Предатель
— НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ НЕНАВИЖУ!!!
Удар за ударом. На бедной, ни в чем не повинной стене образовывалось все больше и больше трещин. На руках ракообразного уже не осталось живого места — все костяшки были сбиты в "кровь", однако это ничуть не останавливало мультяшку от крушения всего вокруг.
— НЕ-НА-ВИЖУ!!! — в тот же миг в стену полетела какая-то доска. Кажется часть от кровати или тумбочки, точно определить было сложно.
Так продолжалось уже трое суток. Бедные туны, что жили по соседству с разбушевавшейся креветкой вынуждены были на некоторое время переселиться к своим друзьям, чтобы хоть на время побыть в тишине и покое.
Губ и Скрапс, как бы сильно те не хотели остаться вдвоем, вынуждены были разделиться по разным комнатам. Втроем поместиться в одной комнате среднестатистического туна было куда сложнее, тем более когда речь шла далеко не про одну ночь. Губа пригласил к себе сам Глистен, что, кажется, даже был чуточку рад компании пушистика. Скрапс, не долго думая, напросилась к Ятте, а та, кажется, была вовсе и не против.
Тишу, которой так же не посчастливилось проживать за соседней стеной с креветкой, любезно пригласила к себе Тиаган. Женщина великодушно уступила ей место на своей кровати, а сама предпочла расположиться на чуть менее удобной софе.
Признаться честно, весь этаж в той или иной степени страдал от постоянного шума. Иногда из злополучной комнаты доносились настолько страшные и громкие звуки, что создавалось ощущение — комната туна вот-вот развалится и рухнет прямо на собственного владельца.
В таком случае, почему же остальные мультяшки никак не препятствуют этому? Не пытаются как-то успокоить креветку или еще каким-либо образом заставить того быть потише? Почему вынуждены считаться с этим непрекращающимся шумом?
— ГРЕБАНЫЙ ФИНН! НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ТО, ЧТО ТЫ ЗАСТАВЛЯЕШЬ МЕНЯ ЧУВСТВОВАТЬ! НЕНАВИЖУ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!
Очередной предмет с грохотом врезается в стену, оставляя после себя на бетоне еще больше трещин и впившееся в них же куски дерева. Удивительно, что в комнате в принципе еще остались вещи, которые можно сломать.
Шкаф едва продолжал стоять в вертикальном положении. Дверцы были выбиты и держались на добром слове, а полки внутри него были сломаны и валялись грудой обломков на дне. Тумбочка у кровати пострадала больше всех, ведь в первый же день была брошена о стену, отчего развалилась на составляющие прямо на глазах. Кровать же оставалась самым целым предметом мебели в этой комнате, по крайней мере на первый взгляд. На деле все доски, что составляли ее каркас, были выдраны и валялись по всей комнате. Ножки письменного стола и стула были неестественно вывернути в стороны, отчего валялись вверх ногами. Плакаты были содраны со стен, а все бьющиеся и даже не бьющиеся предметы были разбиты. Груши, разорванные каким-то осколками, что подвернулись в разгар истерики под руку, грудой мусора валялись на полу.
— НЕНАВИЖУ! НУ И ПОДЕЛОМ ТЕБЕ, ТУПОЙ ТЫ КУСОК СТЕКЛА! НАДЕЮСЬ ТЫ СЕЙЧАС СТРАДАЕШЬ ТАК ЖЕ, КАК И Я!! ПРЕДАТЕЛЬ!!!
В стену вновь полетела очередная деревяшка. Глаза креветки забегали по полу, пытаясь отыскать чем бы еще можно было бы бросить в этот ненавистный голый бетон. Но только Шримпо потянулся за еще одним обломком мебели, как вдруг взгляд зацепился за что-то фиолетовое.
Сердце пропустило пару болезненных ударов. Тело туна невольно замерло. Дышать вмиг стало невыносимо трудно.
Трясущаяся рука невольно потянулась к, торчащему среди груды мусора, фиолетовому пятну. Маленький предмет легко поместился в израненную ладонь.
Легкий пластик был поцарапан и треснут в некоторых местах, а из-за постоянного трения о всякие осколки и обломки краска частично стерлась. Глупые, выпуклые, безжизненные глаза смотрели на Шримпо с некой грустью и тоской.
Искусанные в кровь губы с силой сжались, став походить на тонкую нить. Бедная рука чуть сжала пластиковую рыбку, отчего пара капель ихора попала на игрушку. Дрожащие ноги, на которые будто вмиг навалилась вся та усталость, копившаяся в маленьком теле все эти три дня, по итогу не выдержали и креветке пришлось сесть на пол, чтобы хоть как-то оставаться в вертикальном положении.
Шримпо большим пальцем обвел самую большую трещину на корпусе рыбки, вспоминая, как в порыве ярости, бросил ту в груду ящиков и прочего хлама. Однако тогда, кажется, впервые за всю жизнь, в Шримпо взыграла совесть и ночью тот все же откопал ни в чем неповинного малька среди груды хлама и вернулся с ним в свою комнату. Именно он оставил ему эту трещину.
Послышался рваный вздох. Глаза подозрительно защипали.
— НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, ТУПОЙ КУСОК ПЛАСТИКА!! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ ТОЖЕ, ТЫ ПРОСТО ГЛУПЫЙ МУСОР!!!
Когтистая рука сжала бедного Барнаби чуть сильнее. Однако вместо того, чтобы бросить его куда подальше, как и прочий мусор, креветка прижал сжатую в кулаке игрушку к груди.
Тело трясло. Горло ужасно болело после дней практически беспрерывных криков. Было чудом, что креветка до сих пор не сорвал себе голос. Глаза постепенно наполнялись ненавистной влагой. Послышался первый всхлип.
— НЕНАВИЖУ!.. ЧЕРТОВ ПРЕДАТЕЛЬ!! НЕУКЛЮЖИЙ КУСОК АКВАРИУМА!!
Шримпо все еще прекрасно помнил тот момент.
Ничего не предвещало беды. Креветка находился в лифте, ожидая непутового Финна, который решил напоследок оставить самую дальнюю из ненавистных ему машин. Однако время еще оставалось. Да и с чего бы Шримпо волноваться об этом идиоте? Сам будет виноват, если не успеет добежать!
Однако волноваться и не приходилось, ведь Финн уже бежал на всех парах к заветным дверям. Этот придурок даже умудрялся приветливо махать Шримпо на бегу, на что морепродукт лишь показушно закатывал глаза.
Чтож, возможно этому придурку действительно стоило было быть чуть повнимательнее...
Ведь не успел Шримпо и глазом моргнуть, как в одно вгновенье один из этих уродливых монстров, что бродят по зараженным этажам, вцепился своей пастью в ногу аквариума, выскочив откуда-то из-за угла.
Секунда, и вот уже Финн летит лицом в пол. Двери лифта с грохотом и треском опускаются вниз, попутно превращая голову бедного туна в горстку стекла и воды. Лишь игрушечная рыбка успела каким-то чудом выпасть из головы своего хозяина и остаться практически невредимой.
Эта ужасная картина до сих пор стояла перед глазами креветки, вызывая собой рвотные позывы и крупную дрожь.
...Барнаби и Шримпо были единственными, кто сумел добраться до лифта.
— ИДИОТ!... ТЫ ПОЛНЕЙШИЙ ИДИОТ, СЛЫШИШЬ?!!
Собрав в себе остатки сил, креветка стукнул кулаком по полу. Горячие слёзы лились по щекам, не давая видеть перед собой буквально ничего.
— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! ВСЕМ СВОИМ ГРЕБАНЫМ СУЩЕСТВОМ НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! КАК ТЫ ПОСМЕЛ УМЕРЕТЬ, ТУПОЙ ТЫ КУСОК ДЕРЬМА?!! НАДЕЮСЬ ТЕБЕ БЫЛО БОЛЬНО!!!
За очередним всхдипом, последовать очередной удар кулака о пол. Однако тот был гораздо слабее предыдущего. Непрекращающаяся истерика полностью вымотала туна.
— НАДЕЮСЬ ЭТО ВСЕ ТВОЯ ОЧЕРЕДНАЯ ТУПАЯ ШУТКА! — креветкая поднял руку с лежащей в ней фиолетовой рыбкой к небу — ИНАЧЕ ЭТА СРАНАЯ РЫБА ОКАЖЕТСЯ ТАМ ЖЕ, ГДЕ И ТЫ СЕЙЧАС!!
В ответ ожидаемая тишина. Кажется, даже Барнаби понимал, что это был обычный блеф. Иначе бы сейчас креветка не прижимал эту тупую безжизненную игрушку так крепко к своей груди, будто это было самым дорогим предметом, что остался в его жизни.
Возможно отчасти это было и так.
— ЗНАЕШЬ, ТО, ЧТО ТЫ УМЕР, ЕЩЕ НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО Я ПРЕКРАЩУ ТЕБЯ НЕНАВИДЕТЬ! ДАЖЕ НЕ НАДЕЙСЯ! — интересно, Шримпо действительно верил, что его кто-то слышит? Или у не спашего трое суток иуна начала ехать крыша? — Я ВСЕ ЕЩЕ ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ ТВОИ ТУПЫЕ КАЛАМБУРЫ! И ТВОИ НЕИНТЕРЕСНЫЕ ФАКТЫ! И ТВОЮ УРОДЛИВУЮ УЛЫБКУ!
В глазах темнело. Постепенно силы покидали мультяшку. Это было ожидаемо, ведь организм не мог и дальше функционировать так долго без сна, еды и воды.
Едва находясь в сознании, Шримпо продолжал говорить, обращаясь к необъятной пустоте.
— ПОШУТИЛ КАКУЮ-НИБУДЬ, ДАЖЕ САМУЮ ГАВЕНУЮ ШУТКУ...
Тело начало шататься. Первыми силы покинули руки, отчего хватка мультяшки ослабла и Банаби выпал из рук куда-то обратно на пол рядом с хозяином разгромленной комнаты.
Глухой звук упавшего на пол тела разнесся по комнате. Впервые за столь долгое время в этом месте наступила оглушающая тишина. Лишь тихое беспокойное сопение заполняло тишину комнаты и давало понять, что хозяин все еще жив.
Забывшись сладким сном, Шримпо видел перед собой ненавистную ему физиономию. Дурацкая улыбка, напоказ выставляющая отсутствие одного из зубов, отчего-то не вызывала привычного раздражения, а нелепый и столь вырвиглазно-яркий жилет не резал глаза, как раньше.
В одной руке у стеклянного туна было пустое ведро, а другой он держал две удочки.
— Хэй, приятель, не хочешь пойти со мной на рыбалку?
Губы Шримпо дрогнули, невольно образуя собой нелепое подобие улыбки, которое он тут же попытался скрыть, отвернувшись от бесячего образа перед собой.
— ПФ! ЛАДНО, ТОЛЬКО ПРЕКРАТИ МЕНЯ УЖЕ ОБ ЭТОМ УМОЛЯТЬ! РАЗДРАЖАЕШЬ!
Со стороны Финна послышался звонкий смех, который Шримпо не перепутал бы ни с чьим еще.
— Конечно, дружище! Как скажешь...
Схватив приятеля за когтистую ладонь, Финн, продолжая задорно смеяться, побежал с ним куда-то вдаль, где виднелся большой водоем — то ли озеро, то ли целое море. Кажется, именно там они собирались рыбачить?
В ответ креветка самодовольно хмыкнул, но все же, пока этот придурок не видел, выдавил из себя слабую полуулыбку и прошептал: