Великий Новгород: голоса посчитали. Вопросы остались

Три дня на избирательном участке, неожиданности в протоколах и региональный результат, который оказался важен для федеральной политики.

В предыдущей статье я разбирал выборы через общие результаты. Здесь хочу начать с другого масштаба: избирательный участок № 1131.

Три дня голосования. Бюллетени, списки, сейф-пакеты, разговоры с наблюдателями. И довольно неудобный для привычных политических споров вывод: к работе своей участковой комиссии у меня серьёзных вопросов не возникло. К тому, как людей подводят к участию в выборах, — возникли.

Это вполне совместимые вещи.

Сразу обозначу собственную позицию: я участвовал в кампании как кандидат в Новгородскую областную думу по списку «Новых людей» и все три дня наблюдал за голосованием на участке. У меня были политические предпочтения и заинтересованность в результате. Но именно поэтому особенно важно не подгонять увиденное под удобную партийную версию.

Если голоса посчитали добросовестно, это нужно признать. Если мой первоначальный рассказ расходится с цифрами на фотографии, исправлять нужно рассказ.

Иначе зачем вообще наблюдать?

Город, в котором власть исторически была предметом разговора

Про Великий Новгород легко написать торжественное вступление: вече, республика, колыбель демократии. Сложнее сделать так, чтобы история что-нибудь объясняла, а не просто украшала текст.

Новгород действительно занимает особое место в истории русского самоуправления. Здесь существовали вечевые институты, выборные должности, договорные отношения с князьями и ограничения княжеской власти. Но средневековая республика не была современной демократией с равными политическими правами: огромное значение имели боярские семьи, богатство и общественное положение. Это различие существенно и для понимания самой новгородской истории.

Поэтому я бы называл Новгород одним из исторических центров русской демократической традиции — с пониманием того, насколько менялось содержание этого слова.

Для меня главное в этой истории — возможность обсуждать устройство власти как человеческое решение. Кого выбирают, чем ограничивают, перед кем он отвечает.

Никакой наследственной гарантии политической свободы вечевой колокол нам не оставил. Но оставил довольно неудобный вопрос к любой власти: а почему, собственно, без нас решили?

В сентябре 2026 года этот вопрос приобрёл совершенно практическое измерение. Региональное голосование оказалось значимо для будущего участия целой партии в федеральных выборах.

Что получилось по области

С 18 по 20 сентября жители региона выбирали депутатов Государственной и Новгородской областной дум. Здесь важно не путать областной парламент с Думой Великого Новгорода: это разные органы и разные выборы.

После обработки 100% протоколов региональные СМИ со ссылкой на ЦИК опубликовали следующие предварительные результаты голосования за списки в областную думу:

Пятипроцентную отметку преодолели семь партий. При этом публикация после обработки всех протоколов ещё не заменяет постановление об установлении общих результатов: приведённые цифры источник обозначает как предварительные. «Пресса 53», 21 сентября.

Семь партий — заметное разнообразие. Но количество партий и распределение реального влияния тоже нельзя смешивать.

В областную думу избираются 32 депутата: 20 по одномандатным округам и 12 по спискам. Поэтому результат списочного голосования описывает только часть будущего состава парламента. «Новгородские ведомости».

Новгородскую политику интересно изучать именно в этом сочетании: достаточно разнообразное голосование и правила, по которым разнообразие голосов ещё нужно превратить в депутатские места.

Что Новгород дал «Яблоку»

Прохождение «Яблока» имеет значение далеко за пределами области.

Механизм предусмотрен статьёй 44 закона о выборах депутатов Государственной думы. Если партийный список был допущен к распределению мандатов хотя бы в одном региональном парламенте, созыв которого действует на момент официального назначения думских выборов, партия может выдвигать федеральный список и кандидатов по одномандатным округам без сбора подписей. Статья 44 Федерального закона № 20-ФЗ.

Именно такое основание создаёт новгородский результат при его официальном закреплении.

Это не автоматическая регистрация на любых будущих выборах: остальные требования сохраняются, значение имеют действующее законодательство и момент назначения кампании. Но освобождение от сбора подписей — существенная практическая возможность.

Получается, относительно небольшой региональный результат может иметь крупное институциональное последствие.

Для меня как участника «Новых людей» здесь нет противоречия. Я могу конкурировать с «Яблоком», спорить с его решениями и одновременно считать наличие выбора полезным для политической системы.

Избиратель голосует за конкретную партию, а последствием может стать сохранение возможности выбирать для людей по всей стране.

Для города с новгородской историей — довольно содержательный результат.

Три дня без обязательного скандала

На моём участке работали наблюдатели от Общественной палаты и «Единой России». В последний день появились представители «Справедливой России». Участок посещали кандидаты по одномандатным округам, интересовались происходящим.

Из разговоров выяснялось и то, что политические взгляды присутствующих не обязательно совпадают с вывеской организации, от которой они направлены. В том числе звучало весьма критическое отношение к действующей власти.

Для меня это полезное напоминание: человек с определённым направлением на руках всё равно остаётся человеком со своими взглядами. По одному названию партии нельзя заранее установить, как он будет работать.

В целом взаимодействие было нормальным. Мы требовали поштучно пересчитывать неиспользованные бюллетени, чтобы количество проверялось непосредственно, а не принималось на веру по числу пачек. Я проверял сейф-пакеты и ставил на них подписи.

Такая работа выглядит гораздо менее эффектно, чем политический спор. Но наблюдение вообще состоит из большого количества действий, которые становятся интересны широкой публике только тогда, когда с ними что-то не так.

Считать листы — скучно. Объяснять потом, почему их количество не сходится, значительно увлекательнее. Я предпочитаю первый вариант.

Были отдельные замечания к последовательности действий и заполнению увеличенных форм. Оснований утверждать, что они изменили количество голосов за партии или кандидатов, я не увидел.

Поэтому мой вывод ограничен, но вполне определёнен: на своём участке я не зафиксировал действий, которые давали бы мне основания оспаривать подсчитанный результат.

Это оценка конкретного наблюдения. Она не превращается в сертификат качества всей областной кампании.

Но существовали нарушения на других участках, их было немало, но они не влияли напрямую на результат.

Протокол оказался интереснее первого впечатления

По фотографиям увеличенных форм (сами фото протоколов не прикрепляю, прикреплю инфографикой) можно восстановить результаты участка. И здесь мне самому нужно уточнить первоначальное впечатление.

По федеральному партийному списку в ящиках оказалось 440 бюллетеней: 430 действительных и 10 недействительных.

Распределение голосов среди основных участников выглядело так:

То есть «Новые люди» на участке были третьими. Выше и СР, и ЛДПР.

На выборах областной думы картина немного другая: «Единая Россия» — 115 голосов, КПРФ — 77, «Новые люди» — 57, ЛДПР — 55, СР — 50, «Яблоко» — 34, Партия пенсионеров — 27, «Коммунисты России» — 15.

Здесь в ящиках было 438 бюллетеней, из которых 430 действительных.

Следовательно, о близких результатах действительно можно говорить применительно к «Новым людям», ЛДПР и СР. Партия пенсионеров получила заметную поддержку, но примерно вдвое меньше голосов, чем «Новые люди». Ставить между ними знак почти полного равенства было бы неправильно.

Самое любопытное видно при сопоставлении разных бюллетеней.

На федеральных выборах по одномандатному округу Ольга Ефимова получила на нашем участке 97 голосов, Артём Кирьянов — 92. При этом по партийному списку «Единая Россия» опередила КПРФ: 139 против 92.

Это результат одного участка, а не всего округа. Но он показывает, почему партийный рейтинг не позволяет автоматически предсказать результат кандидата.

Мы не можем восстановить индивидуальные переходы между бюллетенями — голосование тайное. Однако сами распределения свидетельствуют, что партийная и персональная конкуренция здесь складывались по-разному.

Кандидат имеет значение. Местная репутация имеет значение. Это вполне конкретная работа для партий, а не красивое дополнение к федеральной кампании.

Молодёжи почти не было. Но и здесь нельзя спешить с выводами

Все три дня я преимущественно видел людей старше сорока лет (моё оценочное суждение). Значительную часть потока составляли избиратели пенсионного и предпенсионного возраста. Молодых было мало.

Для участника «Новых людей» такое наблюдение заставляет задуматься. Но оно не даёт права утверждать, что молодёжь всего города проигнорировала выборы.

Я видел людей, пришедших в конкретное помещение. Кто-то мог голосовать дистанционно, кто-то — на другом участке. Кроме того, возраст я оценивал визуально, а не по отдельному исследовательскому протоколу.

И тем более нельзя по возрастному составу очереди узнать, кто за какую партию проголосовал.

Тайну голосования ещё никто не научился надёжно определять по наличию седины.

Однако политическая проблема от этого не исчезает. Если заметная для партии аудитория редко появляется в доступном наблюдателю потоке избирателей, нужно выяснять причины. Где эти люди голосуют? Голосуют ли вообще? Что им понятно в предложении партии, а что остаётся чужим разговором?

Без этого можно долго радоваться поддержке в интернете и каждый раз удивляться составу людей у урны.

У входа побеждали «Новые люди»

Рядом с участком проводился опрос на выходе — экзитпол. Насколько мне было известно, работал представитель ВЦИОМ. По доступной мне информации о местных ответах, все три дня лидировали «Новые люди».

А после подсчёта первыми оказались не они.

На этом месте очень хочется немедленно выбрать виноватого. Но есть существенная деталь: многие избиратели отказывались говорить, за кого проголосовали.

Ответившие на вопрос и все проголосовавшие — разные совокупности.

Если готовность отвечать связана с политическими предпочтениями, результаты опроса могут сместиться. Причём большое количество ответов само по себе эту проблему не исправляет: можно очень тщательно опросить группу, которая отличается от остальных избирателей.

Условный пример: сторонники одной партии охотно вступают в разговор, другой — чаще проходят мимо. Интервьюер записывает ответы добросовестно, но полученная пропорция не повторяет результат в ящике.

Это возможное объяснение, а не установленная причина расхождения на нашем участке. Для проверки нужны число ответов и отказов, порядок отбора участников, время опроса и точная формулировка вопроса.

У меня этих материалов нет.

Поэтому местное впечатление от экзитпола нельзя выдавать ни за опубликованный итог исследования ВЦИОМ, ни за доказательство неправильного подсчёта.

Для меня это хороший пример того, зачем политическому анализу нужна методология: иногда она мешает сделать самый приятный для собственной партии вывод.

К комиссии вопросов мало. К подготовке избирателя — больше

По имеющейся у меня информации, работников школ призывали поддержать партию, с которой связывали уже имеющееся финансирование: ту, которая «кормит».

На участок приходили военнослужащие. По моим сведениям, их участие организовывалось по указанию офицера. Заявки на надомное голосование, насколько мне известно, помогали собирать через звонки и инициативу муниципальных представителей, связанных с «Единой Россией».

Здесь важно не смешать разные действия.

Организовать возможность прийти на участок — одно. Требовать голосовать за конкретную партию — другое. Помочь человеку передать просьбу о голосовании на дому — одно. Оформить участие без его воли или подсказывать отметку в бюллетене — другое.

Сам факт организованного прихода военнослужащих не позволяет узнать, как они проголосовали, и не доказывает принуждения к определённому выбору. Аналогично участие муниципального представителя в организации обращений ещё не устанавливает нарушение.

Но политологический вопрос возникает раньше, чем мы получаем готовую юридическую квалификацию.

Как человек воспринимает предложение, если оно приходит от того, от кого зависит его работа, служебное положение или получение помощи?

Одни и те же слова имеют разный вес в устах партийного волонтёра и непосредственного начальника.

Особенно показателен аргумент о том, кто «кормит». Бюджетное финансирование начинает выглядеть как личное благодеяние политической организации, за которое предполагается ответная благодарность.

Учитель получает зарплату за работу. Она не превращается в партийный подарок перед выборами.

На выборы можно повлиять до открытия ящика

В обсуждениях выборов часто всё сводится к подсчёту: сколько положили, сколько достали, что записали.

Этот этап принципиален. Но результат зависит также от того, кто пришёл голосовать и в каких условиях принимал решение.

Если одна организация умеет постоянно поддерживать контакт со своими потенциальными сторонниками, напоминать им об участии и помогать преодолевать бытовые препятствия, она получает преимущество. Это обычная избирательная мобилизация.

Когда в политическую работу вовлекаются служебные отношения, зависимость от руководства и государственные ресурсы, возникает другой круг вопросов — об административном преимуществе и границах его использования. Эта проблема отдельно рассматривается и в российских исследованиях выборов. Исследование о злоупотреблении административным ресурсом, НИУ ВШЭ.

При этом мобилизация явки не равна контролю над голосованием. Человек может прийти по настойчивому напоминанию и выбрать совершенно другую партию. Именно поэтому нельзя приписывать весь организованный поток одному участнику выборов.

Но нельзя и считать, что добросовестный подсчёт автоматически снимает вопросы ко всему, что происходило до него.

На моём участке по федеральному списку вне помещения проголосовали 17 человек из 440 — около 3,9%. Поэтому объяснять местный результат одним надомным голосованием не позволяет даже масштаб этой процедуры.

Изучать нужно конкретные механизмы и их охват. Иначе вместо анализа получится очередная универсальная причина на все случаи жизни.

Почему мой опыт не отменяет чужих жалоб

Губернатор Александр Дронов оценил прошедшие выборы как организованные достойно и без сбоев - это публичная оценка главы региона.

У регионального отделения КПРФ были другие сообщения.

В публикации от 20 сентября коммунисты заявили о подсказках избирателям во время выездного голосования на УИК № 1409 в Парфинском округе, претензиях к опломбированию ящика, нехватке бюллетеней в Котове и задержке доступа к видеонаблюдению. Также партия сообщила об исправленном двойном включении избирателя с данными старого и нового паспортов. Это заявления партийного штаба; опубликованные решения по всем перечисленным эпизодам в рамках подготовки этой статьи не установлены. Сообщение Новгородского отделения КПРФ.

Сведения о другом участке не превращают мой участок в проблемный. Моё наблюдение, в свою очередь, не опровергает чужое заявление.

Разбираться нужно по эпизодам: где произошло, что зафиксировано, кто обратился, что ответила комиссия, были ли исправлены нарушения и как они могли повлиять на голосование.

Публичные оценки власти, партийные сообщения и личное наблюдение — разные источники. Их нужно сопоставлять, сохраняя происхождение каждого утверждения.

Фраза «у нас всё было нормально» полезна, пока слово «у нас» обозначает конкретное место.

Что этот участок говорит «Новым людям»

На нашем участке партия получила третье место в обоих списочных голосованиях. Это хороший локальный результат.

Но он не освобождает от вопросов к региональной работе.

Нужны узнаваемые кандидаты, постоянные местные команды, понятные людям результаты деятельности. Нужна способность разговаривать с теми, кто не узнаёт себя в привычном образе партийной аудитории.

При этом я бы не стал делать из пожилых избирателей объяснение партийных трудностей. Они пришли, сделали выбор и не обязаны были голосовать так, как нам хотелось.

Работа партии состоит в том, чтобы объяснить собственные предложения и заслужить доверие. Возраст избирателя эту обязанность не отменяет.

И ещё один вывод: организация наблюдения должна быть постоянной частью партийной работы. Подготовка людей, знание процедур, умение спокойно настаивать на проверке чисел — всё это имеет самостоятельную ценность.

Уверенность в результате появляется не от того, что он приятный. Она появляется, когда ты понимаешь, как он получен.

Демократия начинается раньше бюллетеня

Если сформулировать итог политологически, мой опыт показывает необходимость разделять как минимум три стороны выборов: свободу формирования предпочтений, условия участия и достоверность подсчёта.

Положительное наблюдение за одной стороной не позволяет автоматически оценить остальные.

Участок может работать добросовестно, а политическая конкуренция вокруг него оставаться неравной. Организованная явка может влиять на состав участников без подмены бюллетеней. Экзитпол может расходиться с результатом из-за особенностей ответивших. Региональная партия может получить сравнительно небольшую долю голосов и создать последствия федерального масштаба.

Все эти вещи требуют отдельного объяснения.

Мой личный итог такой: я не увидел оснований обесценивать работу людей, которые организовали голосование и подсчёт на нашем участке. Но я также не считаю, что этим исчерпывается разговор о качестве выборов.

Мне хочется, чтобы голос человека воспринимался как его собственное решение. Чтобы зарплата, служба и помощь не становились поводом ожидать политической благодарности. Чтобы участковую комиссию не делали ответственной за всю систему, а ссылкой на хорошую работу комиссии не закрывали разговор о самой системе.

И чтобы партии умели отвечать за результат без презрения к избирателю.

Новгородская история здесь задаёт вполне современную планку. Гордиться традицией самоуправления приятно. Поддерживать её приходится конкретной работой: обсуждать решения, проверять процедуры, сохранять возможность конкуренции и признавать неудобные факты.

Иногда это означает отстаивать участие партии, за которую ты сам не голосовал.

Иногда — признать, что твой соперник получил свои голоса добросовестно.

А иногда — настоять, чтобы оставшиеся бюллетени пересчитали по одному.

Для города вечевой традиции вполне достойное продолжение разговора.