Вышинская Айбулак Каримовна
Внешность:
— Девушка выглядит всегда достаточно печально и болезненно, в том и её красота. Тон её кожи похож на древесину льна. Волосы длинные, даже очень, ведь стричь их ей запрещали. Цветом копна волос - тёмный горький шоколад. Вьются, кудрявятся, заполняя собой всё вокруг. Телосложение у Вышинской крепкое, не думайте, что она не сможет дать вам отпор, не смейте думать о хрупкости. В её дланях побывало столько оружий, что вы не пересчитаете. Голубые глаза отдают льдом и совсем не подходят татарке, как казалось бы. В них вы разобъётесь о скалы, завидите горесть и печаль, затаившихся давным-давно в этой пучине. Одевается она по стандартам временных лет, но старается выглядеть попрезентабельнее, меняя гардероб.
Тот день был неспокойным. Койка странно, неестественно звонко скрипела, хотя обычно этот скрип был тих. За окнами дома собрались клубы облаков, с которых на земь падали снежные хлопья. Медленно, беззвучно и тревожно.
К ней в дверь постучались. Юноша, совсем молодой, наряженный в солдатскую форму, предстал у порога и с улыбкой взял женские руки в свои, в голубые глаза глядя раздосадовано:
-Здраствуйте, Айбулак! У нас в окопе Женька лежит, поколеченный, можете подлатать его? Очень просим вас! Другие девоньки в карантинной зоне трепещут, а нести его до туда опасно.
-Конечно подлатаю, Стёп, подлатаю. Только дай мне собраться и сбегать в школу, договорились?
Ещё немного поговорив, да уточнив детали, молодые люди разошлись. Айбулак - собираться, в свой хилый, рубленный дом, второй - обратно в окопы через поле и сугробы.
Сегодня неспокойный день, сердце её чувствовало. Билось как разъярённая птица в клетке. Конечно, в войне все дни неспокойные. Выстрелы, грохот, кровь и слёзы, это всё смешивалось с угасающей надеждой на светлое будущее, плесневелым хлебом и верой.
Даже не в бога, нет. Айбу не верила в бога. Может, когда-то очень давно, когда родители учили её читать намаз, а дедушка молиться в церкви. Сейчас о существовании подобного она и слова не скажет. Бог не допустил бы войн. Бог не создал бы такое беспощадное существо как человек. Если этот "Бог" и впрямь свят и мил. Что вообще означает святость? Добро?
Лично для нашей кудрявой героини нет таких понятий, есть просто чувства и тучи мыслей. В хлопчатую сумку набранны медикаменты и бинты, платье с васильками скрылось под шинелью, голова укуталась в белый шарф, даже не заправляя выпадающие длинющие волосы.
Школа. Место, в котором дети в безопасности. Место, в котором они под её защитой. Место, которое даёт ей веру и надежду на лучшее. Или ей так лишь казалось?
Каждый ребёнок получил по учебнику, к её классу приставили Марью Павловну и ноги понесли её через поле к отряду.
Страшное место, это поле. Белым-бело, ни звука кроме завываний ветра и хруста сугробов. Ноги промокли через пять минут, замёрзли когда донесли татарку до нужного места. Им не выдавали тёплых сапог, они и вовсе из школы выходить не должны. Но Вершинской к своему любимому отряду ходить надо было. И стоять надо было. Даже если ноги уже отмороженные и больные, медленно синеющие и болючие.
Навстречу ей вскакиевает с промёрзлой земли мужчина, улыбается так нежно, радушно, словно девушке единственный его луч солнца. На лицо его спадает рыжая чёлка, зелёные глаза блестят, завидя родимую тень.
— Совушка моя! - выпаливает он горячо, заключая девушку в крепкие объятия. Настолько крепкие, что кончики её ног оторвались от земли. Лицо и лоб дамы покрыли быстрыми и тёплыми поцелуями, извещая свою радость и любовь.
—Здраствуй, здраствуй Тимурушка!!! - она смеётся, звонко, радостно, целуя его крепко в ответ и отпихиваясь, выискивая строгим взором раненого, — Где Женька? Дай я быстро разберусь и поговорим недолго! Мне к ребятам бежать нужно, а то Марь Павловна загубится одна на два класса. — Тараторит Айбу, в протест своим словам крепче сжимая мужскую спину в объятиях.
— В лазарет уже увезли на носилках!
Теперь им точно не до горячих объятий..Голубые глаза расширенно и испуганно уставились на мужа.
—Как так?..Только что же.. Только что прибегал ко мне Стёпа, просил помощи..
—И где он? -удивлённо поднимает свои брови Захаров, осматривая окопы, — Товарищи! Вы видели Стёпу?
Услышав отрицательные возгласы и завидев мотания головами молодожёны оторопели.
—Но он точно должен был уже вернуться?— Айбулак не успевает договорить. Вместо этого её глаза заполняются страхом и тихим ужасом от увиденного и услышанного. Муж её бросился навстречу Степану, который ковылял по снегу, еле перебирая ногами, пркктически ползком а за собой рисовал кровавую дорогу, безпристанно крича:
—Наступают, братцы, наступают! Обошли нас, к школе идут ироды! —подстреленного парня хватают под руки и кладут наземь. Айбулак смотрит на Тимура совсем плохим взглядом. Ох каким плохим. Но он её муж. Он знает, чего она хочет, что сейчас в её голове.
—Совушка, не надо. Сиди здесь..
Как она могла.. Как она могла попросту стоять на месте и ждать с неба погоды? Ждать, пока они все поднимуться и пойдут по приказу!? Да пока донесут информацию и они получат разрешение пройдёт намного больше времени, её дети там все..
Женская тонкая рука протягивается к Тимуру, проглаживая его заросшую щетиной щёку.
—Хорошо.. - удар приходится прямо по её сердцу от такой лжи. Она обнимает его, запускает свои тонкие руки под его пальто, осторожно нащупывая револьвер. Нежность рук обременяется Наганом.
—Прости меня, родной..- шепчет Айбулак, срываясь с места. В след ей смотрят лишь два до ужаса напуганных зелёных глаза, наполненных страхом и желанием метнуться следом.
Ноги несли её так быстро, как могли. Отмёрзшие, больные. Снег летел в стороны, длинные кудрявые волосы выбивались из под белого шарфа и развивались по ледяной метели, внезапно нагрянувшей. Метель не была суровой, нет. Она мягка, нежна и словно провожает педагога.
Грудь сжимала жгучая боль от нехватки воздуха и обожжёных морозом лёгких. Она терпела.
Предательство мужа. Нарушение приказа. Возможная смерть впереди. Это всё было не важно, хоть и било в голову, заставляя глаза намокнуть и замёрзнуть. Пришлось зажмуриться. Эти дети - её счастье. Её ответственность и любовь. Такая же сильная, как к Тимуру. Такая же обречённо глубокая.
Добежав до здания, она врывается в него и сразу направляет оружие на незнакомцев, стоящих у входа.
Они говорят что то несвязное. Хотят достать пушки, но не успевают. Выстрелы приходятся по головам. Становится в моменте до безумия тихо. Слышно только бульканье крови и собственное, до безобразия сбитое дыхание. Ворвавшись в класс, она не замечает никаких повреждений, а так же Марьи Павловны. Дети смотрят испуганно, со слезами и паникой, особенно завидев ружьё.
-Айбулаааак!.. - взвывает сначала маленькая девочка Юля, повлекшая всех остальных так же горестно разрыдаться и кинуться в объятия "второй матери". Целых двадцать шесть детских рук обвили её отовсюду, заставляя саму еле держать слёзы.
Надо их успокоить. Надо самой успокоиться..Надо..Спеть.
Для отряда и детей девушка была ангелом, провожающим людей в мир иной своими песнопениями и убаюкивающая каждого. Да, ей страшно, до безумия страшно, но её губы размыкаются, а длань старательно касается каждой маленькой головушки.
—Ой..Баю-баю..Не ложитесь на краю..Придёт серенькой волчок..
И укусит за бочок..И патощит во лесок..Ой, баю-баю..Потерял мужик душу.. Шарял-шарял, не нашёл.. И заплакал и пошёл..
Голос дрожал.Детские слёзы капали на её промокшую от снега шинель, и словно она чувствовала, обнимает их в последний раз. Сердце болело безумно, песня лилась в корридоры, тихая и нежная, а окно открывалось для немедленной эвакуации. Каждую дитяку она опускала на землю с окна первого этажа, быстро, выработанно. Другие дети начали друг друга ловить, паника поутихла, но стоило им услышать шаг ботинок в корридоре..Оставалось всего 2 ребёнка спустить, вдалеке уже виден отряд! Она успеет.
— Я баукать буду..Приговаривать буду.. Закрывайте глазанки..Расскажу вам сказоньки..Ой вы деточке мои, сторонитесь темноты.. За околицей волчок, он укусит за бочок...И патощит во лесок..
Юленька спрыгивает в руки в другим девочкам, а девушка слышит зашедшие в класс шаги, тут же оборачиваясь, спиной своей загораживая детей за окном. Немец.. Наган поднимактся, она уверенна, что там осталось ещё 2 пули.
Курок опускается. Выстрела нет.
Патроны кончались. Тимур не зарядил чёртов револьвер. Девушка поджимает губы, бросает оружие на деревянный пол и раскрывает шинель, закрывая всех детей, шепчта немцу тихое "Стреляй, не трожь детей" на ломанном немецком.
-Ой..Баю баю..Не ложитесь на..
Выстрел и грохот. Тело Айбулак падает на подоконник, жизненные краски медленно уходят с её лица, пока она шепчет детям бежать без оглядки. И они бегут, бегут к отряду, рыдая и спотыкаясь, глотая сугробный снег. Голубые глаза, медленно тускнеющие, смотрят им в след, с них текут слёзы, падая на снег. Больно, сердце болит и кровоточит, пальцы на ногах онемели..
Видя родной силуэт что то неразборчиво кричащего мужа она поднимает руки, готовые к объятиям, тянется через подоконник и..Опадает обездвиженно, застыв с улыбкой на губах.
Васильки на нё платье окрасились в алый, как и шарф, пропитавшийся кровью, а крик боли и утраты Тимура услышал весь свет.
История после попадания в Либо:
Испуг. Это было первое что она испытала при виде проводника. Но понимала - если бы она выжила, с ней точно не было бы вежливостей. Были бы допросы, насилие и.. Скорее всего, насилия не избежал даже её труп, но беспокоиться об этом уже было глупостью.
Девушка была смышлённой. В те года подняться в Либо выше новичка не казалось ей чем то трудным, дойти до наставника заняло 10 лет, а переезд из надоевшей комнаты примерно 15. Она пережила многое, продолжает переживать. Внутри неё уже столетняя старуха, спокойная и расчётливая, стоящая наряду и с наставниками для новичков. Снаружи же вполне себе довольная жизнью молодая девушка, помогающая людям вокруге. Она на стороне тех, кто встал на защиту Либо, не желая менять те устои, при которых она провела свою "молодость в Либо". Спустя долгие годы она работает постановщицей в театре и продолжает старательно радоваться тому, что имеет. Большая квартира в центре, уважение за помощь новичкам в освоении силы. Игра на музыкальных инструментах помогает душевному спокойствию, театральный хор дал выплакать боль утраты своей жизни и начать снова. И так все 80 лет. Что она только не перепробывала и в каких состояниях не побыла.. Что её ждёт ещё?.
Сила:
—При жизни её песни метафорически считали волшебными, провожающими в иной мир. Думаю, все мы понимаем что они лишь успокаивали людей и детей. Теперь одна из её сил, как шутка этого мира, является именно:
— заключается в контроле разума с помощью пения и голоса, подобно сиренам. Она может контролировать как сама того пожелает, способность развилась за такое время.
— Вторая сила заключается в превращении в сову. При жизни её ласково звали "совушкой" не просто так. Имя Айбулак созвучно с татарским "ябалак" - что переводится как сова. Эту сову легко отличить от обычных - глаза светяться яркой голубизной.
Рандомные факты:
— Очень любит есть. Голод в военное время, плесневелый хлеб - это всё сказалось на её аппетите и жадности к сладкому. Про кофе вообще стоит промолчать, увидеть её без него можно лишь изредка.
— Нормально относится ко всем ориентациям, рассам, в принципе к людям. Несмотря на прошлое совсем не против даже немцев, хорошо изучила сам немецкий и множество других языков.
— Отрицает существование своего телефона и его функций. Не умеет, хоть и учиться пользоваться им. Со всеми гаджетами кроме этого вышло полегче - это пришло медленно, развивалось наряду с реальным миром, а вот это "адское устройство" появилось слишком быстро и ей трудно до сих пор к нему привыкнуть.
— Слушает джаз, многие "зарубежные" группы. Она в принципе старается "поспевать" за молодёжью.
— Может выклевать глаза. (по приколу).
— Кажется, кто то видел, как она ела крысу. Слухи?
— Курит. Редко, из давних, всеми знакомых трубок.
— Обижается если её зовут старой.
