Любовный бизнес. Глава 2.1
Чан Ха Ён находилась в критическом состоянии. По словам врачей, её спасло настоящее чудо: во время падения она несколько раз ударилась об окна, и именно эти удары, как ни парадоксально, не дали ей погибнуть на месте. Её отец, владелец небольшой закусочной где-то в провинции, выкурил на заднем дворе больницы целую пачку сигарет. Это было сразу после того, как он увидел дочь — только что переведённую в реанимацию после тяжёлой операции.
[Собери всю информацию о Чан Ха Ён. В первую очередь её связь с Ли Се Ын.]
Стряхнув пепел, Кан закончил набирать сообщение и сразу же отправил его своим осведомителям из индустрии развлечений. В числе адресатов был и Со Юн Гон.
Слово, обронённое отцом Ха Ён после последней сигареты, всё ещё не выходило из головы. Одно-единственное слово, в котором смешались шок, неверие и полная растерянность. Кан провёл ладонью по подбородку.
В квартире Ха Ён полиция обнаружила предсмертную записку. Всего один клочок бумаги. Для человека, решившего проститься с миром, последние слова оказались чересчур короткими. «Простите меня. Я ухожу первой». Тем не менее, даже эту записку пришлось отправить на почерковедческую экспертизу — настолько торопливым и неразборчивым оказался почерк.
Кана, как первого очевидца, попросили дать краткие показания. Он видел человека наверху, видел ноги, свисавшие за перилами... Начиная со вчерашнего звонка с наводкой и заканчивая моментом падения, он подробно восстановил всю последовательность событий. Он старался не упустить ни одной детали, но полицейские, похоже, не проявляли к его словам особого внимания. Это не могло не насторожить.
Голос Ха Ён всё ещё звучал в памяти так отчётливо, словно разговор состоялся несколько минут назад. Когда она просила его приехать, в её тоне не слышалось ни отчаяния, ни подавленности. Наоборот — она говорила уверенно и твёрдо. А ведь это было прошлой ночью. Неужели такой человек мог попытаться покончить с собой? Ещё и до рассвета? Кан уже не в первый раз задавался этим вопросом. Чем больше он думал, тем настойчивее возвращалась в память сцена её падения. Предчувствие было скверным.
Место происшествия оцепили полицейской лентой, так что попасть туда не представлялось возможным. Даже решись Кан пролезть туда тайком, пришлось бы сначала дождаться ночи. Не видя иного выхода, Кан вновь отправился в полицейский участок Каннама, но, как и вчера, ничего полезного не выяснил. Создавалось впечатление, что выжившая Ха Ён никого особенно не интересует. Скорее всего, потому что на руках у следствия уже было другое дело — дело Ли Се Ын, погибшей накануне. Отыскав детектива, ранее принимавшего его показания, Кан вновь завёл тот же разговор: «Говорю вам, с её падением было что-то не так». Услышав это в очередной раз, детектив лишь неловко поскрёб затылок.
— Ну, если бы вы тогда увидели рядом с ней кого-то ещё, репортёр Мун, это был бы другой разговор… Но ведь ничего такого не было. Да и расстояние, по вашим словам, было приличным.
Потерев пальцем под носом, Кан навалился одной рукой на перегородку перед рабочим местом детектива. «Хённим», — позвал он вполголоса.
— Просто предчувствие у меня дурное. Очень дурное. Пожалуйста, проверьте записи с камер хотя бы разок. Ладно?
— А, ну, это всё равно входит в стандартную процедуру расследования, и...
Собеседник снова почесал затылок и быстро обвёл взглядом помещение. Казалось, он собирался добавить что-то ещё, однако так и не договорил. Судя по всему, причина была не в нежелании говорить, а в том, что место для разговора было неподходящим. Кан сунул руку в карман. Пальцы нащупали звенящую мелочь.
Кивком указав на выход, он продемонстрировал монеты. Детектив некоторое время колебался, бросая взгляды по сторонам, проверяя, не наблюдает ли кто за ними, а затем всё-таки последовал за ним. Кан купил в автомате кофе и вложил стаканчик ему в руку.
— ...Надеюсь, ты понимаешь, что публиковать статью об этом пока нельзя, — сказал детектив, понизив голос.
— Хённим, — позвал он уже совершенно серьёзно, — если выйдет хоть одна статья с моим байлайном*, можете лично надеть на меня наручники.
*Примечание автора: Байлайн (byline) — имя автора, указываемое в начале или в конце статьи.
Кан свёл руки перед собой и протянул их вперёд, предлагая себя арестовать. Детектив цокнул языком. Впрочем, в уголках его губ уже пряталась улыбка.
— Помнится, ты точно так же оправдывался, когда тебя застукали за копанием в чужих ящиках... Репортёр Мун, ты, смотрю, до сих пор выезжаешь на одном и том же трюке.
Кан лишь усмехнулся. Потирая подбородок, детектив погрузился в раздумья.
— Не думаю, что стоит делать из этого большую историю, но одна странность здесь всё же имеется.
Детектив ненадолго умолк. Кан тут же навострил уши и слегка подался ближе. Тот заговорил тише:
Кан нахмурился. Собеседник кивнул головой.
Дальнейший рассказ оказался ещё более странным. Камеры видеонаблюдения были, только вот записи с них почему-то пропали именно начиная с дня происшествия. По словам детектива, кто-то мог повредить кабель, а могла произойти и обычная неисправность регистратора. Совпадение выглядело настолько абсурдным, что хоть за голову хватайся.
Дальше беседа незаметно перетекла к личным проблемам детектива. Старший ребёнок вошёл в сложный переходный возраст, отношения с женой охладели... В общем, стандартный набор жалоб, который Кан слышал от следователей уже десятки раз. Он рассеянно кивал, делая вид, что внимательно слушает, когда на телефон пришло сообщение от Юн Гона. Кан без промедления достал мобильник. Незадолго до этого он как раз сунул детективу в рот сигарету.
[Чан Ха Ён, двадцать семь лет.]
Юн Гон перешёл к делу сразу, как только ответил на звонок.
[Недавно исполнила роль злодейки второго плана в одной дораме. Определённую известность это ей принесло, но не сказать, что большую — рейтинги у сериала были так себе. Мать умерла, когда она была ребёнком, поэтому из родных у неё только отец. Он держит небольшое кафе в провинции.]
Кан махнул детективу рукой. Тот ответил коротким кивком. Мол, иди, занимайся своими делами.
— А что у неё общего с Ли Се Ын?
[Вот это как раз и странно... По работе они официально никогда не пересекались. И о том, чтобы они дружили, я тоже ничего не слышал. Даже агентства у них были разные.]
В таком случае нетрудно было предположить, что именно могло их связывать. Кан щёлкнул зажигалкой и поднёс огонёк к сигарете, зажатой в губах. Привалившись к капоту машины, он сделал первую затяжку.
— Хочешь сказать, их объединяла проституция?
Клубы дыма медленно сорвались с его губ и растворились в воздухе. Кан вновь прокрутил в памяти голос Ха Ён. С чего же она тогда начала разговор?
«Вы ведь журналист, что занимался расследованием WEM… верно?»
WEM. World Entertainment Maker. От одного только названия у Кана сводило челюсть. Даже вспоминать о нём не хотелось. Несколько лет назад он расследовал коррупционный скандал, связанный с WEM. Именно о нём говорила Ха Ён. И именно по этому делу ему в конечном итоге запретили публиковать статью.
За благозвучным словом «спонсорство» зачастую скрывалась самая обыкновенная проституция. И почти всегда между сторонами стоял посредник — так называемый брокер. Чаще всего такими людьми становились бывшие знаменитости, утратившие популярность, или скауты, успевшие набраться опыта в агентствах и затем уйти на вольные хлеба. Но порой всё происходило ещё проще: контакты организовывались тихо и без лишней огласки напрямую через агентство или менеджмент. И если говорить о WEM, то именно второй вариант выглядел наиболее вероятным.
Юн Гон ответил именно в тот момент, когда Кан уже мысленно сложил все фрагменты в единую картину: если агентством действительно была эта грязная конторка, то путь, которым девушка могла оказаться втянутой в проституцию, просматривался очень даже чётко. Кан выбросил сигарету, хотя не выкурил и половины.
[На данный момент у неё вообще нет агентства. А то, в котором она состояла раньше, никак не связано с WEM.]
— Я спрашиваю, какое у неё было агентство. С него и надо начинать копать.
После настойчивого вопроса в трубке послышался тяжёлый вздох. Кан уже открыл рот, собираясь ещё раз поторопить собеседника, когда Юн Гон наконец заговорил:
На этот раз замолчал уже сам Кан.
В затылке неприятно заныло. Лишь спустя несколько секунд он смог переспросить.
Голос Со Юн Гона звучал твёрдо, одним ударом вбив последний гвоздь.
Под крылом «Сом Менеджмент» находилось около двадцати артистов: киноактёры, актёры мюзиклов, модели и другие представители индустрии развлечений. По общим масштабам компанию нельзя было назвать гигантом рынка, однако в сфере менеджмента она по праву считалась одним из крупных игроков. За годы работы она заработала репутацию надёжного агентства с сильным составом артистов, поэтому молодые таланты нередко называли её одним из самых желанных мест для начала карьеры. Более того, стоимость компании заметно выросла вслед за стремительным взлётом популярности её генерального директора и одновременно её главной звезды — Пак Му Джина.
— Здравствуйте. Я из журнала «Гёнге».
Однако среди журналистов едва ли существовала компания с более дурной славой, чем «Сом».
— Добрый день. У вас назначена встреча?
Объяснялось это довольно просто — агентство крайне неохотно соглашалось на интервью, съёмки и участие своих артистов в телевизионных шоу.
Кан подпёр подбородок рукой. Неужели он и правда собирается это сделать? Мысль, которая преследовала его уже третью ночь подряд, снова напомнила о себе. Видимо, его колебания не укрылись от сотрудницы за стойкой ресепшена. Она мягко улыбнулась, продолжая держать в руке визитку, которую он только что ей вручил.
— К сожалению, без предварительной записи или журналистского пропуска вход для посетителей ограничен.
Вежливость сотрудницы ничуть не смягчала жестокости её отказа. Кан выдавил из себя улыбку. Он всегда считал, что за годы в журналистике он успел обзавестись толстой шкурой и практически утратил способность испытывать стыд, но сейчас нужные слова почему-то никак не шли на язык.
— Эм... Встреча у меня не назначена, но...
— Я бы хотел увидеться с директором.
— Боюсь, генеральный директор не принимает посетителей без предварительной договорённости, господин журналист.
— Мне не нужно много времени. Не могли бы вы хотя бы передать ему? Скажите, что пришёл репортёр Мун Кан. Он поймёт.
Сам того не осознавая, Кан заговорил чуть тише. Кончиком языка он провёл по губам. Правильно ли он поступает? Нужно ли вообще заходить так далеко? Вопросы, на которые он уже несколько дней не мог получить однозначного ответа, продолжали тревожить его душу. На мгновение ему даже пришло в голову соврать: сказать, что нужно передать какую-нибудь посылку, или представиться новым временным сотрудником. Но почему-то Кану совсем не хотелось прибегать к таким уловкам. Более того, он не верил, что они принесут хоть какую-то пользу. Даже если удастся проскользнуть внутрь и немного осмотреться, вряд ли он узнает что-нибудь действительно ценное о Чан Ха Ён.
— Пожалуйста, передайте ему, что дело правда важное. Очень вас прошу.
Кан настойчиво повторил свою просьбу. Девушка за стойкой на мгновение странно изменилась в лице. Было не по себе. Интуиция упрямо твердила, что дело принимает куда более опасный оборот, чем казалось на первый взгляд. И ему совсем не нравилось, что в происходящем каким-то образом замешана компания Му Джина.
— Да, господин Пак? Это ресепшен...
Большинство брокеров, занимавшихся организацией проституции среди знаменитостей, так или иначе имели отношение к индустрии развлечений. Чаще всего они охотились на начинающих актёров и певцов, чья карьера так и не смогла набрать обороты. Особый интерес представляли те, кто после дебюта ненадолго привлёк внимание СМИ, а затем бесследно исчез из поля зрения публики. Если же в этот момент у человека ещё и подходил к концу контракт с агентством, заманить его в ловушку становилось гораздо проще. Отчаяние всегда превращается в уязвимость. Именно в таком положении, как выяснилось этим утром, оказалась Чан Ха Ён.
Поэтому он не мог не приехать. Кан украдкой взглянул на сотрудницу. Та почти перешла на шёпот, словно опасалась, что кто-то может её услышать. Всё указывало на то, что дальше последуют не самые приятные новости.
Наконец закончив разговор, сотрудница с трудом открыла рот.
— Генеральный директор сказал, что не знает такого человека.
В конце фразы всё же проскользнула нотка бдительности. А... Кан невольно рассмеялся. Такая у него была привычка — смеяться, когда попадал в неловкое положение.
Ответ не удивил. В конце концов, разве Му Джин не обозначил свою позицию предельно ясно ещё во время их встречи в «Андере»? Не только словами, но и поступками.
Всё вполне закономерно. У Му Джина не было ни единой причины желать новой встречи. Кан понимал: если в тот день кто-то и почувствовал хоть какую-то радость от встречи, то только он сам. ...И вместе с тем он отчётливо осознавал собственное положение: сейчас он явно не относился к числу людей, знакомство или общение с которыми могло бы оказаться выгодным для Му Джина.
— Просто скажите ему, что я буду ждать в лобби.
Однако это не давало ему права отступить. Две молодые женщины упали с высоты. Одна погибла, вторая каким-то чудом выжила. И агентством второй была «Сом Менеджмент». Нет, именно потому, что это была её компания, Кан чувствовал, что обязан докопаться до истины. Устало ссутулившись, он направился к посетительским столикам в холле. Едва он опустился в кресло, как телефон во внутреннем кармане завибрировал. Это был Юн Гон.
[Вот видишь. А я ведь сразу сказал: перехвати какую-нибудь доставку. Назовёшься курьером экспресс-службы — и без проблем попадёшь в здание.]
[И Пак Му Джин выдаст тебе пропуск?]
Кан вновь промолчал. На том конце линии раздался выразительный цокот, полный плохо скрываемого раздражения.
[Да брось ты уже своё упрямство, просто проберись в здание. Не забывай, что это расследование может вывести прямо на Пак Му Джина.]
Со Юн Гон вновь вернулся к теме, которую Кан успел выслушать уже бессчётное количество раз ещё до приезда в «Сом». По его мнению, история с актрисой «Сом Менеджмент», замешанной в проституции, может быть проблемой не отдельного человека, а всей компании. Иными словами, между брокерами и «Сом» могла существовать некая договорённость, или же, что ещё хуже, само агентство могло быть частью этой схемы. Кан ответил твёрдо:
— Он не из тех, кто способен на такое.
Кан крепче сжал телефон. Да, это правда. Му Джин изменился. Когда-то он мог сотни раз колебаться, прежде чем просто взять кого-то за руку, теперь же способен заключать сделки, в которых предметом торга становится секс. И это ещё не всё. Он научился довольно ловко оставлять людей в дураках. Кан этого не отрицал.
— Даже если и изменился, то не до такой степени.
Но в самой своей основе Му Джин всё равно оставался добрым, заботливым и мягким человеком. Ведь дерево может изменить очертания под ветром и временем, но его порода остаётся той же. Так же и с Пак Му Джином: как бы ни перекроила его жизнь, злодеем по натуре он стать не мог.
[Что ж... Верить ему или не верить — решай сам. Только не раскрывай перед ним все карты. Причастен ли он к этому, мы узнаем после проверки.]
На этом Юн Гон завершил звонок. Кан взглянул на время на экране телефона. Час дня. Он сцепил пальцы в замок. Выйдет ли Му Джин? Скорее всего, нет. Гораздо вероятнее, что тот намеренно избегает встречи. И Кан не мог его за это осуждать. Будь он на его месте, тоже не горел бы желанием видеть человека, с которым отношения превратились в сплошную неловкость и тяжёлую недосказанность.
«Не хотел создавать ему неудобства...» — пробормотал Кан. Это была жалкая попытка самообмана. И словно в наказание за эту ложь, Му Джин так и не появился до самой полуночи.
Сообщение пришло только на следующий день, ближе к семи вечера. Смысл сводился к одному: Му Джин вот-вот закончит работу, но если Кану достаточно пяти минут, он может подняться. По сути, это ничем не отличалось от отказа, тем не менее Кан без колебаний нажал кнопку вызова лифта. Хотелось покончить с этим как можно скорее. Перестать наконец блуждать в лабиринте отношений с Му Джином.
Лифт без остановок поднялся на семнадцатый этаж. Отражение в зеркале выглядело просто ужасно. После ночи, полностью проведённой без сна в ожидании Му Джина, иначе и быть не могло. Спохватившись, Кан пригладил волосы и поправил воротник, хотя прекрасно понимал, что это уже ничего не изменит.
Некоторое время он разглядывал себя в зеркале, после чего стянул кольцо с левой руки и надел его на безымянный палец правой. Так, наверное, не заметит. В прошлый раз Му Джин ничего не сказал, так что от собственной суетливости Кану становилось смешно, и всё же он не мог пересилить себя. Меньше всего хотелось, чтобы правда всплыла наружу и заставила их обоих краснеть.
Во рту постоянно пересыхало. Кан бесцельно повернул голову. Будто пытаясь вновь поймать его внимание, с монитора на боковой стенке лифта на него смотрело лицо Му Джина. Безупречно красивое, словно созданное не человеком, а самим богом, оно казалось непривычно мрачным из-за густых теней, скрывавших часть черт. В правом верхнем углу экрана мелким шрифтом было написано: «Следы человека». Похоже, это был промо-ролик фильма.
Поверх изображения появились белые буквы. Финальная реплика закадрового повествования, ставшая слоганом фильма «Следы человека». Кан слышал её настолько часто, что давно выучил наизусть. Он отвернулся. Не хотелось смотреть. Как раз тогда прозвенел мелодичный сигнал, и двери лифта раскрылись. Не теряя ни секунды, Кан вышел наружу.
Лифт выходил прямо к кабинету генерального директора. Ещё внизу сотрудница на ресепшене подробно объяснила дорогу: за дверями будет стол секретарей, а сразу за ним — кабинет Му Джина. Судя по пустующим рабочим местам, сотрудники уже давно разошлись. Кан быстрым шагом прошёл мимо стола. Дверь в кабинет Му Джина стояла открытой.
— По-моему, я достаточно понятно дал понять, что нам лучше больше не видеться. Но вы всё равно пришли.
В глубине кабинета, устроившись в кресле перед письменным столом, сидел Пак Му Джин. С мягкой улыбкой на губах.
— Справитесь за три минуты, репортёр Мун?
Му Джин взглянул на часы. Пока Кан поднимался наверх, прошло две минуты. Кан машинально опустил взгляд. Едва увидев Му Джина, он почувствовал, как дыхание застряло где-то в горле. Смотреть ему в глаза он почему-то не мог.
— Мне нужен... пропуск в «Сом Менеджмент».
К счастью, несмотря на ощущение, будто ему перекрыли кислород, голос всё же не подвёл. Кан слегка прикусил губу. Между ними повисло молчание — столь же неловкое, как и непривычно вежливый тон, которого Кан придерживался.
— Пропуск? — переспросил Му Джин.
Му Джин коротко хмыкнул. Украдкой взглянув на него, Кан заметил, что тот почёсывает щёку. «Пропуск...» — повторил тот ещё раз.
— Похоже, я неправильно понял причину вашего визита.
Сказано это было самым будничным тоном. Затем снова наступила долгая тишина. Кан терпеливо ждал. Му Джин в очередной раз посмотрел на часы. Оставалось около минуты. Обычно Кан давно бы разрядил обстановку уместной шуткой или случайным комментарием, но сейчас его мысли будто вымели подчистую. Будто голову залили известью. Что с ним происходит? Пальцы беспокойно теребили друг друга, а язык словно одеревенел и отказывался шевелиться.
Он чувствовал на себе взгляд Му Джина. Тот неспешно скользил глазами по его фигуре — от макушки до самых кончиков пальцев. Совсем как тогда, в «Андере».
— Ну да, — с тихой усмешкой произнёс Му Джин. — Вряд ли причиной вашего долгого ожидания был именно я.
Он поднялся на ноги. То ли широкие плечи и ставшее крепче тело, то ли костюм, сидевший на нём без единого изъяна, делали своё дело, но исходившая от него аура давления буквально чувствовалась каждой клеткой тела.
— Поскольку вопрос касается работы, скажу прямо. Я не рассматриваю журнал «Гёнге» как нашего возможного пресс-партнёра.
— Само собой, выдача пропусков журналистам «Гёнге» тоже не входит в наши планы. «Сом Менеджмент» избегает любых спонсорских отношений со СМИ и уделяет большое внимание своему имиджу как агентства.
Иными словами, иметь хоть что-то общее с такой газетёнкой, как «Гёнге», он не собирался. Кан, запинаясь, произнёс:
— Если вы дадите мне хотя бы шанс...
— Более того, — перебил его Му Джин, — если уж речь идёт о журналисте, которого ранее подозревали в получении спонсорской поддержки, то, полагаю, нет нужды продолжать этот разговор.
Голос был холодным и безжалостным. Будто кто-то насильно засыпал ему в рот песок, Кан больше не смог произнести ни слова. Только в этот момент, кажется, по-настоящему осознал: жалким был не только его внешний вид.
— ...Не думал, что вам об этом известно.
— Мы работаем в одной сфере. Было бы странно, если бы я не знал.
Язык ворочался медленно и тяжело. Кан и сам не понимал, стоило ли вообще это говорить, но ещё меньше ему хотелось выглядеть в глазах Му Джина убогим. Тихий стук каблуков раздался по кабинету — Му Джин сделал шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось.
— Я не спрашивал. И знать не хочу.
— Важно лишь то, что за вами закрепилась репутация журналиста, получавшего выгоду от WEM. А наша компания не желает иметь ничего общего с подобными слухами.
Он знал. По той же причине его бывшая редакция предпочла от него избавиться. В итоге ему пришлось уйти и устроиться в «Гёнге» — газету, едва дотягивавшую до уровня третьесортного издания.
— Я прослежу, чтобы в «Гёнге» не выходило никаких публикаций, связанных с «Сом».
Именно тогда ушёл Шин Кю Хо. Нет, тогда он сам оттолкнул Кю Хо.
Му Джин, уже набрасывавший на плечи пальто, снятое с вешалки, посмотрел на него. Кан поднял голову. На губах Му Джина появилась лёгкая улыбка.
Это и был весь его ответ. Кан поспешно заговорил:
— Я не доставлю «Сом» никаких проблем. Это исключительно личное расследование. Я гарантирую полную конфиденциальность источника и сделаю всё, чтобы имя агентства никоим образом не пострадало.
— Вот это как раз и звучит нелепо.
Му Джин закрыл дверь кабинета. Один щелчок — и лампа погасла. Ещё один — и темноты стало больше. Кан отстранённо наблюдал, как полумрак постепенно окутывает Му Джина.
— «Сом» — это бизнес, а не инструмент для журналистских расследований. Компания существует не для того, чтобы служить вашим профессиональным интересам или поддерживать вашу репутацию.
— Вы ничего не можете нам предложить, так что оснований выдавать вам пропуск я не вижу.
Погасла последняя лампа. Вокруг не осталось ни единого источника света, кроме тусклой подсветки кнопки вызова лифта. Теперь Кан не различал даже лица Му Джина, хотя тот стоял так близко, что до него можно было дотянуться рукой.
Кан повторил слова, которые сам считал бесполезными. Вместо ответа послышались шаги Му Джина — он медленно направился к лифту. Кан осторожно пошёл следом.
— Я сделаю всё, что в моих силах. Среди моих знакомых есть журналисты из уважаемых изданий, работающие как в сфере развлечений, так и в культурных отделах. Фильмы, снятые «Сом», проекты с участием ваших актёров — я могу помочь хотя бы с небольшой рекламой.
С каждым новым предложением его речь звучала всё более сумбурно. Му Джин не отвечал. Тишину прервал только звонок лифта, сообщивший о его прибытии.
— Сделаю всё, что в моих силах...
Свет подъехавшего лифта выхватил из темноты лицо Му Джина. На нём не отражалось ни единой эмоции.
Му Джин нажал кнопку открытия дверей. Створки, уже почти сомкнувшиеся, послушно разъехались в стороны.
— Знаете, я ведь и сам когда-то думал так же.
— Если позволите дать вам один совет как сонбэ в этом вопросе, репортёр Мун...
Потому что прекрасно понимал, о чём именно говорит Му Джин.
— Человека, который уже принял решение, подобными словами не переубедить.
Му Джин потёр переносицу кончиком пальца и усмехнулся. На этом двери лифта закрылись. Кан так и не сдвинулся с места. При мысли о лице Му Джина, увиденном лишь мгновение назад, стало трудно дышать, словно кто-то с силой стиснул рёбра.
Лишь бы это не осталось шрамом. Кан провёл рукой по лицу, коснувшись уголка глаза. Теперь, когда слова сказаны, они казались ему особенно нелепыми — всё равно что ударить человека, а потом пожелать ему не чувствовать боли. Аж самому смешно. Склонив голову, он растёр лицо ладонями. «Ха-ха», — смех вышел глухим и безжизненным. Кан понимал, что это всего лишь бессмысленная попытка сбежать от реальности, но сейчас ему хотелось хотя бы ненадолго раствориться в темноте.
В этот самый момент вновь раздался звон лифта. Динь.
На пол утонувшего во мраке офиса легло светлое пятно. Там стояла кабина лифта. С распахнутыми дверями, как и раньше.
— Вы хоть понимаете, насколько это бессовестно?
С тем же человеком внутри, что и раньше.
— Я знал, что вы стали журналистом, и всё же ни разу не искал с вами встречи.
— Но и вы ни разу не пришли ко мне, сонбэним.
— Думал, что однажды вы всё-таки придёте и извинитесь.
Дыхание Му Джина стало тяжёлым. Каждое его слово было пропитано гневом. Кан молча принимал этот голос на себя. Как человек, безропотно стоящий под проливным дождём.
— Со временем до меня дошло, как мерзко вы тогда со мной обошлись.
На последних словах его голос слегка дрогнул. Это была первая трещина в его самообладании с момента их новой встречи. Кан робко поднял голову. Их глаза встретились. В глубине взгляда Му Джина затаилась тень.
— Но вы лишь бросили: «Давно не виделись». А теперь, когда я вдруг стал вам нужен, сами явились ко мне.
Двери лифта без конца пытались закрыться, но тут же снова раскрывались. Кан продолжал молчать. Ни одного слова в свою защиту он так и не произнёс. Его будто пригибала к земле навалившаяся на спину тяжесть непроглядной тьмы.
— Совсем не изменились. Всё такой же эгоистичный и жестокий.
После долгой паузы Му Джин вновь заговорил:
— Вы сказали, что сделаете всё, что в ваших силах.
Кан медленно поднял опущенную голову. Кабина лифта тонула в резком, до жути белом свете люминесцентных ламп. Он посмотрел на Му Джина. На затенённом лице невозможно было прочитать эмоции. Кан заторможенно шагнул вперёд. Навстречу Му Джину, в этот беспощадный свет.