[Автоперевод] Медовый гид S-класса. Экстры 16-18.
Внимание: В тексте присутствуют откровенные сцены сексуального характера между мужскими персонажами, предназначенные для аудитории старше 18 лет. Текст размещён исключительно для ознакомления и не преследует пропагандистских целей. Больше новелл от нейронки в тг-канале: https://t.me/bltxt
Побочная история. Глава 16.
Сверкнув глазами, Анданте схватил зубами футболку Джин Хёсопа и резко задрал её вверх. Обнажившиеся до ключиц соски торчали, словно озябшие, хотя воздух вовсе не был холодным. То ли из-за того, что прошлой ночью их неустанно покусывали и посасывали, то ли из-за ежедневных шалостей, но они заметно округлились по сравнению с тем, какими были в первый раз. Как обычно, Анданте мягко провёл ладонью по шраму над сердцем Джин Хёсопа, а затем большим пальцем надавил на его центр. Кончик ногтя задел сосок, и тот, словно пружина, отскочил.
Тело Джин Хёсопа по-прежнему оставалось невероятно чувствительным. От одного лишь касания его бёдра напряглись и слегка раздвинулись. Анданте заметил, как Джин Хёсоп, источая медовый аромат, чуть изогнул талию, и только тогда убрал руку.
Щёлк. Расстегнув ремень и опустив молнию на брюках, Анданте не удивился открывшемуся виду. Полувозбуждённый член ясно проступал под тканью. Благодаря светло-серому белью было хорошо видно, как его головка потемнела от желания.
“В общем, как я и говорил, это чертовски возбуждающе.”
Это было сказано как комплимент, но Джин Хёсоп крепко сжал губы. Похоже, ему было немного стыдно.
Однако Анданте прекрасно знал, что чем больше Джин Хёсоп смущается, тем сильнее он возбуждается. Усмехнувшись, Анданте схватил его за заднюю часть бёдер и резко толкнул. Талия Джин Хёсопа изогнулась, ягодицы приподнялись в воздух, и Анданте ловко стянул брюки, висевшие на бёдрах, до колен.
Всё это время Джин Хёсоп отчаянно пытался опустить талию, словно считал, что снятие брюк — это конец. Но Анданте не собирался останавливаться. Он крепко удерживал его, не давая пошевелиться.
Тем временем брюки сползли ещё ниже и теперь болтались на кончиках пальцев ног. Предчувствуя неладное, Джин Хёсоп попытался вырваться, но брюки, стянувшие его лодыжки, действовали как наручники, полностью лишая его возможности двигаться.
“Просто не даю тебе шевелиться. Ты же каждый раз стесняешься и не позволяешь мне нормально тебя трогать.”
“Вы и так каждый раз изводите меня до чёртиков, что вы вообще… ах!”
Чтобы заставить Джин Хёсопа замолчать, Анданте крепко сжал его ягодицы. Тут же на задней стороне белья проступило тёмное пятно.
Всего лишь обычные боксеры. Кто бы мог подумать, что светло-серые трусы могут быть настолько провокационными? Анданте с восхищением отметил это и надавил большим пальцем на тёмное пятно.
Из уст Джин Хёсопа вырвался удивлённый возглас, который тут же сменился сладостным стоном. Анданте, продолжая давить пальцем, начал мягко тереть вверх-вниз.
Внутренняя сторона бёдер Джин Хёсопа мелко задрожала, и это не укрылось от глаз Анданте. Чертовски сексуальное зрелище, от которого кровь приливала к затылку. Если и есть в этом мире что-то, чем он ни с кем не готов делиться, то это, безусловно, Джин Хёсоп. Его гид, его возлюбленный. Тот, кого он никогда не отпустит.
“Вчера я так тебя изводил, а ты всё равно снова весь течёшь. Ты говорил, что это из-за твоей природы, но теперь я уже не уверен.”
Анданте равнодушно продолжал, неотрывно глядя на то, как тёмное пятно постепенно увеличивается.
“Может, дело не в природе, а в том, что ты сам по себе такой развратный?”
Джин Хёсоп яростно замотал головой. То ли отрицал, то ли сам не знал, что ответить, но Анданте не стал допытываться. Он лишь сильнее надавил большим пальцем, которым до этого мягко тёр.
“После вчерашнего вход стал таким мягким. Ты ведь тоже это чувствуешь?”
Джин Хёсоп снова покачал головой. Прикрыв губы тыльной стороной ладони, он сдерживал стоны, не давая им вырваться. Анданте хотел бы услышать его голос, но то, как он, пыхтя, глотает звуки, тоже было по-своему очаровательно, так что Анданте не стал его останавливать. Всё равно, стоит только начать ласкать его изнутри, и стоны польются рекой.
Анданте начал медленно целовать кожу, начиная от задней части бёдер Джин Хёсопа и двигаясь к тёмному пятну. Время от времени он слегка покусывал, оставляя красные следы, и слышал, как Джин Хёсоп судорожно втягивает воздух.
Наконец губы добрались до края белья. Ладонь, мявшая ягодицы, скользнула к пояснице, а большой палец проник под ткань боксеров. Поглаживая и надавливая на копчик, Анданте точным движением языка коснулся самого центра. Тёмное пятно стало ещё насыщеннее, а из горла Джин Хёсопа вырвался громкий сдавленный стон.
Неужели он нарочно так старается сдерживать стоны, зная, что это ещё сильнее разжигает желание? Анданте, мысленно пообещав помучить его подольше, тут же сорвал с него бельё, опровергая собственные намерения. Из-под ткани потянулась тонкая нить смазки.
Это зрелище невозможно было описать просто словом “развратно”. Блестящая от сладкого аромата кожа казалась ценнее любого произведения искусства. А над всем этим — напряжённый, торчащий член. Один только вид заставлял низ живота каменеть.
“Просто невероятно, как я ещё не сошёл с ума.”
Анданте не доводил его до полного изнеможения, не заставлял кончать раз за разом. Он лишь любовался откровенной картиной под ярким светом, но Джин Хёсоп уже хныкал. Однако, глядя на его трепещущий вход, было непонятно, просит ли он продолжать или, наоборот, дать передышку.
Анданте решил трактовать это по-своему и медленно двинул рукой. Едва коснувшись, он услышал, как Джин Хёсоп резко втянул воздух. Его пальцы на ногах напряглись, а и без того узкий проход сжался ещё сильнее от волнения.
Когда Анданте начал мягко тереть кончиками пальцев, Джин Хёсоп, не выдержав, застонал. Стоны, вырывающиеся из плотно сжатых губ, словно поджигали низ живота.
Джин Хёсоп, скорчив гримасу, словно готов был заплакать, шевельнул губами.
В его взгляде читалась мольба, но он не мог чётко высказать, чего хочет, и лишь мямлил. Возможно, потому, что лицо Анданте выглядело почти таким же, как в начале.
Но на деле всё было иначе. Вид Джин Хёсопа, задравшего ноги, открыто обнажившего свой вход и тяжело дышащего с мольбой в глазах, доводил Анданте до предела. Он хотел растянуть удовольствие, любоваться этой сценой подольше, но сдерживаться было невыносимо.
Анданте, уже не в силах дразнить, двинул пальцами глубже, чувствуя, как его собственный возбуждённый член готов лопнуть. Он не прикладывал особых усилий, но палец легко скользнул внутрь. Внутренние стенки, словно ликуя, липко обхватили его. Пара движений — и он добавил второй палец, который вошёл так же без труда.
Глядя, как талия Джин Хёсопа изгибается, а тело дрожит, Анданте почувствовал, как во рту скапливается слюна.
“Какой разврат. Я едва шевельнулся, а уже так.”
Усмехнувшись при виде стекающей по пальцам смазки, Анданте заметил, как Джин Хёсоп, словно устыдившись его слов, отвернул голову. Краска залила не только уши, но и шею.
Внезапно Анданте захотелось оставить поцелуй на этой пылающей коже. Он наконец снял брюки, всё ещё болтавшиеся на лодыжках. Освободившиеся ноги Джин Хёсопа раздвинулись, позволяя Анданте устроиться удобнее.
Сменив позу, Джин Хёсоп выдохнул сдерживаемый воздух. Его тело расслабилось, но, когда Анданте впился губами в его шею, талия снова задрожала.
Их бёдра естественно прижались друг к другу. Тяжёлый, набухший член Анданте коснулся члена Джин Хёсопа. По сравнению с внушительным органом Анданте он казался почти милым, но был не менее крепким. Глядя на него, Анданте почувствовал, как пересохло во рту.
Заметив что-то в его липком взгляде, Джин Хёсоп, с покрасневшим лицом, схватил Анданте за руку. Он лишь слегка раздвинул пальцы, как ножницы, даже не начав ничего серьёзного, а ноги уже дрожали — до невозможности мило. Смазка, стекающая по ягодицам, была настолько обильной, что, даже вставь он свой член прямо сейчас, это было бы тесно, но возможно.
Потеревшись о член Джин Хёсопа несколько раз, Анданте поднёс свой орган к его входу. Джин Хёсоп, до того стонавший, вздрогнул, явно ошеломлённый тем, что после пары пальцев Анданте сразу переходит к главному.
“Ах! Хён, хён… сразу, сразу так?”
На слабый голос Джин Хёсопа Анданте хмыкнул.
“Тяжело? В прошлый раз я вообще без пальцев вошёл, и ты отлично справился. Тебе так нравилось, что я сам чуть не кончил, как дикий зверёк.”
“Если войти до того, как он полностью затвердеет, будет не так больно, малыш.”
Глаза Джин Хёсопа затрепетали. Затем его взгляд медленно опустился, проверяя член Анданте.
“…Что значит ‘до того, как полностью затвердеет,’?”
Его глаза, опущенные уголками, стали совсем жалобными. Даже это выглядело мило и чертовски возбуждающе.
“Это ты на меня так смотришь, вот я и встал. Когда ты пялишься на мой член с таким развратным лицом, странно было бы, если б он не встал.”
Ну и пошляк. Анданте понял, что хочет сказать Джин Хёсоп, беззвучно открывающий рот, но притворился, что не заметил.
“Не бойся. Как в прошлый раз, быстро привыкнешь. Говорят же, ко всему привыкаешь, если часто повторять. Я сам знаю: если часто получать пули, потом уже не так больно.”
“А там, сзади, эластичность такая, что скоро мой член будет входить без проблем.”
И тогда, возможно, тело Джин Хёсопа станет таким, что чужой член уже не сможет его удовлетворить. Последнюю мысль Анданте проглотил, лишь ласково улыбнувшись.
Побочная история. Глава 17.
Анданте, словно успокаивая ребёнка перед уколом, похлопал Джин Хёсопа по ягодицам, и вход тут же выплеснул поток смазки. Пожалуй, стоит как-нибудь попробовать такую игру. Этот вид так разжигал аппетит, что Анданте невольно облизнулся.
Тем временем Джин Хёсоп, будто размышляя, осторожно раздвинул ноги. Его тело явно было на пределе: набухший до предела член обильно истекал влагой. Казалось, стоит только войти, и он, рыдая от удовольствия, тут же кончит.
'Губами каждый раз твердит, что не хочет, а как прижмёшь — сам раздвигает ноги и стонет от кайфа. Ну разве не разврат? Как тут не распалиться?'
Желание прижать верхнюю часть тела Джин Хёсопа и яростно вонзиться сзади захлестнуло с новой силой. То ли из-за вспыхнувшей ревности, но сегодня это чувство было острее обычного. Анданте, скрывая свои мысли, притворился спокойным и мягко улыбнулся. Как он сказал ранее, ночь обещала быть долгой. А для этого требовалось немного сдержанности.
Смакуя момент, Анданте медленно ввёл свой член в зад Джин Хёсопа. Вопреки его опасениям, вход принял его легко, словно жадно заглатывая.
Джин Хёсоп, тяжело дыша, изогнулся. Анданте, хоть и думал о том, чтобы войти без оглядки на его оргазм, всё же забеспокоился, не больно ли ему, и невольно замер.
Но дрожащий Джин Хёсоп выдал совершенно неожиданное.
“Ах, п-почему… почему остановились? Быстрее, хх, войдите, пожалуйста. Там внутри… всё зудит… я с ума сойду… хнык.”
И это тот самый человек, который только что беспокоился? Его затуманенное лицо, умоляющее скорее продолжить, оборвало все нити разума. Мысль о том, что ночь долгая и нужно себя контролировать, улетучилась без следа.
Забыв о намерении начать осторожно, Анданте резко двинул бёдрами, глубоко вгоняя член. Раздался влажный шлепок, и узкий на вид вход туго растянулся. Внутренние стенки, словно приноровившись, плотно обхватили член Анданте, жадно втягивая его.
Зрелище, от которого не устаёшь, сколько ни смотри. Мужчина, с удовольствием принимающий огромный, почти угрожающий член и стонущий от наслаждения. Обычно люди боятся или корчатся от боли, но у Джин Хёсопа такого не было. Сказать, что он просто привык, было бы слишком просто. Он и раньше, и сейчас сам двигал бёдрами, желая принять член глубже. Как сейчас.
Ноги Джин Хёсопа обвились вокруг талии Анданте и крепко сжали её. Это он сам притянул его ближе. В ответ Анданте слегка вынул член и тут же резко вошёл, отчего подбородок Джин Хёсопа задрался, а талия выгнулась. Туго растянутый вход, обнимающий член, истекал медовой смазкой, словно крича о своём удовольствии. Это зрелище было настолько развратным, что даже аскет не устоял бы.
Анданте, словно намереваясь пробить до самого нутра, вошёл ещё глубже, надавливая ладонью на рельефные мышцы живота. Под красиво очерченными кубиками чувствовался его собственный твёрдый член. Анданте знал, что такие ласки доводят Джин Хёсопа до исступления, и, усиливая нажим, продолжил яростные толчки.
Как и ожидалось, Джин Хёсоп, дёрнувшись, взмолился.
“Ах! Хён, хён! Не давите, хха, не давите, пожалуйста! Ах!”
“Твоё тело и губы говорят совсем разное. Внутри всё содрогается от кайфа, разве ты не чувствуешь?”
Анданте удовлетворённо выдохнул, ощущая, как внутренние стенки плотно сжимают его. Ещё несколько движений, и Джин Хёсоп, задыхаясь от наслаждения, вцепился в его руку. Пальцы, согнутые крючками, были безопасно тупыми из-за аккуратно подстриженных ногтей, так что ни царапины не осталось. Хотя, конечно, оставить след на теле эспера — задача не из лёгких.
Покрасневшие глаза, приоткрытый рот, торчащие соски, жадно принимающий вход, пульсирующий член и даже округлые, аккуратные кончики пальцев — ни одной детали, которая не была бы очаровательной. С этими мыслями Анданте резко вынул член. Раздался влажный, непристойный звук.
Не дав Джин Хёсопу перевести дух, Анданте снова вошёл. Внутренние стенки задрожали, словно в экстазе. Трудно поверить, что это тело мужчины. И в то же время в голове билась единственная мысль: ни за что не позволить никому другому увидеть его таким.
“Хёсоп. Я сделаю так, чтобы ты больше никогда не колебался. Чтобы даже мысли о чужом члене не возникало.”
Шлеп! Хлюп! Анданте яростно вбивался в стенки. От мощных движений тело Джин Хёсопа сильно вздрагивало. Всего два толчка — и в его глазах заблестели слёзы.
'Это только начало, а он уже плачет. Что же будет?' — Анданте мысленно цокнул языком. Он уже беспокоился, что завтра Джин Хёсоп проснётся с отёкшими глазами, не в силах их открыть.
'Хотя нет, не завтра. Может, и вовсе через несколько дней.'
Три дня, четыре — на этот раз он не собирался давать поблажек и намеревался довести его до предела. Глаза Джин Хёсопа, вероятно, будут опухшими ещё долго. Надо бы заморозить побольше льда для него, подумал Анданте и снова двинул бёдрами.
Шлеп-шлеп. С каждым ударом Джин Хёсоп издавал до неприличия развратные стоны. Его отчаянные, сладкие выкрики 'хён' среди рыданий были как мёд. Анданте, лениво выдохнув, нежно убрал чёлку с его лба. В отличие от ласковой руки, движения бёдер оставались грубыми.
Джин Хёсоп, дрожащими пальцами цеплявшийся за его руку, потянулся к шее Анданте. Когда Анданте наклонился, тёплое тепло его объятий охватило шею. Казалось, от этой близости грудь наполняется теплом. Странное чувство заставило Анданте на миг замереть. Щекотка, растекающаяся от сердца к кончикам пальцев, всегда казалась необычной.
В этот момент Джин Хёсоп, едва дотянувшись губами до его уха, тихо пробормотал.
Слова, смешанные со стонами, было нетрудно разобрать. Но Анданте вовсе не хотел это слышать. В разгар их близости упоминание Джин Хёсопом того парня уж точно не радовало.
“Всё в порядке, больше не думай об этом.”
“Нет. Я… всё объясню. Мы же обещали… больше не скрывать… и не лгать…”
Джин Хёсоп, стараясь отдышаться, крепче вцепился в шею Анданте.
“Тот день… когда я потерял сознание… я будто провалился в прошлое. Там был ты… хх… времена гильдии LEOM.”
“Ты говоришь о галлюцинации, что видел в стеклянном цветке?”
Джин Хёсоп, уткнувшись лбом в его шею, кивнул. Жар его кожи растекался по коже Анданте.
“Это было слишком реальным… Даже сейчас, зная, что это галлюцинация… хха… всё ещё отчётливо помню. Ты был там… юный ты… такой настоящий.”
“Так твоё чувство, будто ты мне изменил, связано с этой галлюцинацией?”
“Да. В той галлюцинации… юный ты…”
Смутившись, Джин Хёсоп зашевелил кончиками пальцев. Его уши, мелькнувшие в поле зрения, покраснели ещё сильнее.
“Иногда это накладывалось на сейчас. И я подумал… раз это ты, то, может, ничего страшного… и, ну… немного заколебался.”
Так вот почему, сколько ни искали, никакого подходящего эспера не нашли. Если это лишь воспоминания из галлюцинации, конечно, никаких следов не осталось. И разговор с Юджином по телефону, видимо, тоже касался видений в стеклянном цветке. Поняв, что всё это действительно пустяк, Анданте облегчённо рассмеялся.
Джин Хёсоп яростно закивал и снова уткнулся лбом в его шею, будто ластясь. Анданте бросил на него взгляд и резко вонзил член, всё ещё находившийся внутри. Пока они говорили, напряжение, видимо, спало, и расслабленные стенки тут же сжались.
“Заколебался — это как? Похоже, ты всё-таки что-то сделал.”
“Значит, секса не было, но всё остальное ты сделал? Хм. Даже если это иллюзия, мысль, что ты был с кем-то, кроме меня, вызывает ревность.”
“С кем-то другим? Это… это был ты… юный ты.”
“Если это не я сейчас, то это другой человек. К тому же, я лучше знаю себя прошлого. Тогда я был ещё большим подонком, чем сейчас.”
Галлюцинации создаются на основе воспоминаний того, кто их активировал, но Анданте тоже касался стеклянного цветка. Неизвестно, поглотил ли цветок его воспоминания. То есть, возможно, характер юного Анданте был точно воспроизведён.
“Ху… Даже если это я из прошлого, всё равно бесит. Тогда я был полным дерьмом.”
Анданте назвал себя дерьмом. Его тон был спокойным, словно он говорил объективный факт, но в горящих глазах читалось раздражение. Хоть он и понял, что это было недоразумение, движения бёдер не стали мягче.
“Это… это была всего лишь галлюцинация… ах!”
“Верно, всего лишь галлюцинация. Не реальность… Но, знаешь, я всё равно ревную. Похоже, я и правда жутко ревнивый.”
Крепко сжав бёдра Джин Хёсопа обеими руками, Анданте снова начал яростно вбиваться. Даже когда Джин Хёсоп, захлёбываясь, рыдал, он лишь слизывал его слёзы, не останавливаясь ни на миг.
Побочная история. Глава 18.
Руки, обвивавшие шею, незаметно соскользнули и теперь шарили по простыне, словно пытаясь сбежать. Но, разумеется, эта попытка провалилась. Анданте, не оставляя ни малейшего зазора, прижался бёдрами и одной рукой крепко сжал талию Джин Хёсопа. Другой рукой он обхватил его член, который, пульсируя, уже обильно орошал мышцы живота.
От лёгкого скольжения ладони Джин Хёсоп выгнулся, его тело затряслось, и он не мог связать двух слов.
Анданте знал, что одного лишь проникновения сзади достаточно, чтобы довести его до оргазма, но всё равно любил поддразнивать, лаская спереди. Гладкий кончик, идеально прямой, без малейшего изгиба член был точным отражением характера своего хозяина. Это была любимая часть тела Джин Хёсопа для Анданте.
Он скользил ладонью по члену, иногда сильно натирая уретру, словно выдавливая из неё наслаждение.
“Ты всегда так кайфуешь, когда я ласкаю тебя здесь. А если сжать головку, ты начинаешь хныкать.”
“А если большим пальцем чуть сильнее потереть середину, ты в ста случаях из ста пускаешь слёзы. О, вот, как только сказал.”
Хмыкнув, Анданте слизнул языком слёзы, скопившиеся в уголках глаз Джин Хёсопа.
“И это не всё. Соски у тебя слабое место. Когда я лижу между ягодиц, ты вздрагиваешь, но тебе так нравится, что ты теряешься. А если вонзаться, пока твой вход содрогается, и одновременно давить на живот — ты кончаешь мгновенно.”
“А, хх, когда это… я… хх, ах.”
На притворную скромность возлюбленного Анданте ответил тем, что крепко зафиксировал его бёдра, не давая им сомкнуться, отпустил талию и надавил на живот Джин Хёсопа. Тот тут же окаменел. Словно подтверждая слова Анданте, он достиг оргазма, не издав ни звука, и брызнул мутной жидкостью.
После вчерашнего марафона её было немного, и цвет был не слишком насыщенным. Но медовый аромат стал ещё гуще. Глаза Анданте, как и следовало ожидать, потемнели от желания.
От внезапного оргазма Джин Хёсоп обмяк, его тело мелко дрожало. Анданте, не отрывая взгляда от этого зрелища, продолжал двигать рукой.
“Ещё ты всегда такой мокрый. Чем сильнее тебе нравится, тем яростнее ты отталкиваешь. И, как ни странно, твои лодыжки — твоя слабость.”
“Ах! Хён, хён! Я только что… ах! Хх, ах, хнык!”
“Ты обожаешь, когда я беру тебя сзади. Но ещё больше любишь обниматься, поэтому настаиваешь на миссионерской позе. Можно говорить об этом хоть всю ночь.”
Джин Хёсоп задыхался, но Анданте не останавливал руку. Сперма сделала движения скользкими. Вскоре из-под ладони начала сочиться другая жидкость, отличная от спермы, липкая, как мёд. Она напоминала смазку, текущую из его входа.
Чтобы вход не чувствовал пустоты, Анданте продолжал толчки. Жидкость, сочившаяся из члена Джин Хёсопа, вскоре стекала по его прессу. Часть её, от трения, с чавкающими звуками брызгала на торс Анданте.
Густой аромат кружил голову, словно в крохотной комнате жгли медовые благовония.
“Я не хочу, чтобы кто-то другой знал всё это о тебе. Будь то я из прошлого или вымышленный персонаж из галлюцинации.”
Странная одержимость медленно поднимала голову. Но Джин Хёсоп, кажется, не боялся. Напротив, с пылающим лицом он лишь выдыхал сладкие стоны. Похоже, наслаждение было слишком сильным, чтобы заметить эту одержимость.
Анданте, пока Джин Хёсоп не разгадал его чувств, с трудом подавил вспыхнувшую ревность. В конце концов, было облегчением, что его не привлек другой эспер. Он ещё мог терпеть. Мог скрывать. Лишь бы оставаться рядом с ним.
Пробормотав хриплым голосом, Анданте заметил, как Джин Хёсоп широко распахнул глаза. Движений и так хватало, но мысль о ещё большей скорости, кажется, вызвала лёгкий страх. Но Анданте не мог не заметить предвкушение в его взгляде.
Не дожидаясь ответа, Анданте начал двигаться ещё яростнее. С ускорением темпа член Джин Хёсопа, только что обмякший после оргазма, снова напрягся и задрожал. Вид его, распавшегося от удовольствия под Анданте, доводил и самого Анданте до грани.
Скользящие звуки трения сменились резкими хлопками кожи о кожу, и наконец Анданте тоже достиг пика.
Он лениво скользил внутри стенок. Оргазм наступил быстрее обычного, но Джин Хёсоп, распластанный под ним, был совершенно измотан. Простыни скомкались, и когда Анданте медленно вытащил член, сперма каплями стекла вниз. От одного этого зрелища его только что опавший член тут же начал набухать.
Впрочем, останавливаться после одного раза он и не собирался. Спокойно прицелившись, Анданте снова поднёс член к низу Джин Хёсопа и толкнулся в жаждущий вход.
“Ха, наконец-то внутри всё как следует расслабилось. Так приятно.”
Ощутив, что стенки стали мягче, чем в начале, Анданте возобновил толчки. Его медленные движения бёдер предвещали что-то более глубокое и затяжное. Джин Хёсоп, не в силах отказать, поддавался ритму, задыхаясь и хрипло выдыхая.
Ночь обещала быть долгой. Даже когда наступит утро и придёт вторая ночь, это не закончится. Пусть это и была галлюцинация, он должен сейчас ясно дать понять, чтобы Джин Хёсопу даже в голову не пришло уйти к другому. Конечно, с небольшой долей личного интереса.
“Хуу… Один раз, а всё ещё так туго сжимает. Сколько же нужно, чтобы ты совсем обессилел? Не любопытно?”
Джин Хёсоп, погружённый в экстаз, лишь стонал. И даже это Анданте находил очаровательным.
С течением времени позы сменялись одна за другой. Начав с миссионерской, они перешли к догги-стайл. Поймав убегающего Джин Хёсопа, Анданте продолжил движения, и локация сменилась с кровати на пол, затем на стол. В конце концов они вернулись на кровать, где толчки продолжились.
За это время Джин Хёсоп кончил дважды подряд. Анданте же всё ещё был на пути к своему второму оргазму.
“Ах, пожалуйста… хнык, хватит…”
Анданте, намереваясь довести счёт до двузначного числа, пропустил слова Джин Хёсопа мимо ушей. Тот, обессилев и не в силах больше кончать, лишь подрагивал в его руках.
Джин Хёсоп, задыхаясь, как зверь, потной ладонью попытался оттолкнуть торс Анданте. Он знал, что не сдвинет его, но всё же попробовал, цепляясь за слабую надежду.
Но, неожиданно, тело Анданте легко поддалось и откинулось назад. Правда, в тот же миг он схватил Джин Хёсопа за руку, и его торс взлетел вверх. В мгновение ока Джин Хёсоп оказался верхом на Анданте.
“Ты и снизу выглядишь чертовски сексуально.”
Анданте слегка толкнулся снизу. Похоже, он не ждал, что Джин Хёсоп будет двигаться сам, а просто хотел полюбоваться им из этой позиции. Хлюп, хлюп — влажные звуки раздавались без остановки.
Тяжело дыша, Джин Хёсоп почувствовал, как его член снова тяжелеет. Он был уверен, что выжат до предела и не способен больше кончить, но новая волна стимуляции вызвала прилив оргазма. Теперь он понимал, почему Анданте называет его развратным, и скорчил жалобную гримасу.
Однако его прерывистое дыхание постепенно обрело сладкий оттенок. Незаметно для себя Джин Хёсоп начал покачивать бёдрами в такт движениям Анданте.
“Ха, хха, а, хх. Хнык… а, хха…”
Между ними вспыхнул жар. Ладони, поясница — всё пропиталось потом. Кондиционер был бессилен против их пыла.
Наконец Джин Хёсоп, глубоко опустив бёдра, так что ягодицы почти расплющились, задрожал. Капли доказательства его возбуждения падали на живот Анданте. Из-за непрерывных оргазмов жидкость была почти прозрачной, как вода.
После четырёх оргазмов подряд тело обмякло. Мышцы будто перестали существовать, не подчиняясь. И всё же Джин Хёсоп, собрав остатки сил, упёрся ладонями в торс Анданте, чтобы удержаться. Его ресницы медленно дрожали, словно он вот-вот провалится в сон.
Но Анданте, не останавливая бёдра, с игривой улыбкой смотрел на него снизу.
“Ах, хх… я правда… не могу больше…”
Джин Хёсоп с трудом приподнял дрожащие бёдра, едва удерживая равновесие. Когда член почти вышел из входа, он, дрожа, старался держать позу. Он боялся, что, если расслабится и осядет, чувствительные стенки получат новый удар наслаждения.
Обычно в такой момент Анданте дал бы ему передышку, но не сегодня. Без намерения отступать, он слегка надавил на кровать, оттянул бёдра назад и, используя упругость матраса, резко вонзился в стенки. Джин Хёсоп вздрогнул, пытаясь отстранить ягодицы, но Анданте опередил его, крепко прижав его талию, не давая сбежать.
“Я же сказал, сегодня легко не отпущу.”
“Времени же… полно. Можно чуть отдохнуть…”
“Я буду двигаться, а ты отдыхай.”
“Накормлю тебя спермой до отвала.”
Джин Хёсоп замер, лишившись дара речи. Но Анданте, не обращая внимания, сосредоточенно сжимал его талию и вбивался внутрь. Между раздвинутых ног виднелась белая смазка, липкими потёками покрывавшая всё вокруг. Золотистый взгляд Анданте снова стал вязким от желания.