Стивен Пинкер, "Просвещение сегодня. В защиту разума, науки, гуманизма и прогресса"

Введение

Основную часть книги составляет обзор итогов за четверть тысячелетия нашей цивилизации. Стивен Пинкер, апологет Просвещения, на основе статистических данных сравнивает нынешнее положение человечества с тем, что было 200, 100, 50 и даже 20 лет назад.

По всем ключевым параметрам — продолжительности жизни, ее безопасности, уровню здоровья и образования, обеспечению базовых нужд, равенству прав, социальной мобильности и удовлетворения потребностей из верхней части пирамиды Маслоу — лучше всего жить именно сейчас. И у нас есть перспективы. Всем этим мы обязаны Просвещению и прогрессу.

Принципиально важно понимать прогресс как постоянное движение. Общее благосостояние продолжает расти, и достижения прогресса распространяются на все население Земного шара.

Для многих читателей окажутся удивительными данные о темпах преодоления разрыва между развитыми и догоняющими странами, как в уровне жизни, так и в области прав человека.

Современный пессимизм по отношению к институтам демократии и возможностям прогресса и ежедневно публикуемые СМИ апокалиптические сценарии чрезвычайно опасны. Из-за таких невежественных страхов на помощь вновь зовут харизматических вождей, перекраивают стиль управления на автократический, усиливая тем самым неравенство и приближая бунты и войны — самосбывающееся пророчество.

Нисколько не призывая надеть розовые очки (напротив, требуя от каждого человека здравого подхода), Стивен Пинкер учит помещать наши тревоги в историческую перспективу. Тогда-то и становится ясно, обречены ли мы и так ли беспомощен и безответственен человек.

Каждая глава книги — ценное упражнение, помогающее восстановить фундаментальные навыки: проверять факты, собирать достаточное количество информации, анализировать статистику, бороться с собственными предрассудками. Благодаря такому разговору мы вновь становимся людьми Просвещения — жадными до знаний, верящими в общие человеческие ценности, сомневающимися в фактах и их истолкованиях, помнящими о своих ограничениях и готовыми решать проблемы. А конец света подождет.

1. Просвещение и прогресс

В узком смысле Просвещение — эпоха, наступившая в конце XVIII века. Название ей дало эссе Иммануила Канта, важнейшими текстами стали Декларация прав человека и гражданина во Франции и американская Декларация независимости. В основе Просвещения — вера в человеческий разум, универсальную природу человека и, следовательно, в ответственность людей друг перед другом, всеобщую эмпатию и совместные усилия на общее благо.

Делая ставку на разум, а не на авторитет правителя или веры, родоначальники Просвещения не утверждали, будто люди исключительно рациональны. Их можно назвать также основоположниками психологии и культурной антропологии — их интересовали различия между системами убеждений и вер, источники ошибок.

Разум понимается как универсальная природа человека, отличающая его от прочих существ. Впервые вместо лояльности группе или племени заговорили о гуманизме, принадлежности к человечеству.

Человек — высшая ценность и цель, а не средство. Государственные институты и инфраструктура, технологии и наука ценятся лишь постольку, поскольку направлены на благо человека (благо индивидуума, которое выше славы государства). Гуманизм Просвещения осуждает государственное насилие — деспотизм, рабство, смертную казнь.

В конце XVIII века в Англии смертная казнь предусматривалась более чем за 200 преступлений, в середине XIX века таких преступлений осталось только 4.

Зависимость взглядов и социального уклада от исторического момента — результат Просвещения, начавшегося прогресса. Впервые так наглядна разница между поколениями.

«В горе от ума» Грибоедова старшее поколение считает владение «душами» нормой и знаком статуса, а молодежь возмущается устарелыми понятиями «времен очаковских и покоренья Крыма».

Идея прогресса выдвинута Просвещением: прогресс понимается гуманистически, не только как растущая сумма знаний, богатств и возможностей, но и как расширение круга эмпатии вплоть до идеалов космополитизма: люди могут жить лучше, и не избранные, но каждый.

Правительство — плод общественного договора, оно работает на благо людей, координируя их поведение и создавая условия для коммерции.

По мнению Канта, именно коммерция цивилизует людей, вынуждая их интересоваться потребностями других людей, заключать договора. Взаимодействие способствует умножению богатства и вместе с тем миру: торговый партнер нужнее живым, чем мертвым.

Вера в прогресс принципиально отличается от романтической веры в судьбы народа и от марксистского учения о законах истории: прогресс не происходит сам собой, это прозаический путь проб и ошибок. Гуманизм Просвещения не предполагал формирование «нового человека», как марксизм или фашизм: человеческую природу нужно познавать и развивать, совершенствуя созданные человеком системы управления и институты.

Важно понимать прогресс не как отдельный этап в истории человечества, а как непрерывный процесс — люди продолжают решать новые проблемы, достижения прогресса распространяются на новые страны и группы людей.

Основная ошибка «прогрессофобов» — судить прогресс как что-то завершившееся: «Ну и вот к чему это привело?» Прогресс — непрерывный процесс, меняющий ненасильственно и постепенно также и природу человека и человеческих отношений.

2. Жизнь, здоровье, безопасность

Самый очевидный дар прогресса — намного более долгая жизнь, избав-ленная от страха внезапной смерти.

На сегодня средняя продолжительность жизни в мире — 71 год. В середине XVIII века — 29 лет (35 для наиболее развитых стран). Еще в XIX веке половина детей не доживала до совершеннолетия. 3а последние 250 лет смертность в родах сократилась в 300 раз.

Блага медицины за последние несколько десятилетий распространились и на самые бедные слои мирового населения, причем так быстро, что многим теперь кажется, будто так было всегда. В XIX веке начался Великий побег (Great Escape, термин экономиста Энгюса Дитона) от вечного удела человечества — бедности, болезней и ранней смерти.

Некоторые победы над смертью стоят очень недорого, нужны лишь знания: основы акушерства, мытье рук (еще в середине XIX века врачи являлись на роды прямо из прозекторской), очистка питьевой воды.

За каждым медицинским открытием — миллионы, если не миллиарды спасенных жизней.

Борьба с эпидемиями началась в конце XVIII века — первые прививки. XIX век открыл микробы и разработал правила гигиены. В XX веке покончено с оспой. XXI век станет веком генной инженерии, биопротезов, нанолекарств.

Значительная доля преждевременных смертей приходилась на несчастные случаи — нападения хищников, пожары, наводнения, падения с высоты, отравления. Прогресс привел к сокращению гибели не только от хищников и змей, но и от огня и воды.

За сто лет число смертей от огня и воды в США сократилось вдесятеро. Этому способствовало несколько факторов прогресса:

• Распространение знаний — в школе учат технике пожарной безопасности.• Новые технологии — неогнеопасные материалы, детекторы дыма, запасные выходы.• Изменение отношения — нулевая терпимость к утрате человеческих жизней. Обязательные инспекции, вложения государственных и страховых средств.

Благодаря СМИ создается впечатление, будто землетрясения и иные бедствия происходят пуще прежнего. Хотя мы пока не умеем их предотвращать, разрушительность стихий сделалась намного меньше благодаря лучшему выбору строительных материалов, своевременному оповещению, спасательным работам.

Лучшее доказательство: разница между странами с разным уровнем жизни. Гаити и Доминиканская республика располагаются на одном острове, но циклоны убивают в десять раз больше гаитян.

Заметно снизилось число убийств. Этот тренд наблюдается во всей истории человечества, при переходе от первобытного общества к протогосударствам, от раздробленности — к централизации, а далее сыграл свою роль цивилизационный процесс.

«Цивилизационный процесс» — название книги Норберта Элиаса (1939). Этот процесс начинается с придворного этикета и правил поведения и приводит к формированию «второй природы» (приличных манер, умения считаться с другими, самоконтроля).

Смягчение нравов, выработка правильных привычек и самоконтроля, кото-рые в цивилизационном процессе происходили долго и отчасти стихийно, под конец XX века происходят целенаправленно, с учетом рекомендаций бихевиористов.

Один из самых успешных примеров того, как моралистический пессимизм оказывается бессильным, а лечение симптомов решает проблему, — применение «теории разбитых окон» (там, где видны следы мелких правонарушений, легче совершаются новые преступления) в Нью-Йорке.

Как новая и чрезвычайно серьезная опасность воспринимается терроризм. В 2016 году большинство американцев назвали ИГИЛ главной угрозой существованию США. Сама природа терроризма заключается в сочетании ограниченного вреда с огромным страхом. Здесь спада пока не наблюдается, но следует помнить о реальных цифрах.

В 2015 году в США погибло в терактах 44 человека, в Западной Европе — 175. Самый крупный теракт 9/11 унес меньше жизней американцев, чем ежегодные ДТП.

Статистически терроризм представляет сравнительно малую угрозу для конкретного человека и его близких, как и вероятность стать жертвой бытового насилия. Жизнь человека стала не только продолжительнее, здоровее и богаче, но и намного безопаснее.

3. Опасения прогрессофобов насчет достижений техники и медицины

Техника — источник новых опасностей. Мы придумали автомобили, поез-да, самолеты — но за скорость платим жизнями.

На самом деле число жертв снижается.

В США ежегодно погибает в авариях около 5000 человек. С 1937 потери сокра-тились втрое (а население выросло в 2,5 раза). Главные факторы:

• Государство вложило деньги в ограждение шоссе и программы обучения.
• Общественное движение — «Матери против пьянства» и т. п.
• Ответственность водителей — в 1956 году Форд предлагал «пакет безопасности», но покупатели не желали платить. Теперь, например, ремни безопасности — обязательная деталь автомобиля.
• Через 10 лет распространение самоуправляемых машин сохранит миллионы жизней.

Люди погибают в шахтах, на заводах, нам грозят техногенные катастрофы.

В XIX веке гибель рабочих считалась «ценой прогресса». Но с начала XX века техника безопасности на производстве становится одной из главных задач. В развитых странах гибель на производстве — ЧП.

Достижения медицины принадлежат лишь развитому миру, в остальных странах люди продолжают погибать.

На самом деле достижения здравоохранения распространяются на весь мир.

«Дорожная карта глобального здравоохранения» предусматривает к 2035 году сокращение в мире детской, материнской и вызванной инфекциями смертности до нынешнего уровня развитых стран.

Прививки вредны, лекарства придуманы для обогащения фармацевтических компаний и т. д. Это одно из самых упорных суеверий. Оно легко опровергается статистикой, но статистика не убеждает: отношение -к при-вивкам зависит от идеологии.

Почти одновременно появились прививки от гепатита и от вируса папилломы. Прививка от гепатита была принята всеми, кроме яростных антипрививочников, но вакцинирование девочек от папилломы правые в развитых странах сочли поощрением половой распущенности, а в развивающихся странах возникли слухи, что под видом вакцинации девочек стерилизуют.

Вместо тех болезней, которые победили, появляются новые, более страшные.

Последние десятилетия ознаменовались открытиями новых болезней — вероятно, сказалась и большая мобильность, в результате которой распространяются возбудители заболеваний, и более точная диагностика, а главным образом — СМИ, ежегодно пугающие нас птичьим, свиным и прочим гриппом.

Самая страшная эпидемия — вирус Эбола — унесла 12 тысяч жизней. Если сравнить с многими миллионами, погибшими от «испанки» после Первой мировой, то станет ясно: 1) нетерпимость к эпидемиям выросла в тысячи раз; 2) ученые способны решать новые проблемы — вирус побежден.

Спасают нежизнеспособных детей и человечество вырождается

Большинство детей погибало из-за невежества врачей и случайности. Понятие «жизнеспособности» также расширяется: множество современных лекарств и операций обеспечивают более высокий уровень здоровья, чем у прежних поколений. Наши предки, недоедавшие, жившие в негигиеничных условиях и страдавшие хроническими заболеваниями, скорее всего, были менее «жизнеспособными».

4. Зеленая революция и «зеленая» идеология

Один из страхов, изначально сопутствовавших прогрессу: неконтролируемый рост населения Земли. В последние десятилетия рождаемость снизилась. Нас всего 7 миллиардов вместо ожидавшихся к началу XXI века десяти.

Самое главное: развивающийся мир научился кормить себя сам.

1,3 млрд китайцев имеют 3100 калорий на человека в день (норма высокоактивного юноши), миллиард индийцев — в среднем 2400 калорий в день.

Избавление от голода — еще один великий дар прогресса. На всем протяжении своей истории люди голодали.

Вторая половина XIX века — голод в европейских странах (Ирландия, Россия), в мирное время уносящий сотни тысяч жизней.

Проблема голода решилась с помощью Зеленой революции (комплекс изменений в сельском хозяйстве развивающихся стран в 1940–1970-х гг., обеспечивший подъем урожая) и Технической революции (сбор урожая, минимальные расходы труда, хранение).

В середине XIX века для получения 1 тонны зерна требовалось 25 человек на полный рабочий день. Сейчас комбайн справляется с этой работой за 6 минут.

Основной причиной голода в XX веке стал не недостаток ресурсов, а идеология.

Из 70 миллионов человек, погибших от голода в XX веке, 80% — жертвы коммунистических режимов: Гражданской войны и коллективизации в СССР; Большого скачка Мао Дзедуна; Нулевого года Пол Пота.

Уже в 1970-е годы движение за защиту окружающей среды вырабатывает квазирелигию «первозданной Земли» и объявляет научные методы «брать больше от планеты» кощунством.

До 50% населения Запада считает генную инженерию опасной игрой с природой и уверены, что модифицированный ген повлияет на их организмы.

На самом деле «первозданная Земля» давно осквернена. Многие виды животных исчезли по вине человека, на месте вырубленных лесов и вытесненной флоры поднялись растения, которые тысячелетиями культивируются в сельском хозяйстве.

Благодаря генной инженерии и другим «неестественным» средствам площадь культурных посевов удается сократить. Доля национальных парков, заповедников и других защищенных территорий возросла с 8,2% от общей площади Земли в 1990 году до 14,8% в 2014 г.

Традиционный образ жизни приводит к большему загрязнению среды, усилению парникового эффекта.

Достаточно сравнить современные методы отопления и тот дым от торфа или угля, которым люди дышали еще в XIX веке: выбросы углекислого газа в атмосферу значительно сокращаются. Второй виновник парникового эффекта — метан, больше половины которого составляют желудочные газы крупного рогатого скота. Подписанный в 2015 году Парижский протокол по климату обязует в том числе и фермеров нормализовать рацион коров, чтобы те меньше пукали.

«Бедность — величайший загрязнитель», — сказала Индира Ганди. Теперь, когда развивающиеся страны обеспечили своим гражданам достаток, они принимают экологические программы. Темпы загрязнения существенно снизились.

С 1970 года, когда было основано Агентство по защите окружающей среды (Environmental Protection Agency), Соединенные Штаты на две трети сократили выброс пяти основных поллютантов. Вырубка Амазонских лесов сократилась на 80%. Ежегодные разливы нефти сократились со ста в 1973 году до пяти в 2016. Из 180 стран мира только двум нечем похвастаться.

Самая чистая энергия — атомная. Но изначальная ассоциация «атома» с бомбой и иррациональные страхи препятствуют развитию этой отрасли энергетики. В сфере экологии больше всего боятся те, кто больше знает, а в сфере мирного атома — те, кто знает меньше.

Уже создаются стандартизированные АЭС, и на данный момент 10% электричества США получает из списанного Америкой и Россией ядерного оружия.

Противоположное заблуждение, будто изменения климата выдумка и не требует никаких мер, не менее опасно.

В декабре 2015 года Парижский протокол подписали 195 стран. Развитые страны обязались вкладывать ежегодно $100 миллиардов в энергетику развивающих стран. Ныне Президент США Трамп намерен выйти из соглашения.

5. Богатство и ресурсы: «растущий пирог»

Исторически богатство и ресурсы представлялись как нечто ограниченное, «пирог», в котором каждому достается небольшая доля (и за нее надо драться).

Человек, имевший кусок на завтра, уже считался небедным. Одежда была настолько ценным имуществом, что ее, рискуя заразиться, снимали с умерших от чумы.

Одно из открытий Просвещения: богатство не пирог, который делят, оно — плод совместных усилий. Богатство постоянно растет, и доля каждого становится больше. Несравнимо улучшилось также качество товаров и услуг.

1) Когда ресурсы истощаются, люди находят способ экономить их, разрабатывать более сложные месторождения, заменять более дешевыми и доступными.

Смена источников энергии от дерева, торфа и угля до нефти, газа и атома.

2) Основной ресурс человечества — не материалы, а идеи. Прогресс идей неисчерпаем.

3) Цифровые технологии «дематериализуют» потребление.

Представьте себе, сколько места занимали пластинки с музыкой, проигрыватели, телевизоры, сколько материалов на них уходило, сколько деревьев вырубалось на бумагу? Теперь все помещается на флэшке. В Британии ежегодный расход материалов на человека сократился с 15 тонн в 2001 году до 10 тонн в 2013.

4) Существенным источником экономии становится шеринг ресурсов и товаров.

Экономическое (как и экологическое) поведение человечества описывается кривой Кузнеца — перевернутым U. Мир уже прошел через пик деторождения, освоения сельскохозяйственных угодий, вырубки леса, производства бумаги и машин. Развитый мир прошел через пик потребления материалов и вскоре этот пик пройдет весь мир — по всем основным параметрам темпы расхода материальных ресурсов снижаются.

Уровень жизни во всем мире выравнивается — после Великого рывка XIX-XX века наступило время Великой конвергенции.

В 1800 году, на заре Промышленной революции, средний доход человека на Западе соответствовал нынешнему в беднейших странах Африки. Почти 95% населения Земли находилось в состоянии крайней нищеты.

Современная бедность соответствует недавнему уровню зажиточности. Стремительный рост общего благосостояния в последние десятилетия обеспечен:

• продолжающимся развитием науки и технологий;
• развитой инфраструктурой и институтами;
• глобализацией торговли, обмена идеями и знаниями.

Шесть факторов способствовали в последние десятилетия росту общего богатства и ускорению роста развивающихся стран:

1) Отказ от коммунистической идеологии. Рынок справляется лучше.

2) Упрощение бюрократического режима и борьба с коррупцией в постколониальных странах.

3) Распространение демократий и появление лидеров не только государственного уровня, как Нельсон Мандела и Корасон Акино, но и на уровне местных религиозных объединений и гражданских движений.

4) Глобализация, обеспеченная развитием транспорта, либерализацией тарифов и устранением прочих барьеров для свободного перемещения и торговли.

5) Индустриализация и урбанизация.

Особенно городская жизнь освобождает женщин. Они получают собственный заработок, позже выходят замуж, рожают меньше детей.

6) Основной вклад в Великое сближение внесли наука и технологии.

Сейчас рыбаки на юге Индии с помощью смартфонов прямо в море выясняют, на какой рынок лучше везти рыбу, оптимизируя свои затраты.

Рост ВВП очевидно коррелирует с улучшением питания, здоровья, большей продолжительностью жизни. И, хотя это не столь очевидно, экономический рост коррелирует с укреплением этических ценностей: свободы, прав, мира, толерантности.

6. Проблема экономического неравенства

Проблема экономического неравенства — одна из самых тревожащих.

Барак Обама назвал неравенство «определяющей проблемой нашего времени». Папа Франциск видит в нем «корень всех социальных зол». За семь лет, с 2009 по 2016 год, доля статьей в New York Times, содержащих это слово, увеличилась вдесятеро.

Экономическое неравенство измеряется коэффициентом Джини (от 0 — все имеют поровну — до 1, когда все богатство страны принадлежит одному человеку).

В настоящее время один из самых низких коэффициентов Джини — в Скандинавии (0,25), а наиболее высокий — в Южной Африке (0,7).

На самом деле экономическое неравенство (в мире или внутри страны) не является безусловным злом, поскольку следует также уточнить:

1) насколько здоровым является общество с социальной точки зрения;

Некоторые богатые страны с высоким уровнем Джини (Сингапур, Гонконг) здоровее социально (индекс коррупции, уровень социального страхования, затраты на здравоохранение и образование, уверенность в завтрашнем дне), чем более эгалитарные страны посткоммунистической Восточной Европы.

2) как воспринимается ситуация населением и каков вектор ее развития;

Во многих развивающихся странах неравенство — мотивация. Жители видят, как кто-то выбивается в люди, и надежда тоже преуспеть оказывается сильнее тревоги и зависти.

3) в самом ли деле неравенство между странами растет;

Еще в 1954 году Саймон Кузнец высказал предположение, что Индустриальная революция сначала вызывает расслоение общества и усугубляет неравенство между странами, а затем прогресс распространяется, и происходит конвергенция.

4) высока ли социальная мобильность внутри страны.

Богатейший процент населения США владеет 18% национального богатства (на 2015 год, в 1980 — 8%), но в этот процент населения хотя бы на год попадает за свою жизнь каждый девятый американец.

Капиталистическое общество традиционно обвиняется в жестоком равнодушии к беднякам: критики и не замечают, как выросла доля социальных расходов.

С эпохи Возрождения и до начала XX века Запад тратил «на бедных» в среднем 1,5%, а после Эгалитарной революции середины XX века эта доля выросла до 20% (не говоря уж о росте в абсолютных цифрах).

Мы привыкли отождествлять экономическое неравенство с высоким уровнем бедности. Так и было исторически: если ресурс ограничен, то чем больше захватят богачи, тем меньше достанется беднякам. Но теперь пирог растет.

Сейчас в бедности живет 3% населения США, в самых небогатых домах есть стиральная машина, телевизор, часто и компьютер: уровень жизни бедняка выше недавнего уровня среднего класса.

Следует бороться не с коэффициентом Джини, а с конкретными проблемами: инвестировать в исследования и инфраструктуру, регулировать финансовый сектор, обеспечить широкий доступ к образованию, добиваться полной прозрачности политики и финансовых реформ.

Мировой коэффициент Джини снижается, уровень доходов бедных стран подтягивается к среднему, также внутри большинства стран сближаются доходы разных страт населения. Однако в некоторых странах, в том числе в США и России, расслоение увеличивается.

Поскольку мышление привычно работает в понятиях нулевой суммы, многие представители нижнего класса уверены, что олигархи богатеют за их счет. С другой стороны, автоматизация производства и развитие робототехники означает, что многие рабочие профессии канут в прошлое.

В ситуации тревожности и социального недоверия широкие слои населения начинают воспринимать прогресс, который еще два поколения назад был спасением и надеждой, как враждебную человеку силу. Одна из важнейших задач Просвещения сейчас — обсуждать экзистенциальные угрозы и отстаивать способность разума отличать истину от лжи.

7. Распространение демократии в мире

Более насущной проблемой, чем экономическое равенство, является равенство прав, которое сказывается на возможностях людей и социальной мобильности. Хотя знаменитые декларации эпохи Просвещения провозглашали свободу, равенство и права человека, неравенство во многих сферах жизни сохранялось.

Рабство было отменено в США лишь через три четверти века после Декларации независимости и еще более ста лет понадобилось на преодоление сегрегации.

Многое из того, что нам сейчас кажется неприемлемым в странах с тради-ционным укладом, было нормой для развитых стран еще в 1960-е годы. Спектр свобод, признания прав человека и включения в круг эмпатии чрезвычайно разнообразен, и продвинутость в одних вопросах сочетается с отсталостью в других.

СССР одним из первых обеспечил независимость женщин, отменил телесные наказания детей в школе. И нам может показаться диким, что когда Гагарин летал в космос, испанка просила у мужа разрешение открыть банковский счет и не могла развестись.

Современные свободы и права являются следствием не только Просвещения, но и осуществлявшейся во второй половине XX века Эгалитарной революции. Отсчитывать ее можно от Декларации о правах человека, принятой ООН в 1948 году. Постепенно этот процесс охватил все уголки мира, и при невероятном разнообразии требований и средств их продвижения концепция прав человека впервые сделалась поистине универсальной.

Демократизация и прогресс неразрывно связаны. Просвещение начинается с утверждения общей человеческой природы и декларации прав, а затем демократизирующееся общество (Кант предпочитал термин «республика») запускает процесс преобразований. До эпохи Просвещения западные страны и мусульманский мир, Индия и Китай находились примерно на одном уровне развития и богатства. Запад вырвался вперед потому, что в этот момент в Европе:

• перестали преследовать за ересь;
• перестали бояться новых мыслей;
• предприимчивый человек мог с пользой применить изобретения;
• реформатор и даже оппозиционер не считался врагом государства.

Отказ от тоталитарного управления, путь проб и ошибок и преодоление страха к новому и иному — основа прогресса.

Демократии отличаются более высокой скоростью экономического роста, реже воюют, граждане получают лучшее образование и чувствуют себя более защищенными. Геноцид и голод обходят демократии стороной.

Специалист по политической истории Сэмюэль Хантингтон представляет историю всемирной демократизации в виде трех волн.

• XIX век, великие эксперименты Просвещения, Запад готов перенимать опыт американской конституционной демократии и разделения властей. Эта волна отхлынула под напором фашизма. В 1942 году в мире всего 12 демократий.

• Вторая волна — освобождение колоний. К 1962 году в мире 36 демократий.

• Третья волна — падение фашистских режимов в Европе (Греция, Испания, Португалия), Латинской Америке и Азии. Освобождение Восточной Европы.

В 1990 году Фукуяма провозгласил полную победу демократии. Мир сейчас намного демократичнее, чем полвека тому назад.

Может показаться, что начало XXI века опровергло прогнозы Фукуямы. Снова усиливается противостояние США и России, Китай строит не демократию, а авторитарный капитализм, в ряде стран побеждают популисты, мусульманский мир цепко держится за традиции и даже за теократию.

Самая консервативная культура на данный момент — ближневосточная. Однако ценности молодых людей в этих странах очень близки европейским 1960-х годов.

Стремительность происходивших в последние полвека перемен — основная причина нынешней растерянности. Экзистенциальные угрозы (и просто суеверия) заслоняют от нас достижения прогресса и побуждают к неверным решениям.

8. Экзистенциальные угрозы и природа человека

Главную угрозу человек видит в человеке.

1) Человечество достаточно умно, чтобы создать оружие массового поражения, но не настолько умно, чтобы предотвратить его использование.

2) Человечество достаточно умно, чтобы изобрести сложные машины и химические соединения, но не настолько умно, чтобы просчитать наносимый Земле ущерб.

3) Человечество путем проб и ошибок выработало лучшую систему управления — открытое общество, разделение властей, институты и инфраструктуры, — но оно никак не может уберечься от сползания в тиранию или хаос.

4) Человечество сумело победить многие болезни, но, конечно же, не понимает, какие непоправимые поломки причинило при этом своему генофонду.

Мы убедились, что мрачные пророчества опровергаются в ходе истории, особенно в последние десятилетия. Холодная война закончилась, великая конвергенция необратима. Даже на пике Холодной войны удалось разрешить Карибский кризис и избежать мировой войны.

Хаос приводит к большему числу жертв, чем тирания. По мере того, как бывшие колонии превращаются в развивающиеся страны, уровень насилия резко снижается.

Один из застарелых страхов — ядерный апокалипсис. Мало кто знает, как существенно сократился ядерный потенциал.

Самый большой арсенал был у США в 1987 году, а сейчас — на 85% меньше. Россия сократила запасы ядерного оружия на 89% по сравнению с советским периодом.

Под различными формами экзистенциальных угроз скрывается древний страх — перестать быть собой.

«Человечество погибнет» — «нас вытеснят роботы» — «наш генофонд испорчен» — «мы перестали быть воинами, приняв западные ценности» — «люди перестали общаться и сидят в соцсетях» — «нас кормят искусственной едой».

Но в чем природа человека? Вернемся к простым определениям Просвещения: суть человека — разум и уважение к другому. Чтобы измерить «сохранность человеческой природы», следует спросить себя, как обстоит дело со знанием, общением, доверием к другому и социальной осознанностью.

Несколько раз в истории человечества появлялись новые способы распространения знания. Сначала это было письмо, потом — печать, ныне — электроника. Интернет дает каждому, кто умеет читать, неограниченные возможности самообразования и самореализации.

В 1820 году 80% населения Земли было неграмотным; сейчас более 80% умеют читать и писать.

Вместе со знанием приходит уважение к чужим идеям, любознательность, умение договариваться, искать мирные решения и остерегаться харизматических лидеров.

Природа человека в самом деле меняется. «Цивилизирующий процесс» сформировал «вторую природу» — манеры, умение считаться с другими, самоконтроль. Сейчас появляются признаки третьей природы — осознанного отношения ко второй природе и свободы от нее. Раскованность, которую осуждают в молодежи, — признак доверия и внутренней свободы.

Крепкое словцо могло стоить придворному вызова на дуэль. Во многих регионах мира женщины до сих одеваются так, чтобы не спровоцировать насилие. Но в мире есть кластеры, и они расширяются, где татуировки — не вызов на поединок, и «нечего было надевать мини-юбку» — не отговорка. Мы наблюдаем такую перемену и в школах: еще недавно ребенок с крашеными волосами «срывал учебный процесс» — сейчас его принимают таким, каков он есть.

В природе человека кроме разума и доверия к другому заложена тревога. То, что мы живем в век тревожности, само по себе неплохо. Тревожность — часть свободы, то есть бдительности, осознанности. Если тревога побудит нас добывать знания, искать союзников, выявлять крупные проблемы и поддерживать (осознанно и осведомленно) ту политику, которая поможет решить эти проблемы, то тревога нам только на пользу. К сожалению, тревога часто способствует суевериям, поиску высшего авторитета, группового конформизма и приводит к регрессу и деградации.

Заключение

Дары прогресса — как технические, так и социальные — составляют ткань нашей жизни, и эта жизнь стала за последние сотни и особенно последние десятки лет намного богаче и безопаснее. Основные движители прогресса и мира — глобализация, демократизация и революция прав — необратимы.

В то же время последние десятилетия поражают нас всплеском иррациональности — постмодернизма, постправды, нового увлечения различными «измами» (от марксизма до национализма), казалось, доказавшими свою несостоятельность. Поражают невежество и ожесточение, с которыми огромное большинство людей вступает в дебаты и принимает решения, от которых зависит будущее.

Как заметил один из гениев Просвещения Бенджамин Франклин, «удобно быть разумным существом: всегда сумеешь изобрести причину для того, что в голову взбрело». И в спорах, и в разговорах сам с собой человек склонен подводить аргументацию к желанному выводу.

«Защита идентичности» вынуждает человека цепляться за любую глупость, лишь бы во славу своего «племени» и своего места в нем. Враг разума в публичной сфере — не невежество, не чуждый менталитет, не отсталость пенсионеров и даже не телевизор, а поляризация и политизация, лояльность своей группе и «племени», доходящая до отказа воспринимать аргументы.

Поляризация и политизация проникли туда, где им совершенно не место — в университеты, в семейные разговоры, в соцсети. Все что угодно вызывает ожесточенный спор, потому что ни одна проблема не решается по отдельности, все — часть определенного «пакета». И все же из двух форм современной поляризации, отвергающей разум, политическая намного опаснее университетской, потому что политическая поляризация способна повредить тот самый механизм, который мог бы вывести из тупика весь мир.

Какие бы философские и политические противоречия нас ни раздирали, механизм демократических выборов должен быть свят и неприкосновенен. Не только потому, что он охраняет легитимность власти и права граждан, но и потому, что открытое соревновательное обсуждение, основанное на взаимном уважении — единственный способ и выяснить истину, и принять ее.

Столь же свят и неприкосновенен механизм академических споров. Люди усваивают лишь те концепции, которые продумали до конца, обсудили с другими, применили к решению задач. Академический спор нужно избавить от политизации и вернуться либо к давней технике раввинов, которые предлагали ученикам поменяться местами, чтобы каждый отстаивал точку зрения другого, либо к суперсовременной стратегии «кооперации противников» — ученые стали применять ее, собирая в команду для работы над сложной проблемой заклятых врагов.

Назовем свою позицию «Просвещение сейчас» — разум, открытость, эмпатия. И будем продолжать разговор — с неизменным уважением к собеседнику, следя за своими пристрастиями и предрассудками и стараясь избегать любой поляризующей риторики. Красота и сила разума в том, что он всегда сумеет постичь свои заблуждения. Разум, открытость и эмпатия выручали человечество и из более трудных ситуаций, чем нынешняя.