Дамьяно Росси (Damiano Rossi)
1. имя/сценический псевдоним: его полное имя — Дамьяно Росси, но редко он слышит, когда к нему так обращаются. Гораздо чаще итальянца кличут по сокращениям от имени, вроде Дэми или Дёма — для своих. В сценической среде Дамьяно получил псевдоним «Хаски» за сходство характера с повадками собачьей породы, и быстро к нему привык. Нынче псевдоним опережает репутацию
3. национальность: коренной итальянец, родом из Милана
4. роль в проекте: музыкант, барабанщик группы «HellBlazer»
5. профессия/статус в индустрии: перспективный новичок. Дамьяно не привыкать сидеть за ударными, что до продвижения в индустрии — он подавал надежды с того момента, когда на него обратили внимание: достаточно покладистый, недостаточно спокойный, достаточно наглый, но недостаточно беспринципный — Дамьяно идеальный продукт системы, в которой он чувствует себя как рыба в воде
Дамьяно научен опытом, он знает, что в большой индустрии человека как единицу товара оценивают прежде всего по внешнему виду, а после, в лучшем случае, по характеру. Сам — чёрт в человеческом обличье, прекрасно осознаёт свою привлекательность и пользуется ею сполна.
При параметрах 182/74 природа щедро одарила Дэми спортивным телосложением без выраженной гипертрофированной мускулатуры, с утончёнными и выраженными линиями, вплоть до челюсти. Лицо — визитная карточка и главное его достояние. Внимание цепляли глубоко посаженные глаза голубого с серыми крапинами, внёсшие в его облик особый шарм — взгляд, иногда надменный, иногда глубокий, с этой его бархатной тяжестью, что собеседники часто ошибочно принимают за цинизм. Коренного итальянца выдавал нос с горбинкой и натуральная форма бровей. Ещё далеко в детстве много мороки было с каштановыми волосами, ведь густота всё не позволяла привести их в порядок. Сейчас Дэми нашёл к ним подход, хотя, скорее, просто смирился — вьющееся нечто он оставил в покое, позволяя жить своей жизнью.
В подходе к стилю Дэми крайне прост — носит всё, что предложат стилисты. Повседневные образы проще и носибельнее, сценические привлекательны как раз своей неординарностью. Не приходится выбирать, и это большой плюс для него. Образ лишь инструмент для демонстрации привлекательности, позволяющий Дамьяно упиваться вниманием к себе. Иногда вплоть до невозможного самолюбия (а этого в нём и без того сполна). В юности, не опасаясь осуждения со стороны сверстников, Дамьяно также сделал несколько проколов ушей.
Увлечение тату быстро привело Дэми к первой татуировке, за ней второй и даже девятой. Сейчас на теле Дамьяно насчитывается около двенадцати тату, у каждой из которых есть своё значение и история — для него это отдельная категория искусства, стоящая наравне с живописью или, например, абстракцией, что равно запрету ими пренебрегать. Ветви на предплечье? Графические силуэты? Не сомневайтесь, он посвятит вас в жизнь каждой!
Дамьяно — это воплощение перманентной наглости, возведённой в абсолют. Крайне редко он видит границы в своих поступках и действиях, но только если те ограничиваются как минимум допустимой нравственностью. Скандалы и интриги подпитывают его, ведь однажды пробравшись в мир больших денег, ты невольно усваиваешь: именно тактика чёрного пиара обеспечивает безызвестному имя и статус в индустрии, пока кого-то другого этот же пиар заставляет по уши копаться в чужом дерьме. Твой выбор — выбор стороны и её — тебя. В случае же с Дамьяно, с недавних пор ему не привыкать, что всё это делают за него, а если очередная попытка привлечь к себе внимание обязательно будет гарантировать ему успех, вне сомнений, он сделает всё необходимое: переспит с коллегой, закатит скандал с кем-то из звёзд, прямо выскажется в сторону более влиятельной фигуры — да запросто! В этом плане он нередко становится объектом интереса для своей аудитории.
Частенько его клеймят моральным уродом, хотя и это мнение очень обманчиво. Может, доля правды и есть (или он сам пытается внушить её себе), но на самом же деле всё далеко не так просто. По крайней мере для его знакомых и тех ночных бабочек без привязки к полу, с которыми он кувыркается на досуге.
Одни считали Дэми гадёнышем и сукиным сыном, в то время как другие, наоборот, лестно отзывались о нём как о «парнишке приятном, c живой и невероятно притягательной натурой, к которой так и тянет собеседников». Что до Дэми... ему абсолютно наплевать что на одно, что на другое: всё едино, ведь у Дамьяно просто атрофированы чувства вроде страха и стыда. И если второе он давно похоронил где-то глубоко под рёбрами, то первое, если и возникнет, он никогда не позволит себе вытащить на свет, чего не скажешь о развязности и бесцеремонности, которых в нём и его кобелиных повадках сполна.
На самом деле у Дамьяно нет необходимости заигрывать перед людьми или пытаться казаться в их глазах хорошим. Он и без того цепляет «своих» людей собой настоящим, без примерки третьих, а то и четвертых масок (что в остальных, признаться честно, он ненавидит, но никогда не скажет вслух): прямолинеен, где нужно, настойчив, где потребует ситуация, чертовски обаятелен в большинстве случаев и безумно азартен в отношении своего дела или интересов. Прошлое научило его не разменивать жизнь на условности, поэтому от неё он стремится взять всё возможное, со всеми минусами и плюсами.
Дамьяно — это о вылазках в клубы после семичасовых репетиций; это о флирте с кем и когда угодно, если проснулся мимолётный интерес; это о сексе в кабинке ближайшей уборной, даже если та — женская; и это история о силе духа и отсутствии необходимости жалеть о чём-либо, с чем он сталкивался за свой богатый жизненный опыт. Дэми предпочитает просто не вспоминать: из своей памяти отдельные эпизоды он выкинул относительно недавно. Теперь же — в меру спокоен, если не возвращается к своим мыслям. Ни рефлексировать, ни анализировать будничность Дамьяно не станет из принципа. Всё это выше его сил.
При всём этом он не лишён эмпатичности, быстро схватывает настроение других людей, хотя и клянётся себе, что не станет вмешиваться. Не станет, пока того не потребует ситуация. Что до остальных качеств Дамьяно — нередко его ловят на пунктуальности, а это для него основа, незыблемая в своём исполнении.
Дэми очень пунктуален в отношении всего вокруг себя: вовремя приходит на репетиции, вовремя сдаёт планы, не любит жить по расписанию, но неплохо под него подстраивается, хотя и без удовольствия. Уважение к чужому времени — один из принципов его реальности, не поддающихся сомнению. Как факт, это нередко раздражает его в тех людях, что заменили эти самые принципы на противоположные. Публично осуждать их он не станет: выедание мозгов нелюбимой рефлексией заменит практикой за барабанной установкой. Ему не нужно оскорблять, унижать или самоутверждаться на фоне других, чтобы казаться лучше. А зачем? Он и так на голову выше их всех! Цинизм и самолюбие у этого юноши в крови — впитаны, должно быть, вместе с молоком матери.
Милан — столица моды, архитектуры и всего прочего по списку, отпечатанному внутри красивых рекламных флаеров. Возможно, Дамьяно просто повезло родиться тут, возможно, само колесо сансары смиловалось над ним и после всех тяжб прошлой жизни великодушно оформило пропуск к живописной локации на берегу канала Навильи. Как бы то ни было, в этом славном городе и появился на свет маленький Дамьяно, а вот что до его будущего... скажем так: лучше бы к отдельным его частям он не возвращался даже в воспоминаниях.
Но о чём мы... На свет Дамьяно появился в июне, в светской на словах, но обычной по сути семье. Отец — промышленный предприниматель, всё возился с мебелью и реставрировал её. Мать — классическая домашняя жена: воспитанная в патриархальной системе, она заботилась о детях, которых к рождению младшего, Дэми, было уже трое — и как ни иронично, все сёстры. Занималась уборкой дома, проводила свои будни за готовкой и прогулками по живописному парку Семпионе. Тяжелее всего ей дались именно роды единственного мальчика: врачи диагностировали у старшей Росси тяжёлую преэклампсию, обернувшуюся послеродовым инсультом, как итог — ранняя деменция, частичный паралич и абсолютно неутешительные прогнозы. За состояние матери врачи боролись долго, но никаких результатов это не принесло.
Сколько себя помнит, Дамьяно воспитывали сёстры: Миранда учила его азбуке, Алисия готовила еду и частенько звала на подхват, а Кристи, хоть и была старше всего на год, уже тогда вовсю примеряла на себя искромётные повадки старшей. У отца же времени не хватало, да и что-то подсказывало Дэми, что тот и не искал его. Параллельно состояние прикованной к инвалидному креслу матери ухудшалось, но лет до четырнадцати Дамьяно не осознавал всей серьёзности её болезни.
Он ходил в школу, как самый обычный ребёнок, тянулся к медицине, а учителя его нахваливали — в круглые отличники не пробивался, конечно, но искренне любил биологию и музыку, которые стоили остальных мучений вроде философии Аристотеля или решения алгоритмов. Дамьяно просто жил подростковой жизнью: с утра оладьи (приготовленные, кстати, им самим на всех сестёр в том числе), школа до трёх часов дня, первая сигарета в двенадцать... Отец, как-то унюхав от него запах табака, ругался долго, даже грозился выпороть, но не тронул. Дэми тогда чётко усвоил отцовскую привычку замалчивать проблемы — и в первый и во второй раз отец говорил одно и то же: «не смей показываться матери, ещё распереживается». Да вот момент: временами мать даже не могла вспомнить лицо собственного сына. А он... ему было от этого лучше, по крайней мере, доля вины падала с его плеч.
В четырнадцать лет вся эта иллюзия нормальности по обыкновению своему рухнула — у матери случился повторный инсульт. Врачи прибегли к стационарному лечению, но сумма, которую потребовали в больнице, уже тогда для семьи Росси была неподъёмной. Так уж вышло, что отец теперь вообще не появлялся дома, сёстры разбежались по подработкам, а Дамьяно оставался один практически на весь день. Тишина, оглушающая и томная, сводила его с ума. Сидеть в четырёх стенах оказалось невыносимо тяжело, и он начал сбегать. Неподалёку от дома, у заправки, компания местных парней постарше как раз подобрала Дамьяно. Словно потерявшегося кота, они приютили мальчишку у себя, а он, в свою очередь, неожиданно открыл для себя, насколько хорош собою хаос, поданный под видом «творческого беспорядка».
На полу валялся кассетный магнитофон, его зажёванная плёнка растекалась рядом, продавленный диван намертво впитал в себя запах сигарет. Под хриплый аккомпанемент заезженных кассет Дамьяно впервые взял в руки палочки — вернее, их подобие в виде двух обструганных веток. Барабаны в «бункере» стояли старые, и, как и прочие инструменты, на которых играл он и так называемые отбросы, вечно пахли краской из баллончиков. Пропахший машинным маслом подвал стал для Дамьяно новым домом, разом вытеснив и холодную семью, и гнетущее одиночество. Дэми даже присягнул банде в верности: набил свою первую тату — контур остроконечного треугольника, выведен обычной швейной иглой — и наконец-то начал жить. Теперь — по-настоящему.
С тех самых пор жизнь Дамьяно разделилась на «до» и «после». Утром он ходил в школу и даже успешно заканчивал её, вечерами под шумок сбегал из дома и, открыв окно, убегал в бункер. Всё было бы хорошо, если бы не отец, ведь невесть откуда родственничку пришла в голову идея удариться в религию ради спасения матери, как будто та могла заменить ей медицинское лечение. Мормонизм в том числе диктовал веру в бога, да только столь извращённую и светлую в своей манере, что Дамьяно терпеть её не мог, ведь теперь всё, что он делал, прямо противоречило требованиям, заложенным на основе учения.
Дамьяно Росси возненавидел мормонизм в четырнадцать.
В пятнадцать он возненавидел религию в целом.
Кристально понятно, почему вместе с насаждаемой дисциплиной крепло и желание Дамьяно сбегать из дома. И он сбегал: днём, пользуясь редкими прогулками, ночами — через окно, которое никогда не закрывал. Спустя время об этом узнал и отец — вместо громких криков тишина, вместо физической порки он прибегнул к моральной: отправил сына на работу. Да только не в самом труде было дело. Формально Дамьяно работал на одном из дочерних предприятий отца, фактически — чёрт встретился с дьяволом, который научил его ценить жизнь.
Артур Скарпо был из тех людей, о которых религиозные матери предупреждают своих сыновей заранее. Циничный, чертовски харизматичный и абсолютно беспринципный, он руководил филиалом отцовской фирмы, но жил по законам улиц и ночных клубов. Доверенное лицо отца. В воспоминаниях о нём Дамьяно всё ещё вспоминает острую боль, запах дорогого парфюма, смешанного с коньячным перегаром, и тяжёлую ладонь, намертво зажимающую рот. В тот первый раз в запертом кабинете филиала мир неожиданно сузился до парализующего страха и звука собственного глухого хрипа, тонущего в кожаной обивке дивана. Всё то, чему его учили дома — гордость, неприкосновенность, тело как храм — было раздавлено чужой, непреклонной силой всего лишь за какие-то полчаса.
Как бы Дамьяно ни пытался, но попытки поговорить с отцом ничем хорошим не кончались. Ему просто не верили. Хотя жизнь — жизнь продолжала течь своим чередом. На этот раз он начал жить в статусе игрушки, игрушки очень послушной, которую Скарпо всюду водил с собой: от закрытых вечеринок до полумрачных номеров — красивый, безликий аксессуар, что возвращали на место, стоило только с ним наиграться. Невольно, но Дамьяно научился жить отдельно от своего тела: пока с ним делали всё мыслимое и немыслимое, Росси уходил в себя, как метроном, отсчитывая удары сердца, и считал день ото дня, когда ему стукнет восемнадцать. В такой среде быстро начинаешь искать своё значение. Искал его и Дамьяно, но потерялся, в нём окончательно вымерли стыд и страх.
Начиная с пятнадцати и так три года подряд Дамьяно Росси вынашивал злое желание отгородиться от мира и сбежать.
В восемнадцать у него это наконец получилось. Дамьяно окончил школу, уволился из фирмы отца, нашкрёб полученные за работу деньги и со спокойной душой покинул родительский дом (больше никогда в него не возвращался). Отшиб Милана привлёк своей фактурой: минималистичные домики, красивые парки, люди с породистыми собаками на дорожках. Дамьяно выбрал бункер. Снял минималистичную квартирку — её стены пропахли табачным дымом, а от крыс в доме не было отбоя. Появлялся в ней редко: теперь ежедневную деятельность заменили вылазки на выступления в числе отбросов, в чьём составе Дамьяно был объявлен барабанщиком. Деньги, конечно, не гребли, но играли для удовольствия — так точно. В двадцать три Дамьяно Росси впервые меняет свою некомфортную квартирку на виллу, подстраиваясь под интересы и желания тех ночных подружек и случайных парней из клубов, с которыми он спал одну ночь от силы, и больше — в крайне редком случае. Параллельно частенько Дамьяно наведывался в клинику к матери и встречался со своими сёстрами, передавал им деньги на лечение мамы, но с отцом — ни разу. Со стариком они потеряли связь окончательно. Казалось бы, теперь его жизнь идеальна! Он работает в удовольствие на ночных вечерах, днями подрабатывает в тату-салоне, и каждая ночь обещает ему встречу с новым, горячо любимым на несколько часов партнёром.
В руках Трэвора, басиста «Отбросов», мелькает флаер, очевидно сорванный с ближайшего столба. Должно быть, очередная бессмыслица, какую Трэв собирал хер пойми для чего. Дамьяно даже не оглянулся. Гораздо больше его интересовали палочки, которые он лениво протирал влажной тряпкой, кривя губы в наигранно-сальной манере. Как так вообще вышло? Концерт завтра, но он совсем забыл разобраться с ними — вчера где и в чём только они ни побывали. Вторую часть ночи Дэми предпочёл бы вообще стереть из памяти. Голова трещала и без всех этих мыслей о насущном.
Трэвор сократил расстояние. По его шальной походке Дамьяно понял, что перед приездом сюда он наверняка успел покувыркаться со своей подружкой. Кажись, Молли? Забавная девчонка, брюнеточка, как раз в его вкусе. Молли или Милли, чёрт её знает — они как-то делили её с Трэвором напополам. Воспоминания о той ночи всё ещё возвращались к нему в виде тупой, фантомной боли где-то под рёбрами.
— Не до тебя сейчас, — протянул Дамьяно, откинувшись назад. Голова прислонилась к грязной настенной панели, а рука, испачканная в машинном масле, тяжело опустилась на колено.
— Дело пары минут, серьёзно, парень. Ты ведь так ждал это предложение!
Дамьяно ждал много чего. Миллион евро, богатый дом, белого полоза и хорошенькую новую тату-студию... Ах да, и ещё бесконечный запас сигарет! Но что-то зацепило его в словах друга: то ли нахальная улыбка Трэва, то ли тон его голоса, но предложение и правда обещало быть интересным. Дамьяно чуть приподнял голову и размял затёкшую шею. Мать его, курить хотелось неимоверно, но сигарет поблизости не оказалось. Их он вчера опрометчиво отдал Мэгги. Чё-ё-ё-ёрт.
Трэвор иногда напоминал ему ребёнка: плаксивого, мелкого, но с добрым характером. Таких людей на жизненном опыте Дамьяно было крайне мало. Басист подсел рядышком, растягивая широченную улыбку. Прямо-таки чеширский кот.
— HellBlazer помнишь? Те ребята, ну, которые в жанре гранж играют? Акулки, проспонсированные гады, — Трэвор сплюнул в сторону.
Дамьяно знал, какое отношение у Трэва ко всем тем, кто пробился в большой мир с помощью чужих денег. Составить им конкуренцию было бы можно, если бы не пара «но». Например, за такими, как HellBlazer — по-другому, чертями, — стоял огромный опыт. В этой группе отбор всегда проходил строго, отлетали сотни, а то и тысячи желающих. Во-вторых, с ними в принципе всё было сложно. Хотя бы потому, что их музыка была хороша, чертовски хороша, а что ещё хуже — у HellBlazer была идеальная организация. За группой стояли люди, много влиятельных людей, которые собирали их по кусочкам и устраивали из их имён и лиц дорогой бренд.
Одно вот Дамьяно помнил отчётливо. Как-то он даже пересекался с их... лидером лицом к лицу, но до общения, конечно, не дошло. Просто тот тип был больно надменен для разговоров с уличной низостью вроде него. Рос в деньгах, воспитывался частными репетиторами и наверняка ел чёрную икру по утрам.
— Ну так вот, они объявили отбор! Что-то там случилось с их барабанщицей. Хер знает, может, залетела, девчонка ведь. Короче, ты должен взять и попробоваться! Хоть кто-то из нас ведь должен блеснуть звёздочкой, понимаешь?
Дамьяно пригляделся к помятому флаеру. И правда, группа объявила набор: время, место — всё на месте. Чёрный лощёный шрифт, вызывающее лого и адрес студии в самом центре Милана не мог не заинтересовать.
Внутри у Дэми что-то шевельнулось. Уж сильно хотелось стереть надменную ухмылку с лица того богатенького солнышка. Сесть за нормальную, сияющую хромом установку, а не колотить обструганными ветками по ржавым, пахнущим краской бочкам. Избавиться от сожалений, в конце концов. Это был шанс, с когтями и зубами, и плевать, сколько сотен конкурентов отсеются в первом туре. Не Дамьяно. Точно не он. Он пойдёт напролом.
Дамьяно перевёл взгляд с флаера на Трэвора. Тряпка с тихим шлепком упала на пол подвала.
— Завтра, говоришь? — Росси криво усмехнулся, крутанув в пальцах очищенную палочку. — Ладненько, Трэв. Твоя взяла, об этом мы ещё перетрём. А пока, будь так добр, найди-ка мне сигаретку, оки?
В свои двадцать четыре Дамьяно Росси переходит в основной состав группы HellBlazer и становится их барабанщиком. В свои двадцать четыре Дамьяно Росси по предложению остальных берёт псевдоним Хаски и отбрасывает целые восемнадцать лет своей жизни на подкорки сознания. Впереди — будущее, в которое он пообещал себе ступить без сожалений.
О Дамьяно говорят всякое, но если прислушаться к словам, становится понятно, насколько для большого мира он непредсказуем. Появился из ниоткуда, заменил бывшего барабанщика, а после, не дёрнув и глазом, идеально вписался в новую для себя реальность. Может, от него ожидали покладистого характера и манеры типичного питомца на цепи, послушно выполняющего чужие указания — как хорошо, что Дамьяно не нравится соответствовать шаблонам! — но даже из условий договора он нашёл способ перетасовать свою работу в увлекательную игру, где её целью всё ещё является поддержка образа шоу, где он — главный для себя шоумен.
Аудитории он интересен как раз этим: будучи новичком, Дамьяно отлично играет на образ звезды, которой ещё не является, но стремится зацепиться за большее. А ещё ему нравится его работа, и, как ни иронично, аудитория тоже это видит: добротную половину своей жизни Дамьяно провёл за овладением игрой на ударных, тогда как теперь этот интерес спонсирует что-то огромное и мощное, не поддающееся его пониманию. Его отношение к индустрии простое: если он выкладывается на полную, он заслужил всё то внимание к себе, если нет — ему не стоит надеяться на большее. Это мнение очень закалило характер.
- Профессионально играет на ударной установке и периодически осваивает новые техники. Основная специализация — барабаны, но есть крепкая база игры на бас-гитаре.
- Большой фанат современного искусства, а в особенности всего, что связано с тату. Неплохо управляется с тату-машинкой, работает в студии, а потому всегда открыт для смелых предложений вроде помочь набить эскиз — сам он живой холст для подобного.
- Ему нравится запечатлевать происходящее на камеру телефона. И хотя фотографом его назвать сложно, Дамьяно предпочитает всегда сохранять частички каждого дня в своей галерее. Возможно, когда-нибудь он купит профессиональную камеру и запишется на курсы. Сейчас его вполне устраивает статус любителя.
- Навыки флирта в нём доведены до профессионализма.
- Легко находит знакомства, хотя в общении они могут ограничиваться всего-навсего неделей.
- Неумелый актёр, но на виду отлично владеет своим языком и телом.
- Имеет базовые знания в оказании первой помощи. Редко использует их на практике, хотя периодически от нечего делать зачитывается медицинскими книжками.
- Имеет водительские права категории А и В, часто водит автомобиль, гораздо реже — старьё-мотоцикл.
- Свободно говорит на родном итальянском и английском языках.
- Умеет готовить. И хотя в сети можно найти миллион рецептов, у него есть свой коронный список блюд, которые готовит постоянно.
- Обладает высокой толерантностью к алкоголю: если сильно захочет, может поглощать приличные дозы, поэтому поймать его на видимом опьянении — большая редкость.
- Опасается отношений в традиционном смысле слова и привык ограничиваться интрижками. Дамьяно страдает подсознательным страхом привязаться к человеку и этого самого человека когда-то лишиться вне зависимости от причины. Его пугает не столько смерть, сколько предательство или осознание, что он не является для партнёра приоритетом.
- Не тактилен, или же проявляет это крайне редко, ввиду чего терпеть не может «приветствий из-за спины». Лишь близким людям он позволяет дотрагиваться до себя, что интересно, ведь остальных Дамьяно трогает без всяких проблем.
- Интуитивно ненавидит всё, что связано с религиями.
- Не умеет рефлексировать, совсем. Даже в самых стрессовых ситуациях Дамьяно будет улыбаться в лицо и юлить, а после всеми силами пытаться избавиться от навалившегося. Как следствие, ему не привыкать забывать какие-то эпизоды в своей жизни. То ли нервы не выдерживают, то ли в нём дело, но не будет странным, если он забудет, что ел вчера или как звали его лучшего друга со школы.
- Аллергия на цитрусовые.