Бесстыжий мир. Глава 182
Когда он машинально содрал сухую корочку с потрескавшейся губы, её обожгло резкой болью. Гук Джи Хо прикусил губу и слизал тонкую полоску выступившей крови.
— Что тебя тревожит? — спросил мужчина, у которого, казалось, глаза росли не только на затылке, но и по обе стороны головы.
— Да с чего бы мне тревожиться.
Ответ вышел ровным, но ладони уже покрылись испариной. Гук Джи Хо отвернулся к окну, пытаясь усмирить необъяснимую тревогу. За стеклом тянулся ничем не примечательный пейзаж по дороге в Ыйван — серый, обыденный и совершенно неинтересный.
— Мы получили благоприятную дату. Третья неделя следующего месяца.
Во время встречи с прессой Пэк Хэ Гён посвятил семерых оставшихся репортёров в свой план и попросил подключиться к расследованию. Кроме того, выдал им ещё несколько перспективных направлений для работы, которых вполне хватило бы на целую серию будущих материалов.
— Благоприятную дату?.. Вы про день, который определил шаман?
Перед важными политическими кампаниями обращаться к помощи шаманов было обычной практикой. Так что для журналистов политического отдела подобная реакция выглядела совершенно закономерной.
— Может, ещё и обряд организуем?
Пэк Хэ Гён изящно обошёл вопрос стороной, однако собравшиеся почти наверняка приняли это за признание. Дойди подобный разговор до начальника управления, отвечающего за организацию и координацию деятельности полиции, его реакцию трудно было бы назвать благосклонной.
— …Кстати, насчёт Чан Ын Хён. Зачем она прислала Чхэ До Хана? Никак не могу понять.
Откручивая крышку бутылки с водой, Гук Джи Хо наконец озвучил вопрос, который давно вертелся у него в голове.
Даже лишившись части своих связей в полиции, Пэк Хэ Гён не отказался бы от задуманного и продолжил бы действовать самостоятельно. Вероятно, подобное развитие событий тоже было заложено в его планах, потому и пустил Чан Ын Хён в расход.
Но сейчас, когда сеть уже накрыла море и оставалось только собрать улов, внезапное содействие полиции оказалось весьма своевременным. Хотя помощь предоставлялась неофициально и затрагивала лишь отдельные направления работы.
— Я помню тот день. Передав Чан Ын Хён ваши финансовые данные, она внедрила Чхэ До Хана. Назвала это наградой. Мол, внутри организации он станет мне надёжной опорой.
— Хотя никакой помощи от него я так и не получил.
Пэк Хэ Гён, уверенно управлявший машиной одной рукой, промолчал. Гук Джи Хо же продолжал стискивать в ладони ребристую крышку бутылки, едва ли не до боли, но пить воду почему-то не спешил.
— Вот почему вы тогда стали подозревать меня, директор. Слишком уж подозрительно выглядело то, что Чан Ын Хён внезапно начала мне благоволить.
После той перепалки они посреди ночи носились по пустынным улицам, устроив самую настоящую погоню. В конце концов его поймали, и всё как-то перетекло в секс. Неудивительно, что теперь воспоминания об этом вызывали лёгкое смущение.
Минуло лишь несколько месяцев, но казалось, будто речь идёт о событиях из далёкого прошлого. Вероятно, потому, что время, проведённое рядом с ним, спрессовывалось в концентрат.
Тогда Гук Джи Хо ещё разрывался между ними, не понимая, чьи приказы следует считать приоритетными — Чан Ын Хён или Пэк Хэ Гёна. Их распоряжения нередко вступали в прямое противоречие, и он не мог с уверенностью сказать, какое решение окажется верным.
Служба в спецназе и подразделении специального назначения приучила его воспринимать приказ командира как абсолют — такую установку вдалбливали снова и снова на бесконечных тренировках и курсах подготовки. Однако слепо довериться Пэк Хэ Гёну он не мог. Слишком много в нём было изъянов. Не в плане способностей — с ними как раз проблем не возникало. Всё упиралось в его прошлое: в то, через что ему довелось пройти и в какой среде он вырос.
— …Чан Ын Хён знала, кого отправляет. Перед этим она даже специально прилетела на Филиппины и лично провела собеседование с Чхэ До Ханом.
Лишь услышав в свой адрес эту будничную заботу, Гук Джи Хо осознал, что всё это время разговаривал сам с собой. Вода в бутылке опасно плескалась у самого горлышка, но каким-то чудом удержалась внутри. Воспользовавшись остановкой машины, он наконец сделал несколько глотков.
Прохладная вода приятно растеклась внутри. Похоже, он недооценил собственную жажду: стоило влаге коснуться горла, как сознание будто очистилось от тумана, наполнившись освежающей ясностью.
— ...У нас с начальником Чан Ын Хён есть кое-что общее, — подал голос Пэк Хэ Гён, терпеливо пропустив через себя бессвязный поток его мыслей.
Слова, из которых будто вырезали все промежуточные звенья рассуждений, оставив лишь голый костяк вывода.
— Подчинённый уже восемь лет работает под прикрытием, а хоть сколько-нибудь приличного результата так и не принёс. Хотелось верить, что хотя бы к моему повышению он порадует чем-нибудь стоящим, но нет — засранец упирается. А на отчёты, которые он присылает, без слёз не взглянешь: даже невооружённым глазом видно, что они сплошь в дырах. Как тут не взбеситься...
Мужчина отбил пальцами ритм по рулю и, подражая Чан Ын Хён, начал перечислять причины её вечной головной боли в лице одного особо проблемного подчинённого. Судя по насмешливому изгибу губ, всё это могло бы сойти за безобидную шутку.
Гук Джи Хо закрутил крышку бутылки.
«Джи Хо, время всегда имеет значение».
Пэк Хэ Гён неоднократно подчёркивал важность подходящего момента. Поэтому начальников, которые только и умеют подгонять, он считал скорее обузой, чем поддержкой. И Гук Джи Хо временами был с ним согласен: порой Чан Ын Хён вела себя так, словно намерена разрушить дело именно тогда, когда до успеха оставался всего один шаг.
— Но это ещё не всё. Все напарники, которых ко мне присылали, возвращались трупами. Как думаешь, во сколько процентов она оценивала вероятность того, что я переметнулся на другую сторону?
— Более пятидесяти процентов, — лаконично ответил Пэк Хэ Гён.
Оценка показалась настолько правдоподобной, что Гук Джи Хо ощутил укол вины. Более того, в начале своего внедрения он и сам рассуждал примерно в тех же пределах.
Больше половины… Но сама по себе эта цифра ничего не значила. Такой вероятности всё ещё было слишком мало, чтобы отбросить сомнения и перейти к решительным действиям.
— Чхэ До Хан был её страховкой. На случай, если она всё-таки ошиблась.
На посту начальника управления уголовных расследований редко удаётся опираться на абсолютную уверенность. Приходится принимать решения, постоянно имея дело с неопределённостью.
В голосе мужчины не чувствовалось ни малейших колебаний. Из-за сгущающихся сумерек его лицо, поглощённое тенями, теряло чёткость очертаний и казалось смазанным.
Теперь он, кажется, понял, что имел в виду Пэк Хэ Гён, говоря, что между ним и Чан Ын Хён есть нечто общее.
Охватывать ситуацию широким взглядом. Понимать, где заканчивается зона контроля и начинается территория случайности. Действовать смело, но всегда держать в запасе путь для отступления. Это про них.
— Ну не знаю. Думаете, она так сильно переживала за вас, директор?
Против такого аргумента трудно было что-либо возразить. Как бы там ни было, Гук Джи Хо плохо знал Чан Ын Хён. Он привык видеть в ней лишь расчётливую женщину, которая заботится только о собственных интересах… Однако не исключено, что когда-то, в начале её союза с Пэк Хэ Гёном, она была совсем не такой.
— ...Наверное, вам было нелегко.
Когда-то они бежали по одному пути, устремив взгляд к одной цели. Ещё до того, как совместно проложенная дорога покрылась трещинами и коррозией, а рельсы окончательно разошлись, Чан Ын Хён наверняка была для Пэк Хэ Гёна человеком, достойным искреннего восхищения. Ведь именно ей он доверял как руководителю и беспрекословно подчинялся.
Бровь мужчины лениво поползла вверх. Гук Джи Хо тут же сомкнул губы. Скажи сейчас ещё хоть слово, и ему вновь прочитают лекцию о том, что он не умеет держать дистанцию или что слишком легко поддаётся чужому влиянию.
Такое нелепое недоразумение было ни к чему. Всё-таки сегодняшнее свидание было продиктовано лишь любопытством.
Сеульский следственный изолятор, вопреки названию, находился не в самом Сеуле, а в Ыйване, в провинции Кёнгидо. Дорога от ресторана занимала примерно пятьдесят минут.
Официальные часы посещения заканчивались в 16:30, но Пэк Хэ Гён неизвестным образом сумел обойти временные ограничения. На свидание они попали лишь после ужина с журналистами, когда вечернее небо уже успело усыпать звёздами.
Справедливое исполнение закона. Сеульский следственный изолятор
Под выцветшей вывеской стояли железные ворота и система распознавания автомобилей. Въезд напоминал контрольно-пропускной пункт военной части.
По краям подъездной дороги лежали полосы пожелтевшей травы, среди которых изредка попадались невзрачные деревца.
Через распахнутые ворота вереницей въехали пять чёрных автомобилей.
Немного дальше стояло невысокое здание — одноэтажный корпус, на белом фасаде которого выделялись пёстрые цветные элементы, служил залом ожидания для посетителей. Машина, за рулём которой сидел Пэк Хэ Гён, остановилась прямо перед входом.
— Сам справишься? — поинтересовался он, будто отправлял ребёнка по мелкому поручению.
Как будто существовала хоть малейшая вероятность, что он согласится пойти вместе.
Разве не он раз за разом переспрашивал, точно ли тот намерен туда идти, и морщился, не скрывая отвращения, словно удивляясь его нечеловеческой выдержке?
— Всё равно как-то неспокойно.
— Да не на тот свет же я отправляюсь.
Гук Джи Хо непринуждённо высвободил левую руку из-под накрывавшей её ладони мужчины. От чужого тепла она успела приятно нагреться.
Обувшись в туфли, которые всё это время лежали со смятыми задниками, он открыл дверь и вышел наружу. Позади ровной линией стояли остальные седаны. Пассажиры, похоже, намеревались последовать за ним, однако он лишь махнул рукой, приказывая остаться на местах.
Ступая по липкому на вид покрытию, к которому обувь на резиновой подошве наверняка приставала бы с характерным противным чавканьем, он прошёл по длинному тёмному коридору, освещённому лишь мигающими зелёными аварийными указателями. Дверь комнаты для свиданий № 201, которая должна быть закрыта, стояла распахнутой.
Внутри, в тесном и безликом помещении, напоминавшем пустую коробку, надзиратель встретил его сдержанным кивком. Гук Джи Хо слушал его инструкции вполуха.
Немного погодя в комнату вошла Чан Ын Хён. На ней была светло-зелёная тюремная форма, а на груди висел бейдж с номером заключённого. Неокрашенные корни волос, выбеленные сединой, напоминали заснеженный горный склон.
Заметив Гук Джи Хо, она слегка вскинула брови — судя по всему, не ожидала увидеть его здесь.
Разделённые перегородкой из пуленепробиваемого стекла, они заняли свои места по разные стороны. Гук Джи Хо взял лежавшую сбоку серую телефонную трубку и поднёс её к уху.
Уголки губ Чан Ын Хён дрогнули в слабой улыбке. Она грузно опустилась на стул и подняла трубку. Гук Джи Хо сморозил первое, что пришло в голову:
И в тот же миг мысленно поморщился от собственной глупости.
[Да нормально. Здесь тоже люди живут.]
— ...Когда вынесут окончательный приговор?
Оба выглядели расслабленными, но ни один не пытался приблизиться. Между ними оставалась чёткая граница: один находился по эту сторону прозрачной стены, другой — по ту.
[До третьей инстанции ещё далеко.]
Подследственные содержались в более мягких условиях, чем осуждённые, а следственный изолятор по уровню комфорта выигрывал у тюрьмы. По этой причине обвиняемые, располагавшие деньгами и возможностями, нередко затягивали разбирательство вплоть до третьей инстанции. К тому же срок пребывания в СИЗО засчитывался в общий срок заключения.
Её спокойный взгляд неторопливо прошёлся по нему. Лицо, которое прежде почти всегда украшал хотя бы лёгкий макияж, выглядело бледным, однако глаза всё так же сияли живой, пронзительной энергией.
— Сообщить, что мы справляемся, — сухо ответил Гук Джи Хо, не отводя от собеседницы взгляда.
Его появление здесь не имело ничего общего с добрыми намерениями. В конце концов, именно сотрудничество Чан Ын Хён с Пэк Хэ Уми едва не стоило Пэк Хэ Гёну жизни. И Гук Джи Хо был достаточно умён, чтобы не вычёркивать этот факт из памяти.
[Работа, значит? Ну да... Должно быть, вам обоим пришлось несладко.]
Её глаза слегка округлились, а с приоткрытых губ сорвался тяжёлый вздох. Дыхание осело на стекле мутным пятном, ненадолго размыв их отражения и скрыв черты лиц. Но дымка постепенно исчезла, и перегородка снова стала прозрачной.
— Да. Не могу вдаваться в подробности, но результаты уже весьма значительные.
[М-м. Спасибо, что сообщил. Рада слышать.]
Если Пэк Хэ Гён не ошибался, то новость о том, что проект, которому она посвятила столько сил, продолжает успешно развиваться, должна была стать для неё хорошей вестью.
Гук Джи Хо никогда не отличался умением разбираться в чужих чувствах, но, когда Чан Ын Хён опустила взгляд, ему показалось, что она испытала облегчение.
— …Насчёт Чхэ До Хана. Наш директор, кажется, уже догадался, зачем вы его отправили. А вот я так ничего и не понял.
Морщинки у глаз Чан Ын Хён стали глубже. Она что, улыбается? Здесь, по другую сторону пуленепробиваемого стекла, встретившись со своим бывшим подчинённым?
В её взгляде мелькнуло неподдельное любопытство. Если только Гук Джи Хо не выдавал желаемое за действительное, она вовсе не пыталась над ним подтрунивать.
— Что вы учитывали вероятность собственной ошибки.
Едва он дословно повторил услышанное, Чан Ын Хён вдруг расхохоталась. Такой раскатистый смех показался странным.
[От Чхэ До Хана есть хоть какой-то толк?]
Гук Джи Хо замялся, подбирая слова. Открыто признать это ему не позволяла гордость, но и придумывать что-то на ходу он не собирался. Пэк Хэ Гён наверняка легко выкрутился бы какой-нибудь остроумной шуткой, а вот ему, человеку прямолинейному, ничего подходящего в голову не приходило.
— ...Директор не слишком обрадовался моему визиту сюда.
В конце концов он предпочёл просто сменить тему.
[Пэк Хэ Гён, конечно, души в тебе не чает, но издевается при этом знатно, да?]
Тем самым звонким, властным голосом, который он помнил ещё с прежних времён, Чан Ын Хён задала совершенно неожиданный вопрос. Она выглядела на удивление спокойной, словно без сожалений отбросила годы, проведённые в мучительных раздумьях над вероятностью чуть выше пятидесяти процентов и попытках понять, действительно ли Пэк Хэ Гён её предал.
[Он просто передаёт тебе всё, через что сам прошёл.]
Гук Джи Хо сжал зубы, пытаясь переждать внезапный приступ мигрени. Ирония заключалась в том, что сейчас он старательно рисовал в воображении картину, где Чан Ын Хён распекает Пэк Хэ Гёна на чём свет стоит.
[Вымахай как следует и потом передай этот опыт своим младшим. Тц, только начальство по пути не загрызи.]
Что-то похожее он уже слышал. Балует, но жёстко муштрует… Что таким образом растит.
С какой стороны ни взгляни, шутка была мерзковатой. Гук Джи Хо лишь машинально растирал собственную руку, будто на ней до сих пор держался запах Пэк Хэ Гёна, и безуспешно пытался придумать, что ответить.
[Что ж, я пойду. Знаешь, глянула на твою симпатичную физиономию — и настроение сразу поднялось.]
Чан Ын Хён встала первой и небрежно помахала рукой. Раньше она никогда так с ним не прощалась, потому этот жест почему-то напомнил Гук Джи Хо не дружеское «до встречи», а скорее нечто вроде: «Ну всё, кыш-кыш, иди уже».