Бесстыжий мир. Глава 200
Пэк Хэ Гён был далеко не прост. За последние несколько лет едва ли в проектах Бонхэ возникала хоть одна проблема, в центре которой не маячила бы тень Хвандо.
Одинаковые интересы? Не зря говорят, что за чередой случайностей кроется закономерность.
Ли Хак Сын неоднократно пересекался с ним по делам разной важности и думал, что уже в какой-то мере разобрался в его характере.
На первый взгляд Пэк Хэ Гён казался человеком противоречивым. Джентльмен и уличная шпана в одном лице.
Порой на пути к желаемому он действовал решительно, а порой проявлял предельную осторожность. Чего стоило одно его поведение на переговорах: то он, как скряга, не уступал ни крохи, то с поразительной лёгкостью отдавал непомерно много.
И всё же считать Пэк Хэ Гёна просто противоречивым значило довольствоваться поверхностной оценкой.
Пэк Хэ Гён был чертовски целеустремлён. Он виртуозно соизмерял уступки со своими приоритетами, из-за чего и создавалось впечатление, что его кидает из крайности в крайность. Но в глобальном смысле в его поведении прослеживалась чёткая последовательность.
Наверняка в его голове был выстроен подробнейший план. Узнай, что в нём стоит на первом месте, — и почти любой поступок Пэк Хэ Гёна можно было бы предугадать.
Только вот незадача. Я ведь уже знаю твою главную цель — поглотить Бонхэ.
Ли Хак Сын принялся резать стейк, доставленный в комнату ожидания. Нож легко проходил сквозь мясо, выпуская кровь вперемешку с соком. Именно такую прожарку он и предпочитал.
Он сидел в дальнем углу комнаты, принимая доклады обо всём, что происходило. Его подчинённые — его глаза и уши — добывали для него сведения по всей стране.
[В Нэсоке вход в отель Хвандо перекрывают автомобилями.]
[Команда Гук Джи Хо в Йосу заказала комплексные обеды с рыбой-саблей. Едят. Местоположение не меняют.]
[В Тэджоне команда Мун Сок У внезапно опустила в здании все жалюзи. Внутри свет то включается, то выключается. Похоже, проводят какие-то испытания.]
Всё отчётливее вырисовывалась картина разминки людей Хвандо перед выступлением.
Пэк Хэ Гён, якобы отправившийся на разговор с режиссёром сцены, уже пятьдесят минут не покидал уличную курилку и не выпускал из рук телефон. Надо полагать, раздавал подробные указания своим ключевым руководителям. И всё это — лишь с двумя шестёрками при себе.
Десятки членов Бонхэ чинно разрезали мясо под тихий шорох ножей.
Тактика стара как мир. Потрясти погремушкой, чтобы отвлечь внимание. Причём за эту погремушку выложили баснословные деньги. Гонорары приглашённых артистов, аренда площадки, сценическое оборудование — даже по самым скромным прикидкам на всё это спустили как минимум несколько миллиардов вон.
Ли Хак Сын скомкал салфетку, которой вытер рот, и бросил в тарелку, где осталась лишь лужица мясного сока. Белая бумага мгновенно впитала бурую жидкость.
Закончив трапезу, подчинённые открыли дверь, впуская свежий воздух, убрали пустую посуду и тщательно вытерли столы. Ему очень нравилась эта слаженность: даже без приказов они действовали словно продолжение его собственного тела.
— …Сын Ён, плотно поел? Ты же кровь потерял, надо восполнить.
— Да, начальник. Хорошо поел, — тут же отозвался Ко Сын Ён, несмотря на откровенно равнодушный тон вопроса. На лбу у него красовался кусок марли, закреплённый пластырем.
Стрелки настенных часов в комнате ожидания указывали на 12:30. До начала мероприятия оставалось полтора часа.
По расчётам Ли Хак Сына, Хвандо собиралась атаковать как раз в момент открытия.
— Около двухсот. Вернуть часть людей на базы?
Людей Ли Хак Сын привёл и впрямь немало — хотел продемонстрировать силу. Смышлёный Ко Сын Ён догадался, что у него на уме, и сам задал нужный вопрос.
— М-м. Оставь человек пятьдесят, остальных отправь в столичный регион.
Несколько баз находились в двух часах езды. В случае непредвиденных обстоятельств подкрепление из матёрых бойцов помогло бы быстро подавить сопротивление и взять ситуацию под контроль.
Каким бы подавляющим ни было численное превосходство Бонхэ, сидеть сложа руки и упиваться собственным могуществом было не в привычках Ли Хак Сына.
В рядах мест для приглашённых представителей будут зиять прорехи, как в зубном ряду после выбитых зубов, но к тому времени Пэк Хэ Гёну будет не до этого.
Этот тип, который, по слухам, обычно даже не курил, теперь смолил одну сигарету за другой, по-прежнему не отрываясь от телефона. Можно было чуть ли не воочию наблюдать, как напряжение сжигает его нервы.
Ли Хак Сын тихонько напевал фоновую мелодию из игры в маджонг.
По устройству главный зал походил на оперный театр: с верхних ярусов можно было наблюдать за происходящим на сцене. Высоченный потолок придавал залу простор, а звук под ним гремел так, что закладывало уши.
Открывал концерт бойз-бэнд, участники которого играли на гитарах, бас-гитаре и ударных.
Бум, бум, бум — барабаны, казалось, колотили прямиком в сердце, а мощное гитарное звучание рассекало воздух.
Весёлая, бойкая песня — с задором и дерзинкой.
Публика подхватывала слова, волнами поднимая и опуская светящиеся палочки самых разных цветов. Для разогрева публики на церемонии запуска проекта выбор был весьма удачным.
Вплотную к сцене выстроились камеры. Некоторые из них, как говорили, вели прямую трансляцию на YouTube.
В центре первого ряда, отведённого приглашённым официальным лицам, сидел губернатор провинции Кённам. Он энергично махал веером с надписью «Прекрасный Намхэ — всему миру», то и дело попадая в объективы.
Если заодно удастся широко разрекламировать проект Намхэ и привлечь инвестиции, тоже будет неплохо.
Ли Хак Сын выбрал место у самого левого края сектора для официальных гостей, чтобы даже случайно не оказаться в кадре. Для человека, всячески избегавшего публичности, место было вполне подходящим.
Из трёх песен, прозвучавших на открытии в исполнении группы, последняя отличалась особенным жизнелюбием.
Лишь сидевшие в секторе для официальных гостей — то есть члены Бонхэ — оставались в стороне от общего воодушевления и переполнявших публику чувств.
Слова о том, что непременно станешь счастливым, даже если ради этого придётся пожертвовать всем, что у тебя есть, звучали для Ли Хак Сына несколько приторно. Он безо всякой надобности принялся усердно почёсывать под подбородком.
Успешно отыграв последнюю песню, группа покинула сцену. Инструменты убрали, освещение сделали ярче — шла подготовка к следующей части программы. После пьянящего музыкального экстаза столь резкое возвращение к реальности было малоприятным.
По зрительному залу предсказуемо пронеслись разочарованные вздохи. Пока сцена ещё хранила жар недавнего выступления, из-за кулис появился Пэк Хэ Гён, держа в руке лист формата А4.
Поздравительная речь, вклинившаяся между концертными номерами, выглядела так же неуместно, как отставший от стены кусок обоев. Самого мужчину это, конечно, нисколько не смущало. Он поднялся на сцену, сохраняя полную невозмутимость.
Первое же слово, произнесённое в микрофон, заставило зал мгновенно стихнуть. Даже лёгкий механический призвук динамиков не лишал его низкий голос бархатистости.
И издалека было прекрасно видно, насколько он красив и хорошо сложен. Но главное — его аура.Самим своим присутствием он притягивал… нет, поглощал внимание всех вокруг.
— Меня зовут Пэк Хэ Гён, я советник совместной инвестиционной компании проекта «Намхэ Айленд». Спасибо, что пришли.
Высокий рост вынуждал его говорить, наклонив голову к микрофону. Под звуки приветственных аплодисментов откуда-то выскочил один из сотрудников и принялся подгонять высоту стойки.
Пока Пэк Хэ Гён, чуть отступив от микрофона, ждал, со стороны фанатских мест непрерывно доносились щелчки камер: щёлк, щёлк… Его без конца фотографировали.
Он что, актёр? На модель похож, да? Наверняка он всё слышал, но пересуды никак не отразились на его бесстрастном лице. Мужчина продолжил голосом, в котором не было ни намёка на радость:
— Я рад, что наш проект по созданию искусственного острова после столь долгой подготовки наконец вступает в стадию строительства. Все, кто над ним работал, приложили немало усилий. Я тоже разделяю надежду на то, что остров станет визитной карточкой Намхэ.
Хвандо набросилась на морской проект, словно мотылёк на пламя, всего несколько месяцев назад. Так что разговоры о долгой подготовке несколько расходились с правдой.
Про себя усмехнувшись, Ли Хак Сын по привычке проверил телефон. Вестей о нападении пока не было.
В этот момент с потолка, слегка колыхаясь, опустился белый экран. На огромном полотне, закрывшем всю стену, появился живописный пейзаж одного из уголков Намхэ. Сверкающая рябь на воде, запечатлённая с безымянной вершины, поражал своей красотой.
Он что, намерен растянуть свою поздравительную речь? Какая скукотища.
Ли Хак Сын только и успел мысленно посетовать, как стена позади трибуны вдруг разошлась в стороны, точно створки крепостных ворот, и наружу хлынул целый поток мужчин.
Что это за люди? Кто они такие? Что вообще происходит?
Пока зал наполнялся растерянным гулом, здоровяки в чёрных костюмах сомкнулись вокруг трибуны. Пэк Хэ Гён же лениво наблюдал за вторгшимися мужчинами, принимая происходящее как нечто само собой разумеющееся.
При виде его спокойствия — единственного среди всеобщего замешательства — Ли Хак Сын сразу почуял: дело принимает странный оборот.
Неужели война между группировками начнётся прямо здесь? Но почему? На глазах у стольких свидетелей, под объективами всех этих камер?
Едва Ко Сын Ён открыл рот, как Пэк Хэ Гён отрезал:
— Тихо. Я собираюсь сказать кое-что важное, так что заткнитесь.
Помощники чиновников, нерешительно привставшие, чтобы разобраться в происходящем, от его властного тона так и застыли в полусогнутых позах.
На секунду показалось, будто время остановилось.
Пэк Хэ Гён кончиком пальца коснулся головки микрофона, будто лишь теперь решил убедиться, что звук работает. Одновременно вместо фотографии моря на экране появилось леденящее душу изображение чего-то, укрытого белой тканью.
Очертания были достаточно явными, чтобы каждый понял — под тканью лежит труп.
Что… что это? Одни зрители закрывали глаза ладонями, другие в ужасе вскрикивали.
— Уже на следующей неделе в прибрежных водах Йосу начнут заливать бетон. Всё это время совесть не давала мне покоя. Пока непоправимое ещё можно предотвратить, я считаю необходимым в интересах общества обнародовать конфиденциальную информацию, которую получил в ходе деловой деятельности.
Мозг Ли Хак Сына на мгновение завис, точно игровая приставка, переставшая отвечать на команды.
Взаимоисключающие утверждения, можно сказать, вызвали системный сбой.
Пэк Хэ Гён хочет поглотить Бонхэ.
Пэк Хэ Гён не брезговал ничем, лишь бы войти в проект Намхэ.
И вот теперь Пэк Хэ Гён выступает с разоблачением проекта Намхэ.
— Покойный Ан Чон Мин занимал должность сотрудника в отделе морской среды Управления морских дел и рыболовства Йосу. Одиннадцатого февраля, вскоре после вынесения им отрицательного заключения по оценке воздействия проекта «Йосу Айленд» на окружающую среду, он погиб. Согласно официальной версии, причиной смерти стал несчастный случай.
На экране появилась прижизненная фотография Ан Чон Мина со служебным удостоверением на шее.
Ан Чон Мин? Кто это, блядь, вообще такой? Ли Хак Сын, разумеется, велел убрать некоторых из тех, кто мешался под ногами, но разве упомнишь каждого по имени?
— Начальник, я стащу Пэк Хэ Гёна со сцены.
Понаблюдаем ещё немного. Хотелось послушать, что ещё скажет этот уёбок Пэк Хэ Гён. С какой стати он устроил эту хуйню? Что ему нужно? Куда его вдруг так резко понесло?
— Да что ты несёшь?! Зачем притащил эти жуткие фотографии в такой замечательный день?! — взвился губернатор.
Он прекрасно понимал, что немедленно окажется под прицелом камер, но всё равно вскочил с места и стал тыкать пальцем в сторону сцены. Казалось, он вот-вот взберётся к трибуне. Помощники кинулись наперерез, пытаясь его удержать.
— Ты что, решил засыпать наш праздник пеплом?!
— …Пеплом? Всё верно. От покойного Ан Чон Мина осталась лишь горсть пепла, которую развеяли над морем у Намхэ.
Пэк Хэ Гён даже глазом не моргнул. Губернатор же под взглядами окружающих то наливался багрянцем, то бледнел.
— Господин губернатор, три и более несчастных случая со смертельным исходом, произошедших одинаковым образом и при одинаковых обстоятельствах, дают основания предполагать умышленное убийство. Так, дальше.
Пэк Хэ Гён говорил мягко, даже ласково, взирая на губернатора сверху вниз. Тот несколько раз дёрнулся, пытаясь вырваться, но к трибуне его даже близко не подпустили. И правильно: доберись он до Пэк Хэ Гёна с угрозами, на любезность людей Хвандо рассчитывать бы не пришлось.
На экране появилось новое изображение. На этот раз — заставка видеозаписи.
Это депутат Им Хва Ён? А там Ким Дэ Сик, председатель партии! В разных концах зала зрители называли имена тех, кого узнавали на экране.
Края кадра были затемнены, будто съёмку вели на миниатюрную шестимиллиметровую камеру. Ли Хак Сын не знал, каким образом эти материалы попали в руки Пэк Хэ Гёна, однако уже само изображение шестерых депутатов, не менее трёх раз избиравшихся в парламент, за одним столом в ресторане корейской кухни представляло серьёзную опасность.
Едва Ли Хак Сын выдохнул приказ, Ко Сын Ён и остальные члены Бонхэ рванули вперёд, на ходу выхватывая ножи для резьбы и другие похожие орудия.
До сих пор неподвижные люди Хвандо мгновенно приняли боевую стойку.