Джейсон Бейли Беннет (Jason Bailey Bennett)
· Имя | Фамилия: Джейсон Бейли Беннет (Джей, Джи, Джей-Джей)
· Прозвища: «69-й» — игровой номер и прозвище, закрепившееся за личностью Джейсона ещё со времён средней школы.
· Возраст | Дата рождения: 21 год | 19 апреля 2005 г.
· Национальность | Место рождения: австралиец | г. Канберра
Ему нет дела до пола партнёра; будь то нежные женские изгибы или грубая мужская мускулатура от этой связи он возьмёт столько, сколько потребуется. Что до личной жизни: куда важнее Джейсону знать, что в отношениях он остаётся приоритетом.
· Факультет | Направление | Курс: CMPS | Прикладная математика | 3 курс
Потеряв австралийские субсидии после перевода на второй курс в ВНУ, Джейсон получил предложение о целевом контракте от местного гоночного департамента. О себе он заявил там ещё на втором курсе — уж очень перспективным показался Беннет с его-то планами на будущее. Джейсон думал недолго, согласился. С недавних пор фирма полностью покрывает его расходы на обучение, а он отрабатывает своё место как инвестицию в местном R&D-отделе в качестве младшего инженера, совмещая практику и работу с учёбой.
· Спортивная Команда | Клуб: Соколы (бейсбол)
Практически шесть лет Джейсон отдал крикету: 69-й, блестящий *боулер, ему пророчили будущее в спорте, хотя сам он относился к этому скептично. Спорт для него как передышка от учёбы, которой в жизни и без того много; ожидаемо, что и будущего в крикете Джейсон никогда не видел (пусть лучше этим занимаются озабоченные), уже по переезде в Вашингтон забросил с ним без сожалений. И всё же интерес к спорту не угас. Оказавшись в ВНУ, Джейсон записался в бейсбольную команду «Соколы» и скоро нашёл своё место на позиции *питчера.
*Боулер — игрок в крикете, подающий мяч.
*Питчер — игрок в бейсболе, стоящий по центру ромба и бросающий мяч к «дому»
О Джейсоне можно говорить всякое, но среди множества описаний одна черта его характера бросается в глаза всем тем, кому довелось поболтать с ним хотя бы раз: в первую очередь он — человечный; взращенный в любви к насущному, Джейсон выбрал основополагающим принципом своей жизни гармонию во всём: в характере, во внешности, в выборе целей и своего окружения. К чему конфликты, когда любое недопонимание решаемо трезвым разговором, а проблема — действием, предпринятым вовремя?
Он надёжен, ему важно знать, что близкие люди искренне к нему расположены и всегда готовы попросить помощи или безраздельно принять её: приехать ночью — без проблем; помочь с решением алгоритмов многомерных данных — да запросто; просто посидеть рядом? — он посидит, попутно захватив чего съестного.
Умение держать себя в руках в восьмидесяти процентах случаев воспитало в Джее завидную эмоциональную устойчивость: он невосприимчив к мелким раздражителям, привык сохранять спокойствие в щекотливых ситуациях и держать лицо, когда назревает конфликт. Что до оставшихся двадцати, если для этого самого самообладания внутри уже не остаётся места — это отличный повод физически напомнить собеседнику, что с ним стоит считаться, и, как полагается, изысканно, кулаками. Если же слова оппонента заденут то, чем Джейсон руководствуется по жизни, а то и польются оскорблениями в сторону его близких, он это так не оставит.
«Предупреди раз, предупреди второй, на третий — бей», — себе не изменяет.
Как следствие, слишком часто Джейсон склонен переживать негативные эмоции внутри, предпочитая подавлять их, а то и вовсе пропускать через себя. Стресса и потрёпанных нервов в его жизни в разы больше, чем он привык транслировать миру, а тем более показывать кому-то конкретному. Зачем? Стремление выглядеть в глазах окружающих эмоционально подкованным для него, кажется, куда важнее. Неискренностью, как ни смешно, он это не считает. Он ведь честен, не правда ли?
Маленьким мальчиком Джейсон любил сбегать из дома и изучать окрестности. Сейчас это в нём осталось неизменным — он открыт миру и привык считать, что мир открыт ему, а вместе с ним и люди. Идеи в духе заняться новым хобби, слетать в другую страну или просто попробовать что-то новое воспринимаются им с большим интересом и охотой. Вот только если местность или хобби можно изучить по картам и инструкциям, то для людей таковых попросту не существует. Наверное, поэтому они и привлекают его.
Сам он амбивертен — из тех людей, кто чувствует себя одинаково комфортно как в больших компаниях, так и наедине с собой; другое — по-настоящему комфортно Джейсон ощущает себя за делом и рядом с теми, кто ему дорог, будь то компания друзей, поездки на заезды или, как ни странно, работа.
Система его ценностей построена прежде всего вокруг главного — необходимости найти некое предназначение. И Джейсон очень кичится тем, как давно нашёл себя в инженерии. Он трудолюбив, дисциплинирован и загорается проектами, которые связаны с интересующим его делом, чего не скажешь обо всём том остальном, ни капли не завязанном на сфере его интересов. Учить заумные понятия из социологии, во всеуслышание вопить о ведущей роли литературы ему попросту нет необходимости. Нет — значит нет, он не станет ломать себе голову. Гораздо интереснее приложиться к проекту в знакомой сфере, а если дойдёт до конкуренции, что-ж, он охотно ответит.
Вот только неизменно в Джейсоне сталкивается желание стать лучшим. Конкурентность взращена в этом человеке с самого рождения: если некое это ему нужно, если это будет стоить ему всего, если это изменит его жизнь — он пойдёт по головам ценой бессонных ночей, потерянных случайных связей или, банально, даже отдыха. Кнопки «стоп» попросту нет. Показательное олицетворение фразы: «твой минимум — чей-то максимум» — и снова львиная доля стресса.
Упрямства в нём не занимать, причём главным образом в отношении собственного мироощущения. Безусловно, Джейсону нравятся новшества в жизни, вот только если те не пытаются подменить его базовые принципы другими. Может, он и попробует — подёргивая глазом и крепко сжав зубы, но, впрочем, лучше не пытаться вовсе.
За броней гиперответственности и показательной взрослости всё ещё скрывается очевидное: Джейсон — всё ещё юноша, и ему позволено ошибаться, выходить из себя и спускать пар так, как вздумается. Так что не стоит удивляться, если свой хваленый пацифизм он оставит на танцполе душного клуба, а сам окажется под столом у какой-нибудь симпатичной девчушки или парня; разумеется, при условии, что испытывает к ним искренние чувства.
– Он забавный парень, очень забавный. Я теперь поняла, что самое главное в мужчинах. Они должны быть забавны. Это, конечно, после денег и покладистости! – Ага. И манеры еще. Не забывай о манерах. – Точно. Манеры – первое дело! Самое главное – чтоб этот сукин сын умел себя вести!
Девятнадцатого апреля в живописной столице славной Австралии, городе Канберре, на свет появился мальчишка, прозванный на тот момент младшим Джеем Беннетом. Джей — потому что к отцовской фамилии всё не хотели приписывать это объёмное «Джейсон», Беннет — по отцу, тогда как материнское «Бейли», славная нежная Бейли, предпочли упустить в пользу властной семейки со стороны отца, мол, позорно. Лишь к двум годам у него наконец появились официальные документы о рождении и роспись, свидетельствующая о появлении Джейсона Бейли (скрепя сердце) Беннета.
В родной Канберре он провёл двадцать лет, и всё это время Джейсону неумолимо напоминали о том, насколько не вписываются в идеалы клана Беннетов ни он, ни его мать; так уж вышло: родившись в семье с огромным капиталом, ты уже обречён до конца своих дней носить ярлык «мажора», Джейсон же, кажется, совсем сорвал куш. Семья с отцовской стороны так и не смогла принять его вторую фамилию, а когда всё же признала на бумаге, продолжила брезгливо морщить носиками. Все эти снисходительные «маленький сэр», «маленький мистер» и, ради бога, «солнышко», слетавшие с их губ, никогда ему не нравились. Более того, Джейсон презирал их, и как же хорошо, что молчать научился ещё тогда.
Как там говорится? Молчание — золото.
Плохая семья? Не-е-ет, при всём уважении: никогда в своей жизни Джейсон не смог бы пожаловаться на свою маленькую, уютную семью, состоящую, казалось бы, из мамы, папы и пятнистой кошки Миели, купленной за несколько тысяч долларов специально к рождению первенца.
Отец владел крупной корпорацией по поддержке и развитию масштабных строительных проектов. Мать — светская львица с Ибицы, посетившая Австралию в молодости. Первая любовь (точно нет), шекспировский расклад конфликтующих семей, и единственное различие — родители Джейсона всё ещё живы, а на их руках маленький мальчик, которому в свои четыре уже обещали не дожить даже до пяти.
Он помнит крики матери. Звонкий, мелодичный голосок разрезал тишину, будя мальчика после обеденного сна. Этот голос обычно убаюкивал его, но неприкрытая тревога, взгляд в этих карих глазах толкали на недоумение. Почему мама кричала?
На ответ натолкнул звук искорёженного металла и запах бензина, который фантомом снится ему до сих пор; детская память слишком милосердна в своей способности стирать худшее, поэтому от самого дня катастрофы у Джейсона осталось пугающе мало — ничего, лишь бледный росчерк шрама на бедре — единственная осязаемая деталь, события которой как-то, но он ещё может реконструировать.
Стерильная больничная палата пахла медикаментами, вокруг суетно, как рой пчёл, шатались врачи в накрахмаленных белых халатах (их лица он помнит до сих пор). К счастью или сожалению для части семейного клана, но в злополучной аварии выжили оба родителя — причину её Джейсон не знает, с малых лет привык избегать сие правды — чего не скажешь о четырёхлетнем ребёнке, которому вот уже несколько дней отмеряли считаные месяцы.
Да не тут-то было: к глубокому разочарованию консервативных Беннетов Джейсон оказался поразительно живуч. Оттуда, по выздоровлении внука, и началась программа воспитания, какую сейчас он бы назвал «попыткой слепить из недоразумения Бейли хоть что-то нормальное».
Сколько себя помнит, детство в особняке Беннетов напоминало жизнь в музее: руками хрупкие экспонаты не трогать, дышать желательно через раз и обязательно с правильной тональностью, ведь ты, солнышко Джей-Джей, будущее этой семьи. Жизнь бок о бок с двадцатью родственниками душила его: благотворительные вечера, бизнес-встречи и кривое подобие улыбки, сияющей на его лице, должно быть, двадцать четыре на семь. «Милый, эти люди — наши коллеги, семейная династия тянется от...» — бла-бла-бла, редко Джейсон их слушал, гораздо реже прислушивался к советам, но к образу пай-мальчика подстроился быстро. Он хотя бы гарантировал ему безопасность, уважение, которое в этой семье было необходимо заслужить. Тем временем отец пропадал на объектах, приумножая и без того неприличный капитал, а мать отчаянно пыталась отвоевать своё место в высшем обществе, которое, кажись, даже начало относиться к ней снисходительно (если бы).
Что до Джейсона… он начал сбегать. Как и полагается мальчику, выросшему в кругу слишком похожих друг на друга людей, интуитивно он искал в остальных что-то новое, неизведанное, и таким для него стал Эшли Делаве. К огромному удивлению типичных семейных обществ, не богач. Эшли горел машинами и с детства считал своей единственно верной целью связать с ними жизнь, работал в скромном гараже, выкупленном у какого-то инвестора, и видел в этом своё будущее. А ещё в Эшли была одна любопытная деталь: Делаве был тем ещё грубияном, скалившимся на элиту, а раз уж Джейсон часть этой самой элиты (выглаженный воротничок не обманывал), то и на него тоже.
Мажорик, царское дитятко, принцесска… Джейсон терпеть не мог, когда в Делаве включался старший брат, но с его показательной грубостью мирился. Более того, позволял скалиться на себя, если Эшли позволял ему оставаться рядом.
Сейчас, выуживая из памяти события своего подросткового возраста, Джейсон только догадывается, что именно привлекло его в Эшли. Тот просто горел своим делом. У него было единственно верное направление, жизнь, воссозданная для того, чтобы привнести в мир что-то новое, если бы не мешали деньги, статус и элитарность, о которых так любят писать в учебниках по экономике; ничего из этого у Эшли не было. И когда перед его глазами появился мальчик, лишённый смысла собственной реальности — кривые улыбки, завязанный бантиком галстук, костюмы, стягивающие плечи, разве что ничто из этого никогда не было для Джейсона настоящим — что-то в Эшли надломилось.
Джейсон Бейли Беннет имел всё, но не имел ничего, чего ему действительно хотелось бы добиться или однажды получить. Эшли Делаве не имел почти ничего, но смотрел на жизнь так, словно перед ним лежала расписанная инструкция; гонки, спорткары, моторы — словом, всё то, что принадлежало миру таких, как Джейсон, но о чём сам Джейсон до встречи с Эшли никогда по-настоящему не задумывался.
Джейсону тринадцать, Эшли вот уже исполнилось восемнадцать лет: разница в возрасте не стала преградой, наоборот, Эшли, кажется, даже был рад, что своей работой заинтересовал кого-то вроде Джейсона, кто смог бы расширить его — их — мечту в абсолют. Вне приёмных вечеров, какие в их доме были каждый день, Джей сбегал из дома и отправлялся в гараж к Эшли, где среди баллончиков с краской на протёртом до пружин диване они обсуждали тонкие нюансы механики и частенько смотрели заезды на тв-коробке.
Даже жизнь как будто стала терпимее; Джейсон отключился от внимания родственников и начал играть увереннее, не сопротивляясь их попыткам слепить из него кого-то. Параллельно в юноше взращивалась маленькая такая мечта: в будущем окончить (обязательно) хороший университет, попрактиковаться в разных фирмах и, вернувшись домой, открыть с Эшли своё предприятие да и начать разработку собственного спорткара. Детская желание, надежды и планы, исполнение которых стоило бы ему сотни надежд и умолений звёздам. В машинах Джейсон видел своё будущее. Точнее, в машинах, на которых он хотел бы ездить с невероятной скоростью, минуя противников.
В свои девятнадцать лет Джейсон без труда поступает в крупный Австралийский университет по направлению «машиностроение». Параллельно всё не угасает его интерес к гонкам, работа с машинами в сотрудничестве с Эшли и то дальнейшее будущее, какое тогда он не мог предсказать.
Уже по наступлению девятнадцати Делаве втягивает Джи в уличные гонки, представляя их как возможность попробовать себя на практике, а так как возраст Джи уже позволял ему садиться за руль, объективно выкупить хорошую машинку и поучаствовать ему не стоило никаких усилий. Так и вышло. Красавица Porsche 911 GT3 RS была подарена Джейсону за успехи в учёбе и грант, который покрыл половину обучения в тогда ещё австралийском университете; скоро она же разъезжала по ночным трассам, сливаясь с общим потоком других дорогущих и классных машин и рассекая тусклый свет ночных фонарей.
Запах изношенной резины преследовал Джейсона каждый день, до сих пор с некоторой из его одежды не отстиралось машинное масло, впрочем, если те лежат в сторонке не тронутые чужой рукой, он предпочитает так и оставить их такими. Ночные гонки подарили Джейсону долгожданное освобождение, и хотя больших результатов в гонках он не добился — в отличие от Эшли, ведь тот горазд был проверять автомобили на практике — вся эта ночная австралийская тусовка помешанных на машинках приелась ему. Было в этом: в адреналине, в громкой музыке с эстетизацией дрифта и сотнями девчонок и мальчишек, которые или разбирались в автомобилях или фанатели по ним, — что-то особенное. Возможно, сама судьба торкнула Джейсона из ночных гонок, но появлялся он там частенько, если не как участник, то хотя бы как неизменная поддержка для Эшли, который гонял на его автомобиле.
По исполнению второго десятка лет, на втором курсе, Джейсон в статусе студента по обмену ввиду академических успехов сменяет солнечные лучи родной Австралии на дождливые тучи США — языковая практика давалась тяжело, люди тем более. И хотя полгода Джейсон считал себя сепарированным от остальных, что должно быть нормально в практике юноши, который не ввязался с идеалами типичного американского мальчика, он продолжал искать себя в той части направления, которое ему было интересно — инженерия. Примерно тогда и натолкнулся на местный гоночный департамент, который отбирал себе студентов на практику; в их числе оказался и австралийский юноша, впервые поддавшийся во что-то крупное и непонятное без помощи родителей и связей; головой и телом Джейсон потянулся к автомобилям и практической части их создания. Невольная мысль, и вот уже спустя пару месяцев ему предлагают контракт на долгосрочной основе и гарантируют работу в неплохой фирме. Стало быть как он вообще мог отказаться?
В конце своего года по обмену до Джейсона доходят слухи о смерти Эшли Делаве, забавно, насколько несправедлива жизнь по отношению к тем людям, кто видит в ней своё продолжение. Эшли разбивается на машине на одной из тех местных тусовок, какие с недавних пор проводили под прикрытием ночных гонок. От машины не остаётся ничего, а от Делаве — тем более. В свои двадцать Джейсон вынужден покинуть ВУЗ досрочно и вернуться в Австралию, чтобы попрощаться с другом.
Теперь, лишённый этого самого друга, коллеги по цели и мечте, Джейсон к превеликому разочарованию родителей лишается смысла оставаться в Австралии. Документы подписываются экстерном, переезд как бельмо в памяти, но уже к концу лета Джей сдаёт экзамены и переходит на третий курс в ВНУ по направлению «прикладная математика». Само собою, о гранте не могло быть и речи, а вот что до коммерции — на радость, от договора с местным департаментом Джейсон выпутывается из этой ситуации самостоятельно, и сейчас, не прибегая к помощи финансов родителей, может учиться в университете спокойно.
И учится, лишь изредка напоминая себе, для чего всё это.
· Рост | Вес: 182 см. | 72 кг.
· Прототип: Мэттью Брум (Ник Лейстер — «Виновные: Лондон»)
Наученный уроками воспитания, одну правду Джей-Джей впитал наравне с аскезой: ты — есть твой образ, твоя причёска и выражение твоего лица вне зависимости от ситуации.
Природа или, скорее, очень щедрый генофонд наградили юношу смуглой кожей оливкового оттенка; без труда в нём угадывается коренной австралиец. Телосложение спортивное, с выраженной мускулатурой в области плечевого сустава — годы занятий спортом пошли на пользу и лишь увековечили то, что друзья семьи называли в Джейсоне переданным от отца. От матери — мордашка: выраженные скулы, густые брови, миндалевидные карие глаза и полные губы. В выражении эмоций Джейсон зачастую нейтрален, но сами черты лица обычно смягчают его. Тёмно-русые волосы давно поддались австралийскому солнцу и выгорели на концах; он любит свои кудряшки, никогда и не думал избавиться от них, но в выборе причёски неумолим: короткая, чтобы не мешались и не путались. Зализанным укладкам предпочитает небрежные локоны.
У Джейсона несколько татуировок, но лишь об одной он готов говорить часами, и только с близким человеком. Под рёбрами парят ласточки — дизайн выбран случайно, набит Эшли за несколько дней до восемнадцатилетия, и хотя тату до этого не значила для него ровным счётом ничего, с недавних пор Беннет придерживается мнения, как будто в них его история. Помимо тату, один конкретный эпизод оставил память на другой стороне ребра — маленький шрам после аварии, о котором Джей никогда не начинает трепаться первым. Не заметили, и отлично.
- Набравшись опыта в дочерних фирмах, в будущем Джейсон планирует заявить о себе на международном уровне; его цель — пробиться в инженерную команду Hendrick Motorsports, другие же варианты он не рассматривал и в целом не собирается.
- Его интерес лежит конкретно к практической части создания автомобилей. В первую очередь он инженер, и только потом... кто-то ещё — планам Б предпочитает следование плану А.
- «Сначала — мозги, после — внешность». Он скорее предпочтёт небрежность, чем когда-нибудь услышать в свой адрес нечто вроде «теперь ты красивый, а не умный». Нет! Он мастерски совмещает два в одном.
- Среди всех гоночных серий выбирает NASCAR.
- Главным своим достоинством, воспитанным крикетом, он считает безупречные кручёные подачи.
- Воспринимает себя трезвенником, на деле это далеко не так.
- После разбитой Эшли машины на свои собственные деньги Джейсон купил алую Mazda MX-5, гордится этой покупкой каждый божий день.
· ничто так не выдает принадлежность человека к низшим классам общества, как способность разбираться в дорогих часах и автомобилях