"Эхо Уходящего Я"

Реальность начинается с трещины. Не физической — внутренней. Это едва уловимое искажение, как будто что-то в моём мире сдвинулось, оставив за собой безмолвную пустоту. Лабиринт, в котором я нахожусь, окутан мраком, будто поглощён вечной ночью. Тусклый свет, пробивающийся сквозь трещины в стенах, только подчеркивает густую тьму, которая, кажется, живая и дышит вместе со мной.

Зеркальные стены лабиринта пульсируют, транслируя бесконечные версии моего "я": изуродованные, частично уничтоженные, мутирующие. Каждое отражение — это не просто картинка. Это диагноз. Приговор. Протокол разложения. Я слышу тихий шепот из глубины зеркал: насмешки, манипуляции, как будто они пытаются управлять мной. Эти отражения складываются в зеркальную мозаику, отражающую тысячи лиц — искажённых версий меня самого, каждая из которых множит мои сомнения и тревоги до беспредельности.

Я — психиатр. Или был психиатром. Вспоминаю последнюю терапевтическую сессию: пациент описывал хаос и иллюзии, а я уверенно разбирал его страхи. Теперь я пациент собственного кошмара. Мои руки помнят прикосновения к чужому безумию, но сейчас они дрожат от осознания собственной нестабильности. Кожа покрыта липким потом, и я чувствую, как холодный воздух обволакивает меня, пробираясь до костей.

Коридоры лабиринта искривляются под немыслимыми углами. Влажные стены холодны на ощупь, покрыты скользкой плесенью. Каждый шаг отдаётся эхом, усиливая ощущение бесконечного одиночества. Я слышу, как капли воды падают где-то вдалеке, их монотонное тиканье напоминает о времени, которое здесь не имеет значения. Запах сырости и гниения наполняет воздух, проникая в лёгкие, оставляя привкус отчаяния. Здесь нет ни свежести, ни надежды — только затхлый аромат забвения.

Голоса расщепляются на диссонансные частоты, заставляя меня невольно морщиться от их резкости. Реальность становится галлюцинаторным потоком, где воспоминания — только химические реакции, а эмоции — сбои в системе. Тени, танцующие на стенах, принимают образы, которые не поддаются описанию. Они шепчут тайны, которые я не хочу знать, и смеются над мной, усиливая чувство одиночества.

Внутренний монолог превращается в крик:
"Я БОЛЬШЕ НЕ СУБЪЕКТ.
Я — ПРОЦЕСС РАСПАДА."
Сознание — только тонкая мембрана перед НЕБЫТИЕМ."

Моя идентичность — это сад, увядающий в едином мгновении. Цветы и листья ссыхаются и осыпаются, превращаясь в пыль, и я остаюсь стоять среди этих руин, лишённый прошлого, настоящего и будущего.

Стены генерируют воспоминания:

Детство, которого не было. Я чувствую вкус сладкого сиропа, который никогда не пробовал.
Травмы, как застывшие в воздухе крики, которые я больше не могу игнорировать.
Безумие как балет теней, танцующих на обломках моего разума. Разум мой — это сцена, где сумасшествие переходит в настоящий ПСИХОЗ. Мне хочется кричать от отчаяния. Но я не могу, потому что у меня "нет рта чтобы кричать"

Каждый шаг — это не движение. Это деградация. Пол под ногами кажется живым, он пульсирует и извивается, как будто пытаясь сбросить меня. В моём разуме помешательство как театр, где каждое действие — абсурд. Помешательство ставит бесконечные пьесы, превращая реальность в мерзейшую ересь.

Внезапные откровения обрушиваются, как осколки зеркал:

Я никогда не был самостоятельным.
Мой разум — только программа.
Свобода воли — изощрённая иллюзия контроля.

Лабиринт — живой организм. Он не просто пространство. Он — способ существования моего разрушающегося "Я". В центре лабиринта — ПОСЛЕДНЕЕ зеркало. Когда я подхожу к нему, слышу безрассудство как крик сирены, разрывающий тишину моего разума. Внутренний мир — это спокойная поверхность, которую этот отвратительный шум внезапно нарушает, погружая всё в хаос.

Сознание трещит и распадается на тысячи частей. Я больше не "я" — я становлюсь множеством, бесконечностью, где границы между "я" и "не-я" окончательно стираются.

Последние мысли перед исчезновением: "Если я — процесс, кто тогда наблюдатель? Что, если моя реальность — лишь отражение чужого эксперимента?"