Сюжет
Новый Орлеан. Население – сто девяносто одна тысяча четыреста восемнадцать человек.Под покровом ночи Новый Орлеан казался мертвым. Газовые фонари, окутанные густым туманом, едва освещали узкие улочки Французского квартала. С болот тянуло ледяной сыростью, запахом гниющей воды и тины. Старые особняки с коваными балконами стояли безмолвными исполинами, а ветер, гулявший между ними, издавал звук, похожий на чей-то приглушенный плач.Туман поднявшимся с Миссисипи, превращал узкие улицы Французского квартала в бесконечный лабиринт. От старого порта тянуло гниющей плотью. И вот со стороны старого порта раздался крик. Что не был похож на человеческий. Это вопль существа, у которого паника уже давно вытеснила способность думать. Так кричат лишь однажды, когда приходит осознание, что смерть уже сомкнула на твоей шее свои ледяные руки, но тело все ещё продолжает бежать, цепляясь за последние секунды жизни.
Он был настолько отчаянным, что на мгновение показалось, будто сам город содрогнулся, однако ставни не распахнулись, свечи в окнах не вспыхнули ярче, и ни одна дверь не открылась. Она судорожно придерживала тяжелую шерстяную юбку, чтобы не запутаться в собственных ногах. Каблуки с силой ударялись о булыжники, выбивая отчаянный ритм.Тук. Тук. Тук.Она неслась по влажной мостовой, чувствуя, как легкие горят при каждом вдохе.
Сердце колотилось так яростно, что его удары отдавались в ушах громче собственного дыхания. Мир вокруг превратился в расплывчатое пятно из фонарей, теней и каменных стен. Она уже давно перестала понимать, куда именно бежит. Единственное, что осталось в сознании, нельзя останавливаться.Она задыхалась. Каждый ее вдох превращался в судорожный хрип, обжигающий грудь болезненным удушьем, она ощущала боль словно каждое из ее ребер вырывали из груди. Горло было разорвано непрерывными криками о помощи. Слезы застилали глаза, смешиваясь с холодным дождем и кровью, стекавшей по разбитому виску.
— Помогите... Голос сорвался. Она не знала, кто преследует ее.Она даже ни разу не смогла разглядеть его лица.Каждый раз, когда ей казалось, будто между ними появляется расстояние, сзади снова слышалось звериное дыхание.А ощущение чужого присутствия становилось только ближе. Оно давило на спину, заставляя кожу покрываться ледяными мурашками. Ей казалось, сама ночь сокращала расстояние между ними.Она рискнула оглянуться.И ? Никого. Что-то было не так. Словно тот, кто преследовал ее, вообще не касался земли. Лишь клубящийся туман, покачивающиеся цепи у пристани и силуэты пришвартованных кораблей, чьи мачты напоминали виселицы.А он не торопился. Ему не нужно было спешить.Ведь каждый удар ее сердца отзывался в темноте отчетливым, ровным ритмом доносящимся к его ушам. Испуганное дыхание дробилось на короткие вдохи. Горячий человеческий запах страха растворялся в холодном январском воздухе и тянулся вперед, словно невидимая нить.Расстояние между ними существовало лишь потому, что он позволял ему существовать.
Паника делала людей предсказуемыми. Они всегда выбирали освещенные улицы. Всегда искали дом. Будто надеялись, что знакомое место сможет защитить их от неизвестного.Каждый из них. Без исключений. Она побежала с новой силой.Но каблук с треском надломился, нога подвернулась. И мир исчез с под ее ног.Она рухнула лицом на мостовую. Раздался мерзкий хруст.Кожа на ладонях содралась до мяса, оставляя кровавые полосы на мокром камне. Лоб с глухим ударом встретился с булыжником. Перед глазами вспыхнули белые искры.Во рту появился вкус железа.Она не чувствовала боли.Ведь страх оказался сильнее. Он бил по ней сильнее физической боли. Дрожащими руками девушка попыталась подняться, но пальцы скользили по собственной крови на влажном камне.Несколько мучительно долгих секунд она не могла вдохнуть, лишь беспомощно хватала ртом ледяной воздух. В висках грохотала кровь.Нет... Нет... Не сейчас... Платье намокло от грязной дождевой воды и ощущалось ещё тяжелее обычного. Колени дрожали так сильно, что едва удерживали ее вес.Она прислушалась...Абсолютная тишина. Именно она испугала ее сильнее любого шума.Если он больше не приближался...Значит...Уже был рядом.Медленно подняв голову, она увидела, как впереди, между двумя домами, в густой темноте что-то шевельнулось. Высокий силуэт, словно тьма сама обрела силуэт и наблюдала за ней...Он будто чего-то выжидал.Она вскочила так резко, что боль прострелила ногу.Бежать. Только бежать. Страх придал ей последние силы. Она снова бросилась вперед. Дом, она увидела его. Теплый свет за занавесками. Родные окна.Этот переулок она знала с самого детства. Именно здесь отец держал ее за руку, когда провожал в школу.Именно здесь мать возвращалась с вечерней службы. Именно по этим камням они с братом босиком убегали к гавани встречать корабли, приходившие из старого света. Она почти чувствовала запах горячего хлеба и дыма из камина. До двери оставалось не больше двадцати шагов. Пятнадцать. Десять. Пять.Она уже различала силуэт матери за занавеской.
— Мама!... – «голос сорвался.» Пальцы почти коснулись холодной латунной ручки. И в этот миг что-то невидимое настигло ее. Не удар, не прикосновение человеческих рук. Ощущение словно сама тьма сомкнулась вокруг нее.Тело девушки с нечеловеческой силой взмыло вверх.Настолько быстро, что ноги даже не успели оторваться от земли осознанно, она перестала чувствовать под ногами землю... Из ее груди вырвался короткий, пронзительный вопль.
И оборвался. Перед глазами мелькнули крыши домов, тусклый свет фонарей и черное, бездонное январское небо. Дверь дома распахнулась спустя несколько секунд.На крыльцо выбежала женщина в ночной накидке с керосиновой лампой. Пламя дрожало в стекле, бросая неровный свет на пустую улицу. Она успела услышать крик дочери. Успела увидеть качнувшуюся тень над переулком. Но самой девушки уже не было.
— Клаудия ?.. Ответа не последовало. Ветер медленно перекатывал по порогу белый кружевной платок, словно это была единственная память о человеке, который еще мгновение назад отчаянно боролся за свою жизнь. Рядом кровавые следы босых ступней.Женщина сделала несколько неуверенных шагов вперед, всматриваясь в темноту.
— Клаудия... Ее голос дрогнул. Тишина, слишком глубокая. Слишком давящая на плечи матери потерявшей дитя. Где-то далеко, со стороны старого порта, протяжно скрипнули корабельные снасти.
Новый Орлеан. Население — 191 396 человек. Прошла всего неделя с тех пор, как бесследно исчезла первая девушка.Семь дней и семь ночей. Новый Орлеан продолжал жить так, словно ничего не произошло. По утрам на рынках торговали свежей рыбой и хлебом, по набережной скрипели повозки с хлопком, из портовых трактиров доносился смех моряков.
Но с заходом солнца город менялся до неузнаваемости. Люди торопились запереть двери раньше обычного, газовые фонари казались тусклее, а туман, поднимавшийся с Миссисипи, уже не казался обычным капризом природы. С первыми лучами февральского солнца тишину разорвал материнский плач.Он эхом прокатился по каменным коридорам городского морга, проник сквозь приоткрытые окна и вырвался на улицу, заставив прохожих невольно остановиться. Казалось, сам воздух стал тяжелее.В течение одной ночи за массивные деревянные двери морга доставили сразу несколько тел. Некоторых удалось опознать сразу.Других лишь по одежде, украшениям или клочкам ткани, которые опознавали родные умерших.Родители один за другим входили в холодный зал, где под белыми простынями лежали те, кого они еще неделю назад провожали из дома.Кто-то молча опускался на колени. Кто-то не мог поверить собственным глазам. Кто-то до последнего отказывался принимать правду, повторяя, что произошла чудовищная ошибка.Одна женщина рухнула перед накрытым телом так резко, словно силы разом покинули ее. Дрожащими руками она приподняла край простыни.Дыхание оборвалось. Она долго смотрела, не моргая.Будто надеялась, что сейчас юноша откроет глаза, вздохнет и скажет, что все это лишь страшный сон.Но в ответ ей встретило лишь безмолвие.
Негромкий мужской голос прозвучал за спиной.Тяжелая ладонь осторожно легла ей на плечо.
Она не сразу смогла ответить. Губы дрожали.Слова застревали в горле.
Слезы текли непрерывно, но она, казалось, уже перестала их замечать.
Полицейский долго молчал.Он выглядел так, словно за последние несколько суток постарел на десяток лет.Под глазами залегли темные круги. На лице застыла усталость человека, который больше не понимает, с чем имеет дело. Наконец он произнес всего одно слово.
Женщина резко подняла голову. В ее взгляде больше не осталось отчаяния. Только ярость.
Она ударила ладонями в его грудь. Еще раз. И еще.
— Тогда скажите мне... какое животное приходит только по ночам ? Какое животное исчезает бесследно ? Какое животное оставляет после себя удушающий страх, будто охотится... а за человеком ради забавы, играя с нами словно наши жизни ничего не стоят ?
Полицейский молчал. Потому что ответа не существовало.Муж женщины поспешил обнять ее со спины, пытаясь удержать, пока она окончательно не лишилась сил. Ее рыдания еще долго разносились по коридорам морга. И каждый присутствующий понимал страшную вещь.Что Это было только началом.Спустя три дня вода после сильных дождей размыла окраину леса. Земля, еще недавно казавшаяся нетронутой, начала оседать.
И тогда люди обнаружили ещё девять тел.Будто даже земля больше не могла хранить их в себе.Толпа собралась быстрее, чем успела прибыть полиция.Кто-то крестился. Кто-то отворачивался морщась от ужаса. Кто-то беззвучно молился. Даже самые опытные констебли стояли неподвижно, не решаясь приблизиться первыми.В лесу не было слышно ни птиц. Ни насекомых. Ни единого шороха. Словно сама природа давно покинула это место. С того дня никто больше не называл, это совпадением.Горожане поняли что на них открыли охоту.К началу марта население Нового Орлеана сократилось ровно до 191 000 человек.
Каждый новый рассвет приносил очередные слухи. О найденных обескровленных телах. После заката улицы пустели так быстро, после того как колокол возвещал начало комендантского часа. Торговцы закрывали лавки задолго до наступления темноты. Владельцы трактиров тушили вывески раньше обычного. Даже самые шумные кварталы погружались в неестественную тишину.Дома превращались в маленькие крепости.Ставни запирали на все засовы. Двери подпирали мебелью. На косяках вырезали кресты. Под окнами развешивали связки чеснока. На порогах рассыпали соль. Священники не успевали проводить службы. Словно все это могло защитить их от зверя. Люди клялись, что слышали в лесах нечто, не похожее ни на одного известного человеку зверя. Пьяницы уверяли, будто видели на крышах неподвижные силуэты, исчезавшие раньше, чем удавалось рассмотреть их лицо. Одни винили ведьм.Другие беглых каторжников.Третьи шепотом говорили о проклятии, впавшем на город.Никто не осмеливался произнести вслух самое страшное. Что зло давно ходит среди них. Дышит тем же воздухом. Может улыбаться. Может здороваться на улицах. Может стоять рядом в церкви. И каждую ночь, когда Новый Орлеан гасил последние огни, оно вновь выходило на охоту...
