Бесстыжий мир. Глава 181
Неожиданные слова Гук Джи Хо ослабили тугое давление, стягивавшее голову, а жар, тяжело лежавший на веках, схлынул — будто из проколотого воздушного шара выпустили воздух.
— Мой папа был хорошим человеком. Мы с сестрой только и ждали, когда он вернётся с работы, а потом вместе бежали на детскую площадку и играли там часами.
— Вы называете его «папа»… как-то непривычно это слышать.
Сглотнув, Чхэ До Хан всё же произнёс то, чего обычно никогда бы себе не позволил.
— А как мне ещё его называть? — равнодушно ответил Гук Джи Хо.
Плотно сжатые губы придавали ему слегка недовольный вид. Проверив время, он поправил воротник рубашки и узел галстука. Ничего сентиментального — ни влажного блеска в глазах, ни тени меланхолии.
— Ты что, думал, я буду чинно обращаться к нему «отец»?
— Ага. Почему-то именно так и думал.
Чхэ До Хан сдержанно улыбнулся. Как ни посмотри, Гук Джи Хо был всего лишь парнем в середине своих двадцати, но окружающие, похоже, воспринимали его не как нечто исключительное. Он производил впечатление человека, который не станет называть отца «папой». Наверное, именно поэтому он так идеально вписался в роль руководителя Хвандо.
Всего за несколько месяцев после внедрения он полностью освоился в Хвандо и занял руководящий пост. И дело было не только в покровительстве Пэк Хэ Гёна. Его ведь не продвигали изнутри — он пришёл со стороны, а таких людей в организации наверняка проверяли особенно тщательно.
Каждый раз, когда мелкие сошки пересказывали друг другу легендарные байки о руководителе Гук Джи Хо, Чхэ До Хан бессчётное количество раз думал, как же ему повезло оказаться всего лишь рядовой шестёркой.
— …Если бы мама с папой были живы, меня бы здесь не было. Скорее уж уволился бы из полиции.
Как раз загорелся зелёный. Чхэ До Хан вывернул руль, следуя по пунктирной разметке левого поворота, и потерял возможность рассмотреть выражение лица начальника.
Пока машина входила в поворот, Гук Джи Хо пробормотал себе под нос: «Блять, выходит, тот ублюдок был прав?» Это явно не предназначалось для Чхэ До Хана, так что понять, о чём речь, он не смог.
— А тебя сюда каким ветром занесло, Чхэ До Хан?
— …Что? Начальник Чан сама приехала на Филиппины и лично меня собеседовала.
— Да не про это я. Ты чем вообще думал, когда добровольно сунулся в такую задницу?
— …Ну, у внедрений ведь есть разные уровни опасности.
Гук Джи Хо переспросил с таким видом, будто слышал об этом впервые. Да ладно? Вот теперь уже удивился сам Чхэ До Хан.
— Начальник Чан вам не рассказывала? Сказала, что вы — случай S-класса, а я — всего лишь C-класс, так что ничего особо сложного или опасного не будет.
К тому же он как раз успел соскучиться по прохладной корейской погоде, а одна мысль о том, как отец охренеет, увидев его здесь в качестве полицейского, доставляла ему удовольствие.
— А-а… то есть тебе, C-классу, она всё это рассказала, а мне — ни слова? Вот же пиздец бесит.
Говорил он тихо, но то, как яростно он пережёвывал слова, выдавало настоящий гнев. Даже понимая, что злость направлена не на него, Чхэ До Хан всё равно невольно напряг плечи.
— Какой, нахрен, C-класс в Хвандо? Тебя наебали при трудоустройстве.
— Да… В первый же день я реально подумал, что сдохну от страха.
Ответа не последовало. Чхэ До Хан по привычке бросил взгляд в зеркало заднего вида и едва не выругался вслух. Гук Джи Хо смотрел на него, выразительно вскинув бровь.
— И следи за обращением. Какой ещё «начальник Чан»? Это когда вообще было?
Чтобы вновь ненароком не нарваться на неприятности, Чхэ До Хан предпочёл смотреть на дорогу перед собой.
К счастью, затор понемногу рассасывался. Хорошо ещё, что они выехали на сорок минут раньше времени, рассчитанного навигатором, — трафик сегодня был просто кошмарным.
Позади с воем сирены появилась скорая, вынудив их перестроиться и уступить дорогу. Сегодня машин скорой помощи попадалось как-то подозрительно много.
Тем временем стрим на YouTube подошёл к концу. Пожалуй, лучше бы те мужики дальше трепались и ржали без остановки — после них в машине воцарилась такая тишина, будто воздух вокруг превратился в лёд.
Съёжившись, как побитый щенок, Чхэ До Хан потянулся к плоской кнопке кондиционера.
Он вздрогнул всем телом. Рука, уже готовая нажать кнопку, так и зависла в воздухе.
— Тебя кто-то сожрать собирается?
После того как он так откровенно выдал свой испуг, медленно подполз стыд. Кончики ушей уже начинали гореть, когда с заднего сиденья донёсся ровный голос:
— …О том, что ты сын комиссара, начальник Чан… нет, Чан Ын Хён тоже знала?
Закинув длинную ногу на другую, Гук Джи Хо задал тот же вопрос, что когда-то задавал ему Пэк Хэ Гён.
— Она никогда не поднимала эту тему.
И оба в итоге пришли к одному и тому же выводу. Но истину знала только сама Чан Ын Хён. В любом случае, сам факт, что начальник управления уголовных расследований лично отправилась в захолустный филиппинский отдел международных расследований, чтобы завербовать его, выглядел чем-то совершенно из ряда вон выходящим.
Тогда Пэк Хэ Гён надолго погрузился в размышления. За это время чай успел остыть, а солнечный луч, тянувшийся по кабинету, сместился на добрую пядь.
Он то задумчиво тёр висок, то вдруг тихо усмехался.
Что именно тогда так глубоко занимало Пэк Хэ Гёна, для Чхэ До Хана так и осталось загадкой. Однако сейчас задумчивость на лице Гук Джи Хо казалась почти зеркальным отражением того самого выражения.
— …Жрать хочу. Слишком много думал.
Похоже, он действительно был голоден. Схватившись за живот, Гук Джи Хо тяжело ткнулся лбом в холодное стекло окна.
— Может, остановимся у магазина и возьмём что-нибудь перекусить?
— Минут через двадцать доедем?
Сказал он это с такой серьёзностью, будто принял действительно важное решение. В конце концов, они ехали на банкет — как только они доберутся, еды там будет навалом.
Ужин с журналистами проходил в условиях полной секретности. За столом собрались около десятка человек: главные редакторы ведущих ежедневных газет, авторы передовиц, политические журналисты с многолетним опытом работы в Национальном собрании и прочие представители старой медийной гвардии.
Из подвального помещения, которое посторонний ни за что не принял бы за ресторан, то и дело доносился раскатистый смех.
— Ну, Хвандо ведь вполне можно назвать солидной компанией, не так ли?
На слова, щедро приправленные лестью, Пэк Хэ Гён лишь улыбнулся, изображая скромность.
— Ну что вы. Мне и так совестно перед руководителем Гуком, а теперь и вовсе придётся работать ещё усерднее.
Эта демонстративная скромность, как и удовольствие от чужого признания, были лишь маской, никак не отражавшей настоящую натуру Пэк Хэ Гёна. Пока он спокойно продолжал разговор, его рука будто невзначай убрала рюмку, стоявшую перед Гук Джи Хо.
Тот молча наблюдал за происходящим, с аппетитом расправляясь с тёплым юкчоном*.
*Юкчон — тонкие ломтики мяса в кляре, обжаренные на сковороде.
«Здесь всё записывается. Даже не вздумай раскрывать рот».
Его заранее поставили в известность, но причина крылась не только в записи. Пэк Хэ Гён в целом предпочитал, чтобы на подобных встречах Гук Джи Хо помалкивал и не встревал в разговоры.
И всё же ему хотелось выпить, хотя с алкоголем он никогда особо не ладил.
Жирная еда шла на удивление хорошо, однако наблюдать, как они обсасывают закулисные отраслевые сплетни и меряются своими хьюминтами*, было тошно.
*Примечание автора: Хьюминт — сокращение от Human Intelligence. Так называют агентурную информацию: сведения, полученные через осведомлённых лиц, информаторов или шпионов и переданные тайным путём.
Эти люди даже не пытались скрыть чувство собственного превосходства — будто лишь им одним была известна истинная подноготная этого мира.
— Хвандо уже доросла до полноценного среднего бизнеса. Да и среди строительных и фармацевтических компаний хватает тех, кто начинал с кулаков.
Слово взял один из мужчин с брюхом размером чуть ли не с Намсан*. Со стороны звучало как естественное продолжение беседы, но на деле за этим стояла вполне конкретная осведомлённость.
*Намсан — гора в центре Сеула, на которой находится знаменитая Сеульская телебашня.
Суть была в том, что Хвандо с каждым разом всё агрессивнее расширяет сферу влияния, и это всё чаще приводило к столкновениям с компаниями, чьи корни уходили в криминальные структуры.
Особенно скверными были отношения с фирмами из фармацевтической и строительной сфер. Те, кто вращался в этих кругах, уже не первый день судачили о том, что Хвандо идёт по головам, не имея ни малейшего представления о деловой этике.
— Я не думаю, что монополия может привести к чему-то хорошему. Экономика живёт только за счёт постоянной борьбы — когда одни забирают, а другие получают своё. Не зря же существует антимонопольное законодательство.
Пэк Хэ Гён мастерски вплёл в свою речь откровенную софистику. Стоило только прикрыть любую чушь упоминанием закона, и банальное бахвальство звучало убедительно.
— К слову, директор Пэк, у вас ведь есть лицензия адвоката?
— Верно. Всё-таки я младший сын. Довольно рано понял, что против старших братьев у меня нет ни единого шанса унаследовать семейное дело, вот и решил хотя бы заняться учёбой.
— Вот, с директора Пэка и нужно брать пример. До чего же старательный молодой человек…
На совершенно несмешную шутку все дружно разразились хохотом. Пэк Хэ Гён лишь чуть повёл губами, изображая вежливую реакцию.
Грубый сиплый смех ещё долго раскатывался по залу, прежде чем начать стихать. Один тип, не почувствовав момента, продолжал гоготать в одиночку и заткнулся только через пару секунд.
— Итак. Не окажут ли мне господа журналисты небольшую услугу?
Едва он перешёл к главному, как шум мгновенно стих, словно на присутствующих вылили ушат ледяной воды. Пэк Хэ Гён неторопливо оглядел всех за столом, однако никто не рискнул поднять на него взгляд.
Гук Джи Хо наблюдал за всем, вяло пережёвывая оставшуюся во рту жёсткую мясную жилу.
— Само собой, я не прошу о помощи безвозмездно. У меня есть для вас кое-какая информация… Думаю, вы будете довольны.
За считаные мгновения взгляды спутались в плотную паутину. Никто не произнёс ни слова, но хмельное оживление, ещё недавно витавшее в воздухе, будто провалилось под землю.
— Это список депутатов и министров, которые в ближайшее время покончат с собой.
После столь поразительного заявления все лишь растерянно закашлялись или молча уставились на него, не скрывая потрясения.
— Судя по вашей реакции, вы уже поняли, что речь идёт не о самоубийствах, а об убийствах? Разумеется, Хвандо не имеет к этому никакого отношения. Мне эту информацию тоже передали по своим каналам.
Он вытащил из-за пазухи лист бумаги и развернул его. Бумага была так измята, что трудно было поверить, будто её принёс сам Пэк Хэ Гён.
В списке значилось пятнадцать имён.
Некоторые из них были знакомы как присутствующим журналистам, так и Гук Джи Хо. В тот миг, когда десяток настороженных взглядов одновременно впились в лист бумаги…
— Руководитель Гук, нет ли срочных новостей?
Внезапно прозвучал вопрос. Журналисты, ещё не до конца протрезвевшие, все как один потянулись за телефонами. Но быстрее всех среагировал Гук Джи Хо — мгновенно открыв ленту срочных новостей, он показал экран Пэк Хэ Гёну.
[Срочные новости] Депутат партии «Шинминури» Сон Сок Вон обнаружен мёртвым в своём доме в Каннаме…
Дом в Каннаме… При упоминании Каннама Гук Джи Хо вспомнил несколько карет скорой помощи, промчавшихся мимо них по дороге сюда. Не исключено, что в одной из них находился именно этот человек.
— Хм, Сон Сок Вон. Номер семь.
Пэк Хэ Гён равнодушно ткнул пальцем в седьмую строчку списка. В ту же секунду в глазах журналистов вспыхнул первобытный коктейль из страха и алчности.
Один потрёпанный лист бумаги. Сам список, безусловно, был важен. Однако куда больший интерес вызывали источник информации, исполнители этих дел и то, какое отношение ко всему этому имел Пэк Хэ Гён из Хвандо.
Несколько седовласых журналистов старой закалки, быстро уловив суть происходящего, молча поднялись со своих мест. Этим они недвусмысленно дали понять, что не намерены ввязываться в опасные дела.