По полям, по полям
неделя лета по ощущениям была как первый глоток кока-колы из холодильника.
Точно, кока-кола! Мама как раз говорила, что утром в магазин пойдет.
И так, недовольная физиономия сменилась на крайне радостную, и даже зубы не почистив, Крис выбежал на кухню.
Из коридора было слышно, как в гостиной девочки спорят за пульт.
— Полина! Сейчас «Эй, Арнольд» по николоудион!
— Насть, потеряйся на пару часиков. Я хочу дом-2 посмотреть!
…а дальше только детские всхлипы и папин топот из родительской.
Тяжко жить в многодетной семье, в особенности, когда живут в маленькой квартирке.
— И кто же это у нас проснулся? — захохотала мама в кухонном фартуке.
В руках она месила тесто, а рядом, на подоконнике был открыт рецепник, который купил ей Крис на восьмое марта.
Страница пятьдесят восемь была рецептом пиццы по домашнему.
— И тебе доброе утро, мам. Ты в магазин сходила?
— Сходила-сходила. Кола твоя в холодильнике лежит, тебя только ждет.
Счастью Криса не было предела.
Вот, собственно, показатель хорошей жизни. Если такая мелочь может поднять настроение на весь день — значит, и человек внутри счастлив.
Маргарита накрыла тесто тряпкой, чтобы набухало, а сама она вытерла руки и самым своим серьезным взглядом посмотрела на сына.
От страха Крис аж поперхнулся, и почувствовал ужасную, мучительную боль в носу от газов.
В голове уже прокручивались сотни сценариев и причин, из-за которых он мог отхватить по полной программе.
Может, она узнала, что на Новый год он вовсе не отмечал с Плотником, а ушел познавать мир взрослых утех?
Или что договорился за деньги с Полиной следить за Настей, пока будет ходить на свидания с Екатериной?
С горем пополам, сглотнув слюну, Крис сел за стол, морально готовясь уже к выговору и домашнему аресту.
— Бабе Маделине, из Дубоссар, нужно помочь на даче. Поедешь к ней до конца месяца.
Лучше уж домашний арест, чем это. Вот так провести целый месяц лета казалось страшнее ночного кошмара.
— Не мамай мне! Тетя Маделина уже старая, а ты у нас молодой, с шилом в жопе. Собирай сумки и езжай.
Крис в голове уже представлял, как расстается с друзьями, и как Саша смеется до боли в животе, от его нелегкой участи.
Потом, стало невыносимо тоскливо, от мысли, что Антона надо будет оставить одного так надолго.
Вдруг, в голову пришла блестящая идея!
— Мам! А, Антон может со мной поехать? В четыре руки управимся быстрее.
Сергеевна надула губы, задумываясь над предложением сына, и почесав затылок кивнула, наблюдая за тем, как глаза сына снова сияют от счастья.
— Только смотри мне! Если узнаю, что ты всё время отлынивал от работы — мало не покажется.
Маргарита пригрозила кулаком, но Алексеев об этом уже совсем не думал.
В мыслях он уже мчался пешком до дома Антона вприпрыжку, и мечтал как будет собирать сумку с химозными закусками из магазина.
В своей любимой клечатой рубашке, которую забрал у папы, Крис сбегал вниз по лестничной клетке.
В голове Крис напевал знакомый мотив, пока набирал на клавиатуре СМС-ку для Антона.
”Спскйся внз. Нвсти“ — чем меньше букв, тем больше денег останется на счету.
Антон, с заспанным видом, спускался вниз по лестнице и встретил буквально сияющего от счастья Криса.
— Крис, тебе в такую рань от меня надо? — произнес Антон, своим привычным уставшим голосом.
На вид, казалось, что он и не спал вовсе, а Крис наоборот сейчас лопнет от волнения.
Антон стоял на пару ступенек выше от той, на которой стоял его друг.
— Я на месяц уезжаю на дачу, и мама разрешила тебе поехать со мной! — чуть ли не крикнул Крис.
Почему-то, о таких вещах он узнает последним.
Он уже захотел возразить, разразиться тирадой, мол, он занятой человек, и надо было предупредить. Но вспомнил, что планировал всё лето откисать под вентилятором.
— Ну, ладно. Я могу краски взять?
— Бери что хочешь. Одежду на двоих возьму.
Антон поджал плечи и спустился к другу, медленно собирая волосы в гульку.
— Когда поедем? Крис посмотрел на невидимые часы на запястье, хмыкая так, будто думал над чем-то.
— Через пять часов. Сгоняем в магаз за хавкой?
Антон с улыбкой на губах закатил глаза, сложив руки на груди.
Всё же, Крис знал его лучше, чем кто либо в этом городе.
Как и сказал Крис: через пять часов они действительно были в дороге.
Крис весь день таскал Антона по городу, якобы, чтобы погулять.
Он настолько выдохся, что как только они сели в автобус — Антон сразу же уснул.
И ладно бы просто вырубился, так нет. Ему обязательно надо было положить голову на плечо Криса, ограничив его движения.
«Не вздохнуть не пернуть» — как говорил классик.
За окном уже сверкал закат, ярко малинового цвета, который плавно переливался в тусклый оранжевый.
Жаль, Антон этого не видит. Он бы точно восхитился данной красотой, и со всей страстью начал бы размазывать краски по блокноту.
В автобусе сидели две женщины, на вид, сорока лет; а может, и больше. Они обсуждали что-то на ломаном румынском языке, да так, что Крис понимал через слово смысл их диалога. С детства у него была привычка подслушивать чужие разговоры, даже, если потом за это мог и отхватить по уши.
Непонятный диалог двух дам прерывал мужчина, который ел; нет, даже хавал семечки, и кидал их во все стороны, говоря с кем-то по телефону, и судя по тону, он этого человека вовсе не любил.
За окном большой город сменяли живописные поля, которые казалось созданы, для того чтобы бегать по ним и дурачиться.
Большие деревья сменялись маленькими, а поля заменялись на маленькие деревушки, в которых остались лишь старенькие дамы. От мысли, что они совсем одни, каждый день — мурашки пробежали по коже Криса вдоль и поперек.
А Антон всё также спал, и вероятно, это его первый крепкий сон за неделю. Готовиться к экзаменам и параллельно отхватывать от отца — не каждый осилит.
С освещенной дороги водитель съехал на темную, с дырами на асфальте дорогу, окруженную густым лесом.
Лес выглядел так, будто вылез из сказки про Белоснежку, или Красную Шапочку.
Две взрослые мадамы уснули, держа друг друга за руки.
Мужичек с семечками спал в обнимку.
Ехали они без остановок уже час, что означало, что они совсем рядом с той деревней, куда мама послала Криса, как будто на репрессию.
И не успел он закрыть глаза, как водитель резко остановился, заставив всех пассажиров проснуться.
Алексеев уж начал думать, что на очередную кочку наехали, но как бы не так.
— Двигатель заглох — сквозь тишину заорал мужичек бородатый.
Антон проснулся даже не от резкой остановки, или громкого объявления мужика; а от того, что Крис посмел рукой дернуть, на которой Антон сладко спал, и видел свой седьмой сон.
Возмущенное лицо Антона напоминало Крису лицо Насти, когда ее оставляли без маминого пирога.
— В смысле заглох! — ошалевший мужчина с семечками спросил, поднимаясь с места.
Дамы стали кудахтать, возмущенные ситуацией.
Мужчины, вооружившись инструментами, вышли наружу, смотреть, что там с двигателем.
А Крис, хоть и глазу не сомкнул за всю поездку, ничего не понимал.
На вопрос Антона, Вицовскому ответить было нечего. Лишь плечами пожать.
Спустя всего-то пару минут, водитель вернулся в сам автобус, и похлопав в ладоши прохрипел:
— Давайте, вставайте! Это конечная!
— Мальчик, дальше — ножками топай. Я вас не смогу подвести.
Антон с Крисом переглянулись; у одного в глазах был ужас, а у второго — азарт. Даже не смотря на то, что Антон только встал, энергия так и била в нем ключом.
Дамы встали, проводили двух друзей грустными взглядоми, и синхронным шагом вышли из автобуса.
Складывалось такое впечатление, будто эти две мадамы — один человек, просто, случайно, кто-то скопировал одну, и тем самым, создал другую.
За ними встали и Крис с Антонам, с тремя сумками: одна для вредных забугорских чипсов, другая для одежды — а третья Антонина. Что означало, что там краски и кисточки.
— Мы хоть где находимся? — Спросил Крис у водителя.
— Вам до конечной еще пять километров пешком идти. До рассвета дойдете, если будете без остановок топать. Мужчина протянул юноше фонарик и сложенную в конвертик карту, где крестиком была отмечена та деревня.
Карта была грязная, и потрепанна, от чего казалось, что она прямиком из мультика про похищенное сокровище, которое точно находилось под крестиком.
Если картошка в огороде считалась за кладом — тогда это похоже на правду.
Крис кивнул, от безисходности.
Отходя от мужичков всё дальше и дальше, Криса пугала темнота всё сильнее.
Если бы не Антон, который чуть ли не вприпрыжку шел рядом, то Алексеев точно бы остался в этом автобусе до утра, пока эти горе "механики" не починили бы автобус.
— «Может быть и вы споете эту песню? Ля-ля-ля-ля-ля…..» — напевал Васильев, кивая головой в такт музыке, которая играла у него в голове.
Песня была знакомой, и Крис точно слышал ее из комнаты Полины, но слов не помнил. Всё что мог это напеть тот парт с «ля-ля-ля-ля-ля».
Под прокуренный голос Антона, поющий детскую песню ходить было веселее, даже не смотря на темныц лес, который окружал парней.
Когда песня закончилась, Крис сам запел:
— «Я искала тебя годами долгими….»
Антон был гордым фанатом Земфиры, и знал все ее пластинки наизусть, хоть и девушка только начинала карьеру, на момент 2003 года.
Напевая в унисон Рамазановой, Меладзе, группы Кино и руки вверх — парни и не заметили, как прошли пол пути, и осталось всего ничего.
— Крис, — запыхавшись сказал Антон, еле стоя на своих двоих, — Не могу больше ходить. Понеси меня на спинке.
Антон с каждым днем все больше походил на младшую из дочерей Сергеевны и Багишева, и ей причем, всего-то девять лет.
— Тош, ну ты не маленький. Мы уже почти дошли.
Но Антон не слушал, и жалобно стонал, еле как шагая за Крисом.
Конечно, Крис не сомневался что Антону тяжело, но сейчас он слишком переигрывал.
Всё же сжалившись над ним, Алексеев разрешил ему запрыгнуть себе на спину, держа в обеих руках свои сумки.
— Более чем! — ответил Антон, тихо хохоча.
Мужичек их не обманул, и действительно к рассвету они уже дошли до самой деревушки.
Крис последний раз здесь был с мамой, много-много лет назад, еще когда бабушка Майра жива была.
Запомнил он это место спокойным, даже скучным, по сравнению с большим городом.
Деревушка почти не изменилась, разве что, побольше стала.
Редкие фонари освещали пустые улицы, а неоновая вывеска "башмаки у бабы Нины" освещала дорогу ярко зеленым цветом.
— Кажись в соседнем, — сказал Крис, указывая на маленький домик с двориком, через дорогу.