Комит Роман и операция «Уж на сковороде»

Действие первое. У разбитого корыта

Итак, лепсийцы, оставшись без какой-либо помощи, решили обратиться на самый возможный верх. Вскорости к недавно воцарившемуся западному императору Валентиниану I отправилась делегация из двух послов: Севера и Флакциана. Эта парочка почтенных римских граждан поведала о злоключениях своего города и император как будто бы собирался провести полное расследование. Но, во-первых, собираться и сделать – это две разные вещи. Во-вторых, Роман вовсе не собирался нести ответственность за своё поведение у стен Лептис-Магны, которую он бросил на «съедение» берберам. У комита на одном из влиятельнейших постов (магистр оффиций, одна из высших гражданских должностей) в Империи крайне удачно оказался родственник его жены Ремигий, который сделал всё, чтобы намекнуть Валентиниану на то, что расследование злоупотреблений Романа должен вести, ммм, фактически сам Роман. Поскольку императору очень долгое время было несколько не до событий в далёкой от него Триполитании (провинции, где располагалась Лептис-Магна), то так оно в принципе и произошло. Берберы тем временем продолжали разорять окрестности города, так что лепсийцы отправили новых посланников несмотря на то, что прежние ещё не вернулись домой, а застряли в Карфагене. Более того, Север так никогда и не вернётся, поскольку, будучи сражён тяжёлой болезнью, так и умрёт в Карфагене. Что до новых посланников, то те нашли Валентиниана в Галлии в крайне посредственном расположении духа. Императору откровенно надоело слушать как жалобы лепсийцев, так и нашёптывания Ремигия, поэтому он решил отправить в Триполитанию собственного посланника, трибуна по имени Палладий. Решение в теории казалось разумным, но в реальности ситуация лишь ухудшится как с берберскими набегами, так и расследованием. Но об этом – дальше.

Действие второе. Украденное золото

Палладий отправился в Африку не только для того, чтобы провести расследование событий у стен Лептис-Магны. К тому времени у римских солдат, расквартированных на Чёрном континенте, стали заканчиваться наличные средства и Палладий должен был раздать задолжавшееся жалование. Проблемой стало уже то, что новый посланец тащил с собой золото, которое чрезмерно привлекало его взгляд. Этим и воспользовался Роман, убедив через воинских посредников Палладия в том, что тот может оставить золото себе. Палладий, увы, оказался не чужд жадности, поэтому золото, предназначавшееся солдатам, он украл и таким образом стал одним из основных подельников Романа, которого он в теории должен был вообще-то разоблачать.

Справедливости ради, Палладий не сразу осознал, какую ошибку он допустил и продолжил свой путь. Добравшись до Триполитании, он где довольно близко к сердцу воспринял беды, произошедшие с Лептис-Магной. Вернувшись в Карфаген, Палладий даже попытался угрожать Роману, но вот именно тот и выяснилось, на какой крючок попался трибун-посланец. Роман в ответ на угрозы пообещал, что расскажет императору о том, кто свистнул причитавшееся воинам золото. У Палладия, попавшегося на такую несложную выдумку, не оставалось выбора, кроме как сотрудничать с Романом во имя спасения своей головы. Вернувшись к Валентиниану, трибун убедил императора, что лепсийцы бухтят без толку и без повода. Более того, Палладий обвинил в клевете неких Эрехтея и Аристомена, которых притащил к императору как свидетелей горестей Триполитании и не расстался с ними даже после того, как стал сообщником Романа. Этим двоим товарищам (Эрехтею и Аристомену) пришлось на несколько лет затаиться, поскольку за клевету предполагалось лишение языка.

Таким же образом Палладий, окончательно предавший то дело, на которое его направили, избавился ещё от нескольких посланников, пытавшихся кто жаловаться Валентиниану, кто продолжить расследование. Этих посланников и следователей ждала невесёлая участь от рук императора: часть голов слетела с плеч, а кто-то отправился в (не)добровольное изгнание. На несколько лет история Лептис-Магны затихла, её окрестности периодически продолжали грабить берберы, Палладий сначала наслаждался краденым золотом, но впоследствии вылетел пинком со службы в силу не очень понятных обстоятельств. А вот у Романа всё шло прекрасно: он продолжил управлять военными делами Римской Африки, разоряя её поборами и устраивая выгодную дружбу с некоторыми берберскими вождями. Его политика привела к восстанию сына одного из таких вождей, Фирма, недовольного разделом имущества своего покойного папеньки и тем, что Роман дружил с его братом Саммаком. Это восстание косвенным образом чуть не завершило карьеру нашего комита.

Действие третье. На волосок от расплаты

Около 373 года в Африку прибыл прославленный римский полководец по имени Феодосий. Обнаружил он полный раздрай в делах римской провинциальной администрации, в котором предсказуемо захотел разобраться. О его военных деяниях сказано в другом месте, а мы рассмотрим его взаимоотношения с Романом. Собственно говоря, они не сложились практически с самого начала, несмотря на вполне дружелюбную первую встречу этих двоих. Всё дело в том, что, если отставить сугубо военные приготовления, то первым делом Феодосий направился обыскивать владения и документы комита. Среди прочего имущества, как поведал нам Аммиан, было найдено письмо, где упоминался Палладий, который выражал мнение, что лишился своих должностей он именно из-за лапши, которую он повесил на уши Валентиниану. Учитывая это письмо и прочие всплывшие тёмные дела, вряд ли стоит удивляться, что Феодосий решил радикально сменить командующего местными силами и отправить его, лишённого всяческой власти, в темницу.

Роман, впрочем, оказался более жизнелюбивым и везучим, нежели его главные подельники. Палладий из-за вскрывшихся обстоятельств так же оказался под стражей и, не видя иного пути, повесился. Примеру Палладия в какой-то момент последовал и уже ушедший к тому времени на покой Ремигий, который наивно надеялся пережить расследование в своём имении в Галлии. Но к своему несчастью он столкнулся с новым префектом претория Галлии по имени Максимин, который, засучив рукава, принялся ниткой за нитку распутывать делишки Ремигия, не гнушаясь пытками приближённых последнего. Максимин, к слову сказать, вообще оставил по себе крайне недобрую память на всех руководящих постах, отметившись крайней жестокостью ещё в те времена, когда занимал должность префекта анноны в Риме, т.е. регламентировал поставки зерна в Вечный Город. Так что на должности префекта он просто продолжил заниматься любимым делом. В конечно итоге от такого отношения Максимина кукуха Ремигия не выдержала и он, не дожидаясь собственного ареста, накинул на себя верёвку.

Что с Романом происходило всё это время до 376/377 годов – нам в точности неизвестно. Зато в 376 году скончался Валентиниан I, а Феодосий, выигравший для Империи столько войн, включая африканскую, обнаружил себя на плахе, став жертвой до конца не выясненных интриг при дворе нового императора, Грациана. Роман же не только не был предан суду, он оказался на свободе, хотя из его «соратников» кто-то был за решёткой, кто-то в изгнании, а кто-то и мёртв. Операция «Уж на сковороде» продолжалась, хотя уже двигалась к своему странному завершению.

Действие четвёртое. Роман и Меробавд

Грациан, постепенно вошедший во вкус правления, со временем нашёл время и для того, чтобы расследовать давнюю и уже порядочным образом утомившую историю Романа и Лептис-Магны. В этот момент всплыли из небытия Эрехтий и Аристомен, чьи имена вы наверняка забыли в калейдоскопе столь же непонятных персонажей. А вот для них история была не столь утомительной, ведь им предыдущий император собирался отрезать языки. Но его наследник сподобился выслушать эту парочку самолично, а затем отправил на допрос к африканскому проконсулу Гесперию и африканскому же викарию Никомаху Флавиану, главным гражданским чиновникам Римской Африки. Эти двое составили подробнейший отчёт о преступлениях Романа, Палладия и прочих товарищей и отправили его Грациану. Ответ Грациана? А его почему-то не последовало, сообщает нам Аммиан, не считая нужным объяснить – почему. Вполне может статься, что из-за частых военных кампаний, которые отвлекали внимание императора, но точно утверждать это мы не можем.

Зато мы можем утверждать, что неугомонный Роман явился в Медиолан, заручившись поддержкой Меробавда, дважды (или трижды, учитывая его довольно мутную биографию) занимавшего должность римского консула. Обладая таким покровительством, Роман попытался обвинить Гесперия и Флавиана в том, что те потакали лепсийцам в своём расследовании. Но на этом повествование Аммиана о похождениях Романа резко обрывается, а летописец переходит на иную тему. Нам же остаётся лишь посмотреть на последствия.

КОНЕЦ КОМЕДИИ

Если рассматривать вопрос с максимально доступной серьёзностью, то ущерб, нанесённый Лептис-Магне берберами и действиями (ну или бездействием) Романа оставил лепсийцев с необходимостью практически самостоятельно разбираться со своими проблемами. Впрочем, им это худо-бедно удалось, городские укрепления были отремонтированы и, теперь снабжённый собственными военными силами, город какое-то время пожил в покое, пока сюда не явились вандалы, которым, судя по намёкам Прокопия Кесарийского, пришла в голову светлая мысль срыть как минимум часть укреплений города. Эту идею крайне хорошо оценили со временем берберы, опустошившие Лептис-Магну в 526 году от Р.Х и сделавшие её практически необитаемой вплоть до возвращения римлян при Юстиниане (527-565). Впрочем, к нашей истории это уже не относится.

У кого-то из читателей может возникнуть резонный вопрос: как так получилось, что вся история Романа и его попыток избежать суда заняла столько времени? Если отринуть шутейки про отсутствие телефона и интернета, то причин было несколько. Да, понятное дело, что Роман и его высокопоставленные друзья сделали всё, чтобы запутать следствие. Но Аммиан прямо заявлет в одном из своих пассажей, что Валентиниан не считал нужным верить на слово ни Роману, ни его разоблачителям. Учитывая крайнюю занятость западного императора на других фронтах и его же крайнюю раздражительность, нетрудно догадаться, что скорости расследования это не могло помочь.

Что касаемо нашего героя, то Роман более никогда не появлялся на страницах летописей и не становился героем посвятительных надписей. Как можно судить из сохранившихся источников, человеком он был не самым компетентным, хотя в наши дни учёные периодически пытаются не то чтобы очистить его имя, а скорее придать его действиям логики. В любом случае он оказался достаточно изворотлив, чтобы избежать реальной расплаты за свои грехи, реальные или мнимые. Только один раз он угодил в водоворот, когда его заключил в темницу Феодосий Старший. Но даже здесь теперь уже бывшему комиту крупно повезло: Феодосий пал жертвой политических игр и Роман смог выйти на свободу. Я не хотел бы фантазировать о его дальнейшей судьбе, поскольку у нас нет об оной никаких данных, но я бы крайне удивился, если бы однажды выяснилось, что он встретил свой конец в темнице или же на плахе. Такой человек был слишком скользким и/или везучим, чтобы так лихо подставиться под фатальный удар.