Бесстыжий мир. Глава 186
На окраине Кёнгидо, вдали от людных мест, раскинулся просторный ресторан традиционной корейской кухни. Высокие цены и глухая горная местность отпугивали случайных посетителей, зато делали это место подходящим убежищем для тех, кто предпочитал остерегаться чужих глаз.
Сегодня ресторан не принимал посторонних и был целиком предоставлен в их распоряжение. Поэтому огромная парковка, обычно заполненная разнообразными дорогими автомобилями, почти пустовала: на ней стояло около двадцать машин — микроавтобус, небольшой внедорожник и ряд седанов.
Все седаны были начищены до блеска — на их кузовах не виднелось ни единой пылинки. Нетрудно было догадаться, что это служебные автомобили высокопоставленных лиц, за состоянием которых следили с особой тщательностью.
— Сейчас… половина шестого, а они, похоже, уже здесь.
Инициаторами встречи выступили шестеро депутатов — две трети из девяти, уцелевших после попадания в так называемый список на устранение.
Если принять это во внимание, парковка выглядела чересчур заполненной. Даже если каждого депутата сопровождали двое-трое помощников, едва ли все они добирались сюда поодиночке, каждый в отдельной машине… Положение у них, конечно, было чрезвычайным, но не настолько же, чтобы прибывать целым кортежем, будто их взяла под охрану президентская служба безопасности.
Им Хва Ён, звонивший от лица остальных, потребовал, чтобы Пэк Хэ Гён явился на встречу один.
[Откуда нам знать, что у вас на уме и что вы способны выкинуть… Для нас сама встреча с таким человеком, как вы, — серьёзный риск.]
— Пусть я всего лишь главарь банды, но даже мне не пристало ходить без сопровождения.
Пэк Хэ Гён заявил, что возьмёт с собой лишь одного секретаря, и заверил, что им не придётся опасаться за свою безопасность. Только после этого они согласились на присутствие Гук Джи Хо.
— Похоже, мы слегка припозднились.
Пэк Хэ Гён приложил ладонь к капоту одного из автомобилей. Гук Джи Хо, проследив за его движением, проверил соседний. Металл оказался совершенно холодным — ни малейшего следа тепла. Значит, приехали они отнюдь не только что.
Внутри шевельнулось смутное дурное предчувствие. Мысли Гук Джи Хо невольно обратились к складному ножу, спрятанному во внутреннем кармане.
Он прошёл вдоль ряда сверкающих автомобилей, поочерёдно касаясь их капотов и оставляя на безупречной поверхности отпечатки пальцев, и остановился рядом с Пэк Хэ Гёном.
Все номерные знаки содержали один из слогов, начинавшихся с «х»: «хэ», «ха», «хо»*.
*В оригинале — «허», «하» и «호». Гугл говорит, что в Корее с такими буквенными обозначениями ездят прокатные автомобили.
Поскольку участники встречи уже собрались, осуществить задуманное и проверить записывающее оборудование, заранее установленное спешно отправленным сюда информатором, было уже невозможно.
Пэк Хэ Гён на миг сжал его руку и сразу же отпустил. Гук Джи Хо опустил взгляд на небольшой нож, оставшийся в ладони.
Это был компактный кинжал в съёмных ножнах, целиком умещавшийся в ладони. Его лезвие изгибалось плавной, но зловещей линией, не оставлявшей сомнений в предназначении оружия.Гладкая деревянная рукоять была отполирована долгим использованием — похоже, кинжал служил Пэк Хэ Гёну уже много лет.
Гук Джи Хо уже имел при себе нож, но, одинаково искусно орудуя обеими руками, не собирался отказываться от второго. В случае непредвиденной ситуации дополнительное оружие могло оказаться весьма кстати.
— …Хён, только не говорите, что пистолет вы приберегли для себя, а мне вручили всего-навсего нож?
К лаконичному ответу идущего впереди мужчины прицепился едва слышный вздох — лишний и потому особенно красноречивый. Даже со спины Гук Джи Хо безошибочно понял, что тот нахмурился.
За высокими парадными воротами открылся вид на П-образный ханок. На каменной ступени под деревянной галереей левого саранбана* в один ряд стояли шесть пар туфель, тогда как перед остальными комнатами обуви не было вовсе. На фоне столь скромного числа гостей двадцать машин, оставленных на парковке, выглядели совершенно нелепо.
*Саранбан (사랑방) — помещение в саранчхэ (사랑채) — мужской части традиционного корейского дома (ханоке). Помещение предназначено для приёма гостей и проведения деловых встреч.
Переступив порог, оба мужчины остановились и настороженно осмотрелись. Здесь не было ни малейшего намёка на привычную ресторанную суету: никто не хлопотал на кухне и не занимался гостями. Тишина окутывала дом так плотно, будто тот давно пустовал.
Нарушали её лишь голоса и всплески смеха, доносившиеся из саранбана.
На ум пришло это выражение. Так называлась тактика, при которой в ходе операции перекрывали все пути к отступлению, постепенно загоняя цель в центр. Зажатый со всех сторон противник почти неизбежно рано или поздно сдавался.
Именно поэтому они не решались отойти от входа. Судя по всему, Пэк Хэ Гён пришёл к тому же выводу и не собирался продвигаться вглубь, пока не оценит обстановку.
Дверь саранбана открылась, и на деревянную галерею ступил Им Хва Ён. Мужчина лет семидесяти с необычайно белыми даже для его возраста волосами стоял на узкой веранде и добродушно посмеивался. Из-за таких же белоснежных бровей он напоминал даосского отшельника.
— Какие же вы, бандиты, всё-таки осторожные…
— Слева, — коротко произнёс Пэк Хэ Гён.
Едва услышав предупреждение, Гук Джи Хо резко пригнулся. Прилетевший слева клинок просвистел мимо, упал на землю и покатился дальше, взметая пыльную взвесь.
Слева, из помещения с декоративной топкой, выступили чёрные силуэты. В глубине комнаты, оборудованной гудылем*, прятались бойцы.
*Гудыль (구들) — историческое название традиционной корейской системы подогрева пола: под каменным настилом проходили каналы, по которым циркулировал горячий воздух.
Первым делом Гук Джи Хо подхватил лежавший на земле кинжал и метнул его за ворота. Это могло показаться несущественной мелочью, но оставлять отнятое оружие в пределах досягаемости было нельзя: его нужно либо забрать себе, либо отбросить как можно дальше.
— Кажется, нас решили прикончить. Что будем делать, хён?
Гук Джи Хо без лишней суеты достал оружие и встал рядом с Пэк Хэ Гёном.
Он повращал плечами, разминая затёкшие мышцы, и несколько раз ударил каблуками о землю, оценивая, как сильно и в каком направлении скользят подошвы.
Давненько ему не выпадало случая хорошенько размять кости.
Их ещё не успели взять в кольцо, а значит, лучшего момента для бегства уже не представится.
Но ни один из них не сдвинулся с места. Они стояли, прочно упершись ногами в землю, почти соприкасаясь плечами. Гук Джи Хо бросил косой взгляд на саранбан. Люди внутри даже не пытались скрыть, что наблюдают за ними.
— Если не считать тех старых мудаков, максимум двадцать пять.
В поле зрения находилось человек пятнадцать, однако из комнаты выбрались ещё не все. Прибавив тех, кто наверняка теснился внутри, в общей сложности должно было набраться примерно столько.
— Вход возьму на себя, — невозмутимо ответил Гук Джи Хо.
Он бегло оценил местность, но более подходящего решения не нашёл.
В бою против превосходящих сил противника выгоднее всего закрепиться в узком проходе. Только вот поблизости не было ничего, что могло бы послужить таким рубежом, а отступать на просторную парковку было бессмысленно: обороняемая территория лишь увеличится, и их положение станет ещё более уязвимым.
Оставаясь у входа, они смогут избежать полного окружения и одновременно сохранить путь к отступлению.
Как правило, большая часть атак приходится на того, кто обороняет позицию, но в их случае это мало что меняло: сражаться всё равно предстояло лишь вдвоём.
Едва Гук Джи Хо договорил, землю сотряс грохот множества туфель, похожий на топот конских копыт.
Он спокойно попятился к высоким воротам, не сводя глаз со спины Пэк Хэ Гёна. Даже если нападавшие разделятся, чтобы ударить сразу с нескольких сторон, фронтальную атаку Пэк Хэ Гён примет на себя.
Противники пока чувствовали себя хозяевами ситуации. Кто-то мерзко хихикал, кто-то выделывали ножами эффектные трюки, демонстрируя ловкость рук.
— Ой-ёй, и что же вы двое нам сделаете… — издевательски протянул один из них, развязной походкой приближаясь к Пэк Хэ Гёну.
Губы Гук Джи Хо скривились в презрительной усмешке. Явились драться — вот и дрались бы. Но нет же, сперва обязательно нужно было почесать языком.
Стоило противнику протянуть руку к Пэк Хэ Гёну, как в воздухе мелькнул холодный блик стали.
Он полагал, что быстрота Пэк Хэ Гёна проявлялась только в стрельбе. Как выяснилось, ножом он орудует столь же молниеносно.
Мужчина завизжал, точно свинья под ножом. Зажав правое запястье с рассечёнными венами, он повалился на колени.
Так вот каков их уровень… Гук Джи Хо внимательно анализировал поведение наёмников. Будь они натренированы хотя бы до уровня главных боевиков преступной группировки, кровь из порезанного запястья не повергла бы их в такой ужас.
Учитывая возможности депутатов Национального собрания, среди мобилизованных ими людей вполне могли затесаться бывшие спецназовцы. В организованном бою, где использовались тактические построения, их подготовка, возможно, обеспечила бы им преимущество. Но здесь, в этой мелкой и хаотичной бойне, все эти знания не стоили ровным счётом ничего.
Но додумать мысль он не успел. Увидев кровь товарища, противники всей толпой ринулись вперёд.
Следить за тем, как обстоят дела у Пэк Хэ Гёна, он больше не мог. Враги разделились на две группы и волной хлынули с обеих сторон, вынуждая Гук Джи Хо расправляться с ними по одному.
К счастью, проход между высокими воротами оказался достаточно узким и не позволял беспрепятственно атаковать его с флангов. Всякий раз, когда Гук Джи Хо уклонялся, чужой нож вонзался в деревянный столб. Пока нападавшие, кряхтя от натуги, пытались высвободить застрявшие клинки, их бока оставались незащищёнными — идеальная цель для ответного удара.
Каждый лёгкий взмах его запястья сопровождался веером кровавых брызг. Несмотря на это, Гук Джи Хо действовал точно: обходил жизненно важные точки и не задевал внутренние органы. Все нанесённые им раны были болезненными, но не смертельными.
Похоже, его догадка подтвердилась: перед ним действительно были отставные военные. Те, кому никогда не доводилось участвовать в настоящих боевых действиях, панически боялись крови. Таков был инстинкт людей, ещё не растерявших остатки человечности.
Однако это ничуть не облегчало их положения. Численный перевес противника был слишком велик.
Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в густой оранжевый цвет. До заката оставалось от силы двадцать минут. А когда стемнеет, преимущество определённо окажется на их стороне.
Бойцы, привыкшие полагаться на приборы ночного видения, без снаряжения двигались в темноте заметно медленнее. Причина заключалась не столько в ухудшении видимости, сколько в страхе, возникавшем без стандартной технической поддержки.
Главной проблемой был Пэк Хэ Гён, вынужденный сражаться посреди открытого двора без единой возможности укрыться.
По мере того как барахтавшиеся у ног Гук Джи Хо противники затихали, давление с его направления слабело.
Воспользовавшись передышкой, он едва ли не кувырком бросился к Пэк Хэ Гёну.
Даже на расстоянии от Пэк Хэ Гёна веяло жаром — судя по всему, ему тоже пришлось неслабо выложиться. Неизвестно, в какой момент этот вечно безупречный мужчина успел поваляться на земле, но теперь его костюм был щедро припорошён песком.
— Хах, хах… Хённим, может, просто отправим сигнал SOS?
Чтобы Объединённый следственный штаб прислал подкрепление, достаточно было нажать одну-единственную кнопку на телефоне. Как глава организации, Пэк Хэ Гён прежде никогда не вступал в драки лично — и, строго говоря, не должен был вступать сейчас.
— Что-то ты раскис. Прекрасно же справляешься.
Отмахнувшись от его предложения, Пэк Хэ Гён отклонился от направленного в шею клинка, перехватил зависшее в воздухе запястье противника и резко дёрнул на себя.
— Давай поскорее закончим. Дел и без того, блядь, по горло…
Из уст Пэк Хэ Гёна вырвалось крайне редкое для него ругательство.
Пэк Хэ Гён тут же вогнал колено мужчине в солнечное сплетение. Подхватив обмякшее тело, он развернул нож под прямым углом и, словно срезая тонкий ломтик сашими, оставил на шее неглубокий порез.
Без медицинской помощи рана окажется смертельной, однако, если в течение часа ему окажут надлежащее лечение, он выживет. Пэк Хэ Гён орудовал ножом с поистине хирургической точностью.
А… Кажется, за директора можно было не волноваться.
Из-за угла комнаты с гудылем, оглашая окрестности боевым кличем «уа-а-а!», выскочили ещё несколько мужчин. Гук Джи Хо поудобнее перехватил нож и быстро вернулся на оставленную позицию.
Мужчины, избитые до состояния окровавленного месива, грудой мусора лежали на земле. Хорошо хоть солнце уже зашло, скрыв их плачевное состояние в темноте. Для душевного здоровья господ депутатов лучшего благословения и придумать было нельзя.
— Какая же у вас… долгая прелюдия.
Пэк Хэ Гён говорил отрывисто, вплетая дыхание в каждое слово. Его взгляд испепелял стариков, застывших с широко распахнутыми от ужаса глазами. Кровь заливала щёку и стекала прямо в глаз, исказив лицо до пугающей, почти гротескной маски.
Увидев окрасившееся в красное глазное яблоко, депутаты содрогнулись.
— …Считайте это своего рода испытанием. Прошу простить нас за проявленную невежливость.
В затянувшейся тишине Им Хва Ён выдавил из себя нечто, лишь отдалённо похожее на извинение.
— Ха, выброшенные карты всё ещё отчаянно цепляются за жизнь?
Хотя совсем ещё молодой Гук Джи Хо глумился над ними совершенно открыто, старики ответили лишь надсадным кашлем, давясь скопившейся в горле мокротой. Ни один из них так и не осмелился спуститься во двор — они продолжали стоять на деревянной галерее и взирать на остальных свысока.До чего же нелепо.
Пэк Хэ Гён провёл ладонью по щеке, вытирая стекавшую по ней тепловатую жидкость. Алый след растянулся широкой полосой до самой шеи, словно размашистый мазок краски. Повернувшись к Гук Джи Хо, он сказал:
— Давай поедим перед уходом. Я проголодался.
Двое мужчин, насквозь пропахших потом, бесцеремонно вторглись в саранчхэ прямо в обуви. Помощники робко выступили вперёд, пытаясь прикрыть собой депутатов, но лишь беспомощно разевали рты, не в силах вымолвить ни слова.
Голодный Гук Джи Хо плюхнулся на пол перед ломившимся от традиционных корейских блюд столом. Как ни смешно, но при виде тонкой масляной плёнки, поблёскивавшей на еде, у него тут же разыгрался аппетит. Пульс бешено стучал в висках — вероятно, организм просто повиновался инстинкту выживания.
Поставив всех перед фактом, Пэк Хэ Гён подцепил палочками чон и отправил его в рот. Под ногтями темнела кровь, однако палочками он по-прежнему орудовал безупречно.
Как вам известно, произвол этих «ублюдков» уже перешёл все границы. Они требуют от нас законодательных решений и административных ресурсов, которые мы попросту не в силах обеспечить. Однажды дав слабину, мы загнали себя в крайне затруднительное положение. С учётом последних событий обычная охрана больше не способна обеспечить нам должную безопасность. Именно поэтому мы хотели бы обратиться к вам за помощью. Вознаграждение, разумеется, будет соответствующим, поэтому…
По дороге назад, после так называемых переговоров, которые на деле свелись к односторонним мольбам, позвонил Вон Ху Пён. Гук Джи Хо, довольно поглаживавший набитый живот, посмотрел на экран и радостно встрепенулся.
Ответил-то он с энтузиазмом, но усталость в голосе совершенно не соответствовала его истинному настроению.
[Хённим, качество записи превосходное! И видео, и звук получились идеально!]
В отличие от него, Вон Ху Пён говорил с неподдельным воодушевлением.
[Да это почти настоящее кино! И лица дядечек-депутатов, и голоса — всё чисто.]
Даже говорил он громче обычного, не в силах скрыть возбуждение.
— Выходит, всё это время ты спокойно сидел и наблюдал, как мы там землю собой подметаем? Повеселился?
Одни, значит, бьются не на жизнь, а на смерть, а другие даже не удосуживаются прислать подкрепление. На раздражённую реплику Гук Джи Хо Вон Ху Пён ответил придурковатым смешком.
[Так я ж две должности совмещаю, а работа в группе мониторинга — та ещё каторга. Да и потом, они просто числом брали, а в остальном не особо…]
— Не особо что? Сам сидел в тепле перед монитором и лыбился, а теперь жалуешься, что тебе тяжело работается? Не, не прокатит. Давай-ка потом побеседуем у меня в кабинете.
Перед тем как Гук Джи Хо прервал звонок, в трубке успел прозвучать отчаянный зов Вон Ху Пёна.
— Наш Джи Хо, если его досыта накормить, по пустякам обычно не сердится… — поделился мнением Пэк Хэ Гён, наблюдавший за происходящим с водительского сиденья.
Когда Гук Джи Хо с насупленным видом обернулся к нему, тот кивнул.
— Должно быть, Ху Пён и правда крупно облажался.
Лишь подрагивающие уголки губ выдавали его сдерживаемое веселье. Раздражённо выдохнув, Гук Джи Хо полез в бардачок за влажными салфетками.
Бережно подхватив окровавленную правую руку Пэк Хэ Гёна с рычага переключения передач, Гук Джи Хо потянул её к себе и, как когда-то раньше, принялся тщательно вытирать кровь.
Горячая ладонь была полностью расслаблена. Она послушно двигалась вслед за его руками, без малейшего сопротивления позволяя делать с собой всё, что ему заблагорассудится.
Увидев разбросанные по обнажённому телу Гук Джи Хо синяки, Ки Мён Хён укоризненно поцокал языком, сжимая в руке обезболивающий пластырь.
— Ты где так помахаться успел? Поперёк клеить?
— Нет, вдоль. С чего ты взял, что я махался?
Холодная полоса пластыря протянулась вдоль спины. Едва по коже разлилась терпкая прохлада, Ки Мён Хён несколько раз с нажимом провёл по пластырю ладонью, тщательно разглаживая каждый участок.
Пластырь, наклеенный ещё перед выходом на работу, к середине дня уже утратил обезболивающий эффект. Решив заменить его, Гук Джи Хо снял рубашку и как раз вертелся перед зеркалом, сжимая в руке новый пластырь и безуспешно пытаясь получше рассмотреть спину. Именно тогда в кабинет без предупреждения влетел Ки Мён Хён.
— Неудачно поспал — вот спину и прихватило.
На деле синяков было не так уж много. Да и пластырь предназначался не для них, а для мышц, перетруженных непривычной резкостью вчерашних движений.
— Ну и бурная же у тебя была ночка… Кстати, руководитель Джи Хо, ты, смотрю, татуировку сводишь?
Покончив с обоими пластырями, Гук Джи Хо снял рубашку со спинки стула и как следует встряхнул. Погладить её было нечем, поэтому оставалось надеяться, что складки хоть немного разгладятся сами.
— А… Сведу и набью новую. Эта надоела.
— А этого миленького толстенького котика оставишь?
Он легонько оттолкнул локтем палец, ткнувшийся ему в бок. Может, домашние кошки и бывали толстыми, но к Ккуки это не относилось. Она была лишь очаровательно пухленькой.
Только надев рубашку и затянув галстук, Гук Джи Хо наконец как следует присмотрелся к Ки Мён Хёну.
А ведь и правда, чего это он вдруг сюда вломился? На человека, заглянувшего поболтать от скуки, он совершенно не походил.
— А с тобой, руководитель Мён Хён, что? Выглядишь так, будто вот-вот концы отдашь.
Гук Джи Хо взял со стола один из стиков с экстрактом красного женьшеня, когда-то оставленных Вон Ху Пёном, и протянул Ки Мён Хёну. Тот не стал ломаться даже для виду — ловко схватил пакетик и, высасывая содержимое, скорбно произнёс:
— По-твоему, совместное предприятие так просто организовать? Боже… А ведь скоро ещё крупная сделка. Чувствую, до старости я не доживу.
Он отрешённо смотрел в пустоту и бормотал себе под нос, словно из него и вправду всю душу вытрясли.
Крупной сделкой он называл соглашение между Хвандо и застройщиком Юнбо E&G, необходимое для участия в морских проектах в Йосу, Тхонъёне и Кодже. За Юнбо E&G, в свою очередь, стояла общенациональная группировка.
Ки Мён Хён выжал ртом остатки из сплющенного пакетика и небрежно швырнул его в урну. Обёртка ударилась о край, отскочила и беспомощно упала на пол.
Глядя на это жалкое зрелище, Гук Джи Хо вспомнил его слова: «Честно, это на 97% невозможно».
— …Как считаешь, каковы шансы провернуть крупную сделку на этот раз?
Ранее попытка приобрести корейское отделение Хунчохве окончилась провалом, поэтому Гук Джи Хо было особенно любопытно, чем всё закончится сейчас.
Ведь дальнейший сценарий операции напрямую зависел от того, состоится эта сделка или нет.
Гук Джи Хо и без того рассчитывал на оценку выше пятидесяти процентов, однако не ожидал настолько щедрого прогноза.
— Что-то ты слишком любишь восьмёрки… Китайцем заделался? В прошлый раз, помнится, вероятность провала составляла целых 97%.
— Эй, тогда всё было совсем иначе! Мы готовы все внутренности на блюдечке преподнести — и печень, и желчный пузырь. Если при таком раскладе они откажутся от сделки, значит, они долбоёбы.
Впрочем, Хвандо действительно предлагала именно то, в чём Архитектор сейчас нуждался больше всего.
— Почему чем выше забираешься, тем тяжелее становится жизнь? Денег куры не клюют — живи себе да наслаждайся. Так нет же, обязательно надо влезть во что-нибудь новое, — заворчал Ки Мён Хён.
Как он и сказал, ввязавшись в масштабный морской проект, общенациональная группировка нажила себе немало головной боли.
Закрытие собственной криптобиржи на Багамах уже привело к перебоям с денежными потоками. Очередная череда проблем лишь усугубила и без того шаткое положение.
При подобных обстоятельствах условия Хвандо наверняка покажутся им соблазнительными.
Им обещали начисто отмыть их деньги через криптомиксеры, взять на себя все расходы по открытию криптовалютной биржи в Корее и даже обеспечить необходимыми связями. Как тут слюной не изойти?
— Такие щедрые условия предлагают разве что братьям по крови. Только вот наш хённим с настоящими братьями, наоборот, особенно беспощаден, нет?
— …У них лишь половина крови общая. Велика ли близость.
— Эй, ты точно ничего не слышал? — прищурившись, допытывался Ки Мён Хён.
— Да бля… А-а… может, наши организации потом сольются?
Потирая подбородок, Ки Мён Хён высказал собственную гипотезу и принялся следить за реакцией Гук Джи Хо. Если на его лице промелькнёт хоть тень замешательства, это станет ещё одним аргументом в пользу его догадки.
Когда их сотрудничество достигнет определённой стадии, мысли об объединении неизбежно возникнут в обеих группировках. Связанная с группой Архитектора общими делами, Хвандо уже не сможет остаться в стороне: когда за теми придут, её поглотит та же сокрушительная волна.
Что тогда станет с Ки Мён Хёном? Удастся ли ему выкарабкаться? Разглядывая почерневшие от изнурительной работы впадины вокруг его глаз, Гук Джи Хо вскрыл свой стик с красным женьшенем.
Он понимал, что нельзя позволять личным привязанностям влиять на себя… И всё же где-то в груди слегка саднило.