Бесстыжий мир. Глава 43
Гук Джи Хо искренне извинился. Если его представление о нормальном будущем заключается в том, чтобы быть полицейским, выезды на места преступления, руководство подчинёнными, ловить преступников и защищать граждан, то у Пэк Хэ Гёна наверняка тоже есть своя мечта.
Возможно, за восемь лет жизни в банде его моральные ориентиры притупились так же, как и способность к сопереживанию. Однако даже если его принципы поблекли, цель, к которой он стремится, всё ещё делает его полицейским.
Может быть, он подсознательно решил, что раз за восемь лет поисков ничего не вышло, то и не стоит надеяться. Постоянные разочарования приводят к упадку духа, а упадок духа, в свою очередь, к отказу от цели. У любого обычного человека за это время уже давно опустились бы руки.
И всё же слова Пэк Хэ Гёна «мы обязательно поймаем Архитектора» могло быть адресовано не столько окружающим, сколько самому себе.
С другой стороны, слова его младшего коллеги и подчинённого Гук Джи Хо могли быть восприняты как упрёк начальнику за отсутствие результатов.
«Ах… Вот почему старшие говорили, что я грубый.»
Осознав, что допустил грубую ошибку, он начал внимательно следить за реакцией Пэк Хэ Гёна. Аппетит пропал, и он отложил вилку, которой только что соскребал остатки масла.
Гук Джи Хо нервно покусывал губы. На вкус они всё ещё были масляными.
— Да, хённим… То есть, директор.
— Дело в Нэсокдоне было нашим первым заданием. Мы успешно его завершили, так что теперь станет гораздо больше работы.
Гук Джи Хо подумал, что он, к счастью, решил сменить тему.
— Ты, конечно, немало натерпелся, пытаясь привыкнуть к этой грязи после работы в полиции. И я не могу отрицать, что всё это время тестировал тебя.
Похоже, тему вовсе не сменили. Напротив, казалось, что он собирается углубиться в разговор.
Это было неожиданно. Значит, он всё это время просто наблюдал за ним?
— Если бы и ты умер, я бы вообще отказался от идеи взять себе партнёра.
Он говорил о смерти человека так же равнодушно, как о гибели растения. Будто пытался понять, сможет ли это растение выжить в таких условиях — с таким количеством света, питательных веществ и подходящей почвой.
— Это обременительно — иметь в напарниках людей, которые ничего не могут сделать, только крутят глазами, притворяясь моими надзирателями.
Он не мог позволить, чтобы его напарники находились где-то в самом низу организации, поэтому всегда выбирал людей ранга «правая рука». Если бы партнёр не находился на таком уровне, даже сама идея о его тесном взаимодействии с руководством выглядела бы странно.
Но каждый раз, когда он не повышал кого-то из своих, а привлекал стороннего человека, это создавало трещины во внутренней лояльности организации. Пэк Хэ Гён, который уже сменил трёх напарников, балансировал на грани, как стеклянный бокал, который готов вот-вот разбиться.
— Так вы могли полностью отказаться от напарника? Но начальник говорила, что нужно просто пройти собеседование…
— Никогда не пробовал, но если здесь не принимают, как их можно заставить?
— Точно. Даже если попытаться навязаться... если о тебе не будут заботиться, просто погибнешь. Ну, я, конечно, особый случай: вы, сонбэ, особо-то за мной не присматривали, я сам как-то выкрутился.
Пэк Хэ Гён, закончив еду, вытер губы салфеткой. Гук Джи Хо, глядя на тарелку, где остались кровавые следы от стейка, вдруг задал вопрос:
— Когда вы узнали, что партнёр одновременно выполняет роль наблюдателя?
— ...Знали и просто позволили этому происходить?
— Гук Джи Хо, я человек не такой вспыльчивый как ты.
Пэк Хэ Гён расплылся в улыбке. И в этом было зерно истины.
В конце концов, буквально только что Гук Джи Хо уложил одного из подчинённых в обморок и украсил тело другого синяками на всех уязвимых местах. Единственная причина для этого: «он выглядит подозрительно».
Потирая шею, которая всё ещё саднила, он, краснея до ушей, произнёс:
— У нас с вами положение всё же разное. Вы ведь из элиты. Если сравнивать с Северной Кореей, вы из рода Пэкту [1], не так ли?
[1] Пэктусан (гора Пэкту) — священная гора на границе Северной Кореи и Китая. В пропаганде КНДР гора Пэкту ассоциируется с так называемой «пэкту родословной», что означает прямую связь с Ким Ир Сеном, основателем государства. Северокорейские лидеры изображаются как люди, происходящие из этой «священной родословной», подчёркивая их право на управление страной.
Гук Джи Хо подколол его происхождение, но сразу же осознал, что снова сказал что-то дерзкое. Однако Пэк Хэ Гён, кажется, не обиделся и, сохраняя улыбку, ответил:
— У нас похожее положение. Мне ведь тоже пришлось разбираться с моими братьями.
— …Кажется, я снова что-то не то сказал.
— С кем не бывает. Тем более я сам почти ничего с тобой не обсуждал до сих пор.
Он поднялся из-за стола. Гук Джи Хо последовал его примеру. Они начали убирать за собой, Пэк Хэ Гён вдруг задал вопрос:
— Ты хорошо ладишь со своим старшим?
— С нуной? Да, неплохо. Мы редко видимся, поэтому отношения довольно тёплые.
Когда ему было пятнадцать, их родители погибли в автокатастрофе, и он внутренне начал сильно полагаться на сестру. Однако после её отъезда на учёбу в Германию Гук Джи Хо пришлось полностью положиться на себя и учиться стоять на ногах самостоятельно.
Иногда ему было обидно, что она бросила его в таком юном возрасте ради своей мечты. Но в эти моменты он вспоминал её слова.
«Джи Хо, я не твоя мать и не твой отец. Как сестра, я помогу тебе, чем смогу, но не надо слишком сильно меня винить.»
От её холодных слов он не смог взглянуть ей в глаза. Боялся, что выльет на неё свою обиду.
«Мы с тобой оба живы, здоровы, у нас нет долгов, и мы можем получить образование, не думая о деньгах. Нам стоит быть благодарными за эту удачу и стараться стать лучшими версиями себя. Жизнь одна. Давай встретимся снова, но тогда мы оба будем лучше, чем сейчас.»
Для младшего брата, который просто хотел немного пожаловаться, её слова прозвучали удивительно решительно. Тогда Гук Джи Хо понял, что её решение уехать было не поспешным, а взвешенным и трудным. И, что удивительно, обида в тот момент испарилась.
Если подумать, сестра, возможно, пожертвовала бы своими амбициями ради Гук Джи Хо, если бы он болел, у семьи был долг или они не могли позволить себе даже базового образования. Хотя, честно говоря, маловероятно.
— Передай, чтобы она не приезжала в Корею ближайшие три года.
Пока он с улыбкой вспоминал сестру, прозвучал приказ.
— Желательно, чтобы она вообще не посещала страны Восточной Азии.
Три года. Всё завершится за три года? Он вспомнил, что недавно слышал эту цифру, когда шла речь об отеле. Ставя посуду в раковину, он внезапно почувствовал неясное беспокойство и повернул голову, глядя на мужчину, стоявшего рядом.
— Почему вы только сейчас мне это говорите?
— Ха, вы прекрасно поняли, о чём я. Почему вы сказали мне это только сейчас? Это ведь не сложно было объяснить сразу. Разве это не то, что нужно сообщить в первую очередь? Речь же о безопасности моей семьи. Ах да, вы ведь только что сами сказали: «Я сам почти ничего с тобой не обсуждал до сих пор». Так что, теперь, когда я доказал, что мне можно доверять, вы вдруг решили обо мне беспокоиться? А раньше что? Пока моя семья могла погибнуть, вам было всё равно, так?
Гук Джи Хо засыпал его вопросами словно бомбардировщик в атаке. Его приподнятая бровь и гневно распахнутые глаза делали выражение лица свирепым и угрожающим.
Пэк Хэ Гён спокойно ответил, аккуратно расставляя тарелки, которые Гук Джи Хо бросил как попало:
— Прежде всего, это было не намеренно.
— Но вы сказали, что это был тестовый период.
— После тестового периода ты становишься тем, кто имеет значение.
— Это значит, что если бы ты умер в течение двух месяцев, о безопасности твоей семьи можно было бы не беспокоиться.
Как всегда, Гук Джи Хо, похоже, вспылил преждевременно. Конечно, жизнь в такой среде могла создавать угрозу для окружающих, но семьи людей, которые не имели отношения к борьбе за власть, редко попадали под удар. Если задуматься, это было вполне логично.
— Теперь ты становишься важной фигурой. Даже если ты сегодня на собрании официально не представился, одного твоего присутствия хватило, чтобы тебя заметили. Уверен, другие тебя запомнили.
Пэк Хэ Гён вымыл руки и вытер их. Затем он смочил полотенце водой и начал вытирать руки Гук Джи Хо, который неподвижно стоял рядом.
Его большие и горячие ладони, вопреки ожиданиям, двигались с удивительной аккуратностью. Он тщательно прошёлся по тыльной стороне ладоней и по пальцам, один за другим, вытирая остатки масла.
— Я всё понял, но настроение всё равно испорчено. Кажется, вы действительно ожидали, что я умру.
— Что, задел твою гордость спецназовца?
— Просто как человек человеку скажу. У меня такое чувство, что если бы я умер, вы бы просто затушили свечу на том алтаре и всё.
Гук Джи Хо хмыкнул, выдернув руку, которую до этого спокойно оставил в его заботливых пальцах. Руки уже были идеально чистыми.
— Вы же понимаете, что порой ведёте себя как придурок, да?
Эти слова были не просто дерзостью, учитывая, что Пэк Хэ Гён был не только старшим коллегой, но и начальником, а по иерархии в организации — высшей властью. Однако Пэк Хэ Гён не обиделся, а лишь прикрыл рот рукой и громко рассмеялся.
— Ах, Джи Хо. Честно, я впервые встречаю такого наглеца, как ты.
— Это оскорбление, учитывая, что вы, кажется, видели всех самых наглых людей в Корее.
Чувство юмора у Пэк Хэ Гёна было явно странным. Он смеялся, слегка склонив голову, пока не схватил Гук Джи Хо за плечи. Постепенно его большое тело наклонялось вперёд.
Лицо, лишённое румянца, становилось всё ближе. Забавно, но этот крупный мужчина закрыл глаза. Ресницы такие длинные, прямые... Как только эта мысль промелькнула в голове, его губы оказались накрытыми.