Государственное вмешательство при Сергее Витте

Для О наболевшем. February 19, 2024

Действия министра финансов России конца 19 века Сергея Юльевича Витте в современной историографии не принято критиковать. Нет сомнений, что во многих аспектах этот человек являлся масштабной фигурой, оказавшей положительное влияние на развитие экономики отстающей от западных держав страны.

Витте являлся создателем «золотого стандарта» для рубля, развивал железнодорожное сообщение (в частности Транссибирскую магистраль), привлекал иностранные инвестиций в экономику. Однако у его политики есть другая сторона, давайте её рассмотрим.

Государственное вмешательство

Вопреки многим мнениям, Витте не был сторонником свободной торговли, но и защитником протекционистских мер он также не был. Несмотря на своих предшественников — Бунге и Вышнеградского (они проводили протекционистскую политику), Витте имел довольно специфические взгляды на экономику, которые невозможно описать одним словом. При этом если желаемые методы нам понятны не до конца, то цель была ясна сразу — догнать и перегнать великие западные державы. Каким образом этого можно было добиться, достигнув подобного поста? Витте решил применять методы широкого государственного вмешательства в экономику.

Начало деятельности Витте было неразрывно связанно с насаждением капитала «сверху» в металлургической (в основном на Урале), нефтяной, угледобывающей промышленности, при этом собственники этих предприятий находились в Петербурге, но об этом позже. Предприятия стали получать неограниченного размера субсидии, большое количество государственных заказов, шло гигантского уровня срастание промышленных сфер и чиновнического влияния. В общем, так начал формироваться первый олигархический класс в Российской Империи.

Деятельность Витте дала результат к 1900 году, когда Россия закрепилась на пятом месте в мире по объему промышленного производства. По выплавке чугуна она поднялась с седьмого места в 1880 г. на четвертое, обогнав Францию, а по добыче нефти стала мировым лидером, но вскоре уступила первенство США. Однако даже эти результаты не являлись достаточными, ведь такие темпы во многом объяснялись низким исходным уровнем, что не давало гарантий на сохранение лидерских позиций.

С ростом технического уровня производства повышалась роль крупных предприятий, а в сумме с государственными привилегиями и масштабным субсидированием, такое положение дел дало серьезный рывок к формированию олигополий в сферах, которые были причислены ранее.

Совершенно неожиданный финал

Сегодня мы понимаем, к чему приводит такая политика, однако в современной историографии обычно не замечается прослеживаемая здесь причинно-следственная связь. В современных учебниках по истории любят рассказывать про формирование синдикатов на крупнопромышленных рынках того времени, но забывают упомянуть настоящие причины этих сговоров и действий, направленных на монополизацию рынка. Обычно появление промышленных и финансовых монополий связывают с ростом концентрации производства в условиях кризиса и депрессии 1901-1903 годов (возможно, причастность к этому Витте не замечают, так как он перестал быть министром экономики в 1903).

Но каким образом крупные промышленные предприятия могут концентрировать производство в условиях кризиса, если при любом экономическом спаде страдает в первую очередь крупное производство? Таким образом, мы понимаем, что крупные промышленные предприятия в условиях кризиса существовали только с помощью ссуд Госбанка и казенных заказов, что впоследствии создало твердую почву для монополизации рынка. Учебники привыкли не раскрывать эту тему, ровно так же как они не раскрывают общее положение дел на рынках в тот период времени.

Дело в том, что монополии начали формироваться еще 1890-ых, однако они просуществовали всего несколько лет: в условиях промышленного подъема цены росли, и у фабрикантов не было стимулов к объединению капиталов. Однако с начала 1900-ых весь крупный российский рынок поделился на две «семьи»:

• Первая, «петербургская», связанная с тяжелой промышленностью и банками, во многом сформировалась благодаря насаждению капитализма «сверху». Крупнейшие промышленники и банкиры вышли из чиновников, военных, коммерсантов, осевших в России иностранцев. На ключевых должностях в крупных банках нередко оказывались бывшие высокопоставленные чиновники. Их связи в государственном аппарате позволяли получать субсидии, льготы и выгодные заказы для контролируемых банками предприятий. Здесь сравнительно редко встречались предпринимательские династии с крупными личными состояниями.

• Во второй группе, «московской», преобладало традиционное купечество, нажившее капиталы в легкой, в основном текстильной промышленности. Предприниматели этой группы неохотно вкладывали средства в железнодорожное строительство и тяжелую индустрию. «Московские» капиталы чаще были семейными, то есть потомственными, нажитыми за много десятилетий.

Теперь вам несложно будет угадать, в какой из этих групп начали формироваться синдикаты, начиная с 1900ых годов? Правильно, в петербургской. Никто из московских предпринимателей не монополизировал рынки, потому что просто не имели к этому доступа (или имели его в меньшем количестве).

Всё этого говорит нам о том, что формирование такого страшного явления, как синдикаты в начале 20 века, является прямым следствием реформ Витте, которые были направленны на сращивание тяжёлой промышленности с государством. А все, кто говорят, что подобные «слияния» произошли по вине «неконтролируемого» рынка либо нагло вам врут, либо просто не понимают, о чем говорят.

Синдикаты разрастались и в 1910ых, их стало невозможно контролировать, вот о чем писали в газете «Финансовое обозрение» в 1913 году:

«Синдикатами полна наша действительность, от них стонет казна и обыватель, плачется на их деятельность Волжское пароходство и все русское земство, жалуется на них каждый город, которому приходится защищать обывателя то от осветительного треста, то от электрического синдиката, то от соглашения мясников и дровяников».

Безусловно, политика Витте была направленна на ускорение темпов роста, упущенных за многие десятилетия 18ых и 19ых веков, однако стоило ли скрещивание государства и производства, тех результатов, которые мы получили по итогам его деятельности, останется вопросом на долгое время.