюющих трупы, и это были инструкторы.
Я не мог понять, сколько времени прошло. Я прислонился к стене и смотрел вниз. Сокурсники скучковались в углу и тихо всхлипывали. Вдруг дверь распахнулась. Вошедшие парни все имели красные повязки на руках. Это были высшие старшекурсники Мэджо.
Я вскочил на ноги. Старшекурсники окружили меня и вывели в коридор. Коридор первого этажа был тихим. Члены Чукджо, убирающие под галереей, вздрогнули и отступили, увидев меня. Мой вид, весь в крови, вызвал у них явный страх. Пол первого этажа казался почти вымытым, но на стенах всё ещё повсюду текла кровь.
Пока мы шли до общежития корпуса Мэ, старшекурсники молчали. Возможно, новость о смерти новобранца уже дошла, потому что внутри общежития царила тишина, как на кладбище. Мы поднялись вместе до комнаты Мэ.
Высшие старшекурсники подтолкнули меня в комнату. Дверь закрылась за спиной. Мэ сидел на стуле и курил. Он осмотрел меня с ног до головы.
Мэ потушил сигарету в пепельнице и встал. Подойдя ближе, он на мгновение посмотрел на меня сверху вниз, а затем заговорил:
— Гукджо — самая малочисленная среди секций Мэрангукчук, но собраны там одни упёртые и опасные люди. Если неосторожно их задеть, это сплошная головная боль. Среди них особенно опасен заместитель капитана Гукджо, Ли Чхонвон. С этой точки зрения твоя сегодняшняя реакция была верной. Если бы ты не справился с этими двоими подряд, остальные одногруппники тоже бы погибли. Конечно, наилучшей стратегией было бы увезти сокурсников подальше от общежития корпуса Чук, но в той ситуации нельзя тебя винить.
Мэ медленно ходит вокруг меня, продолжая:
— Между секциями было обещание не убивать младшекурсников, но на самом деле это правило редко соблюдается. Те, кто чаще всего нарушает его, это Гукджо. Все они упёртые и свирепые, так что Ккукэн не может держать их под контролем.
Тон Мэ был просто спокойным. От того высокого, дерзковатого тона, который он обычно показывал только передо мной, не осталось и следа.
— Ранджо внезапно штурмуют общежития, совершают поджоги, изнасилования и грабежи, и постоянно сбегают. Так как там полно опытных бойцов, до убийства дело обычно не доходит. Они избивают жертву умело, но только до самой грани смерти. Нано вообще никак не контролирует своих людей. В этом смысле у Ранджо будто бы и нет капитана. Просто сборище беззаконников.
Я вникал в каждое слово и смотрел прямо перед собой.
— Чукджо по численности вторая после Мэджо. Ты там жил, так что сам знаешь, Чуккэн чрезмерно контролирует своих людей. На самом деле Чукджо держится в образцовом порядке благодаря способному заместителю капитана. Его зовут Чу Миён, ты наверняка его запомнил в лицо. Но Чуккэн — тип, который ведёт расчёты предельно тщательно. Если его задеть, он обязательно вернёт всё с процентами.
Мэ остановился прямо передо мной.
— Понимаешь, зачем я тебе всё это объясняю? Наш туго понимающий Пирсинг.
Мэ легонько одной рукой хлопнул меня по плечу.
— Я рассказал тебе особенности каждой секции, так что верю, что в следующий раз ты сможешь среагировать правильно. Потому что в бою ты соображаешь быстро. Я скажу тебе одно важное правило. Если умирает один — платят двумя, и на этом всё заканчивается. Говорят, что месть вращается, как круг перерождений, но если воздавать по цепочке без конца, эта академия просто опустеет. Разумеется, и это правило тоже соблюдают не слишком строго, но всё же врежь себе это в память.
Мэ подошёл к столу, взял что‑то и протянул мне. Это была красная повязка.
— Ранее ты ведь вернул повязку Ким Вонсока Чхве Укёну, верно? Возьми эту. Она принадлежала первокурснику Ли Сонгюну, который сегодня погиб.
Я уставился на красную повязку и крепко сжал кулак.
— Я предполагаю, что в этом инциденте твоя гордость была задетa. Раз дело, которое я поручил тебе, поверив в твои способности, закончилось провалом, ты, наверное, злишься. Но я хочу, чтобы ты вынес из этого нечто большее*.
*В оригинале используется слово, вмещающее в себя значение познания, откровения, буддийского просветления.
— Похоже, ты всё ещё не понимаешь, поэтому объясню. Новобранцы Мэджо восхищаются тобой за твоё выдающееся мастерство и доверяют тебе. Наш чхонгэгури, вечно идущий наперекор Пирсинг. Как следует врежь в память хотя бы сейчас. У тебя есть обязанность нести ответственность за сокурсников и оправдать их доверие. Если спросишь, почему… Считай это судьбой того, кто обладает особой силой.
Мэ замолчал и криво усмехнулся.
— Я бы хотел лично надеть тебе повязку, но… Сейчас ты выглядишь слишком паршиво. Иди помойся. Из‑за раны на спине в общественной бане тебе будет тяжело, так что мойся в моей личной ванной. Во избежание двусмысленных слухов я на это время освобожу комнату.
Мэ вложил повязку мне в руку и направился к двери.
— А. Забери письмо, которое лежит у меня на столе. Передашь его Чуккэну.
Дверь захлопнулась. В тишине я долго смотрел на красную повязку, а затем направился в ванную. После того как вымылся и отряхнул волосы, вздрогнул.
— Господин Мэ сказал, чтобы я поднялся. Вот.
Кан Хидже протянул мне тренировочный костюм и нижнее бельё. Я осторожно надел тренировочный костюм, стараясь, чтобы Кан Хидже не заметил рану на моей спине. После этого я передал ему академическую форму, насквозь пропитанную кровью.
— Извини, но можешь постирать это?
Лицо Кан Хидже, принимающего академическую форму, было бледным. Я прицепил чандо на пояс и надел обувь. Кан Хидже, глядевший на пропитанную кровью форму, взглянул в мою сторону и нерешительно заговорил:
— Хопи. Если не против… может сегодня переночуешь здесь?
— Мне нужно вернуться в общежитие корпуса Чук, сокурсники там.
Надев повязку и прихватив письмо, я вышел из комнаты. Кан Хидже, идущий следом за мной, не сказал ни слова. Спускаясь по лестнице, я погрузился в мысли.
«У тебя есть обязанность нести ответственность за сокурсников и оправдать их доверие. Если спросишь, почему… Считай это судьбой того, кто обладает особой силой».
Так или иначе, слова этого Мэ трудно понять.
Единственное, что я ясно осознал в этом происшествии, было одно. Члены Гукджо, убившие сегодня сокурсника, были лишь соучастниками. Главный виновник был иной.