Бесстыжий мир. Глава 12
— Это значит, что если вы оставите всё сейчас, вас отпустят живым.
Слова звучали одновременно мягко и как-то странно, так что было невозможно понять, шутка это или правда.
— Если я просто вернусь, начальник…
— Получите дисциплинарное взыскание и будете всю жизнь работать мелким полицейским. Это может быть лучше.
Пэк Хэ Гён повернулся и посмотрел на него.
— А ведь вы только что сказали держаться рядом с вами.
— Если вы решите остаться, придётся следовать этому.
Гук Джи Хо прикусил нижнюю губу, словно пытаясь подавить раздражение. Его острые брови слегка дрогнули, а ветер с реки, влажный и прохладный, растрепал волосы.
— Если честно, я чувствую себя пешкой в чужой игре.
Сама ситуация, когда его всё время куда-то тянули, была невыносимой. Как и этот разговор.
— Да и сейчас тоже. Я понимаю, что это какая-то операция по внедрению для расследования, но я не знаю ничего, кроме этого. А теперь мне говорят, что я должен выбрать? Что я могу выбрать, когда у меня нет информации?
Пэк Хэ Гён кивнул несколько раз, как будто размышлял, и снова затянулся. Дым, попавший в его лёгкие, выходил обратно в воздух с ленивой неспешностью.
— Сегодня вы чуть не погибли, Гук Джи Хо.
В коротком ответе сквозила явная нотка вызова.
— А я едва не стал начальником, по чьей вине погибло бы четверо подчинённых.
Пэк Хэ Гён выдохнул дым, который клубами повис в воздухе.
— К счастью, пока их всего трое.
— К счастью, на этот раз хотя бы прислали человека, который умеет держать себя в бою.
Как корабль, дрейфующий в открытом море без цели, их разговор избегал сути, кружась вокруг невысказанных истин.
— Вы ведь не похожи на человека, пылающего чувством справедливости, так зачем вам знать причины и цели внедрения?
— Обычное любопытство. А ещё это помогает оценить шансы выжить.
— Оценить шансы? У вас, наверное, есть какой-то суперкомпьютер или ясновидящий аналитик?
Он отпустил язвительную шутку.
— Вы думаете, я умру как собака, как мои предшественники?
На провокационный вопрос Пэк Хэ Гён начал медленно развязывать повязку на плече. Он держал электронную сигарету в зубах, оставив свободной только одну руку.
Когда он закончил, галстук мягко соскользнул на пол. Кровь, пропитавшая ткань, высохла, превратив её в ломкую и хрупкую поверхность.
— Противник — это национальная организованная преступная группировка.
— …Национальная? Но ведь их, кажется, уже давно всех разобрали по косточкам.
Гук Джи Хо сузил глаза, слыша неожиданные слова.
После объявления «войны с преступностью» одним из прошлых правительств, полиция и прокуратура использовали любые средства, включая незаконные методы, чтобы уничтожить национальные банды.
Это было похоже на тотальную зачистку. Южнокорейская система правосудия оказалась одной из самых беспощадных и настойчивых. Это случилось более 30 лет назад.
Сейчас в представлении большинства полицейских оставшиеся банды были всего лишь местными хулиганами. Их деятельность ограничивалась незаконным обменом валюты, нелегальными клубами и мелкими финансовыми махинациями вроде обналичивания кредитных карт.
— Говорят, даже угасшие искры нужно проверять.
— Если они действительно существуют, почему их нельзя просто арестовать по закону? Например, по статье 4 Закона о борьбе с организованной преступностью…
Гук Джи Хо сослался на закон, который когда-то стал основой для уничтожения крупных преступных сетей.
— Потому что пока мы не знаем, кто они.
— Кто-то собирает банды по всей стране, формируя новую сеть. Как при централизации власти, каждое подразделение специализируется на определённых задачах. Но есть одно необычное обстоятельство: у этой структуры нет единого основного органа, «корня». Нет главной группировки, вокруг которой объединяются другие, и нет явной интеграции или реорганизации присоединённых групп.
Если слова Пэк Хэ Гёна были правдой, ситуация выглядела действительно необычной. Управление любой организацией начинается с административного контроля, а тут получалось, что банды работали так, будто каждая из них была независимой командой в большой корпорации.
Такой подход явно был направлен на то, чтобы избежать применения статьи 4 Закона о борьбе с организованной преступностью, который определял состав преступной группы через понятия «группа» и «создание» с юридической точки зрения. В случае с этой новой структурой можно было бы оспорить оба эти условия.
— Вы хотите сказать, что кто-то стоит за этим, но вы не знаете кто, а местные банды по всей стране верны этому призрачному руководителю? Повсеместно?
— Я называю его Архитектором. Тот, кто рисует схемы для объединения банд в стране.
Гук Джи Хо потёр ладонями о штаны. Его руки, влажные от морского воздуха, коснулись горячих бёдер. Ему было сложно уложить услышанное в голове. Если говорить о внедрении в банды, он ожидал, что дело будет связано с распространением наркотиков, секс-индустрией или преступлениями в даркнете.
— Каким бы призрачным ни был этот Архитектор, неужели нельзя выйти на него через подчинённые группы? Сначала арестовываем их за другие преступления, а потом раскручиваем цепочку выше. Разве это невозможно?
— Не получилось, как ни странно. Денежные вознаграждения спускаются в криптовалюте, а задержанные либо молчат, либо ничего не знают.
— Похоже, Архитектор держит их в железной хватке.
— Скорее, просто запугивания прокуроров на них не работают. Вы когда-нибудь видели, чтобы член банды покончил с собой под давлением на допросе? Мы слышали о политиках и бизнесменах, совершавших такое, но не о гангстерах.
— У бандитов нет ни чести, которую можно потерять, ни семьи, которую нужно защищать от прокуратуры и полиции.
— Да... Поэтому вы и внедрились, но если так, то... вы за последние восемь лет вообще приблизились к реальной структуре этой организации?
Прямой вопрос Гук Джи Хо заставил Пэк Хэ Гёна рассмеяться. Ха-ха. Его смех был низким, с ноткой сарказма.
— Восемь лет я занимался тем, что кормил Хвандо, успокаивал нытиков-директоров, отправлял их за границу и всякое такое.
— «Отправлял за границу»... Это эвфемизм?
Гук Джи Хо задумался, не скрыто ли за этими словами нечто более жестокое, вроде «отправить на тот свет». Ведь банды известны своей любовью к жаргону.
— Нет, я буквально отправлял их за границу. Они всё-таки кровные братья. Для них это уже наказание.
Кровные братья, директора Хвандо, но в ссылке... Эта мысль немного шокировала Гук Джи Хо, но он сдержал свои эмоции, стараясь не показывать удивление. Пока он переваривал услышанное, Пэк Хэ Гён продолжил.
— Два раза пришлось организовать переворот. Заодно деньги зарабатывал.
— Чтобы попасть в поле зрения Архитектора?
— Мне нравится, что вы быстро соображаете.
— Теперь мы начнём всерьёз затрагивать сферы бизнеса, которыми занимается национальная банда. Вопрос лишь в том, столкнёмся ли мы с ними напрямую или они попытаются нас завербовать. Любой исход будет полезен.
— Эм... Как мне вас называть? Хённим?
На вопрос Гук Джи Хо глаза Пэк Хэ Гёна блеснули, словно под поверхностью мелькнула искра. Он слегка скривил уголки губ, будто собирался улыбнуться, и тут же напомнил Гук Джи Хо о его смущающем моменте.
— Раньше вы звали меня Хэ Гён хён.
— Это была экстренная ситуация.
— То есть срочно понадобился «хён»?
Пэк Хэ Гён больше ничего не сказал, но его взгляд задержался на лице Гук Джи Хо. Он пристально осматривал каждую деталь: красноватые уши, чуть порозовевшие щёки и шею, а также точку под бровью. Когда их взгляды пересеклись, Пэк Хэ Гён не отвёл глаз и продолжил изучать его, пока Гук Джи Хо не почувствовал лёгкий дискомфорт. И только тогда он наконец ответил.
— Понял, директор. Но у меня есть ещё один вопрос.
Его интонация растянулась, словно он говорил с ребёнком. Мягкий взгляд напоминал взгляд воспитателя в детском саду, спокойного и терпеливого.
— Если вы убрали всех этих директоров Хвандо, которых отправили в ссылку… то каково ваше реальное положение в организации?
Чёртова начальник Чан ничего не объяснила. Название организации Хвандо услышал впервые, их структура оставалась загадкой. Само слово «Хвандо», однако, казалось смутно знакомым, что делало ситуацию ещё более тревожной. Если он, как спецназовец, сталкивался с этим названием, значит, организация была достаточно крупной.
— Сейчас молодые председатели предпочитают называться не председателями, а генеральными директорами. [1]
Генеральный директор… не просто директор, а тот, кто управляет всей структурой.
— Так удобнее. Раньше, когда приходилось принимать людей, это всегда сопровождалось кучей проблем. Тогда я ещё не был председателем.
Привлечение новых людей в закрытую организацию, вероятно, всегда вызывало сильное сопротивление внутри. Под предлогом «проверки» и «установления личности» новобранцев могли пытать, особенно если у Пэк Хэ Гёна не было тогда власти, чтобы их защитить. Страдания, через которые прошли его предшественники, были более чем предсказуемы.
Даже решение Гук Джи Хо не появляться в аэропорту объяснялось его нежеланием оказаться в такой ситуации. Лучше терпеть пытки в родной Корее, где, по крайней мере, больницы работают эффективно.
— Ах да, чтобы не было недоразумений.
— Я выбрал вас не потому, что вы красивый.
Человек, который, казалось, никогда бы не стал шутить, вдруг усмехнулся после своих слов.
— Что, начальник Чан и такое вам рассказывала...?
Лицо Гук Джи Хо постепенно наливалось румянцем. Внутри он мысленно проклинал начальника Чан, ту самую главу управления.
«Блять, начальник, что вы ему наплели? Чёрт, а мне рассказали только то, что Пэк Хэ Гён — гей. Совершенно бесполезную чушь!»
Он чувствовал, что эта ситуация становится всё более невыносимой.
[1] Клуб почемучек разбирается в должностях: 1) Молодые председатели не хотят называться Хвечжан (회장) — то есть непосредственно «председатель». Обычно ассоциируется с самой высокой и почётной позицией, тот, кто сосредоточен на стратегическом управлении и долгосрочных планах. 2) Молодые председатели хотят называться Тэпхё-иса (대표이사) — то есть «генеральный директор». 3) Хэ Гён просит называть себя Исаним (이사님) — вежливое обращение к «директору». В обычной ситуации в иерархии сначала идёт председатель, потом генеральный директор, потом директор. Почему молодняк хочет избавиться от «председателя»? Во-первых, должность ассоциируется с традиционной иерархией, связанной со стариками-консерваторами, а гендир звучит современно. Во-вторых, должность воспринимается как символическая, подчёркивающая власть, но не практическое участие в управлении. В-третьих, в международной среде должность генеральный директор = CEO, то есть удобно, понятно, универсально. Пэк Хэ Гён же фактически занимает должность председателя, зовётся генеральным директором, а подчинённых просит называть его просто уважительно директором.