Бесстыжий мир. Глава 183
Как правило, на свидание в следственном изоляторе отводится не больше десяти минут. Но когда Гук Джи Хо наконец вышел наружу, прошло уже далеко за двадцать.
Небо, ещё недавно окрашенное вечерними сумерками, к этому часу стало совершенно чёрным. Синеватые тучи настойчиво заслоняли луну. Откуда-то издалека доносился крик совки: «сочок, сочок». Точь-в-точь как в старых ужастиках...
Утонув в пустых мыслях, Гук Джи Хо провёл рукой по сухим глазам.
Он, снова заговорив, зачем-то остановил Чан Ын Хён, что уже собиралась уходить:
Его голос, пробившийся сквозь шум телефонной линии, заставил её замереть. Губы беззвучно произнесли: «Ну и настырный же ты». Но затем, будто решив проявить великодушие, она вновь взяла трубку.
— Неужели вам больше нечего мне сказать?
— Я ведь... добьюсь успеха и вернусь. Кто тогда оформит мне внеочередное повышение сразу на три ступени?
[Ну надо же... Молодёжь нынче и правда знает, как о себе позаботиться, м?]
Он сразу узнал эту кривоватую усмешку. Точно такая же появилась на её губах во время его собеседования в кабинете начальника управления.
— Разве этот вопрос не заслуживает внимания?
[У тебя что, на уме только повышение? Ну и занятный же ты гадёныш.]
В её голосе звучала уже неприкрытая издёвка. Выслушав этот ясный и безжалостный ответ, Гук Джи Хо серьёзно произнёс:
— Мы уже на финишной прямой. Речь не только обо мне. Меня заботит не только моя судьба, но и то, что ждёт директора.
Вообще-то целью его поездки в Ыйван было совсем другое. И всё же, хоть вопрос и прозвучал будто бы вскользь, в его словах было немало искренности.
Чан Ын Хён слегка вскинула подбородок и взглянула на него сверху вниз. Словно мысли какого-то жалкого сержанта полиции были для неё открытой книгой.
[А почему ты спрашиваешь об этом у меня? Когда своими же руками отрезал себя от прямой линии начальства, о последствиях не думал?]
В то время он действительно об этом не думал. И если назвать это неопытностью молодого сотрудника, то такое объяснение было бы вполне справедливым.
Где-то глубоко в груди у него всегда жила лёгкая тревога. Он не понимал её природы, а потому был бессилен её унять. Иногда она лишь слабо мерцала, будто язычок пламени зажигалки, а иногда вспыхивала бушующим пожаром, пожирая его без остатка и оставляя внутри обугленную пустоту.
Причина крылась не только в осознании опасности того, чем он занимается. Да, сейчас его жизнь оставалась настолько неопределённой, что он не знал, что принесёт следующий день, но… порой мысли сами уносили его в день, когда всё благополучно закончится и он сможет вернуться обратно.
По правде говоря, он не сомневался, что вопрос с его возвращением Пэк Хэ Гён так или иначе уладит. Наверное, именно поэтому тот с таким упорством выстраивал связи среди полицейских.
Но потом... куда отправится сам Пэк Хэ Гён?
[Положись на Пэк Хэ Гёна. ...Неужели он не сумеет позаботиться хотя бы о тебе?]
Похоже, выражение его лица всё-таки выдало мысли. Но возможности объяснить, что его беспокоит вовсе не это, не было, поэтому он лишь молча слушал дальше.
[У нас с ним разладилось несколько лет назад. Значит, когда-то были и хорошие времена, верно?]
Тем не менее Гук Джи Хо с трудом мог вообразить времена, когда Пэк Хэ Гён и начальник Чан Ын Хён действительно ладили друг с другом.
[Работал Пэк Хэ Гён просто блестяще. Если человек с такими мозгами загорается какой-то идеей и не позволяет себе расслабиться, даже невозможное становится возможным. Когда я предложила ему этот проект, он прямо воспылал. Попросил сутки на раздумья, но уже через час перезвонил и сказал: «Спасибо, что поверили в меня».]
Ему хотелось собрать о прошлом Пэк Хэ Гёна всё до последней крохи, словно голодному чудовищу. Но почему-то истории, которые он слушал сейчас в полутёмной комнате для свиданий, впивались под рёбра тупой болью. Хотелось узнать больше и в то же время не хотелось вовсе.
[Парень ведь всеми силами старался сбросить с себя клеймо бандитского сынка. Я решила, что такая мотивация заставит его работать на совесть. Но время шло, а он становился всё подозрительнее. И вдобавок напарники, которых я к нему приставляла, возвращались домой в чёрных мешках.]
Вы ведь не знаете ни порядков Хвандо, ни того, насколько глубоко Архитектор погряз во всём этом. Губы Гук Джи Хо дрогнули в попытке заговорить, но слова так и не смогли прорваться через застрявший в горле ком.
[«Кровь всё равно возьмёт своё... Твоя мать, которую забили до смерти за попытку сбежать вместе с тобой, наверняка сейчас радуется на небесах». Я столько всего ему наговорила — такого, что должно было растоптать его гордость. А он, зараза, и ухом не повёл.]
Должно быть, эти слова растоптали не гордость, а самую суть его существа. В тот миг секрет, раскрытый в доверии, превратился в клинок, обращённый против своего владельца.
[Почувствовал вкус свободы, перестал бояться начальства и задрал нос. Бывало, я ловила себя на мысли, что не отказалась бы однажды увидеть этого засранца на коленях передо мной. До такой степени он выводил меня из себя.]
Дослужившись до начальника управления уголовных расследований, она не могла не осознавать, какой силой обладает субординация. Для неё оскорбления, способные разорвать душу в клочья, были всего лишь инструментом.
[Но Пэк Хэ Гён с лёгкостью преклонил колени. Умолял вернуть тебя на службу. Даже как-то пусто на душе стало.]
[Так почему же парень, ради которого он так унижался, сейчас сидит передо мной?]
Вопрос был риторическим. Её взгляд говорил сам за себя: «Я и так всё знаю. Всё очевидно».
Татуировка на шее вдруг начала неприятно саднить. Остальные рисунки на теле уже заметно поблекли, но этот — выставленный напоказ всему миру — он намеренно до сих пор не сводил.
[Этот разговор тоже ни к чему.]
Безмятежный взгляд, затерявшийся среди сеточки морщин, был лишён даже намёка на злость.
[Не оглядывайся назад. И не мучай себя мыслями о будущем. Это забота тех, кто несёт на плечах жизни своих подчинённых. Не твоя.]
На этом их разговор подошёл к концу. Ему следовало что-то ответить. Хоть как-то парировать. Хотя бы спросить: «Тогда почему вы сами оказались здесь, начальник? Нет, Чан Ын Хён».
По щеке мазнул холодный ветер. Днём духота стояла такая, что без кондиционера было не продохнуть, но ночью в воздухе чувствовалась весенняя свежесть.
Гук Джи Хо прибавил шаг, старательно изображая, будто ничего не произошло. Подошвы туфель сухо скребли по земле.
Автомобиль Пэк Хэ Гёна стоял среди других седанов, будто те образовали вокруг него охранный кордон.
Не успел Гук Джи Хо подойти к пассажирской двери, как раздался щелчок разблокированного замка.
Развалившись в откинутом водительском кресле почти полулёжа, мужчина плавно повернул голову в его сторону. В ушах виднелись наушники — не беспроводные, какими сейчас пользовалось большинство, а старомодные белые проводные.
— Ты долго. Похоже, беседа выдалась содержательной?
Откинутое назад сиденье неспешно вернулось в обычное положение. Пэк Хэ Гён вытащил из уха наушник, и белый провод почти сразу скрылся в консоли автомобиля.
Гук Джи Хо, напротив, стоило только сесть в машину, тут же потянулся за своими беспроводными наушниками.
— В списке на ликвидацию появился ещё один закрытый пункт. Номер два — Ю Мён Шин. Официальная причина смерти — остановка сердца.
— Похоже, Архитектор начинает форсировать события. ...Что-нибудь ещё?
И вопросы, и движения выдавали его состояние. Дышал он тяжело и часто, будто только что пробежал стометровку, а пальцы несколько раз неловко соскальзывали с гладкого пластикового наушника, пока он пытался вытащить его из кейса.
— Пока ничего. Будем надеяться, что так и останется.
Пэк Хэ Гён не стал задавать лишних вопросов. К счастью. Он вообще не коснулся темы разговора Гук Джи Хо с Чан Ын Хён.
Через несколько секунд одновременно загорелись фары и у других седанов.
Гук Джи Хо уткнулся в экран телефона. Иначе… уставился бы на Пэк Хэ Гёна.
На дисплее воспроизводились сразу несколько миниатюрных видеопотоков. Но индикаторы громкости оставались неподвижными.
В наушниках тоже стояла тишина.
В начале года всем членам основной организации Хвандо раздали служебные телефоны. В каждый аппарат была встроена функция прослушки, которая работала даже тогда, когда разговор вёлся по другому телефону. Достаточно было оставить служебный аппарат в радиусе пятидесяти метров, чтобы система смогла перехватить звонок.
Так называемый телекоммуникационный хайджекинг. Не последнюю роль в этом сыграла разведка, которая при каждом удобном случае надменно подчёркивала, что не имеет дела с устаревшими технологиями.
Визит Пэк Хэ Гёна и Гук Джи Хо в следственный изолятор не входил в заранее согласованный график. И если в рядах Хвандо действительно завелась крыса, сливавшая информацию на сторону, то именно о таких незапланированных передвижениях она должна была сообщать в первую очередь.
Вот почему эта ситуация казалась столь необычной.
Слова Пэк Хэ Гёна о том, что никаких новостей нет, сводились к простому выводу: никто из присутствующих здесь членов Хвандо не сделал ничего подозрительного.
Перед крупной операцией зачистить собственные ряды — основа основ.
В этот самый момент система перехватила звонок на телефон Чхэ До Хана.
Почти успокоившийся Гук Джи Хо машинально перевёл взгляд на машину, в которой сидел Чхэ До Хан. Темнота скрывала лицо, но его губы двигались.
— Зафиксирован входящий вызов на телефон Чхэ До Хана.
Среди всех прибывших к следственному изолятору машин Хвандо лишь он ехал один.
Гук Джи Хо коснулся миниатюры с изображением Чхэ До Хана и вывел звук на автомобильную аудиосистему через Bluetooth. Что бы там ни происходило, услышать это они должны были вместе.
[Не собираюсь долго разглагольствовать. В течение недели… нет, немедленно выбирайся оттуда.]
Салон автомобиля заполнил голос мужчины средних лет, дрожащий от едва сдерживаемой ярости. Вот, значит, как он звучит. Гук Джи Хо мысленно восстановил в памяти лицо, знакомое лишь по фотографиям. Забавно, но… внешнее сходство с Чхэ До Ханом и правда существовало. Неброские черты лица, ровная линия скул, узкие глаза...
[Сколько можно носиться с этим подростковым бунтом? Тебе давно пора его перерасти! Решил восстать против отца и потому занимаешься этой чушью? Ладно бы ты хотя бы был на месте Гук Джи Хо! Но ведь нет! Ты всего лишь никчёмная шестёрка, которой максимум светит бессмысленно подохнуть где-нибудь в канаве! Да как ты смеешь!]
Сохраняя привычное бесстрастие, Пэк Хэ Гён повернул руль. Седан мягко влился в дорогу, ведущую к выезду.
Казалось, вопрос о дальнейшей судьбе Чхэ До Хана уже давно решён, однако его отец, похоже, всё ещё не смирился и продолжал искать способ вытащить сына.
[…Не всем же в этом мире быть боссами. Я остаюсь здесь, потому что считаю это единственно верным решением. И уходить не намерен.]
[Вы сказали, что я всего лишь никчёмная шестёрка. Но я всё равно сын своего отца.]
— О... — невольно воскликнул Гук Джи Хо.
[Если я не выйду, вы ведь продолжите сотрудничество, так? Значит, я выполню свою роль. И мне всё равно, что я всего лишь мелкая сошка.]
Тон оставался ровным, но каждая фраза звучала как объявление войны. Гук Джи Хо прислушался, ожидая ответного удара, но эфир оставался безмолвным.
Невозможно было понять, кто первым сбросил вызов. Однако разговор определённо подошёл к концу.
Полоски индикаторов на миниатюрном окне вновь вытянулись в ровную линию. Тук, тук... Разворачивая изображение на весь экран, Гук Джи Хо почувствовал под пальцами лёгкий отклик вибрации.
Гук Джи Хо прочистил пересохшее горло. Как только появился сигнал соединения, мышцы сами собой напряглись.
В последнее время вопросы информационной безопасности требовали предельной бдительности.
Но, к счастью, ничего критического не случилось.
Чхэ До Хана... вероятно, Пэк Хэ Гён успел убедить заранее. Да, скорее всего, так и было. Сам ведь называл его ценным заложником.
Словно в подтверждение его гипотезы, Пэк Хэ Гён, в отличие от слегка опешившего Гук Джи Хо, выглядел совершенно невозмутимым. Обычно его лицо и без того походило на фарфоровую маску, но в моменты удивления или чего-то действительно важного хотя бы брови выдавали реакцию. Сейчас же не дрогнул ни единый мускул.
— Ну и ну… Выходит, комиссар Национального агентства полиции обо мне весьма высокого мнения. Раз уж счёл нужным упомянуть меня.
Согревая в ладонях озябшие пальцы, Гук Джи Хо заговорил первым. Только сейчас он заставил себя взглянуть Пэк Хэ Гёну в лицо. Просто не хотел, чтобы тот увидел, насколько натянутым было его выражение.
В ответ тут же последовала язвительная и, к сожалению, точная реплика.
Гук Джи Хо хотел было продолжить спор, однако его перебил звонок. На этот раз — на телефон Пэк Хэ Гёна.
Одно время Гук Джи Хо всерьёз задавался вопросом, не составлено ли название компании «Ханпён Констракшн» из «Хан» — от имени Хан Се Гёна и «Пён» — от имени Ху Пёна.
Однако строительная фирма была основана ещё четырнадцать лет назад. Если следовать хронологии событий, сначала возникла «Ханпён Констракшн», а уже потом появились Хан Се Гён и Вон Ху Пён. Так что гораздо правдоподобнее выглядело обратное: свои псевдонимы они взяли именно от названия компании.
Он ответил на звонок и сразу включил громкую связь.
[Мы установили личность У Чжун Джэ.]
От столь неожиданного перехода к делу Гук Джи Хо даже перестал болтать ногой. Он подался вперёд и почти навис над динамиком телефона.
[Настоящее имя — Ли Хак Сын, 1974 года рождения. Четыре года назад его регистрация по месту жительства была аннулирована.]
Но Пэк Хэ Гён отреагировал так, будто услышал очередную скучную сводку. Ни намёка на триумф. Зато Гук Джи Хо на пассажирском сиденье едва не подпрыгнул от возбуждения.
Стиснув кулак, он беззвучно издал победный клич. Из динамика донёсся недовольный голос:
[Нет, ну серьёзно. Я только что сообщил вам настоящую личность Архитектора, а вы реагируете так, будто обсуждаете прогноз погоды. И ведь когда мы вычислили его местонахождение, реакция была такой же.]
— Я рад. Просто... это ожидаемый этап. Пока ещё слишком рано праздновать, — бесцветно произнёс мужчина.
Но Гук Джи Хо не позволил его невозмутимости испортить момент и несколько раз от души хлопнул Пэк Хэ Гёна по плечу. Так он выражал восторг. Правда, звуки больше напоминали не дружеские похлопывания, а увесистые удары.