Томск

Слышали анекдот про Омск и Томск? Ну это тот, в котором у пирса друг напротив друга стояли два корабля. На одном написано "Омск", а на другом "Томск". Приехал с проверкой адмирал, увидел названия и спросил у дежурного:

— Это, типа, их в честь городов назвали? Красиво...

— Нет, — говорит дежурный — Это аббревиатура такая, ОМСК значит: "Охуенный Морской Стратегический Крейсер".

— А Томск что значит? — спрашивает генерал.

— "Тоже Охуенный Морской Стратегический Крейсер".

Хороший анекдот, правда, может сложиться впечатление, что Томск, в отличии от Омска - город непримечательный, скучный и "тоже". Впрочем, с вами бы с удовольствием согласился Антон Павлович Чехов, но об этом позже. Чехов правда уже 120 лет как умер, а Томск всё стоит.

А началось всё 7 июня 1604 года, когда Борис Годунов послал отряд казаков на помощь местному эуштинскому князю, чтобы помочь справиться с набегами кочевников. Кочевники с казаками решили не связываться, так что скучающие казаки от нечего делать решили возвести на горе, недалеко от побережья Томи, крепость. То ли на тот случай, если кочевники передумают, то ли чтобы Томью любоваться. История об этом умалчивает. Строительство закончилось 7 октября того же года, и перед казаками встал вопрос: "А когда нашим потомкам праздновать день города?". Спорили долго, не обошлось без драки, правда, били в основном кочевников, но к единому мнению так и не пришли. Так что было решено праздновать сразу два "дня города": 7 июня и 7 октября. Потомки, впрочем, оказались не против. И если вам кажется, что два дня рождения для одного города - это странно, то вы явно никогда не слышали о Томске, у которого всегда найдётся пара сюрпризов для вас. Впрочем, сюрпризы не всегда приятные.

Например, для Антона Павловича Чехова неприятным сюрпризом в 1890 году оказался сам факт посещения Томска. На дворе стояла поздняя весна, а снегоуборочных машин что тогда, что сейчас критически не хватало, из-за чего только-только растаявший снег превратился в вездесущую грязь, в которой великий русский писатель похоронил ни одну пару обуви. Томичи Чехову тоже не понравились, потому что каждый, кто заглядывал к нему в гости, непременно просил налить рюмку водки. А Антон Павлович при всех своих талантах, по всей видимости, человеком был жадным, так что водкой не делился, но и сам не пил, из-за чего всю неделю, проведенную в Томске, пребывал в ужаснейшем настроении. То ли потому, что не дали спокойно выпить водки, то ли потому, что башмаки новые испортил.

Позже о Томске он напишет следующее:

"Если судить по тем пьяницам, с которыми я познакомился, и по тем умным людям, которые приходили ко мне в номер на поклонение, то и люди здесь прескучнейшие. Не помню ни одного сибирского интеллигента, который, придя ко мне, не попросил бы водки. Томск — город скучный, нетрезвый, красивых женщин совсем нет, бесправие азиатское. Замечателен сей город тем, что в нём мрут губернаторы".

Чуть позже умер и сам Чехов, а в Томск пожаловал инженер Меженинов, который был огромным поклонником творчества Чехова, так что сразу же заочно невзлюбил Томск. После долгосрочных исследований качества здешней водки и красоты женщин инженер Меженинов постановил, что будущую Транссибирскую магистраль проведут южнее, через Новосибирск, но ради приличия всё-таки организовал строительство железной дороги от Томска до Новосибирска. Спасибо ему и на этом.

В дальнейшем до Томска уже никому дела не было, а за попрошайничество водки и некрасивых женщин ругать стали Новосибирск. Томичи же так сильно обиделись и на Чехова, и на Меженинова, что первому поставили памятник на Набережной, а фамилией второго назвали одно из близлежащих сёл. Странные люди эти томичи.

Но больше всего задело томичей то, что Антон Павлович обозвал их скучными, так что назло ему открыли первый Императорский университет за Уралом, а в довесок ещё 30 учебных заведений, из-за чего каждый девятый томич стал студентом. А студенты, как всем известно, скучными не бывают.

А в начале 20-го века среди этих нескучных студентов затесался некий будущий писатель Волков. Томск ему, как и всякому студенту, понравился. Чуть позже писатель Волков переведёт и присвоит себе книгу американского писателя Баума "Волшебник из страны Оз", назвав её "Волшебник Изумрудного города". И так томичам понравился пересказ Волкова, что непременно нашлись свидетельства тому, что именно Томском тот вдохновлялся, когда "создавал" свой Изумрудный город. Мол, и крыши тогда в зелёный красили, и на асфальт денег не было, так что дороги были сплошь из кирпича (возможно, даже жёлтого). В честь такого замечательного открытия даже возвели торговый центр и назвали «Изумрудный город». Правда в нём из волшебного остались только цены.

Впрочем, что касается архитектуры Томска, то тут дело явно не обошлось без какого-то волшебства. Каждый приезжий из другого города или даже деревеньки, будь то даже москвич или петербуржец, непременно найдёт среди косых улочек и старинных проспектов что-то родное. Ну а что вы хотели? Более 20 разнообразных архитектурных стилей, где на одной улице по соседству с лубяной бревенчатой избушкой, резным теремом и старинным храмом соседствуют панельки, стеклянные небоскрёбы, коммуналки, и чего там только нет. Иной раз кажется, будто какой-то капризный ребёнок смешал вместе несколько наборов лего и из получившейся кучи начал строить город своей мечты. А у детей, как всем известно, нет ни вкуса, ни совести.

Весь этот архитектурный хаос украшает воистину чудесная набережная Томи, которую каждую весну непременно смывает ко всем чертям, и всё, что остаётся от неё – памятник Антону Павловичу Чехову, который установили на 400-летие города. Великого русского писателя увековечили, как и подобает выглядеть великим русским писателям, которые нелестно отзываются о маленьких сибирских городах: в пальто, нелепой шляпе, с перекошенными очками, босиком, с непропорционально большими ногами, с зонтом за спиной. Надпись на постаменте же гласит, что именно так выглядел «Антон Павлович в Томске глазами пьяного мужика, лежащего в канаве и не читавшего „Каштанку“». Да и касаемо девушек Чехов был вовсе не прав. Девушки в Томске замечательные, правда, в основном, все приезжие.

В 20-ти минутах ходьбы от Чехова, на площади Новособорной, в 2008 году поставили печально известный «Памятник рублю». Печально известен он в первую очередь тем, что вообще-то не положено ставить кому или чему-либо памятники при жизни, так что через 6 лет, в 2014 году, рубль демонтировали. Судя по всему, сглазили…

Не забыли томичи и о инженере Меженинове, который решил обделить город порядочным железнодорожным сообщением. Назло ему, томичи решили серьёзно заняться и железными, и обычными дорогами, из-за чего каждое лето непременно организуют ремонт, который, к сожалению, не удаётся полноценно закончить до осени, так что приходится переносить всё до следующего лета.

Трамваи же, привезённые сюда прямиком из Москвы, где они были списаны ещё в начале нулевых вследствие истечения срока службы, а также физического и морального износа, теперь колесят и регулярно ломаются в Томске, физически и морально износя уже самих томичей. Ну а с приходом зимы все коммунальные службы традиционно оказываются не готовы к обильным снегопадам и низким температурам. Их сложно в чём-то винить, в конце концов, сибирский климат способен удивить даже Чехова поздней весной.

Ну а в селе Межениновка, названном в честь того самого инженера Меженинова, построили огромную птицефабрику, которая каждое лето, помимо отборного куриного мяса, поставляет в город и первосортное амбре куриного помёта. Но это всё мелочи, мясо-то вкусное.

И вот стою я на трамвайной остановке, оставив всякие попытки успеть вовремя на работу из-за того, что трамвай вновь то ли сломался, то ли решил вспомнить молодость и перешёл на московский часовой пояс. Птицефабрика в этом году задерживает поставки амбре, так что в воздухе витает лишь запах сирени и долгого жаркого лета. Напротив меня – покосившийся от времени и соседства с зеркальным исполином терем, жильцы которого может, и рады бы переехать в жильё покомфортнее, которое могли бы построить на этом месте, но не положено: памятник архитектуры всё-таки. По улице то и дело снуют студенты, опаздывающие на экзамен, и абитуриенты, разрывающиеся между десятками здешних вузов. Глаз периодически цепляется за девушек, сменивших тёплые пуховики на летние сарафаны.

И вот стою я и думаю, что буду очень скучать по этому городу, а Антон Павлович Чехов был вовсе не прав, ведь Томск – тоже охуенный морской стратегический крейсер.