Боевой пилот Mercedes №1
2. Команда, номер — Mercedes-AMG Petronas, № 13
Элен, чуть ранее Эшфорд, позже де Монфор, была одержима скоростью. Чистокровной француженкой она не была – корни Элен со стороны отца уходили в самую Великобританию, По телеку в её время крутили гонки Ф-1, с которыми Эли познакомилась ещё совсем малюткой, заглянув однажды в гостиную и застав там отца за просмотром гонок. Она подсела рядом и попросила рассказать ей, в чем суть просмотра монотонной езды чудаковатых машинок по кругу и тогда Бенджамин Эшфорд, отец юной и любопытной девчушки поведал ей спорте, который с трудом им окрестишь. Это не просто спорт. Это война. Война лучших умов планеты, гениальных конструкторов и пилотов, которые каждую секунду смотрят в глаза смерти. Бен поведал маленькой Эли о временах, когда гонщики были настоящими гладиаторами, балансирующими между триумфом и катастрофой. Он описывал, как рождается скорость, как инженеры приручают ветер, заставляя антикрылья прижимать болид к асфальту, и как в дождливую погоду трасса превращается в поле боя, где побеждает не самый дорогой мотор, а тот, у кого внутри больше мужества.
Любовь к королеве всея автоспорта Элен пронесла с собой через свою не долгую, но очень счастливую жизнь. Она встретила в Ницце, где в то время училась на специальность ландшафтного архитектора, парня по имени Пьер, ещё не зная, что он перевернет её жизнь с ног на голову. Элен всегда была прилежной девочкой-примером для подражания со стороны сверстниц, но в моменте в её спокойное и неинтересное бытие врывается обезбашенный юноша, что носил фамилию де Монфор.
Её старенький, вечно барахлящий Пежо заглох прямо посреди узкой улочки на окраине города. Пьер, работавший в соседнем автосервисе, вызвался помочь.
— Мадам? Откуда вы такая? Что то мне подсказывает, что наши края до вас не знали такой красоты.
Пьер вальяжно облокотился на крыло её замученного Пежо, лучезарно улыбаясь сквозь разводы мазута на щеке. В зубах он держал незажженную сигарету, а в руках гаечный ключ, который крутил с ловкостью.
– Ну.. Я из Англии. Но моя мама француженка, попрошу. Так что я тут не чужая. Если вам это, конечно, о чем-то говорит, господин... – она выжидающе приподняла бровь, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Де Монфор. Пьер де Монфор, — представился он, картинно приложив руку к сердцу.
Это и было начало их истории. Истории будущей семьи де Монфор.
Спустя год Элен обрадовала мужа новостью о том, что носит под сердцем их общее с Пьером дитя. Муж, что души не чаял в своей возлюбленной,любил, лелеял и оберегал Элен, не смотря на то, что работал не покладая рук, что бы обеспечить жене, привыкшей к жизни на широкую ногу, комфорт. Он работал на износ, задерживался в автосервисе до глубокой ночи, брался за самые тяжелые, грязные и безнадежные заказы. Но и о мелких радостях Пьер никогда не забывал: в их крошечной квартире над мастерской всегда стояли свежие цветы, а на столе были её любимые британские сладости, даже если самому Пьеру ради этого приходилось неделю обедать одним черствым багетом.
Они часами спорили, выбирая имя. Пьер мечтал о сыне, который продолжит его фамилию, а Эли, поглаживая округлившийся живот, смеялась и говорила, что мальчик обязательно унаследует отцовскую безумную энергетику. Она уже видела, как этот ребенок сделает то, чего не успели они — ворвется в мир больших гонок.
Когда у Элен начались схватки, Пьер, растеряв всю свою привычную уличную уверенность, бледный как полотно, бережно усадил её в тот самый Пежо, который когда-то свел их вместе. Он гнал по улицам города, молясь всем богам, чтобы машина не подвела в этот самый главный день.
В больнице всё с самого начала пошло не так. Элен, всегда сильная и улыбчивая, внезапно начала угасать на глазах. Её кожа стала бледной, а дыхание тяжелым. Преэклампсия — коварная патология, которая развивалась скрыто — нанесла удар в момент максимальной нагрузки на организм. Давление взлетело до критических показателей. Пьера не пустили в палату. Он часами мерил шагами стерильный больничный коридор, сжимая кулаки так, что ногти врезались в ладони до крови. За дверью суетились врачи, звенели медицинские инструменты, а у Пьера перед глазами стоял её силуэт Эли в легком платье, смеющаяся, с волосами, пахнущими ветром.
А потом всё стихло. Из палаты раздался тихий, пронзительный плач новорожденного ребенка. Пьер на секунду затаил дыхание, готовый ворваться туда, готовый обнять жену, но вышедший навстречу врач даже не поднял на него глаз. Сухой вердикт прозвучал как выстрел в упор: «Гипертонический криз спровоцировал обширный инсульт во время потуг. Мы сделали всё, что могли. Спасти мать не удалось».
Лоренцо – да, это имя, на котором Элен настаивала, а Пьер упирался, мол не нравится. Он назвал сына именно им. Просто не мог по другому. И судьба словно посмеялась над Пьером, сотворив живой памятник погибшей девушке. Их общий сын рос полной точной копией своей матери: её упрямые, карие глаза, без конца вьющиеся волосы, та же любопытность и та же любовь к гонкам. Мальчик жил в отцовском автосервисе, засыпая на свернутых комбинезонах под рев пневмогайковертов. В возрасте лет шести комната была обклеена вырезками из журналов. С глянцевых постеров на мальчика смотрели Льюис Хэмилтон и Кими Райкконен.
И вот, хмурым утром 2008 года, Лоренцо исполнилось семь. Пьер зашел в его угол с деревянной шкатулкой, в которой лежали золотые часы деда Бенджамина, это была цена их первого, потрепанного карта.
— Лоренцо, — хрипло сказал отец, протягивая сыну тяжелый, перекрашенный шлем с барахолки. — На бортах твоего карта написано её имя. Ты знаешь, что делать.
Они приехали на старый трек в Бриньоле на рассвете. Туман еще стоял над щербатым асфальтом, а воздух был таким холодным, что у семилетнего Лоренцо перехватывало дыхание. Пьер вытащил из фургона старый Tony Kart, на боку которого белела свежая надпись «Éliane». Там родился смысл всей жизни младшего де Монфора.
После крещения огнем на картодроме в Бриньоле Лоренцо вместе с отцом начинает штурмовать региональные чемпионаты Юга Франции. Денег не было совсем. Лоренцо донашивал чужую б/у экипировку, резину они с отцом стирали до корда, а ночевать между заездами приходилось прямо в фургоне. Их старый, переваренный карт с именем погибшей матери на понтоне в паддоке ласково (а соперники с раздражением) называли «французским корытом». За пределами паддока Лоренцо оставался открытым парнем. Он осознанно старался разделять карьеру и простую жизнь: в школе и во дворе он поддерживал связь со многими ребятами, легко заводил друзей и любил обычные подростковые компании. Правда, удерживать этот баланс получалось не всегда.
К тринадцати годам Лоренцо перерос уровень местечковых гонок, но переход на национальный уровень требовал сумм, которых у них не было и близко. Перед сезоном 2015 года тандем Монфоров оказался у бетонной стены: либо они уходят из автоспорта навсегда, либо находят десятки тысяч евро на взносы, логистику и хоть какую-то конкурентную технику. Тогда Пьер решился на самый отчаянный и страшный шаг в своей жизни. Он выставил на продажу их старую, крошечную квартиру на окраине Ниццы. Ту самую, над мастерской, куда он когда-то привел Элен, где они спорили об имени сына и где всё еще хранились её наброски. Отец продал их единственное жилье, продав вместе с ним и свои самые счастливые воспоминания. На вырученные деньги они купили б/у мотор заводской подготовки и оплатили лицензии на сезон. Он знал, что Элен разделила бы с ним его решение.
6. Характер — Стакан Энзо всегда наполовину полон. Этого парня каждый в его кругу общения описал бы веселым, душой компании, зажигательным. Он легко заводит друзей среди механиков, не лезет за словом в карман на пресс-конференциях и искренне наслаждается медийной суматохой, от которой другие пилоты утомленно прячутся в моторхоумах. Но есть в его темпераменте и грешки. Лоренцо не знает проигрыша. Он отвергает возможность проиграть как факт и в упор будет идти за своей целью, разгребая на своем пути все. Для него не существует уважительных причин, тактических отступлений или «хорошего результата для команды». В этом есть своеобразный эгоцентризм, но в мире формулы по другому не выжить. Он чертовски упрям: если Энзо уверен, что траектория выбрана верно, он не уступит позицию, даже если инженеры по радио кричат об износе резины. Он готов прочувствовать скрип риска на зубах, если того требует ситуация. Дело не в том, что он пытается казаться аля-плохим парнем или специально строит из себя эгоиста. Просто у Лоренцо в голове напрочь отсутствует предохранитель, который срабатывает у более опытных пилотов, когда нужно включить прагматизм и приубавить эмоции. Хотя эта черта отчасти и помогла ему добиться того Себя, кем он является сейчас. Доехать до кокпита Мерседес без этой глухой веры в собственную правоту было бы просто невозможно,система сломала бы его еще на подступах к Формуле-3, если бы он умел отступать и сомневаться.
Но пришло страшное «после». Деньги от продажи квартиры полностью ушли на картинговый сезон, а впереди маячила Формула-4 — мир, где один только стартовый взнос стоил больше, чем весь их ржавый фургон вместе с картами. Они сидели в своем гараже на раскладушках, понимая, что прыгнуть выше уже невозможно. Путь в большие гонки был закрыт. Тогда появилась женщина, чье имя Лоренцо цедит сквозь зубы. Кристина Бодо.
«Я дала твоему сыну будущее, о котором ты даже мечтать не мог. Ты обязан мне всем»
Она была полной противоположностью Элен. Холодная, расчетливая, пахнущая крупными деньгами, Кристина владела успешным строительным бизнесом в Марселе. Она заметила Лоренцо на трассе, её дочерняя компания как раз искала молодого, дерзкого французского гонщика для спонсорского контракта, чтобы продвинуть бренд. Но Кристина увидела не только перспективного пилота. Она увидела Пьера. Одинокого, измотанного мужчину, который отдал всё ради сына и отчаянно нуждался в опоре.
Кристина предложила сделку, которая выглядела как спасение, но на деле оказалась золотой клеткой. Она полностью покрывала бюджет Лоренцо на Французскую Формулу-4 в 2016 году: лучшая команда, новые комплекты резины, лучшие инженеры. Взамен она потребовала лишь одного — чтобы Пьер перестал быть механиком-самоучкой и позволил профессионалам вести карьеру сына. И, что самое главное, она забрала Пьера себе.
Роман развивался стремительно. Уже весной 2016 года Пьер переехал в её роскошный особняк, сменил рабочий комбинезон на дорогие костюмы и постепенно начал отдаляться от сына, растворяясь в новой, сытой жизни. Для 15-летнего Лоренцо этот переход стал страшным ударом. Да, у него появилось всё, о чем они с отцом мечтали, сидя в гараже. Но вместе с деньгами Кристины он потерял своего главного союзника. Тот выстраданный, бедный, но абсолютно искренний мир, который они строили в память об Элен, покрылся льдом. Лоренцо чувствовал, что отец предал память матери, променяв их гаражное братство на комфорт мачехи. На бортах его нового, глянцевого болида Ф4 больше не было надписи «Éliane», Кристина настояла на том, чтобы заменить её на логотипы своих спонсоров. Кристина хотела доказать, что её живые деньги сильнее памяти о мертвой англичанке.
Лоренцо чувствовал себя породистым псом, которого купили для демонстрации статуса мачехи. Всю свою обиду и взбешенность он вымещал на асфальте. Он выдавливал соперников и штамповал поул-позиции одну за другой. Лоренцо демонстративно игнорировал мачеху, отказывался улыбаться на спонсорских вечерах и делал всё, чтобы раздосадовать её — простой детский протест. Да, поступки не первой мудрости, но он был подростком, мир которого медленно и садистично разрушала чужая женщина, вдруг явившаяся из ниоткуда.
В том же 2016 году Лоренцо берет поул за поулом, громит всех в Спа и становится чемпионом Ф4 с первой попытки, но прямо на подиуме демонстративно разрывает отношения с семьей.
2017–2018 годы. Формула-3. Деньги Кристины больше не дают преимущества, все катают на одном железе. В 2017 году Лоренцо показывает себя в сомнительном свете: он игнорирует приказы, спорит с инженерами и сталкивается с напарниками. Паддок вешает на него ярлык «быстрого, но неуправляемого психопата», и сезон он заканчивает лишь 9-м. В 2018 году, под угрозой потери финансирования, Лоренцо берет себя в руки. Он учится контролировать агрессию, выигрывает опаснейшие городские гонки в По и Макао и вырывает бронзу чемпионата, обратив на себя внимание молодежной программы Mercedes.
2019–2020 годы. Лоренцо становится юниором Mercedes, но Кристина все еще софинансирует его место в Ф2. Отношения с отцом заморожены. Сезон 2019 года оборачивается адом: тяжелая машина Ф2 и капризная резина Pirelli требуют бережного пилотажа, который противоречит резкому стилю Лоренцо. Он мгновенно убивает шины, трижды сходит из-за электрики и финиширует в чемпионате лишь 6-м.
2020 год. Ему 19 лет, и это его второй, решающий сезон в Формуле-2. Обстановка накаляется: руководство Mercedes требует результатов, а команда открыто фаворизирует его напарника, сытого протеже из неприлично богатой гоночной династии. Напарнику отдают лучшие тактические решения и свежие комплекты шин, но де Монфор слишком упрям. Он берет свое чистым измором и злостью. За счет безумных обгонов, тактической наглости и дождевых побед в Сильверстоуне и Монце он в одиночку дотягивает интригу до финала. В последней гонке в Абу-Даби, несмотря на саботаж с тактикой, Лоренцо совершает исторический прорыв и на грани тарана вырывает титул чемпиона Формулы-2.
Он добрался. Утер нос мачехе и всем, кто в него не верил, но.. Отправляется в ссылку в Williams. В декабре 2020 года руководство Mercedes официально объявляет о подписании долгосрочного контракта с Лоренцо, но Тото Вольфф принимает жесткое решение: де Монфора отдают в долгосрочную аренду в Williams Racing. Для 19-летнего амбициозного чемпиона Ф2 это становится сокрушительным ударом по эго. Руководство понимает, что сажать вчерашнего подростка с взрывным темпераментом в кокпит топ-команды напарником к Хэмилтону это огромный риск. Лоренцо отправляют на обкатку в глухой аутсайдер пелотона, чтобы проверить, не сломается ли его характер, когда вместо побед придется выгрызать 15-е места на неуправляемом тракторе. Это сработало – Лоренцо и впрямь научился контролировать собственные порывы агрессии и чрезмерных эмоций. Вместо борьбы за подиумы он учится выжимать из машины 200%, заслужив в паддоке прозвище «Мистер Суббота» за феноменальную способность затаскивать неконкурентоспособный Williams в финальный сегмент квалификации.
Кристина Бодо, понимая, что быстрых миллионов, подиумов и глянцевой славы в Williams ждать не приходится, начинает давить на Пьера и Лоренцо, требуя отдачи от инвестиций. На грани ментального срыва Лоренцо находит неожиданную опору в лице Сьюзи Вольфф. Как бывшая гонщица и топ-менеджер структуры, Сьюзи быстро понимает, что истерики Лоренцо в боксах и его токсичные суды с мачехой начинают вредить бренду Mercedes. Ей плевать на его семейную драму, но ей не плевать на репутацию команды. Сьюзи берет дело под свой контроль в качестве «тяжелой артилерии»: она подключает юридический департамент Mercedes, который жестко и затыкает Кристину Бодо, выкупив у неё права на коммерческое использование имени пилота и заблокировав любые дальнейшие претензии. Лоренцо просто ставят перед фактом — его купили у мачехи, его контракт чист, а сам он обязан сменить адрес и заткнуться. Пьер, окончательно запутавшийся в юридических схемах Кристины, решает остаться в Марселе, не решаясь портить отношения с богатой женой.
В 23 году году двухлетняя ссылка в Williams досрочно завершается: Лоренцо де Монфор настолько прыгает выше головы на неконкурентоспособной машине и он получает долгожданный вызов в основную команду Mercedes. Однако легкого триумфа не случается. Сезон 2023 года бьет по амбициям: новая машина оказывается капризной и нестабильной, заставляя команду весь год бороться с техническими проблемами, а не за титул. Лоренцо приходится пахать на симуляторе сутками и учиться работать в паре с напарником-суперзвездой, который когда то висел плакатом на стенке маленького Энцо.
Сезон 2023 года он завершает на 8-м месте в личном зачете, отметившись парой ярких подиумов. Но главное именно его хладнокровная оборона на финальном Гран-при в Абу-Даби приносит Mercedes стратегически важное второе место в Кубке конструкторов. Энцо доказывает Тото Вольффу, что командные интересы для него теперь выше личного эго.
7. Стиль пилотирования — Если машина позволяет, он способен выдавать круги, которые противоречат законам физики и логике телеметрии. Но если болид «не едет», Энзо начинает перепилотировать, бороться с техникой, агрессивно дергать руль и пытаться компенсировать недостатки шасси собственными нервами. Парадоксально, но прессинг извне (критика в прессе, недовольство руководства) на него не действует, он его просто не замечает. А вот внутреннее давление, когда он сам понимает, что упустил победу из-за глупости, может выбить его из колеи на несколько сессий подряд, пока он не перегорит. В борьбе колесо в колесо Лоренцо ментально ломает соперников еще на прямой, ставя свой болид так, чтобы у оппонента перед поворотом оставалось всего два выхода: либо уступить траекторию, либо идти на таран. Он не привязан к сухим шаблонам симуляторов. Если трасса остывает, идет дождь или шины начинают умирать, Лоренцо мгновенно перестраивается.