Шипы - Гето Сугуру
Ты знала, что была обречена с того самого момента, как Сугуру впервые улыбнулся тебе.
Вы познакомились в уютной кофейне, где бариста знал твой заказ наизусть. Ты нашла этот маленький райский уголок, когда ещё училась в колледже, и с тех пор это место стало чем-то постоянным и неизменным в твоей жизни – все дороги возвращали тебя сюда.
А потом появился он. Перевернул весь твой мир с ног на голову, изменив его и в худшую, и в лучшую стороны.
Гето был воплощением загадочности и очарования, загадкой, которую ты жаждала разгадать. В тот день было многолюдно, он подошёл и спросил, можно ли сесть с тобой. Других свободных мест не было, и ты с улыбкой согласилась. И твоё сердце затрепетало, когда он улыбнулся в ответ.
Первый лепесток сорвался с твоих губ в один вечер, когда вы договорились пойти в джаз-бар, который особенно нравился ему. До вашего знакомства ты никогда не увлекалась этим жанром, но теперь могла бы прочитать часовую лекцию на месте, если бы кто-то попросил. Ты не сводила с него глаз, когда он так воодушевлённо рассказывал о книге, которую недавно прочитал. Тебе нравилось узнавать больше о его интересах. Нравилось, как его глаза искрились от восторга, и как хмурились брови, когда он подшучивал над теориями о книге, которые где-то увидел пару дней назад, или даже выдвигал собственные, чтобы подчеркнуть абсурдность некоторых из них. И ты бы никогда не сказал ему этого в лицо, но его теории звучали абсурднее, чем те, что он высмеивал. Разговор шёл непринуждённо, пока Сугуру не потянулся через стол, чтобы убрать ресничку, упавшую на твою щеку. Он наклонился так близко, что у тебя перехватило дыхание.
Ты ничего не сказала, лишь улыбнулась, не задумываясь. Ваши глаза встретились, и ты утонула в их шоколадной глубине. Он шутил о чём-то, но ты не слушала. Тогда он заметил, что рядом с ним твои мысли витали где-то в другом месте. Зато его смех был музыкой для твоих ушей.
Гето всегда любил джаз больше, чем любой другой жанр. Что касается тебя? Ты любила мелодичный тембр его голоса, находила в нём утешение. Это было лучше любой музыки для тебя.
Ты впилась ногтями в ладони, чтобы унять боль, и тихий смех сорвался с твоих губ, когда он рассказал тебе о своём беловолосом друге, который чуть не сжёг свою квартиру дотла.
Поначалу это было похоже на обычное першение в горле, как бы напоминающее о любви, которой у тебя никогда не было. Ты всегда отмахивалась от этого и придумывала отговорки каждый раз, когда Сугуру смотрел на тебя встревоженными глазами. Он спрашивал, всё ли с тобой в порядке, а ты всегда отвечала положительно. Но шли дни, недели и месяцы, а болезнь всё разрасталась внутри тебя. Всё начиналось с того, что ты откашливала один-два лепестка, но это переросло в полноценные приступы, когда тебе становилось тяжело дышать.
Ну и к этому времени ты уже поняла, что является причиной твоих страданий.
Гето бы никогда не смог полюбить тебя. Ты часто думала об этом. И в глубине души ты знала, что полюбила его с самой первой встречи в той кофейне. Он подсел к тебе, хотя кафе было почти пустым. Да, ты могла поклясться, что в тот день было довольно спокойно.
Возможно, твоей голове просто нужно было время, чтобы понять это, хотя сердце всегда знало. С другой же стороны, ты не хотела ничего менять в ваших отношениях, тебя устраивало то, что было. Он иногда встречается с другими людьми, спит с ними и, может быть, даже души в них не чает. И что с того? В конце концов, он всегда возвращается ко мне.
Тебе не нужно было, чтобы он любил тебя, заботился о тебе, смотрел на тебя и только тебя. Ты не хотела быть единственным человеком, к которому бы он прикасался, пробовал на вкус и боготворил..
И всё же, ты бы никогда не смогла рассказать ему, взвалить на него эту тяжёлую правду. Гето был слишком красив, чтобы беспокойство омрачало черты его лица, залегая в глубокие морщины. Он был слишком дорог, чтобы вынести твою боль. У него доброе, мягкое сердце, и ты знала, что он никогда не простит себя, если будет знать, что мог что-то сделать, чтобы спасти тебя. Он бы сделал всё, что угодно, чтобы помочь.
Но тебя нельзя было ни спасти, ни помочь. Эта любовь слишком глубоко засела в твоём сердце, чтобы её можно было достать. В глубине души ты не хотела, чтобы её достали. Сугуру стал частью тебя, и расстаться с ним означало бы тоже, что и расстаться с частичкой своего сердца.
Вскоре ты научилась жить с этим. Ты точно знала, когда тебе нужно отлучиться в ванную, чтобы сплюнуть лепестки, которые позже становились целыми цветками и стеблями. Шипы разрастались в горле, из-за чего ты кашляла кровью, поэтому всегда держала салфетки под рукой, на случай, если Сугуру начнёт задавать вопросы. Он был слишком умен, чтобы не замечать этого, так что ты избегала его в те дни, когда чувствовала себя особенно плохо, а иногда даже оставалась прикованной к постели, тяжело дыша.
Шоко первой поняла, что с тобой, хотя как она могла не понять? Она же была врачом и сразу назвала тебя глупой за то, что ты не посоветовалась с ней. Она уговаривала тебя рассказать ему, нет, даже умоляла, лишь бы остановить это безумие.
Оглядываясь назад, ты понимаешь, что, возможно, она была права. Тебе следовало рассказать, чтобы уберечь себя от всего. Ты с сожалением закрыла глаза.
То, что должно было стать обычным вечером кино с Сугуру, как и каждую пятницу, только что приняло совершенно другой оборот. Несмотря на всю боль, что ты испытываешь, ты не могла не винить себя за то, что собиралась ему сказать. Вы сидели на диване у него дома и смотрели один из твоих любимых фильмов, потому что была твоя очередь выбирать. Парень, должно быть, чувствовал себя усталым. Тихо зевнул, а после аккуратно положил голову тебе на плечо, устраиваясь поудобнее. Когда ты повернула голову, чтобы посмотреть на него, он уже смотрел на тебя с дерзкой улыбкой на губах, но через мгновение снова повернулся к телевизору.
С его стороны это выглядело совершенно невинно, но для тебя это было слишком. Сердце не выдерживало, и тебе пришлось придумать предлог, чтобы сбежать в ванную. Боль мучительная, пронзала тебя насквозь и была настолько сильной и острой, что у тебя даже не было времени или сил захлопнуть дверь ванной, прежде чем обессиленно рухнуть на холодный пол.
Боль пронзала твоё тело, ты чувствовала, как шипы вонзаются в самое нутро. Лицо исказилось, ты судорожно хватала воздух ртом, пока глаза застилала пелена слёз.
Только ты лежала на полу в одиночестве, как в следующее мгновение Сугуру ворвался к тебе, проклиная всё на свете, когда увидел тебя мучающуюся в море лепестков. Ты пыталась заговорить, но голос был хриплым, а шипы всё больше раздирали горло.
— Не надо, не говори. Ты только больше навредишь себе, - пробормотал парень, утягивая тебя к себе на колени. Рукой он придерживал твою голову и старался поймать твой взгляд.
— Как..? Почему ты не говорила мне, что тебе так больно? - Его голос дрожал. Шок от вида твоего тела, лежащего почти без сознания на полу, встряхнул его. Ты скрывала свои страдания от него несколько месяцев. Его взгляд скользил по окровавленным лепесткам на полу ванной. — Я ведь мог помочь, мог бы спасти тебя…
— Не смог бы. Я упрямая, и ты это прекрасно знаешь, - ты рассмеялась, а твоя грудь на это болезненно сжалась. Ты грустно улыбнулась, положила руку на щёку парня, и он, в мгновение ока, накрыл её своей широкой ладонью, переплетая ваши пальцы.
— Сугуру, любимый... От этой болезни нет лекарства, - ты выдавила слабую улыбку, и Гето в отчаянии наблюдал, как свет жизни угасает в твоих глазах. Твои руки обмякли и становились всё холоднее...
Он чувствовал острую боль в груди.
Он не успел тебя спасти, было слишком поздно.
Его худые руки осторожно легли на твои щёки, пальцами он провёл по испачканным кровью губам. Сугуру нервно рассмеялся, в глазах застыло безумие. Он, казалось, никак не мог осознать, что это не шутка, что тебя больше нет. Вы ведь только что смеялись над глупыми персонажами комедии.
В какой момент всё пошло не так? Почему он этого не заметил? Куча вопросов крутилась у него в голове, а ведь всё можно было решить простыми словами.
Парень судорожно дышал, глаза широко распахнуты от ужаса. Боль в груди усиливалась, будто тысячи иголок разом впивались в сердце. Он задыхался, крепко зажмурился и начал безудержно кашлять.
Когда Сугуру наконец открыл глаза, его взгляд сфокусировался на одном единственном окровавленном нежном лепестке, лежащем на его ладони.