Бесстыжий мир. Глава 136
Мгновение покоя
Крыша здания Хвандо была, без преувеличения, настоящим пристанищем для курильщиков. Потому те, кому лучше было не пересекаться, негласно выбирали разное время для визитов.
Если бы он курил чаще, подстроиться было бы невозможно. Но у Гук Джи Хо часы выхода на крышу были почти как расписание: раз в день, около двух, сразу после доклада директору. И каждый раз за ним тянулась стайка ребят.
Обычно Ки Мён Хён бросал сигарету и уходил с крыши ровно в 13:50.
Но однажды их время всё же совпало, и он стал свидетелем того, как Гук Джи Хо при подручных поддел Пэк Хэ Гёна: «Эй, наш директор всегда таким был?» В гробовой тишине, когда никто не осмеливался ответить, он сам нарушил паузу: «Да нет. Это я во всём виноват…» — и провёл рукой по татуировке драконьей пасти на шее.
Первое впечатление от Гук Джи Хо было примерно такое: симпатичный, ладный, словно спелый каштан. Но неожиданно он оказался хамоватым, да ещё и с тяжёлым ударом.
Обычно рядом с теми, кто слишком легко размахивает кулаками, мало кто задерживается. Потому и странно, что у него было так много преданных подчинённых.
— Хённим… мне правда очень обидно, — плакался Вон Ху Пён под лёгкий весенний ветерок. — Вы даже не представляете, как я тогда перепугался. Наш хённим и без того терпел насмешки про принца из сундука, таял на глазах день за днём. Мне даже своей плотью хотелось поделиться, лишь бы поддержать вас…
По привычке выйдя на крышу после доклада директору и укрывшись за стеной из ребят, Гук Джи Хо с наслаждением тянул сигарету. Но вдруг, с лицом, полным усталости, он крикнул:
— Ты с первого раза не понимаешь? Я ведь сказал, что не рассказал, потому что актёр из тебя никакой. Тебе повторить то же самое завтра? А потом и послезавтра?
Он раздавил сигарету с видом, будто собирался прямо сейчас двинуть своему подчинённому. В пепельнице, которую держал Вон Ху Пён, уже скопилась кучка окурков. И хотя обращение с ним было далеко не ласковым, именно Вон Ху Пён из всех прихвостней мог позволить себе хоть какое-то слово в ответ.
— Нет… Но могли хотя бы намекнуть, когда мы были наедине.
Несмотря на его ответ, Хоппан не сдавался и упрямо тянул разговор дальше.
— Айщ… Руководитель Мён Хён, — Гук Джи Хо позвал Ки Мён Хёна, который спокойно курил в стороне.
— Что мне с ним делать? — он кивнул в сторону Вон Ху Пёна с явным раздражением на лице.
— Сам ведь без конца умиляешься, спрашиваешь ещё…
Услышав это, Вон Ху Пён застенчиво улыбнулся, будто нарочно добавил в атмосферу легкомысленности.
— Оставь его. Тот, кто обманывает, может и не придавать этому значения, а вот обманутый всегда чувствует себя обиженным, — намеренно добавил Ки Мён Хён.
На самом деле его нытьё на то, что его не посвятили в сверхсекретный проект, выглядело скорее забавно. Особенно если вспомнить, что был и такой человек, которого грамотно развели и больше месяца водили за нос. Вернее, это был не столько обман, сколько искусно поставленное разоблачение.
— … Как самочувствие? Аж три дня на больничном сидел. Я уж подумал, что всё серьёзно, — с сарказмом бросил Гук Джи Хо.
В пяти шагах позади подручные стояли, склоняя головы градусов на тридцать и сохраняя каменные лица, словно ничего не слышали. Половина из них, между прочим, были людьми Ки Мён Хёна.
— До сих пор всё тело ломит. Попробуй в моём возрасте такой ёбаной каторгой позаниматься.
С неприятным привкусом во рту Ки Мён Хён сглотнул, вспоминая утренний разговор в кабинете Пэк Хэ Гёна.
Как и отметил Гук Джи Хо, это был мой первый рабочий день после трёхдневного больничного. Пусть особых докладов и не было, я всё равно посчитал нужным явиться с приветствием. К тому же важно было понять, каким отныне станет моё будущее.
Едва я вошёл в кабинет и почтительно поклонился, Пэк Хэ Гён молча подвинул ко мне один документ. Ки Мён Хёну хватило одного взгляда, чтобы понять, что значит кровь стынет в жилах.
С равнодушным взглядом он протянул документы и коротко остриженным ногтем указал на строку примерно на две трети второй страницы. Именно этот пункт правил касался меня напрямую.
[Статья 23. Незаконное получение выгоды и хищение в процессе выполнения служебных обязанностей]
③ В случае незаконного получения выгоды или хищения в процессе выполнения служебных обязанностей на сумму, превышающую 2 миллиарда вон, применяется наказание вне зависимости от обстоятельств:
Текст расплывался перед глазами, но он и так лучше всех знал содержание.
— … Дата вступления в силу ещё не указана.
Он ухватился за последнюю соломинку. Пэк Хэ Гён усмехнулся.
— Вступает в силу с сегодняшнего дня. Если хорошенько тряхнуть руководителя Ки, наверняка ещё что-нибудь выпадет.
Пот струился по позвоночнику. Если его снова подвергнут кругу адских допросов, то на выходе останутся лишь вымученные невыносимой болью ложные показания. Может, стоило рискнуть и бежать, даже ценой провала?
За три дня на больничном он и вправду обдумывал побег: собрать вещи и скрыться за границей. Если бы не заметил людей, слонявшихся у подъезда, он, вероятно, уже искал бы судно для нелегального перехода в Китай.
В то же время в голове звучал голос Пэк Хэ Гёна: «Мён Хён. Как долго мы вместе?» Для него он был старшим братом, за которым он следовал ещё с подростковых лет. Оба выросли в семьях с криминальными отцами, и именно это сходство вызывало у него чувство родства, что заставляло тянуться к нему. Но странная дистанция между ними не сокращалась.
Это была не преданность, а скорее трусость — он был человеком, которого я выбрал как удобный ориентир. В каком-то смысле даже лучше, что он оставался на расстоянии. В делах он был безупречно аккуратен, беспощаден и умён.
Естественно, я был уверен, что в тот день умру. Если это был Пэк Хэ Гён, другого исхода и быть не могло — до сих пор не было ни одного исключения. Но то, что только со мной обошлись по-особенному… странным образом пронзило сердце.
— Директор… я просто хотел немного подзаработать. Я и не знал, что это может быть важно. Это, конечно, не оправдание, но я ведь не собирался предавать Хвандо…
Хотя он и мямлил полную лажу, прекрасно понимал: на Пэк Хэ Гёна это не произведёт ни малейшего впечатления. Так как корейское отделение Хунчохве вскоре отходило под контроль Хвандо, и он видел ситуацию лишь как попытку Чо Ян Ука умыкнуть часть денег компании и сделать себе заначку.
Говорят, длинный хвост не спрячешь — его всё равно придавят. В Китае он часто зарабатывал побочными схемами и решил, что и теперь пронесёт. Ошибка была в том, что он не учёл: от дотошности Пэк Хэ Гёна не улизнуть.
Не сумев уловить смысл с первого раза, он тупо переспросил.
— На этот раз вернись с датой вступления в силу.
Пэк Хэ Гён больше ничего не сказал.
Ошеломлённый, Ки Мён Хён вышел из кабинета, крепко сжимая в руке бумагу.
Реально... Не человек, а сплошная загадка. Далёкий, слишком далёкий, чтобы понять.
Воспоминания о том разговоре всё ещё путали мысли, и он выкуривал уже третью сигарету подряд. Рядом Гук Джи Хо, докурив свою, без дела торчал на крыше, держась за своего Хоппана.
— И всё же ты быстро восстановился. Думал, руководителю Мён Хёну для возвращения понадобится хотя бы пару недель, — сказал Гук Джи Хо, подняв свои смышлёные глаза.
Из-за этого взгляда он особенно напоминал надколотый каштан.
Где проходила грань между правдой и ложью? Даже то, как Пэк Хэ Гён обращался с Гук Джи Хо, словно с собакой, было игрой? По многолетнему опыту службы рядом с ним казалось, что именно здесь проявлялась искренность.
— Руководитель Джи Хо, помнишь те твои часы?
— Ах, точно, их же нужно вернуть.
Его губы беззвучно сложились в слова: «Я же вернул деньги». Широко раскрытый рот выглядел так естественно, что даже без звука слова будто с силой ударили в уши.
— Это… Что будет, если я передам часы напрямую директору?
Ки Мён Хён осторожно взглянул на реакцию Гук Джи Хо. Он ожидал, что тот, услышав подобное при ребятах, тут же пустит в ход кулаки, но, похоже, ему всё нипочём.
— Так хочешь? Ну ладно, это даже проще.
— Чего, блядь? Эй, Вон Ху Пён.
— Теперь понятно, почему тебя пиздец прессуют. У твоего хённима, говорят, рожа для «Голубого дракона». Ебануться, да он и за актёрскую игру премию хапнет. Какой же охренительный ублюдок нам подвернулся!
Его слова текли, будто речитатив.
— Ху Пён ещё ребёнок. Вполне естественно, что он не умеет того, что умею я, — отчитал Гук Джи Хо, с досадой покачав головой.
Хотя он был самым младшим на крыше, перед ребятами вёл себя невероятно нагло. Вау. Щёлкнуть бы по лбу [1].
[1] Ки Мён Хён любит называть Джи Хо каштанчиком, поэтому тут используется «очистить каштан». Что-то вроде культурной отсылки к щелбану.
— Ху… Взрослый же лоботряс, а разговоры, как у ребёнка.
Сдерживая желание сказать больше, Ки Мён Хён просто закурил очередную сигарету. А Гук Джи Хо, который вроде бы только что докурил, уже доставал новую. Вон Ху Пён тут же поднёс зажигалку.
Как только огонёк вспыхнул, Гук Джи Хо по привычке принялся жевать фильтр.
Какое-то дежавю. Рука, что всякий раз выхватывала сигарету, едва он пытался сунуть её мне в рот…
Губы, что неизменно заставляли Гук Джи Хо выбирать меню на обед…
Тот же парфюм, схожий вкус в часах и одежде, слишком дерзкое для его возраста обращение к старшему.
— …Руководитель Джи Хо, а где ты сейчас живёшь?
— Нет, изначально я жил вместе с директором.
Он показывал всё так открыто, что дополнительные вопросы теряли смысл. Первое предчувствие оказалось верным. Нет, может, всё ещё серьёзнее, чем я думал… настоящая, глубокая связь.
Ки Мён Хён стряхнул пепел с сигареты. Он всегда гордился своей наблюдательностью, так почему же всё это время кружил на месте? Неужели их холодная война была лишь спектаклем, устроенным ради того, чтобы обвести его вокруг пальца?
— …Если присмотреться, у руководителя Джи Хо жизнь тоже не сахар.
— Да ну, руководителю Мён Хёну приходится труднее.
Их перепалка напоминала не спор, а шутливый обмен правдой. Бойцы второй и четвёртой групп лишь с недоумением наблюдали за своими командирами, которые вдруг оказались так близки друг к другу.
Это был четверг, когда они ушли с работы чуть раньше обычного.
Он ещё не успел подробно изучить материалы — только наметил основные категории и начал систематизацию.
Но всё же Пэк Хэ Гён ощутил облегчение: главная часть классификации была завершена.
В полутьме коридора пробивался жёлтый свет из приоткрытой двери ванной. Дом, где последние месяцы не было ни единого признака жизни, теперь казался странным именно потому, что в нём кто-то был. То же чувство он испытал, когда заметил у входа чужие туфли…
Мужчина, словно подчиняясь неслышимому зову, направился к ванной.
Гук Джи Хо, в простой домашней одежде, с ртом, полным пены, взглянул на него и приветственно кивнул.
Гук Джи Хо снова слегка кивнул. В усталых глазах, пока он скучающе чистил зубы, мелькнула короткая искра живости. Пэк Хэ Гён встал у соседней раковины и принялся мыть руки.
Он тщательно намыливал каждый участок: между пальцами, тыльную сторону, середину ладоней. В воздухе стоял смешанный запах мыла и зубной пасты.
Перед большим зеркалом двое мужчин стояли рядом, погружённые каждый в своё занятие. Пэк Хэ Гён, наклонившись, долго смывал мыло с рук, а Гук Джи Хо, всё время глядя вперёд, осторожно сплюнул пену в раковину.
Но даже тогда Пэк Хэ Гён не убрал руки из-под струи. Мыльная пена уже давно смылась.
Когда сосед закончил чистить зубы, Пэк Хэ Гён тоже перекрыл воду. Лёгкими похлопывающими движениями вытирая руки полотенцем, он украдкой взглянул на влажные губы Гук Джи Хо. Особенно ярко поблёскивала линия, делившая его пухлую нижнюю губу пополам.
Гук Джи Хо редко утруждал себя тем, чтобы стирать следы влаги. Так было и после мытья рук, и после чистки зубов.
Когда он уже собирался выйти, Пэк Хэ Гён машинально окликнул его:
В центре ванной Гук Джи Хо обернулся к нему. В белой футболке и спортивных штанах он выглядел скорее как студент из кампуса. Даже если вообразить его старше, то не больше чем выпускник полицейской академии, только что поступивший на службу.
— У тебя ведь больше нет дел на сегодня?
— …Нет. Я и ушёл домой, потому что ничего нет.
Гук Джи Хо нахмурился, пытаясь вспомнить, не забыл ли он чего, и добавил:
— А, я помогу вам с классификацией материалов.
У Гук Джи Хо всегда было это чувство уверенности: что бы ему ни поручили, он справится и выполнит задачу достойно.
Это была не та наивная самоуверенность, присущая тем, кто ещё не встретил поражений, и не та зрелая уверенность, что рождается после долгих лет практики.
Трудно было подобрать точное определение, но его инстинкты сами по себе внушали смутное доверие.
Пэк Хэ Гён задержал взгляд на влажной футболке, затем покачал головой.
Он не собирался взваливать дела на человека, который после изнурительной работы впервые за долгое время получил шанс выдохнуть.
— Если нет, тогда… займёмся сексом?
Гук Джи Хо стоял с руками за спиной, словно в ожидании приказа, и слегка улыбнулся.