Семейство Нубела. Часть III. Наша песня хороша - начинай сначала!
Завершение восстания Фирма оставила семейство Нубела сильно прореженным. Часть его детей была мертва, часть попросту исчезла со страниц хроник, оставив лишь двух братьев. Однако при этом значение и благосостояние рода, несмотря на серьёзные потери, возросло стократ из-за правильного выбора одного из уцелевших братьев по имени Гильдон. Именно его судьбу мы и будем по большей части внимательно рассматривать сегодня
Возвышение Гильдона
Чем очередной сын Нубела занимался до восстания Фирма – неизвестно. Зато известно, что Гильдон не последовал за Фирмом и, судя по всему, оказался единственным представителем своей обширной семьи, кто воевал на стороне правительственных войск и оказывал посильную помощь Феодосию Старшему, возглавлявшему подавление мятежа. Как же так получилось? На самом деле в этом нет ничего необычного, если вспомнить, что старший сын Нубела, Саммак, до своей трагической гибели по образу и подобию отца пользовался полным расположением римлян и всячески старался укрепить римскую (и свою собственную, разумеется) власть в своих землях. Фирм же, остальные его братья и сестра Кирия, решившие убийством брата устроить передел отцовского наследия, предсказуемо вступали в противоречие с римлянами, стоявшими за Саммаком. Гильдон же либо был более дружен с Саммаком, либо мог посчитать, что возвышение Фирма не принесёт лично ему никакой пользы. Пока братья Гильдона один за другим терпели поражения и погибали в ходе восстания, тот наслаждался последствиями правильно сделанного выбора. К концу восстания, закончившегося поражением и самоубийством Фирма, в живых из сыновей Нубела остались, вероятнее всего, только сам Гильдон и Масцезель, мятежный брат, которому посчастливилось хотя бы сохранить жизнь и свободу. Мы о нём ещё вспомним по ходу повествования. Что до Гильдона, то он получил всю собственность, ранее принадлежавшую Фирму и стал наслаждаться жизнью богатого землевладельца, а заодно и военачальника, ведь со временем (в районе 385-386 годов) романо-берберский вождь стал командовать всеми римскими силами в Африке в звании комита Африки (comes Africae). Обычно считается, что такой милостью он был обязан сыну своего командира, Феодосию Младшему, который в то время являлся правителем восточной части Империи и имел немалое влияние на своего западного коллегу Валентиниана II (375-392).
Сомнительные друзья и сомнительная лояльность
Очень скоро выяснилось, что Гильдон, вознёсшийся на вершину местной власти, обладает своим мнением на тему того, как Африке нужно поступать во времена очередных римских гражданских войн.
Ещё до своего назначения комитом, во времена узурпации Магна Максима (383-388), Гильдон признавал его императором (части) Запада. Впрочем, здесь его сложно винить в каком-то заговоре, поскольку Максима поначалу вынужденно признали равным себе как вполне себе законный владыка того же Запада Валентиниан II, так и Феодосий. Существует даже гипотеза, что именно Максим мог стоять за назначением Гильдона комитом, хотя эта гипотеза основывается на крайне шатком предположении, что Гильдон и Максим были знакомы ещё во времена подавления восстания Фирма и служили вместе под началом Феодосия Старшего. Учитывая то, что Максим со временем свою борьбу за власть благополучно проиграл и погиб, то сложно представить, что Валентиниан II с Феодосием позволили бы назначенцу узурпатора сохранить свою власть в столь критически важном для Запада регионе. С другой стороны, не сказать, что победители устроили масштабную чистку побеждённым. Правда, голову Максима в Карфаген всё-таки направляли и этот жест мог бы стать напоминанием Гильдону о том, кому следует хранить верность.
Ещё одна сомнительная история с участием нашего героя приключилась при следующей узурпации на Западе. Здесь Гильдон удостоился обвинений в предательстве, поскольку не пришёл на помощь Феодосию в его борьбе с узурпатором Евгением (392-394). Правда, таких обвинений он удостоился от поэта Клавдия Клавдиана, которому нужно было создать крайне враждебную по отношению к Гильдону картину. Зачем ему это понадобилось, я ещё опишу позднее, а пока вернёмся к истории с Евгением. Самое забавное, что на самом деле ничего прямо изменнического Гильдон-то не делал. Он никогда не признавал власть Евгения и номинально подчинялся в те годы Феодосию. Да, он не перерезал поставки зерна в Рим. Да, он не направлял романо-африканские силы на помощь Феодосию (Валентиниан II к тому времени уже погиб крайне странной смертью). Но Феодосия, видимо, всё устраивало, поскольку не позднее 393 года Гильдон удостоился нового, созданного специально для него, титула: magister utriusque militiae per Africam. Более того: в какой-то момент Гильдон выдал свою старшую дочь Сальвину замуж за Небридия (Старшего), племянника первой жены Феодосия. Предполагается, что такой брак должен был зацементировать лояльность Гильдона дому Феодосия. И финальный штрих: после гибели Евгения Гильдона снова никто не тронул, что о многом говорит.
И, наконец, ещё одним весьма сомнительным приятелем Гильдона стал епископ Оптат Тамугадский, ярый приверженец донатистской ереси, которой, возможно, был привержен и наш герой. «Возможно», поскольку их дружба - это единственный подтверждённый факт связи Гильдона с этой ересью. Да, Гильдона впоследствии многие обвиняли в предательстве кафоличества, но относиться к таким свидетельствам, составленным постфактум, да ещё и враждебными источниками, следует с известной степенью осторожности.
Итак, у нас на выходе оказался достаточно влиятельный, но и достаточно осторожный человек, который никогда не делал явных преступлений против единства Империи и его единственным прегрешением оказалось то, что он не отстаивал это единство столь рьяно, сколько некоторым бы хотелось. Однако только лишь оболганной жертвой Клавдиана нашего героя выставить тоже не получится и далее мы рассмотрим - почему.
Отпадение
Феодосий, умерший 17 января 395 года, оставил после себя двух сыновей, Аркадия и Гонория. Так-то они уже какое-то время были императорами-соправителями при своём отце, но теперь должны были править своими частями Империи самостоятельно. Проблема в том, что Гонорий, который должен был возглавлять западную часть, был слишком юн: ему было не более 10 лет. Так что его опекуном стал военачальник его отца по имени Стилихон. Стилихон так-то объявил себя опекуном обоих братьев-императоров, но на Востоке такую идею, мягко говоря, не оценили. Вполне может статься, что именно испортившиеся отношения Стилихона и восточного двора могли послужить одним из катализаторов дальнейших событий.
Впрочем, первые два года всё шло как обычно. По крайней мере, у нас нет сведений о том, что в 395-396 году в Африке существовало какое-то брожение. А вот не позднее июня 397 года разрыв уже явно свершился: Гильдон объявил о том, что намеревается перейти вместе со всей Африкой под крыло Аркадия. Демарш романо-берберского военачальника стал не только крайне серьёзным вызовом для западно-римского правительства во главе со Стилихоном (императора Гонория мы не берём в расчёт по понятным причинам), но и открыл серьёзные перспективы к голоду в Риме, ведь Вечный Город не мог адекватно функционировать без африканского зерна. Но зачем вообще Гильдону понадобилось восставать?
Чёткого ответа на вопрос, завершающий предыдущий абзац, не существует. У Гильдона было всё: он был не просто первым человеком в Африке, он оказался третьим человеком на Западе после Гонория и Стилихона. У него был титул, который ни до, ни после него не носили в Африке. У него было гигантское состояние. И всё-таки он решил восстать. Поскольку мнение самого Гильдона если и существовало на письме, то было утрачено, то причины, по которым он решил отколоться от западного двора, всё ещё остаются предметом дискуссий. Можно, конечно, просто следовать словам Клавдиана, который обложил романо-бербера разными нехорошими эпитетами типа тирана и варвара, который восстал лишь по той причине, что Гильдон… тиран и варвар. Но всё-таки стоит попробовать посмотреть на действия нашего героя иначе. Гильдон в целом был верен представителям Феодосиевой династии (случаи с Магном Максимом и Евгением никоим образом не доказываю измену Гильдона, а лишь показывают его крайнюю осторожность) и как будто бы ничего не должно было поменяться при выдвижении Гонория на первый план. В реальности, как уже говорилось, Гонорий был слишком мал, чтобы оказывать какое-то влияние на происходящие события и на Западе в реальности всем заправлял Стилихон, который был для Гильдона никем, как, впрочем, и для всего римского Запада. Кстати, Стилихон своё непрочное положение прекрасно осознавал, поэтому ему и понадобились услуги Клавдиана, который, надо отдать ему должное, на славу постарался для своего патрона. Возвращаясь же к Гильдону, стоит отметить, что на Востоке для мятежа сложилось сразу несколько благоприятных факторов:
- Аркадий - старший август и уже достаточно взрослый. Опустим, что его умственные дарования оставляли желать много лучшего;
- Зато его кукловод, евнух Евтропий, мог видеть идеальный сценарий в том, чтобы с помощью Африки отвлечь Стилихона от ненужной (для Евтропия) активности на Балканах, а затем ослабить и привести к погибели;
- Дочь Гильдона, Сальвина, вместе с мужем и детьми располагалась в Константинополе;
- Отдалённый Константинополь уже не так давно номинально руководил африканскими провинциями при узурпации Евгения, что могло надоумить Гильдона провернуть этот трюк ещё раз, наслаждаясь фактической самостоятельностью и избавившись от Стилихона. Другое дело, что как раз после гибели Евгения Африка вернулась в состав западной части Империи, так что гипотетический трюк Гильдона со сменой двора в таком случае терял львиную долю смысла, ведь что помешало бы Аркадию и Евтропию вернуть Африку в состав Запада после предполагаемого падения Стилихона?
Иная точка зрения гласит, что Гильдон был чуть ли не протореволюционером, радевшим за освобождение берберов из-под римского гнёта, ну и заодно радевшим за утверждение донатизма в Африке. Похожую мотивацию, к слову, когда-то приписывали и его братцу Фирму, причём слово-в-слово, что довольно, на мой взгляд, иронично. Проблема такой точки зрения заключается в том, что Гильдон за всю свою жизнь не проявил абсолютно никаких признаков того, что . Этот человек в своё время воевал на стороне Империи против своих сородичей, единственный из своей обширной семьи. Он носил римские титулы один краше другого и горя не знал. Самое неримское, что оставалось в Гильдоне - это разве что его имя. А так это был типичный для своего времени римский военачальник, мало чем отличавшийся от того же Стилихона. Что же до донатизма, то связь Гильдона с движением железобетонно не доказана и по сей день, да и пристрастие к этой ереси ничего не говорит о какой-то этнической картине восстания. Донатистом с одинаковым успехом мог быть и римлянин, и пун, и бербер, и ещё Бог знамо кто.
И третья точка зрения гласит о том, что Гильдон не был ни берберским вождём за свободу, ни хитроумным политиком, решившим потягаться со Стилихоном. Нет, он просто за счёт восстания решил увеличить свою собственную власть и богатство, хотя, казалось, куда уж ещё оные увеличивать? Разве что попробовать стать императором или занять место Стилихона, но о таких амбициях Гильдона нет абсолютно никаких свидетельств.
Вне зависимости от того, какая теория была верна - отложение Гильдона к концу 397 года стало свершившимся фактом. Его мятеж стал таким шоком для Стилихона, что ему пришлось отложить все иные дела, бросить кампанию на Балканах и вытащить из Галлии лучшие военные силы. По возвращении в Медиоланул Стилихон объявил Гильдона hostis publicus. Кстати говоря, в Константинополе в какой-то момент воспользовались ситуацией и с подачи Евтропия «наградили» Стилихона таким же «враженародным» статусом.
Сам Стилихон не собирался вести войско в Африку, поскольку у него хватало собственных проблем в европейской части Империи, однако он очень быстро нашёл в окрестностях Медиоланума (совр. Милан, Италия) крайне мотивированного военачальника. Нам в точности неизвестно, чем занимался Масцезель все эти годы, прошедшие после восстания его брата Фирма. Зато нам известно, что отношения его с Гильдоном со временем стали крайне враждебными. Сказывалось сразу несколько серьёзных противоречий между братьями:
- Во времена восстания Фирма братья сражались по разные стороны баррикад;
- Гильдон был, возможно, донатистом, а Масцезель, напротив, ярым кафоликом;
- Гильдон в какой-то неопределённый момент решил продолжить сокращать количество потомков Нубела и потому убил двух своих племянников. Масцезель не смог спасти своих сыновей, но спасся сам и бежал в Италию, где приобрёл некоторую известность в медиоланской христианской общине. И, конечно же, ждал возможности отомстить.
Силы сторон
Клавдиан постоянно апеллирует к берберскому происхождению Гильдона, фактически обвиняя его не просто в тирании, а в руководстве восстанием варварскими полчищами, ведь кем ещё мог руководить варвар? Конечно, Гильдон в силу своего происхождения и местонахождения неминуемо обращался к берберским воинам, будь то к тем, кто напрямую служил в римской армии, будь то к племенному ополчению. Однако рисовать его новым Ганнибалом, коим его «величает» поэт, будет несколько странно, учитывая его биографию. Так что мы, пожалуй, отринем наличие в войсках Гильдона экзотических насамонов, давно исчезнувших к концу IV века.
В реальности Гильдону были доступны следующие группы воинов:
- Регулярная римская армия Африки, которой он, вообще-то, командовал по долгу службы;
- Берберские племена, жившие в пределах Империи. Наследие отца и братьев;
- Силы из собственных многочисленных поместий мятежного комита;
- (крайне сомнительно, но Гильдона в этом обвиняли) Донатистские и около-донатистские мордовороты (циркумцеллионы и т.п.), которые терроризировали кафоликов с подачи Гильдона и его приятеля, упоминаемого уже Оптата Тамугадского.
Гильдону спустя двадцать лет после описываемых событий приписывалось около 70 тысяч человек под его началом, однако совершенно непонятно, каким бы образом Африка, редко когда становившаяся горячей точкой и, соответственно, не нуждавшаяся в крупных силах для своей защиты, могла бы набрать столько народу, особенно на порубежье IV-V веков, когда в гарнизонах той же Триполитании откровенно не хватало воинов. Сейчас силы Гильдона оцениваются скорее в 7000 человек.
В своей манере Клавдиан перечисляет подразделения западно-римской армии, убывшие в Африку:
Войска, отправленные подавлять мятеж Гильдона, названы "галльскими", что весьма прозрачно намекает на то, из какого региона были сняты необходимые Стилихону силы. Тем не менее, существует мнение (его отстаивает, в частности, Е.В.Мехамадиев), по которому считается, что воевать с Гильдоном пошли по большей части не галло-римляне, а германцы. В принципе, у этой теории есть основания: ещё прошло слишком мало времени после трагической (для римлян Запада) битвы при Фригиде (394), в ходе которой западно-римские войска, сражавшиеся на стороне узурпатора Евгения, понесли тяжелейшие потери от рук своих восточно-римских собратьев. Небезынтересен и вопрос лояльности западных частей. После Фригида победители и побеждённые были соединены в единое воинство, истинное единство которого оказалось крайне сомнительным, о чём прямо в своей поэме пишет Клавдиан. Высказывалось мнение, что уцелевшие галло-римляне, воевавшие ранее на стороне Евгения, прониклись столь великой любовью к победившему их Стилихону, что не горели ни малейшим желанием отправляться воевать за него в Африку. Силы Масцезеля, кем бы они ни были в этническом плане, оценивают приблизительно в 5000 человек.
Битва, которой не было
Силы, возглавляемые ненавидящими друг друга братьями, встретились на реке Ардалио где-то между городами Тевесте и Аммедарой. Конкретнее место определить сложно, поскольку что из себя представляет Ардалио в нынешние времена - неизвестно. Вероятнее всего, река за прошедшие полтора тысячелетия почти высохла и превратилась в водоём, наполняемый лишь по большим климатическим праздникам. По преданию, Масцезель, увидев во сне напутствие недавно почившего епископа Амвросия Медиоланского, выбрал удобное ущелье, где и провёл в молитвах три дня. На четвёртый день Масцезель решил по-дружески побеседовать со знаменосцами Гильдона, рассчитывая предотвратить кровопролитие. Один из таких знаменосцев с искренним презрением поглядывал на Масцезеля. Поиграв в гляделки со знаменосцем брата, Масцезель попросту схватил меч и ударим им по руке этого самого знаменосца. Полученная рана не очень серьёзной, но достаточной, дабы знаменосцу невольно пришлось опустить, собственно, знамя, которое он держал в пострадавшей руке. Войска Гильдона восприняли этот эпизод как провокацию и вот уже разгорелась жаркая би… А, нет, не разгорелась. Вместо этого мятежники, увидев опустившееся знамя, решили, что начался процесс сдачи и пришла пора представление. И начали толпами римские солдаты Гильдона переходить на сторону Масцезеля, попутно славя его. Мавры, увидев подобное поведение со стороны римских союзников, поспешили ретироваться с несостоявшегося поля боя.
Перспективы Гильдона после такого читались просто и он предпочёл бежать. Увы для него, побег кончился ничем и он попал в руки войск брата. Бывший комит в итоге не то покончил с собой, не то был казнён в городе Табрака (совр. Табарка, Тунис) в июле 398 года.
Сложно сказать, почему «стояние на реке Угре Ардалио» закончилось именно таким образом. Версия со знаменосцев была зафиксирована хронистом Орозием, писавшем два десятилетия спустя и намекавшим, что был знаком с участниками тех событий. Впрочем, осведомлённость Орозия едва ли могла быть всеобъемлющей, да и задача всестороннего расследования восстания Гильдона в его «Истории против язычников» не ставилась. Йерун Вейнедале, автор множества работ, связанных с Поздним Римом, считал, что Масцезель не только молился, но и активно скупал верность римских войск, служивших под началом брата.
Последний мост
Масцезель мог наслаждаться победой. Он отомстил за сыновей, он принёс Империи победу, что сулило ему колоссальные дивиденды. Оставалось пожинать лавры, за которыми он поехал в Медиоланум. Вот только там он нашёл не только почести, но и гибель. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, что произошло на том мосту, с которого Масцезель упал и утонул в реке. Ромейский историк Зосим прямо обвинял в этом Стилихона, которому что один сын Нубела был неугоден, что другой. Не самая безумная теория, но прямых подтверждений ей у нас нет, хотя возвышение Масцезеля могло показаться Стилихону чрезмерно излишним. Орозий же обвинял Масцезеля в гордыне, из-за которой он осквернил церковь, за что тут же получил кару. В любом случае 398 год не успел окончиться, а оба брата были уже мертвы. После гибели обоих братьев гигантские владения Гильдона были конфискованы и переданы в императорскую казну. Для их управления пришлось даже создать специальную должность, засвидетельствованную в Notitia Dignitatum: comes Gildoniaci patrimonii.
Заключение
На этом история семейства Нубела фактически подошла к концу. За несколько десятилетий этот малоизвестный романо-берберский род прошёл достаточно большой путь от вождества группой племён в Африке до руководства всеми римскими силами в Африке и брачного родства с Феодосиевой династией. Путь из грязи в князи оказался достаточно долгим, зато весьма скорым - падение. Гильдон и Масцезель последовательно, хоть и при разных обстоятельствах, стали одними из наиболее влиятельных персон западного двора Империи, но каждого именно это возвышение во многом и привело к гибели. Они, впрочем, не одни с того света могли жаловаться на свою судьбу, ведь тех же, казалось, всесильных Стилихона и Евтропия ждало со временем ещё более оглушительное падение…
После смерти Гильдона и Масцезеля остатки семейства пропадают из летописей. 404 год от Р.Х. - едва ли не последний год, когда мы что-то слышим о Сальвине, дочери Гильдона. Она ещё жива, но уже вдова (Небридий Старший умер не позднее 400 года). Сальвина по-прежнему проживает в Константинополе и числится последовательницей Иоанна Златоуста, архиепископа Константинопольского и одного из восточных отцов Церкви. Но далее мы больше не слышим ничего ни о ней, ни о её сыне Небридии Младшем или же её «безымянной» и весьма смышлёной, как о ней говорили, дочери.
Бонусом
Ещё немного поною о нерадивых редакторах Википедии. Вот, например, в англоязычной версии статьи о Гильдоне существует такое изображение, подписанное как «Гробница Гильдона». Осталось понять, за каким лешим Гильдона похоронили с ликом юноши и, судя по всему, под именем Пелагий. Но мозаика действительно родом из Табраки, где окончил свой путь наш герой, так что пусть будет в качестве неожиданной финальной иллюстрации.
