Глава 67
Красная смерть (часть 9)
Лишь когда ранний вечер уже давно прошёл, Ли Хванмэ вышел из комнаты.
Гванчхан, уже было поднявшийся с дивана, замер.
Гванчхан сам не заметил, как начал заикаться. С первого взгляда было ясно, что с Ли Хванмэ что-то не так. Его лицо настолько побелело, словно вся кровь разом покинула тело. Он походил на восковую куклу. Гванчхан ошеломлённо смотрел на него. Абсолютно растерянно. Ли Хванмэ, стоящий неподвижно, будто лишённый души? Даже во сне невозможно было представить его таким.
Гванчхан заставил себя успокоиться и выровнял дыхание. Значит, у того, что Ли Хванмэ говорил о капсуле времени, действительно была серьёзная причина.
Гванчхан похлопал тук-тук по месту рядом с собой.
— Давай поговорим рационально, как человек с человеком. Хорошо, если тебе это неприятно, я не буду настаивать на переписывании договора. Давай сегодня всё выложим начистоту и поговорим откровенно, м?
Взгляд Ли Хванмэ медленно приблизился к Гванчхану. В тот же миг тело Гванчхана похолодело. Зрачки Ли Хванмэ были тусклыми, как пламя почти перегоревшей лампы. Гванчхан знал этот взгляд. Он видел его десятки, сотни раз на поле боя. Такой взгляд он видел у пленных и беженцев на поле боя. Взгляд отчаяния. В итоге Гванчхан просто остолбенел.
«Почему. Почему у Ли Хванмэ такой взгляд?»
Не у кого-нибудь другого, а именно у этого Ли Хванмэ. Разве он не был человеком, который в наибольшей степени далёк от самого слова отчаяние? Всего лишь в девятнадцать лет он предвидел вторжение змей, и вместо того чтобы бояться, спокойно учил иностранные языки и готовился к будущему. Не дрогнув даже перед миллионной армией, он целых семь лет противостоял и в итоге изгнал противников. И такой храбрый мужчина вдруг впадает в отчаяние?
— …Это из-за того письма? — осторожно спросил Гванчхан. — После того как ты ушёл в комнату, я всё время обдумывал. О письме, чтобы положить в капсулу времени. Есть ведь серьёзная причина, верно? Если бы это было не так, ты бы не говорил это снова и снова…
Гванчхан не успел договорить. Ли Хванмэ вдруг опустился на пол.
Гванчхан резко вскочил. Сердце бешено колотилось. Произошло то, что никак не могло было случиться. Ли Хванмэ осел на пол. Жестокий и хладнокровный изувер вдруг опустился, словно кукла с оборванными нитями. Хотя он видел это прямо перед собой, поверить было невозможно.
Гванчхан подошёл к Ли Хванмэ и схватил его за плечи обеими руками.
— Мэхва. Всё хорошо? Ты в порядке?! — спросил Гванчхан и слегка шлёпнул Ли Хванмэ по щеке.
Ли Хванмэ смотрел только в пол.
— Из-за чего это? — тихо спросил Гванчхан. — Это из-за дела с капсулой времени, да? М? Эй, скажи хоть что-нибудь.
Гванчхан продолжал сыпать вопросами. Надо было во что бы то ни стало заставить Ли Хванмэ заговорить. Сейчас он, должно быть, получил сильный шок и впал в состояние временного потрясения. Надо было как можно быстрее вернуть рассудок Ли Хванмэ хотя бы чуть-чуть в нормальное состояние.
«Спокойствие, Гванчхан. По крайней мере ты должен сохранять спокойствие».
— Мэхва, ты меня слышишь? Понимаешь, где ты? Скажи. Где ты находишься?
Гванчхан схватил Ли Хванмэ за плечо и потряс. Если в течение пяти минут Ли Хванмэ не заговорит, он собирался немедленно отвезти его в больницу. На войне он видел это бесчисленное количество раз. Речь о людях, которые из состояния временного шока навсегда превращались в сумасшедших. Страх полностью охватил Гванчхана. Если даже Ли Хванмэ превратится в сумасшедшего навсегда…
Гванчхан резко встряхнул Ли Хванмэ за плечи. Только тогда губы Ли Хванмэ едва заметно шевельнулись:
— Да, продолжай говорить. Мэхва, здесь? Где это?
Гванчхан замер. В какой-то момент Ли Хванмэ смотрел уже прямо на Гванчхана. Его недавний рассеянный взгляд исчез, превратившись в ясный и проницательный.
Ли Хванмэ оттолкнул Гванчхана и резко поднялся. Отшатнувшись, Гванчхан заметил. Рука Ли Хванмэ слегка дрожала.
Ли Хванмэ направился к своей комнате. Гванчхан преградил путь Ли Хванмэ.
— Мэхва. Давай немного поговорим, — серьёзно сказал Гванчхан. — Я не слепой. Разве у нормального человека трясутся руки так, будто у него инсульт*? Расскажи всё откровенно. Не страдай один, давай вместе обдумаем это. М?
*Интересный факт: дословно это означает «удар ветра». Таким образом, инсульт — болезнь, когда ветер попадает в организм.
Предчувствие Гванчхана всё время мигало красным светом. Причина, по которой Ли Хванмэ только что вёл себя так странно, как ни думай, была лишь одна. Он что-то подсмотрел. Это произошло потому, что он подсмотрел зловещее будущее, настолько ужасающее, что цвет его лица побледнел, а зрачки потускнели, такое, которое могло в одно мгновение превратить жестокого изувера в идиота.
— После того как ты ушёл в комнату, я серьёзно всё обдумал. Насчёт капсулы времени. Через тринадцать лет в твоей стране случится крупная катастрофа? Может, кто-то поднимет мятеж? Масштабный мятеж, с которым ты не смог бы справиться своими силами. Поэтому ты предложил капсулу времени, чтобы попросить у меня помощи?
Гванчхан говорил осторожно. Это был вывод, сделанный после того, как он рассмотрел все возможные варианты. Возможно, Ли Хванмэ было стыдно произнести это вслух, поэтому он и заговорил о капсуле времени, пытаясь издалека начать разговор. Привлечение внешних сил для урегулирования внутренних беспорядков было бы для короля непростительным позором.
— Если это так, тогда можем прямо сейчас вместе придумать способ решения. Я считаю, что, подумав вместе, мы сможем аккуратно решить это без внешнего вмешательства. Так что…
Ли Хванмэ раздражённо откинул волосы назад.
— Не обращай внимания. Это не то.
— Если не то, тогда что? Эй, если произойдёт восстание, погибнешь не только ты, но и вся твоя семья. Ладно, если это не так, что же тогда? …Что, так и будешь молчать до конца? Ничего не поделаешь. Мне остаётся только выброситься в окно.
Гванчхан без колебаний направился к окну гостиной. Хотя дом был всего двухэтажным, местность была достаточно высокой, так что если прыгнуть, как минимум одну ногу он бы точно сломал. И в тот момент, когда Гванчхан занёс ногу на подоконник.
— Прекрати! — резко выкрикнул Ли Хванмэ. Гванчхан обернулся к Ли Хванмэ.
— Говори. Если через три минуты не скажешь, я прыгну.
Ли Хванмэ прикусил губу. Гванчхан взглянул на часы. Одна минута, две… Когда до трёх минут оставалось около десяти секунд,
— Скажу, — произнёс Ли Хванмэ. Вместе с едва слышным вздохом.
Только тогда Гванчхан убрал ногу с подоконника. Ли Хванмэ тяжело опустился на диван. Гванчхан спросил «Что случилось?» и сел рядом с Ли Хванмэ.
Долгое время Ли Хванмэ молча смотрел в потолок, а затем заговорил:
— Это не связано с капсулой времени. Я просто ненадолго задремал.
— И подсмотрел плохое будущее?
Гванчхан не поверил своим ушам.
Ли Хванмэ снова произнёс ровным, лишённым интонации голосом:
— Завтра отец получит серьёзную травму. В результате аварии.
Гванчхан потерял дар речи. Если речь об отце… Тот самый приёмный отец, который веря, что Ли Хванмэ его родной племянник по крови, официально зарегистрировал его в качестве своего сына? Этот приёмный отец сильно пострадает в результате аварии? Ещё и завтра?
— Эй, это шутка, да? Ты наспех придумал оправдание, потому что не хотел говорить настоящую причину, по которой так настойчиво требовал написать письмо? Это слишком, использовать отца как оправдание…
Голос Гванчхана постепенно стих. Ли Хванмэ смотрел на него без всякого выражения. Даже без привычной улыбки, что держалась в уголках его губ.
Гванчхан раскрыл рот и снова закрыл. Больше он не смог произнести ни слова. Вопрос о том, не умрёт ли в конце концов отец от этой травмы, кружился на кончике его языка. Ли Хванмэ низко опустил голову. Его взгляд, прикованный к полу, был совершенно опустошённым.
Гванчхан сглотнул сухую слюну. Теперь он наконец понял отчаяние, которое ранее полностью завладело взглядом Ли Хванмэ. Сейчас он ничего не мог сделать. Хотя он ясно знал, что завтра с его отцом произойдёт серьёзный несчастный случай.
На вопрос где он находится, Ли Хванмэ ответил «далёкое место». И правда, далеко. Для Ли Хванмэ это место было слишком далеко от его отца. Какая же ирония. Прославленный не только на Западном континенте, но и по всему миру провидец Ихва не может предотвратить опасность, грозящую его собственной семье. Король, который целых семь лет отражал вторжение миллионной армии, не может защитить собственного отца от обрушившейся на него опасности.
В следующий момент Гванчхан охватило глубокое чувство вины. Приёмный отец был одним из тех немногих, кого Ли Хванмэ искренне любил. Первый человек, к которому он испытал настоящую любовь. Первый человек, подаривший ему настоящую любовь. Эту первую любовь, этого родного человека, которого он до сих пор горячо любит, он не может спасти.
Гванчхан сильно зажмурился. Главным виновником отчаяния Ли Хванмэ был именно он сам. Если бы Ли Хванмэ не приехал на чужбину за тысячу ли, чтобы сделать его королём, ничего из этого бы не случилось.
— Всё это из-за меня, — неожиданно произнёс Ли Хванмэ.
Гванчхан удивлённо поднял голову: «А?» Ли Хванмэ скривил горькую улыбку:
— Это расплата. Расплата за то, что я совершил. Сколько крови я пролил своими руками? И поэтому с отцом…
— Ты говоришь бред, — Гванчхан резко перебил Ли Хванмэ.
— Если так подводить, конца и края не будет. Это нелогично. Множество людей погибают в авариях, хотя ни в чём не виноваты. Будущее происшествие с твоим отцом всего лишь случайность. Так что не вини себя зря.
— В любом случае, корень проблемы во мне. Я должен был время от времени проверять, как у семьи дела. Это потому, что я был невнимателен.
— Я был полностью поглощён работой и пренебрёг самым по-настоящему важным: семьёй. Это моя вина. Всё это моя ошибка. Поэтому не вини себя зря.
Гванчхан замолчал. Казалось, что на него вылили холодную воду. Ли Хванмэ сознательно переложил вину на себя, чтобы ослабить его чувство вины.
Скорее это было удушающе. Если бы Ли Хванмэ ругался и размахивал кулаками, стало бы хоть как-то легче. Больно было видеть, как Ли Хванмэ не обвиняет никого другого, а винит только себя.
«Не делай так, Ли Хванмэ. Это не похоже на тебя. Обвини других, как обычно. Ругайся на меня и плюй».
«Ты всегда был таким? В решающий момент ты один нёс всю тяжесть? Ты отворачивался от всех, кто в тебя верил, и один тяжело тащил этот груз? Так нельзя. По крайней мере передо мной так нельзя».
— Он не умрёт. Только пострадает.
Прежде чем Гванчхан успел договорить, Ли Хванмэ встал, зашёл в свою комнату и захлопнул дверь. Гванчхан ошеломлённо уставился на дверь.
Гванчхан хотел зайти в комнату Ли Хванмэ, но передумал. Гванчхан бессильно осел на диван. Его охватила горькая самоуничижительная вина.
«Даже если бы я зашёл, что бы я мог сделать?»
Он осознал мучительную* истину. Сейчас Гванчхан не мог помочь Ли Хванмэ. Даже если зайти в его комнату, ничего нельзя было сделать. Ничем нельзя было помочь. Так громко кричал, предлагая вместе переживать трудности, а когда Ли Хванмэ оказался в тяжёлой ситуации, он ничем не мог помочь. Приходилось просто сидеть сложа руки и смотреть.
*В оригинале используется слово, буквально означающее «боль в костях». Оно обычно используется, чтобы отразить эмоцию настолько глубокую, что вызывает боль в костях.
Чувство вины пронзило его тело, словно ножевое ранение. Он хотел помочь Ли Хванмэ любым способом. Хоть немного, хоть чуть-чуть облегчить страдания Ли Хванмэ.
«Что делать, как помочь Ли Хванмэ?»
Гванчхан резко вскочил и стал ходить по гостиной кругами. Незаметно снаружи начали падать тудук-тудук капли дождя. Вскоре ливень уже яростно стучал по окнам. Когда дряхлая рама загремела, Гванчхан вдруг замер: «Может это?»
«Эффект неизвестен, но хоть немного…»
Гванчхан стремительно вышел через главный вход. Тем же путём он сел на коня и выехал из особняка. Ливень хлестал по всему телу Гванчхана. Дождь был чёрным и мутным, с примесью жёлтой пыли. Улица была тихой, словно кладбище. На дороге без прохожих лишь несколько рикш медленно двигались, словно вечная процессия. Только после долгого пути Гванчхан понял, что ехал с открытым лицом. К счастью, ночь была дождливой. Гванчхан сильнее подгонял коня. Примерно через два часа вдали показалось знакомое дубовое дерево. Гванчхан наконец потянул поводья и устремил взгляд прямо.
Он впервые за долгое время видел свой дом. Он выбежал так поспешно, что не успел даже взять ключи. Гванчхан остановил коня и перепрыгнул через забор. Разбил окно первого этажа и вошёл внутрь. Поднялся на второй этаж и распахнул дверь комнаты Ли Хванмэ. Затхлый запах витал в воздухе, но комната оставалась такой же, как прежде.
Гванчхан подошёл к тумбочке у кровати. Станет ли это утешением? На тумбочке стояли три пыльные фотографии. Фото Ли Хванмэ с семьёй, фото только родителей, отдельное фото Хёна. Гванчхан взял фоторамки в руки и вышел из дома.
Он снова направился к особняку Им Кадона. Он надеялся, что фотографии семьи хоть немного утешат Ли Хванмэ. Гванчхан сильнее пришпорил коня.
«Ли Хванмэ, не тащи всё в одиночку. Не держи всё внутри, пожалуйста, выпусти наружу. Положись на меня. Всё, что ты скажешь, я выслушаю. Если скажешь написать письмо, я напишу; если скажешь притвориться мёртвым, я притворюсь мёртвым. Если это хоть немного облегчит твою боль, я сделаю всё».
«Люблю тебя, Мэхва. Люблю тебя».
Гванчхан мчался к объекту своей страстной любви. Чёрный дождь хлестал стеной.
На следующее утро сказал Ли Хванмэ.
Гванчхан молча наблюдал за Ли Хванмэ. Цвет лица Ли Хванмэ по-прежнему оставался бледным. Если даже при том, что отец не умрёт, Ли Хванмэ выглядит настолько плохо, то причина может быть только одна. Иногда травма бывает такой, что смерть была бы предпочтительнее. Неужели смерть мозга. Или же паралич половины тела?
— Последствия… серьёзные? — осторожно спросил Гванчхан.
Ли Хванмэ тихо вздохнул и заговорил:
— Кровотечение было сильным, поэтому на какое-то время он находился между жизнью и смертью. Он то приходил в сознание, то терял его, и это повторялось. Тем не менее, по моим сведениям, он боролся с болезнью на больничной постели примерно четыре месяца и постепенно восстановился. Он будет слегка хромать на левую ногу всю жизнь, но что с того. Врачи единогласно приговорили его к смерти, так что то, что он выжил, почти чудо. Нет, это и есть чудо.
Гванчхан передал Ли Хванмэ фотографии.
Глаза Ли Хванмэ широко раскрылись. Гванчхан слегка улыбнулся.
— Это удивительно. Ты, будучи провидцем, делаешь такое выражение, будто и подумать не мог, я наоборот удивляюсь. Я принёс их вчера ночью. Это ведь важные для тебя фотографии. Я хотел, чтобы они тебя утешили. Смотри на их, когда захочешь.
На мгновение помолчав, Ли Хванмэ взял фотографии у Гванчхана и долго на них смотрел. В ответ на это Гванчхан испытал странное чувство. Даже у Ли Хванмэ, который всегда носил лишь насмешливую улыбку, скрывалось такое человеческое выражение.
— Спасибо, — сказал Ли Хванмэ почти шёпотом.
Гванчхан смущённо посмотрел вниз на пол как в тот момент:
— Через пять дней приедет Нано.
Гванчхан поднял голову. Ли Хванмэ, глядя на семейное фото, продолжил говорить:
— Отец болен. Нужно ехать домой. Нано приедет, чтобы забрать меня.
Вдруг сознание Гванчхана окаменело. Всё тело словно рассекли лезвием. Спустя мгновение парализованный мозг начал постепенно приходить в себя.
«Что это?» — спросил сам себя Гванчхан.
«Что я только что услышал? Что?»
«Ли Хванмэ возвращается домой? Домой?»
Ли Хванмэ продолжал смотреть на фотографии и говорил:
— Как только с отцом произошёл несчастный случай, Нано приехал за мной. Расстояние, которое обычно занимает минимум десять дней, он преодолел всего за четыре дня. Он мчался сюда, даже не ел и не спал. Видимо, он считал, что я должен буду наблюдать последние часы жизни отца… Так или иначе, в решающий момент он надёжнее всех.
Гванчхан не мог пошевелиться. Уходит? Ли Хванмэ?
Честно говоря, он и представить себе не мог. Думал, что даже если ему будет больно, Ли Хванмэ всё равно останется на Западном континенте. Однако, когда подумал снова, его возвращение на родину было естественным. Поскольку отец сильно пострадал в серьёзной аварии, что может остаться инвалидом на всю жизнь, как старший сын он обязан был вернуться, это был его естественный долг. Он должен был явиться, заботливо ухаживать за отцом и успокоить мать и младшего брата. И глупо было не учитывать этот естественный долг. Гванчхан ошеломлённо размышлял: «Ли Хванмэ уходит. Уходит. Значит это… расставание?»
«Мы с Ли Хванмэ уже? Уже здесь расставание?»
«Наш путь заканчивается здесь? Всё закончится ещё до того, как я сяду на трон? Так внезапно?»
— Когда состояние отца улучшится, я вернусь. Хотя тайминг получился странным, я всё равно собирался заехать домой на лунный Новый год.
Каждое слово Ли Хванмэ превращалось в лезвие, режущее Гванчхана. Его горло было рассечено, а поясница — перерублена. В переулке раздавались крики. В сыром, тёмном переулке, окутанном густым смогом, раздался пронзительный плач. Это был ребёнок, которого Гванчхан запер за железной решёткой. Ребёнок, вцепившись в железные прутья, закричал: «Нет! Не верь этим словам! Это ложь! Мэхва врёт!»
«Помешай. Не дай ему уйти, помешай!»
Каждое слово, которое выкрикивал ребёнок, отпечатывалось у Гванчхана в ушах, словно печатный текст. Помешай! Во что бы то ни стало!
После этого он отвернулся от железной решётки и со всех сил убежал. Закрыв уши, подавляя боль и улыбаясь, он продолжал выплёвывать ложь:
— Заботься об отце, пока он полностью не поправится, и возвращайся. Если подумать, ты и так слишком долго здесь пробыл. Дело важно, но сыновий долг важнее. Оставь всё здесь на меня и съезди благополучно.
— Мне придётся провести около месяца рядом с отцом. До тех пор ничего серьёзного не случится, так что не переживай. Тебе достаточно просто тихо посидеть, потирая ладони перед Мук Соном.
— Даже если что-то случится, в чём проблема? Ты что, слишком уж меня недооцениваешь? Я не такой уж простой тип. Даже если произойдёт что-то серьёзное, я уверен, что смогу всё уладить.
«Действительно ли Ли Хванмэ вернётся через месяц?»
«Трудно было поверить. Всего через месяц? Разве он не Величайший лжец во Вселенной? Если он не вернётся. Если это расставание навсегда».
— Для меня он очень особенный человек, — сказал Ли Хванмэ, касаясь фотографии кончиками пальцев. — Если бы не отец, меня бы сейчас вообще не было в живых. Отец много раз спасал мне жизнь. Хотя сам отец, конечно, об этом даже не знает.
Голос Ли Хванмэ едва доходил до него. Гванчхан часто моргал. Что Ли Хванмэ говорил? Похоже, он говорил что-то важное, но звук искажался, будто он прошёл через звуковую обработку, разобрать трудно. Гванчхан слегка хлопнул себя по ушам ладонью. Но по-прежнему ничего толком не было слышно. До него долетали лишь обрывки вроде «…поэтому, …сделал. …что» и не более. Не только слух, но и зрение подводило. Перед глазами словно опустились тяжёлые плотные шторы, ничего не было видно. Какая-то бесформенная рука в его голове непрерывно нажимала клавиши. С каждым нажатием тта-та-так-тта-та-так в его голове снова и снова отпечатывалось одно и то же слово. Расставание. Расставание.
Холодное прикосновение коснулось щеки. Гванчхан поднял голову. Ли Хванмэ постукивал его по щеке кончиками пальцев.
— Почему ты с недавнего момента ничего не говоришь? — сухо спросил Ли Хванмэ.
— А? А… просто держал рот закрытым. Атмосфера была слишком серьёзная. Не знал, что сказать, как-то неловко, — кое-как пробормотал Гванчхан.
Ли Хванмэ молча и задумчиво рассматривал Гванчхана. Гванчхан опустил глаза и подавил чувство поражения.
Попался всё-таки. Раскрылось чувство страха, что Ли Хванмэ может уйти навсегда. Гванчхан отвернул голову от взгляда Ли Хванмэ.
«Чёрт возьми, Ли Хванмэ сочтёт это жалким. Его отец болен, а я увяз в собственных эмоциях и теряюсь, не зная, что делать. После того, как я клялся в жертвенной любви, я веду себя вот так позорно. Поведение как у ребёнка».
Даже если бы Ли Хванмэ вылил на него поток колких слов, нечего было возразить. Он заслуживал получить ругань сто раз. Однако в ответ Гванчхан получил лишь одно тихое слово:
Гванчхан посмотрел на Ли Хванмэ.
— Да, обещаю. Обещаю, через месяц обязательно вернусь.
Ли Хванмэ сказал это с нажимом:
— Я пробуду рядом с отцом только месяц, а затем вернусь. Обещаю.
Вопрос вырвался сам собой. Гванчхан крепко зажмурил глаза. Это было по-настоящему уродливо. Этот мелочный эгоизм. Разве не следовало сказать ему остаться как можно дольше, прежде чем возвращаться.
«Пошёл к чёрту, ублюдок! Жадный эгоист, точная копия Мук Со!»
— Верь мне. Это не ложь, — твёрдо сказал Ли Хванмэ.
И на этот раз из уст Гванчхана невольно вырвался вопрос, которого не следовало задавать:
— Ты правда вернёшься через месяц?
— Да. Обязательно вернусь. Если хочешь, могу даже подписать расписку, — Ли Хванмэ ответил спокойно.
Однако Гванчхан всё равно проглотил слюну. Даже когда Ли Хванмэ дал обещание, он никак не мог успокоиться. Незаметно ребёнок выскочил из клетки и закричал. Он бегал по переулку, кувыркаясь, словно клоун. Ребёнок указывал на Гванчхана пальцем и громко насмехался: «Дурак Гванчхан! Балбес Гванчхан! Развесил уши, слушая эту ярко-красную ложь!»
Гванчхан поспешно схватил ребёнка и снова запер его в клетку. Запирая замок, он взял себя в руки: «Веди себя по-взрослому. Сдержи клятву. Не смей становиться таким же, как Мук Со».
— Ладно, поверю. Со мной всё в порядке, так что оставайся с отцом, заботься о нём, пока он полностью не поправится, и потом возвращайся.
Говорят, что добрая ложь порой большее благо, чем истина, а добрый обман иногда в итоге превращается в благородный поступок. Именно сейчас был тот момент, когда следовало солгать, совершив поступок, которого нет в сердце. Даже если сердце не откликается, сейчас нужно было привести поступки в соответствие с тем, что он понимает разумом.
— Позаботься о матери и младшем брате, как следует исполни долг старшего сына и возвращайся. А я тем временем всё здесь надёжно удержу.
Продолжая сыпать ложью, Гванчхан вспоминал. Тех, у кого он вымогал деньги. Людей этого мира. Людей, столь же дорогих, как Ли Хванмэ. Он отчаянно вспоминал их снова и снова.
Ли Хванмэ, молча наблюдавший за Гванчханом, резко поднялся и сел на диван.
— Змей, садись сюда, — сказал Ли Хванмэ, слегка похлопав рукой по месту рядом.
«Не хочу садиться», — подумал Гванчхан. Было почти осязаемо ясно, что Ли Хванмэ собирается сказать. Он будет убеждать. Будет пытаться успокоить. Но он не собирался поддаваться убеждению. Будет оставаться тревожным до конца. Садиться рядом с Ли Хванмэ или нет не имело значения. И всё же Гванчхан поднялся и сел рядом с Ли Хванмэ. Чтобы привести свои поступки в соответствие с разумом.
— Змей. Только на этот раз поверь мне. Я вернусь.
Как и следовало ожидать, Ли Хванмэ принялся убеждать. Гванчхан не поверил: «Ложь. И в этот раз ложь».
— Ты ведь сам говорил о расставании? Сказал, что ещё не готов к расставанию полностью. Я это прекрасно понимаю. Так что воспринимай это расставание, то есть… временное расставание, как тренировку. Как один из этапов подготовки к вечному расставанию.
«Как тогда, с «три секунды», как с «ты урод» это же ложь. Мэхва не вернётся», — ребёнок прошептал это прямо Гванчхану в ухо. И снова, сам того не заметив, ребёнок выскользнул из клетки и шептал лукавым голосом. На этот раз Гванчхан уже не смог схватить ребёнка и бросить его обратно за решётку.
— Змей, я понимаю тебя. Твоё одиночество. Ты долго был один, и даже Цзинлян, которого ты любил, предал тебя. В тот самый момент, когда недоверие к людям готово было въестся в тебя до костей, появился я. Всё дело в тайминге. Даже если бы тогда появился не я, ты всё равно бы глубоко увлёкся. Если бы кто-то признал тебя и обсуждал с тобой твои мечты, не имело бы значения, был бы это я или кто-то другой. Не воспринимай моё существование так серьёзно. Я для тебя всего лишь ветер, что на мгновение пролетел мимо. Не настоящая судьба.
Ли Хванмэ схватил Гванчхана за плечи обеими руками. Встретившись взглядом с Гванчханом, он продолжил отчётливым голосом:
— Думай о будущем. Те, кого тебе по-настоящему предстоит ценить, находятся в будущем. Твоя жена, твои дети, друзья, соратники — множество людей ждут тебя в будущем. Ты будешь королём, мужем, отцом и будешь любить многих. Просто это время ещё не настало. Сейчас перед тобой только я один, но в будущем будет не так. Смеясь и болтая со множеством людей, ты в будущем, наверняка ведь совсем забудешь такого, как я?
«Такого быть не могло. Жена? Дети? Многочисленные друзья и соратники? Я забуду Ли Хванмэ и женюсь? Буду весело смеяться и болтать с друзьями и соратниками? Когда я люблю Ли Хванмэ так глубоко, всем своим существом? И буду жить дальше так, будто ничего не случилось?»
— Нельзя смотреть только на настоящее и цепляться за меня, стоящего перед тобой. Да, всё произошло внезапно, когда ты ещё не был готов, конечно, ты растерян. В любом случае, это ни в коем случае не вечное расставание. Подумай рационально, логически. Я, у которого здесь ещё столько дел, не могу просто всё бросить. Если уж совсем не веришь, оставлю здесь Геру.
Наконец разум Гванчхана начал постепенно возвращаться. Ли Хванмэ сильнее сжал плечи Гванчхана. Гванчхан пошевелил губами:
— Да, Гера. Моя дочь. Оставляю её тебе. Теперь поверишь?
Сердце Гванчхана постепенно успокоилось. Гванчхан знал лучше всех, как сильно Ли Хванмэ любит Геру. Ли Хванмэ обнял Гванчхана и похлопал его по спине.
— Парень, теперь успокоился? Какая разница, как бы ты ни притворялся взрослым. Ты всё равно ребёнок, ребёнок.
Гванчхан спокойно наклонил голову на плечо Ли Хванмэ. От затылка Ли Хванмэ исходил едва уловимый запах мыла. В мгновение ока в душе Гванчхана вспыхнуло желание. Ему захотелось изнасиловать Ли Хванмэ. Он хотел снять с него одежду, целовать его половой орган, излить свою горячую, густую сперму в его тело. Он хотел изнасиловать Ли Хванмэ и полностью подчинить его. Гванчхан был знаком с этой похотью. Это было обычное странное проявление, которое часто показывают многие солдаты прямо перед выходом на поле боя.
Гванчхан сдержал горькую улыбку. Смешно. Хотя он и не собирался выходить на поле боя, какое ещё странное проявление. Нет, не так. В некотором смысле он был подобен тому, кто стоит на пороге войны. После того как Ли Хванмэ уйдёт, он будет вести ожесточённую войну. Он будет в одиночку сражаться с грозным врагом по имени одиночество.
Гванчхан прижался носом к затылку Ли Хванмэ. Глубоко вдохнул его запах. Казалось, это ощущение похоже на опиум. Гванчхан обхватил спину Ли Хванмэ обеими руками. Удивительно, но это казалось естественным и правильным. Впервые Гванчхан ясно осознал. Ответ на загадку, которую он не мог понять ни по гаданию по цветам, ни по подсказкам. Сердце человека, сложнее, чем что-либо и невозможно объяснить логически. Именно сердце Ли Хванмэ он осознал с полной ясностью. Гванчхан был абсолютно уверен. Ли Хванмэ любит его. Можно сказать, что он почувствовал аромат. От Ли Хванмэ веяло любовью к нему. Его движения были естественной реакцией на аромат Ли Хванмэ.
— Мэхва, мы.., — в тот момент, когда Гванчхан собирался что-то сказать, Ли Хванмэ отстранился.
— Нельзя, — лёгким движением пальцев Ли Хванмэ слегка коснулся щеки Гванчхана. — Что ты творишь, парень. В любом случае, каждый раз, когда обнимаешь, обязательно так случается. Как бомба с таймером.
Гванчхан собирался что-то сказать, но закрыл рот. Глядя на это, он понял, что действительно совершил большую ошибку. Собираться заняться сексом в день, когда отец Ли Хванмэ пострадает, это уж слишком.
— Прошу прощения, — еле слышно пробормотал Гванчхан, опуская голову.
Ли Хванмэ вдруг встал с места.
— Встань. Ты знаешь, что сегодня твоя очередь мыть посуду, верно? Я буду убирать, а когда закончу, давай вместе сходим за продуктами.
Гванчхан встал. Закончив с домашними делами, они с Ли Хванмэ вышли за продуктами. Хотя сегодня был день, когда отец должен был пострадать, Ли Хванмэ был пугающе спокойным. Гванчхан вновь задумался о прошлом Ли Хванмэ. Может быть, это навык, отточенный за семь лет противостояния на границе. Нет, до этого он уже убил собственного отца, так что характерная для Ли Хванмэ хладнокровность, должно быть, была усвоена очень рано.
«Подозрительно ведь да?» — шептал ребёнок.
«Смотри-ка, хотя отец сильно пострадал, он спокойно торгуется с тётушкой о цене китайской капусты. Гера всего лишь домашнее животное. На родине Ли Хванмэ найдёт змею, красивую, милую, как дочку, и полюбит её больше Геры. О Гере, о тебе, он скоро забудет».
«Разве тебе не тревожно? Отпустить его так, как есть? Только что едва убедился в чувствах Мэхвы, и если отпустить его так, разве это не будет жалко?»
Гванчхан вновь запер ребёнка в клетку. Закрепив замок крепче, чем когда-либо, он заткнул уши. С глазами, налитыми кровью, он уставился прямо на Ли Хванмэ. Ни секунды нельзя было терять. Время всё быстрее убывало.